История одной подвески

      Аменадиил много лет не слышал голоса отца. Честно говоря, он даже завидовал Люциферу, когда тот рассказал, что Бог ответил ему, когда он умолял спасти Хлою — пусть и без слов. Ангелу всегда хотелось, чтобы отец им гордился. Но постепенно он терял на это надежду — и просто продолжал дейстовать, чтобы вернуть себе крылья, и чтобы научиться гордиться собой самостоятельно — недавно он понял, что на самом деле, это было главным.       Он долго возился с этой девушкой, Кэролайн. Даже начал сомневаться, что до сих пор может очищать души людей — что, если эти силы, как и способность замедлять время, ещё не вернулись к нему? Или он что-то делал не так?       С глубоким вздохом ангел отстранился от тихо плачущей в полусне патологоанатома и почесал в затылке. Он не понимал, чем и как ей помочь, и по недавно обретённой человеческой привычке пробормотал:       — Ох, Боже.       Секунду спустя его будто что-то толкнуло. Ещё сам не зная, что собирается делать, ангел прикоснулся к груди Кэролайн, накрыл центр ладонью — и ощутил, как что-то светлое, раньше ему недоступное, медленно проходит через всю руку, заставляя кончики пальцев едва заметно светиться. Аменадиил прищурился, не понимая, что происходит. Когда свечение иссякло, он опустил руку — и Кэролайн, последний раз по инерции всхлипнув, опустила веки и мирно уснула.       «Получилось?» — не поверил своим глазам Аменадиил. Потряс патологоанатома за плечо — та не отреагировала, лишь сонно шмыгнула носом.       — Ну ладно, — неуверенно сказал ангел, поднимаясь со стула. Он сделал только один шаг — и замер, оглушённый сверхъестественной силы звоном. У этого звука не было источника, он звучал только в его голове — и Аменадиил хорошо знал, что он означает. Такого он не слышал уже довольно давно, оттого ему и показалось, что от этого звона можно оглохнуть.       Аменадиил быстро покинул здание. Сердце ангела забилось быстрее, когда он поднял голову и посмотрел наверх, на небо. Отец звал его, он был ему нужен, его ждала новая божественная миссия — и он не стал заставлять Бога ждать. Расправил крылья, с трудом сдерживая улыбку, и взмахнул ими, возвращаясь домой.       Люцифер отказывался верить в происходящее. Он не мог осознать тот факт, что его отправили на Небеса — именно так, «отправили», потому что сам он вряд ли бы сюда попал. У него камнем на шее висело чувство вины, он мог прямо сейчас навскидку назвать с десяток причин, по которым должен был бы отправиться в Ад. И даже пару пыток мог бы придумать, исходя из своих грехов. Как он оказался тут, изгнанный и ненавистный своему отцу? Может, это ошибка? Или просто приманка?       Денница выпрямился, отнимая руки от лица. Да, это было похоже на Ад — заставить его поверить во что-то хорошее, невозможное, а потом это отнять. В конце концов, он столько тысячелетий правил этим местом — конечно, для него могли поднапрячься и создать невероятную собственную «программу».       — Люцифер? — позвала лже-Хлоя, сочувственно ему улыбаясь. Денница посмотрел на неё. — Что-то не так?       — Ты демон? — спросил он, не отрывая взгляда от девушки. Та удивлённо приподняла брови. — Или просто иллюзия? — Декер не отвечала, и Люцифер, поджав губы, кивнул. Похоже, ему не собирались давать такую информацию — конечно, кто он теперь такой? Особый заключённый, но эта особенность исходила лишь из прежнего статуса. Никаких привилегий. Демон не расколется, насмехаясь над ним под маской Хлои, которую Люциферу с него никогда не сорвать. А иллюзия, какой бы пустышкой она ни была, никогда не сможет узнать, что она нереальна. Может, его сюда привели, чтобы он сам мучил себя, отталкивая эту «игрушечную» Хлою? В принципе, тем же самым он обычно занимался при жизни, пытаясь дать девушке выбор: любить его или нет.       У этой пустышки выбора не было, как, видимо, и у настоящей Декер. Мерзкая ситуация, если вдуматься.       Руки Хлои опустились на его плечи, она начала осторожно их поглаживать, стараясь заставить Люцифера расслабиться. Минуту посидев, Денница решил сдаться и играть по правилам этой ловушки — где бы он ни был, в Аду или же на Небесах. Но расслабиться всё равно было сложно — каждую секунду Люцифер ждал какого-нибудь удара. Может, сейчас его парализует, а Хлоя наклонится к его уху и начнёт шептать всё то, в чём он был виноват? Или, может, она прячет где-нибудь острый клинок — и сейчас метафора «нож в спину» приобретёт буквальное значение? Предательства детектива он бы точно не перенёс, это бы его сломало.       Денница открыл глаза, когда прикосновения прекратились, и вдруг раздалась знакомая мелодия. Он стиснул зубы, упрямо отрицая тот факт, что его буквально окатило теплом и светом, когда раздались первые звуки. Люцифер не заметил, как оказался за роялем — но этому месту не обязательно было принуждать его ходить, чтобы заставить оказаться там, где нужно. Хлоя, светясь улыбкой, перебирала одной рукой клавиши инструмента. Напевала, чуть подталкивая напарника — видимо, ждала, что он подыграет ей. Денница, вспомнив собственное решение подчиниться, подыграл — и это немедленно расставило всё на свои места.       Следуя мыслями за лёгкой, радостной мелодией, Люцифер осознал, что происходит. Нет, на такое Ад бы точно не пошёл. Слишком долгое вступление для вечных мук — сейчас среди демонов не было столь искусных карателей, которые настолько глубоко исследовали бы его душу. Всё было гораздо хуже — он и правда попал в Рай. Попал в райскую золотую клетку, оказался в плену у собственного отца.       Денница оборвал мелодию, когда до него дошёл этот факт. Это было так просто — он был в плену. Идеально — ведь Люцифер действительно был готов к вечным мучениям, он знал, что заслужил их — и наверное, их не было бы достаточно для того, чтобы наказать его. А вот этот вот личный райский уголок, с этой идеальной лже-Хлоей, которая сейчас опять обнимала его, стараясь унять боль и утешить — это могло стать худшим Адом, в который он только мог попасть.       Действительно — больше всего на свете ему сейчас хотелось остаться тут навечно. Раствориться в радости, получить лучшую версию Хлои и наслаждаться их бесконечным счастьем, близостью — но в нём осталось достаточно от ангела, чтобы точно знать, что всё это нереально. Чтобы помнить о том, что это не та Хлоя, которую он любит. И чтобы мучить себя мыслями о ней настоящей — что произошло на Земле после его смерти? Оставила ли она его тело, спаслась ли сама? А что, если нет?       Люцифер вздрогнул, подумав об этом. Эта Хлоя, что была рядом, точно не являлась настоящей — уж настоящую Декер он бы узнал. Конечно, может быть, у них не общий рай — может, она и правда всего лишь утешила его тогда перед смертью этим поцелуем, или поддалась навязанным Богом чувствам. Но всё-таки… Если её нет на небесах — это не значит, что она жива. Люцифер покончил с собой у неё на глазах, сделал это во имя того, чтобы она спаслась. Сделай кто-нибудь такое ради него — и он бы вечно винил себя в гибели этого человека. Этого чувства вины достаточно, чтобы загнать себя в Ад, правда?       — Люцифер? — опять раздался голос Хлои у него над ухом. Денница покачал головой, поднимая глаза и глядя через окно пентхауса на небо.       — Отпусти меня, — сквозь стиснутые зубы процедил он.       — Что? — не поняла девушка. Люцифер оттолкнул её руки, вскочил, вышел на открытую террасу.       — Отпусти меня, — повторил он. — Я не заслужил здесь находиться, и ты лучше других знаешь, почему. И самое главное, я не хочу быть здесь, я ненавижу это место! — небеса молчали. У Люцифера в груди начала закипать ярость. Путаясь в его длинном халате, к нему подошла Хлоя, но Денница проигнорировал её попытки обнять его. — Я не стану верить этой надувной кукле! — рявкнул он. — Она не настоящая, и ты знаешь, что я вечно буду помнить это! Для чего ты забрал меня? Не доверяешь демонам пытки любимого сыночка? — Люцифер развёл руки в стороны, нервно посмеиваясь. — Для чего всё это? Хочешь, чтобы я сошёл тут с ума? Чтобы возненавидел её? Может, появишься, и просто скажешь мне, чего желаешь? Я привык исполнять чужие желания, и сейчас у меня нет сил, чтобы противостоять тебе, папуля, я буду вынужден сделать всё, как ты скажешь! Может, хватит этих грёбаных манипуляций?! — его шею обвили тонкие женские руки, и Хлоя прижалась к его груди — так, как делала это и на Земле. Сходство было мучительно идеальным.       Люцифер, зажмурившись, выдохнул, с трудом заставил себя отцепить руки девушки от своей шеи, и опустился на пол. Всё. Бойкот. Он не будет воспринимать её, пока помнит, что всё это — не настоящее. Пусть хоть второй раз сдохнет, от скуки — но не станет играть в счастливую жизнь с глянцево-прекрасной Декер, уговаривающей его посмотреть на неё и подняться с пола.       Прошло несколько минут, прежде чем он распахнул глаза. Мысль, пришедшая ему в голову, явно не была «отцензурена» строгим родителем. По крайней мере, он сохранил свой разум — он остался прежним Люцифером. А что однажды сделал прежний Люцифер?       Он был изгнан с Небес.       Отлично.       Денница поднялся на ноги, чуть пошатываясь. Хлоя смотрела на него — теперь уже молча, как послушный запрограммированный андроид, ожидая его действий. Люцифер окинул взглядом пентхаус — ему нужно было что-то придумать. В прошлый раз, чтобы схлопотать изгнание в Ад, он поднял целое восстание. В этот раз он заперт в обычной человеческой «камере счастья», похожей со стороны на соту в пчелином улье. Сейчас было в принципе невозможно совершить что-то такое, за что отец мог бы на него разгневаться.       В голове мелькнула ещё одна светлая мысль. Если бы Люцифер не был уверен в том, что сам строит план побега из Рая, то он бы даже подумал, что ему кто-то подкидывает эти идеи.       В прошлый раз человеку для изгнания из Рая пришлось согрешить. Сейчас найти яблоко было довольно проблематично, да и вряд ли оно было теперь запретным плодом. Что ему делать? Вспомнить обо всех грехах, о которых только слышал за свою долгую жизнь?       Впрочем, долго думать не пришлось. Выбор был небогатым и довольно очевидным — лже-Декер не отходила от него ни на шаг, была готова исполнить любое его желание. Даже то, о котором он и думать уже забыл — стоило неуверенно прикоснуться губами к её щеке, как девушка крепко обняла его и попыталась поцеловать в ответ. Люцифер ей это позволил, даже на секунду забыл о своём плане — но, когда Хлоя коснулась первой пуговицы на его рубашке, Денница шарахнулся назад. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели, Рай всегда был таким приторно-идеальным, или это просто он слишком хорошо знал Хлою? Ну, или слишком сильно загонялся по поводу её неприступности?       Нет, какой бы хорошей идеей это ни показалось бы вначале, Люцифер решительно её отверг. Спать с этой, как он сам выразился, надувной куклой, было бы просто подло по отношению к настоящей Хлое, где бы она сейчас ни была. И она сама была согласна на такое — значит, этот грех не подойдёт.       Взгляд Люцифера упал на барную стойку. Отстранив одной рукой лже-Декер, он приблизился к ней, обошёл и остановился. Губы дрогнули в победоносной усмешке — этого его отец точно не предвидел.       Денница взял в руки большой нож. Убийство было худшим из грехов — и за такое его точно должны были изгнать. Может, даже клеймить, как Каина. Или просто сослать в Ад — Люцифер, честно говоря, уже не верил в то, что вернётся на Землю. Но уж лучше пусть такая же ненастоящая Декер вечно сечёт его кнутом, пропитанным солью, чем торчит рядом безвольной влюблённой игрушкой для его развлечения, непонятно чем заслуженного.       Он медленно подошёл к этой не-Хлое. Больше убивать некого, так что, как бы больно ни было, надо это сделать. Люцифер припомнил, как убивал Уриила — один точный удар, вогнать лезвие под рёбра, и всё кончится. Быстро, так, что девушка не успеет даже выдохнуть.       Декер послушно дала ему схватить себя за руку и покорно последовала туда, куда он её повёл. Безропотно встала там, где Денница её поставил, желая продемонстрировать отцу то, что собирался сделать. Она безмятежно смотрела на него, пока Люцифер, стискивая в дрожащей руке нож, старался замахнуться, чтобы ударить в грудь. И это её молчаливое доверие просто разрывало его на части. Здесь она была слишком настоящей — Хлоя всегда доверяла ему больше, чем он того заслуживал. И сейчас она его даже не боялась. Возможно, слишком невинная для того, чтобы поверить в то, что Люцифер способен её убить. Неужели, это такой он себе её воображал? Почему она не схватится за оружие, пусть его у неё здесь и нет? Почему не пригрозит ему значком, не попытается что-нибудь сказать, как пару лет назад, или успокоить?       Денница замахнулся и рывком выбросил лезвие вперёд — но в последний момент увёл руку в сторону, не сумев нанести удар иллюзорной Хлое. Зло выдохнул, почти с рыком. Он не мог её убить. Он вообще не мог убивать — своё первое и последнее убийство Люцифер запомнил навсегда, даже едва не сожрал самого себя в адской петле за это. Он просто не способен убить человека, особенно столь преданно смотрящего на него.       Зато… Зато он мог убить ради этого человека.       Люцифер медленно отступил на шаг от девушки, сжимая в руке нож. Всё было просто, на самом деле. Он уже делал это, так он сюда и попал — убив себя ради Хлои. Сделать это ещё раз? Чтобы не делать из его светлых о ней воспоминаний какую-то пошлую глупую пародию?       О да, его отец всегда был строг в таких вопросах. Неизвестно, что будет с ним после того, как он совершит задуманное, но покончить с собой в Серебряном Граде — всё равно что плюнуть Богу в лицо. Пусть он его хоть опять уничтожит, если сможет сделать это без клинка Азраэль, зато на Небесах Люцифера точно держать после такого уже не будут.       — Уйди, — сказал он Хлое. Девушка непонимающе на него посмотрела, подошла, осторожно обхватила ладонями лицо. Люцифер мотнул головой, стараясь не смотреть на Декер. — Иди в спальню и жди меня там, — распорядился он. Настоящая Хлоя влепила бы ему здесь пощёчину, наверное, но эта — просто улыбнулась и ушла с террасы.       Денница дождался, пока она не скроется за аркой, ведущей к его спальне. Потом он опустился на колени, кривя губы в победоносной усмешке, и занёс над самим собой нож. Остановился, жадно окидывая взглядом утренний Лос-Анджелес, который был просто декорацией. Впитал в себя нежные солнечные лучи, тёплый воздух, неуловимый запах духов Хлои. Страх исчезнуть навечно сковал сердце холодом, заставляя слегка дрожать. Больше он всего этого великолепия никогда не увидит и не почувствует. У него две дороги: либо полное уничтожение, либо клетка в Аду. И честно говоря, Люцифер не был уверен, что отец будет настолько милостив, что позволит ему существовать после такого — пусть и в качестве вечного пленника Ада. Сейчас у него ещё был выбор — можно остановиться и смириться с чуть плосковатой пародией на Декер. Но это означало бы, что ему придётся остаться на Небесах, которые он ненавидел всей душой.       Разозлившись на самого себя за то, что он так медлит, Люцифер усилием воли заставил себя поднять голову и посмотреть наверх. Не закрывать глаза, не сгибаться, не показывать своего страха. Сделав последний вдох, Денница рывком опустил руку с ножом, вонзая его в свою грудь.       Несколько секунд он ждал боли. Потом почувствовал, как сильно дрожит, и понял, что всё-таки зажмурился в последнюю секунду перед тем, как лезвие должно было вонзиться в его тело. А ещё понял, что кто-то держит его руку, не позволяя завершить удар. Люцифер отчаянно дёрнулся, думая, что сам остановился, трусливый и неспособный причинить себе вред. Но нет — руку и правда кто-то держал.       Денница попытался открыть глаза. На веки ему опустилась тёплая ладонь, не позволяя сделать это. Люцифер судорожно вздохнул — похоже, теперь его ждало наказание за происходящее. Теперь он был человеком, и ему нельзя было видеть божественных существ — видимо, поэтому тот, кто стоял позади, и не давал ему открыть глаза.       — Не тяни, — быстро сглотнув комок в горле, сказал Денница как можно увереннее. — Вышвырни меня отсюда. Или уничтожь, — он попытался шевельнуть рукой с ножом, но ему не позволили. Существо позади него молчало, и у Люцифера начали сдавать нервы. — Ну! Я не боюсь тебя! — он не знал, кто это — наверняка кто-то из его братьев или сестёр. Может, из тех, что появились после его изгнания. А может даже и Аменадиил — кто его знает, куда он делся после исцеления той патологоанатома?       — Ты никогда не боялся меня, — раздался над его ухом голос. Люцифер замер, узнав его. — Ты познал настоящий страх, только когда встретил эту девушку. И это хорошо, — Денница глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки и унять позорную дрожь. К нему наклонились ещё ближе, почти обнимая: — Ты хочешь второй раз принести себя в жертву ради неё, да? Почему так?       — Ты никогда не поймёшь, — стиснув зубы, процедил Люцифер. — Что бы я ни сказал, тебе не понять.       — Я попытаюсь. Попробуй, — Денница фыркнул, чувствуя, как кончик ножа надавливает всё-таки на грудь.       — Это называется «чувства». Например, «любовь». Но для тебя это пустые слова, которые ты же сам и выдумал. Люди наполнили их смыслом, а не ты. И ты всё время пытался манипулировать мной с их помощью, — кажется, ему уступали, давая давить на собственную грудь всё сильнее, — отец, — почти выплюнул это слово Люцифер. — Чего ты ждёшь? Казни меня!       — За что?       — Мне что, ещё и приговор самому себе зачитать?! — нервный смех сорвался с губ Денницы. — Ты же всегда всё знаешь, разве нет? Я собирался совершить убийство в Серебряном Граде, что, это ничего не стоит?       — Ты ведь уже убил себя. И попал сюда. Потому что заслуживаешь этого, сын, — руку убрали с глаз, чтобы отнять и отбросить нож, который Люцифер всё ещё упрямо сжимал — прежде, чем Денница успел поднять веки, ладонь вернулась. — Осторожнее, — мягко сказали ему, — ты ведь можешь ослепнуть.       — Чего я заслуживаю? Вечно быть у тебя в плену? В Аду это прошло бы повеселее, ты мог бы полюбоваться на меня на какой-нибудь дыбе, а не верхом на этой… подделке.       — Ты хотел покончить с собой из-за подделки? — уточнил Бог, отпуская руки сына. Люцифер умолк на секунду, а потом тихо сказал:       — Тебе не понять.       — Ты дважды отдал всё ради того, чтобы спасти её. Пусть даже ненастоящую, — свободной рукой он провёл по спине Люцифера, и тот напрягся, ожидая, что произойдёт дальше. — Мне кажется, в этот раз ты сам заслужил спасения, сын, — неожиданно прикосновения оборвались, и Денница понял, что больше его никто не держит — руки были свободны, как и глаза. — И вознесения, — раздалось чуть тише.       Люцифер не рискнул открывать глаза, когда услышал шелест чужих крыльев. Ему показалось, что рядом есть кто-то ещё, но прежде, чем любопытство победило, заставив его поднять веки, Денница ощутил прикосновение к своему затылку — и тёплый яркий свет, наполняющий всю его сущность. Это было что-то давно забытое, словно выдернутое из глубоких старых воспоминаний, похожее… на рождение?       А потом он распахнул глаза, чувствуя, будто куда-то падает, и сделал первый глубокий вдох. В лёгкие забилась пыль, заставляя закашляться и заметить упирающийся в спину острый обломок — мучительно знакомый, как и окружающий его деревянно-металлический бардак.       Оставшийся на Небесах Бог выпрямился, чуть улыбаясь и глядя сверху на вновь ярко горящую утреннюю звезду — душу своего сына. Неуверенно шагнул вперёд, привлекая внимание, его другой сын — Аменадиил опустился на одно колено, когда отец взглянул на него.       — Уничтожь это место, — без лишних слов приказал он ангелу. Аменадиил вскинул на отца удивлённый взгляд.       — Но что будет, если Люцифер…       — Уничтожь, — повторил отец, покидая райскую соту. Аменадиил остался в одиночестве — не считая, конечно, воображаемой Хлои, что всё ещё ждала Люцифера где-то в пентхаусе.       Он знал, что его брат никогда не оставит эту девушку. Он только что видел, как Люцифер пытался отправиться в Ад, чтобы не делать её куклой хотя бы в одном из миров. Сам отец простил его и даровал ему крылья, вернул силы — и теперь он должен был лишить своего брата шанса на возвращение домой? На примирение с семьёй? Для этого его призвали?       Ангел огляделся. Провёл рукой по стене, стирая все следы памяти Люцифера, оставляя вместо пентхауса — маленькую комнатку с белыми стенами. Стерильную капсулу, ожидающую своего хозяина. Подумал с минуту — и тихо покинул её, запирая за собой, осознанно нарушая первый приказ отца за многие годы. Одной сотой больше, одной меньше — неважно, но дать своему брату шанс на возвращение он был просто обязан.

***

      Рэй-Рэй обладала довольно неприятным даром — ощущать, где и сколько человек умирает в данный момент. Она ощутила несколько смертей в одной точке, где-то за городом — но не подала вида, когда Элла спросила у неё, что случилось. Это было неприятно, она знала, что смерти несправедливые, но была уверена — они были своевременными. Тем людям суждено было погибнуть именно сегодня, и именно так. Так что ангел даже не стала отвлекаться на них, и вместе с Эллой отправилась к маленькой дочери Хлои, чтобы подменить Дэна, который уже спешил к тому самому месту, где погибли люди.       Однако, на этом смерти не кончились. Азраэль ощутила ещё две, будто лёгким толчком в спину — и одна из них была абсолютно точно несвоевременной. Это ангела уже встревожило — оставив Эллу прямо на пороге у дома Декер, она расправила крылья и отправилась в аэропорт.       Рэй-Рэй шла, опираясь на собственное чутьё. Голос смерти звал её, и она шла на звук, не обращая внимание на препятствия. Она вошла в недостроенное багажное отделение и присвистнула — вокруг валялись разломанные леса. Неудивительно, что кого-то придавило.       Звон стал громче, а потом стих. Рэй-Рэй поспешила туда, откуда слышала звук — и наткнулась на тело Каина. У неё замерло сердце — уж не Люцифер ли его убил? Что, если это так, и несвоевременно погиб именно её брат, наказанный их отцом за такой поступок?       Но тут из-за груды строительных материалов раздался слабый всхлип. Азраэль быстро обошла препятствие и ахнула: на полу, дрожа и кусая губы, лежала Хлоя. С раны на спине у неё быстро бежала кровь. Ангел немедленно склонилась над ней, опустилась на колени, сжала руки, цепляясь, на самом деле, не за них, а за её душу.       Позади раздался шум. Даже, можно сказать, грохот — просто Азраэль, увлечённая процессом удержания души, не сразу расслышала его. Расслышать, на самом деле, было не трудно — где-то в глубине недостроенного здания кто-то буквально отшвырнул целую гору обломков. Так легко, как будто ковшом разогнавшегося экскаватора — но, конечно, это было не так.       Раздался характерный громкий шелест. Оставшиеся части лесов наверху опасно покосились — Азраэль раскинула крылья, укрывая ими Хлою. Рядом с ней на засыпанный обломками пол приземлился её брат.       — Нет! — вместо приветствия рыкнул он, почти отталкивая сестру. — Нет, не трогай её!       — Люцифер, — крепче сжимая руки Хлои, возмутилась ангел, — я пытаюсь помочь! Она не должна сейчас умирать, это… несвоевременная смерть. Я стараюсь удержать её душу на месте! Мне нужно связать её с её телом, и… Ты знаешь, где ближайшая больница? — она взглянула на брата. Тот растерянно кивнул, бережно, но крепко сжимая плечи Хлои — так, как будто был готов сам нырнуть куда угодно вслед за ней. Азраэль чуть приподняла девушку, помогая Люциферу взять её на руки. — Поспеши, — сказала она. Денница, почти не слыша слов сестры, прижал к груди своё сокровище, и взмахнул крыльями — он не стал долго мудрить, перепрыгивая через сломанные леса. Просто рванул наверх, сквозь дыру в потолке — Рэй-Рэй лишь поморщилась, представив, как её брат ободрал себе крылья, когда зацепился за все эти торчащие острые балки и листы металла.       С чувством выполненного долга она тоже направилась к выходу, собираясь улететь гораздо более удобным путём.       Она и понятия не имела, что пыталась спасти душу, которая и без того не должна была сегодня покинуть тело.       И что невинно и невовремя убиенным был её собственный брат, а не Хлоя Декер.       И уж тем более — что своими попытками помочь вырваться из загробного мира она лишь подтолкнула девушку в открытую дверь.       Люцифер давно не летал на такой скорости. Конечно, было дело, он спускался с месяц назад в Ад, чтобы вытащить душу Авеля, но то был переход между мирами — а сейчас он нёсся к центру города, бережно прижимая к своей груди драгоценную ношу. Несмотря на ветер, свистящий в ушах, он улавливал каждый тихий вздох Хлои — и каждый раз цепенел, холодея внутри, боясь, что он может стать последним.       Он с трудом удержался на ногах, когда приземлился, наконец, у той самой больницы, где Хлоя лежала, когда была отравлена год назад. Его повело вперёд, он бы упал, но крылья рефлекторно дёрнулись назад, помогая хозяину сохранить равновесие. И Денница тут же о них забыл — даже не сложив, он рванул в здание больницы, роняя по пути перья, на которых тут и там мелькали капли крови. И было непонятно, чьей — его собственной, или Хлои.       Врачи, надо отдать им должное, выдержали данное зрелище с достоинством. У Люцифера напрочь вылетел из головы тот факт, что он не убрал крылья — и к тому же, он был слишком поглощён тревогой за Хлою, которая была такой жутко бледной, что, казалось, остаётся в живых только благодаря тому, что Рэй-Рэй прочно привязала её душу к телу.       В тот момент, когда он передавал девушку на руки медикам, в кармане у неё задрожал телефон. В последнюю секунду Люцифер успел выхватить его.       Едва не толкнув какого-то санитара крылом, Денница отвернулся и провёл пальцем по экрану. Он даже не посмотрел, кто звонит — просто прижал мобильник к уху и медленно побрёл в сторону стоящих в коридоре кресел.       — Алло? Хлоя? Хлоя, где ты? — раздался голос Дэна. — Мы нашли Пирса, он мёртв, но…       — Она в больнице, — перебил Люцифер своего собеседника. Он услышал, как Эспиноза на том конце провода чем-то подавился. Секунду помолчал, потом, видимо, не веря своим ушам, осторожно переспросил:       — К-кто это? — Люцифер глубоко вздохнул, вспомнив, что детектив Кретин не был в курсе его воскрешения. Похоже, сейчас Дэниэл изо всех сил старался понять, что происходит — и Денница, честно говоря, был без понятия, как ему в этом помочь.       — Я сброшу тебе адрес смс-кой, — пообещал он, стараясь перевести тему. Дэн нервно хихикнул.       — Ты вроде бы как… умер, разве нет? — Люцифер мог бы поклясться, что видел, как Эспиноза приподнимает брови в отчаянной попытке удержать рушащееся вокруг него мироздание.       — Это было вчера утром, — наконец, опускаясь в кресло, ответил Денница.       — Чт…       — Адрес, Дэниэл. Жди, — и Люцифер сбросил звонок.       Стоило ему отправить сообщение, на секунду прикрыть глаза и с облегчением выдохнуть, как телефон вновь зажужжал. Уже готовясь послать Эспинозу в самых крепких выражениях, Люцифер яростно чиркнул пальцем по зелёной точке — и прежде, чем выдохнул, услышал голос Эллы.       — Люцифер, чувак, что произошло? — тревожно затараторила она. — Рэй-Рэй ушла с полчаса назад и пропала, ничего не объяснила, сейчас звонил Дэн, и…       — Мисс Лопес, — вместо матерного вопля печально вздохнул Денница. Болтовня Эллы вонзалась в мозг раскалённой иглой, ему было сложно на ней сосредоточиться. Казалось, что именно в эту секунду все его «отложенные» чувства обвалились на него разом. Всё то, что он запрещал себе переживать, рухнуло на него, желая утопить. — Мисс Лопес, я всё расскажу позже, — понизив голос, сказал Люцифер. Удивительно, но Элла замолчала — почувствовала его состояние. В трубке послышалась возня, вроде бы даже борьба, а потом раздался тонкий детский голос:       — Привет, Люцифер, ты уже вернулся в Лос-Анджелес, да? — Денница вздрогнул, услышав эти слова. Мелкая озорница, Трикси, была, наверное, единственным ребёнком, с которым он был готов общаться. Он даже не мог бы сказать, что она раздражала его «поначалу» — ведь не было никакого начала. Люцифер не всегда был готов к её обязательным приветственным и прощальным объятиям — это да. Но эта девчушка сумела растопить его сердце и заставила снизойти со своих «высот», нарисовав однажды у него на щеке единорога. Весьма, кстати симпатичного — было даже немного жалко его потом стирать. Хотя Декер ещё пару недель после этого подкалывала Люцифера фотографией, которую сделала на память.       — Да, я… вернулся, — Денница неосознанно укрылся крыльями, создав из них своего рода кокон — он не открывал глаз, так что сам этого не замечал.       — А мамуля с тобой? — наивно спросила Трикси. Люцифер закусил губу — он не знал, что ответить ребёнку.       — Она недалеко, — выкрутился он. Девочка помолчала.       — А ты можешь дать ей трубку? — почти робко спросила она. Денница свободной рукой царапнул самого себя по перьям, сжал несколько, будто собираясь выдернуть — альтернатива плохой человеческой привычке портить свою шевелюру.       — Нет, не могу, — наконец, сказал он. Трикси едва слышно вздохнула и негромко, стараясь сдержать дрожь в тонком голосе, попросила:       — Пообещай, что привезёшь её домой, ладно? — Люцифер на этих словах с силой откинул голову назад, стукаясь затылком о стену. Его разрывало на части: ему хотелось поделиться с кем-то своим страхом, тревогой за Хлою, и в то же время — пообещать её ребёнку, что всё будет в порядке. Но как, если он сам в этом не уверен? Как не солгать? Как жить потом, если он всё-таки невольно солжёт? — Люцифер? — опять позвала его Трикси. Денница, сглотнув, заставил себя улыбнуться — неизвестно зачем, ведь девочка не могла увидеть его улыбку, — и сказал:       — Обещаю… мартышка. Я привезу твою маму домой. Обязательно, — и он снова первым сбросил звонок, чувствуя, что больше не справится с голосом.       Ему пришлось просидеть в этом коридоре два часа. Дэниэл где-то задерживался — наверное, отлавливал сообщников Пирса по всему аэропорту, о котором Деннице хотелось теперь навсегда забыть. Наступил момент, когда кто-то попытался растолкать его — с опаской притронулся к левому крылу, осторожно его потряс, приводя Люцифера в чувство. Он не то чтобы был без сознания — просто полусидел, укрывшись в своём коконе, и старался удержаться и не провалиться в беспокойный сон. И медленно погружался в пучину тревог и страхов, мучительных размышлений и порывов сгонять куда угодно, пусть даже на Небеса, чтобы найти там душу Хлои и вернуть её в тело, если вдруг что-то пойдёт не так, и сил его сестры будет недостаточно.       Когда к крыльям прикоснулись, Денница вздрогнул и немедленно опустил их. На него испуганно взирал молодой санитар — тот самый, которого Люцифер чуть не пришиб своими оперёнными конечностями, когда передавал Хлою хирургам.       — Что? — моргая, чтобы установить контакт с окружающим миром и собственным слегка затекшим телом, встрепенулся Денница.       — Ваша… хм-м-м… В общем, её прооперировали и доставили в палату. Вам нужно заполнить некоторые бумаги, в участок мы уже сообщили, нашли жетон… В целом, всё неплохо, она должна поправиться, просто сейчас находится в…       — Какая палата? — не слушая остальное, перебил парня Люцифер, поднимаясь с кресла. Санитар указал куда-то пальцем и быстро отошёл в сторонку — видимо, чтобы проверить, настоящие ли у странного посетителя крылья, или просто необычная прихоть, часть какого-нибудь костюма. Денница, дёрнув плечом, попытался сложить их, но крылья тоже немного затекли — после пары попыток Люцифер просто плюнул на это и пошёл, чуть вразвалочку, туда, куда ему указали. В конце концов, не голый же он тут бегает. Подумаешь, крылья? Что они, крыльев никогда не видели, в конце концов?       Он кое-как протиснулся в палату. Подошёл к больничной койке, не имея сил удивляться тому, что его не попытались остановить. Кто вообще с ним сейчас стал бы спорить?       Подтащив стул, он сел рядом. Хлоя была всё ещё бледной, пугающе бледной — но сейчас, по крайней мере, она не истекала кровью. Все эти капельницы вокруг, непонятная болтовня санитара, из которой Денница вынес главное — «в целом, всё неплохо»… Это как-то успокаивало, что ли. Давало надежду на то, что медицина сможет обдурить смерть. Ведь, наверное, ради этого его и вернули — чтобы он смог спасти Хлою. Если б у него не было крыльев — он не смог бы так быстро доставить её в больницу. Конечно, он их ободрал и больно ударил о нагревшийся металл и камень крыши багажного отделения — но, если детектив выживет, это того стоило.       Больше он ничего не мог сделать. Ему оставалось только быть рядом и надеяться, что всё обойдётся.       И Люцифер позволил себе наконец отключиться, рухнуть во мрак сна, где поражённый событиями последних суток божественный разум попытается разобраться со всем, что с ним произошло.       «У Линды будет много работы, когда всё кончится», — успел только подумать Денница, вытягивая крылья и укрывая одним из них Хлою — неосознанно, сам от себя того не ожидая.

***

      А Хлоя… просто смотрела на Люцифера, из груди которого торчал металлический обломок. Это можно было бы назвать дешёвым спектаклем, если бы не было так реалистично и страшно. Её напарник дрожал, из последних сил стараясь держаться, чуть приподнявшись, чтобы не позволить утрированно-бесконечной груде мусора обвалиться на неё. Он кашлял, давился кровью, задыхался, когда в очередной раз пронзал себя обломком. Хлою трясло — что удивительно, не от страха, а от холода. Под этими обломками было чертовски холодно — как будто всё тепло выкачали, оставив его где-то за гранью Ада. Мучительное чувство — Хлоя будто бы и ощущала тепло, и в то же время — нет. Она знала, что чувствует его, или что может почувствовать, но почему-то этого не происходило. Словно кто-то ей запрещал.       — П-пожалуйста… — в перерывах между ударами, молил её Люцифер. — П-пожалуйста… прошу… детектив… Умоляю… не заставляй меня так поступать… пожалуйста… я не хочу вечно… быть запертым в Аду… Детектив… детектив, пожалуйста… — он иногда всхлипывал, издавая такие звуки, каких Хлоя никогда от него не слышала.       Она молчала, роняя слёзы. До неё медленно доходила истина — их обоих заперли в Аду. В одной клетке, или что там — в общем, устроили одну пытку на двоих. Люцифер, такой жизнерадостный и светоносный — печальный каламбур — должен был бесконечно лишать себя жизни. А Хлоя, из-за которой он был обречён на эти муки, должна была быть вечным свидетелем и виновником.       Конечно, Люцифер был силён. Но утрата божественных сил могла его сломать. Он видел Хлою рядом с собой и понимал, что не может вытащить её из Ада, коим некогда правил. Его мучила боль, которую он не заслуживал, и он застрял в бесконечной кошмарной петле вынужденного самоубийства в надежде на лучшее. Но с новой попыткой убить себя кошмар не кончался — Хлоя могла только представить, какой ужас испытывал её напарник, когда его пробитое насквозь сердце вновь становилось целым, заставляя его снова сделать этот выбор.       — Прости меня, — прошептала Декер, кончиками дрожащих пальцев прикасаясь к подбородку Люцифера, когда он в очередной раз рванулся, пронзая себе сердце. Денница сдавленно всхлипнул. — Прости, Люцифер… Я знаю, ты не хотел этого…       — Я… н-не хотел, — признал он, дрожа и снова сползая вниз по обломку. Он опустил на секунду глаза, сдерживая слёзы, а потом поднял голову, видимо, чувствуя зов ловушки. — Ты заставляешь… меня…       — Нет, — покачала головой Хлоя. — Нет…       — Ты ведь знаешь, что я… сделаю это ради тебя, — будто сопротивляясь стремлению рвануться назад, сказал Люцифер. — Я сделаю… Но… я не хочу… не хочу… — губы у него задрожали, он попытался уцепиться за что-нибудь на полу, чтобы не дать своему телу, которое ему не подчинялось, дёрнуться назад. Оно всё же сделало рывок, и Денница почти зарыдал, кашляя тут же исчезающей с пола и рук кровью. — Это… это т-так… б-больно… больно… детектив… прошу, прекрати… Прошу…       — Ты можешь сам прекратить это, — сказала Хлоя, цепляясь за одну его руку и вынуждая лечь. Громада наверху закачалась, Люцифер задрожал, стараясь вырваться и выпрямиться. — Ты можешь позволить мне попытаться спасти тебя. Мы ведь в Аду, — по губам скользнула горькая усмешка, — что будет мёртвым, если они попытаются что-то изменить?       — Н-нет… ты погибнешь…       — И что? — Хлоя ухватила и вторую его руку, потянула на себя. Денница попытался воспротивиться ей, дёрнулся назад и снова напоролся спиной на обломок. Дрожащими руками потянулся к груди, из которой торчал кусок металла, хватая открытым ртом воздух.       — Хватит… мучить меня… Детек… — возвращение в исходную позу было болезненнее, чем обычно. Люцифер едва был похож на себя, его лицо было искажено болью. — Детектив… прошу… прошу, позволь мне… пощади меня… Прекрати меня… мучить…       — Ты тоже меня мучаешь! — не выдержала Декер. — Прекрати! Просто перестань калечить себя ради меня, остановись, я не могу сделать это за тебя!       — Ты заставляешь меня… — упрямо выдавил из себя Денница, будто не слыша её слов. — Я вечно буду страдать… из-за тебя!.. Почему… почему ты не дала мне… шанса выжить?.. Я ведь любил тебя… за что ты?..       — Если я уйду, ты просто останешься здесь, один, и в этом не будет никакого смысла! Я тоже умерла, понимаешь?! Почему мы должны издеваться друг над другом?! Почему ты причиняешь мне такую боль, если… — и она замерла с приоткрытым ртом, неожиданно осознав, что именно хотела сказать.       Хлоя почувствовала, как дрожь, которая захватила всё её тело, медленно отступает. Истина лежала на поверхности — и сейчас она её увидела.       — Ты же любил меня, — гораздо спокойнее сказала она. Люцифер молча рванулся назад, протыкая себя, наверное, в сотый раз. — Точно, — гул металла и стоны, всхлипы напарника стали сливаться в один звук. — Значит, ты не можешь ненавидеть меня за это, — констатировала Хлоя. Чуть отстранилась, покачиваясь из стороны в сторону — и почувствовала, как Денница в страхе тянет к ней руку, будто умоляя остаться. Она даже фыркнула — настолько просто это всё было!       — Хлоя… — неестественно-плаксиво протянул Люцифер. Декер покачала головой, отталкивая его руку.       — Ты не настоящий, — сказала она.       — Нет… Хлоя…       — Настоящий Люцифер не стал бы меня винить в своей смерти, — объяснила Декер, усаживаясь на пол чуть поодаль, скрещивая ноги. — Он хотел спасти меня, и отдал ради этого свою жизнь. Это подарок, — Хлоя закивала, убеждая саму себя. С каждым словом тепло, которое ей запрещали чувствовать, будто бы приближалось. — И я должна его ценить. Нет смысла мучить себя фактом его смерти, потому что он убил себя не ради этого.       — Прошу… пожалуйста… — Денница протянул к ней руку, силясь выползти из-под завала. — Хлоя…       — Детектив, — поправила его Декер. Люцифер сморгнул пот, дрожа, и непонимающе на неё посмотрел. — Он называл меня «Детектив». И он, — девушка почувствовала это тепло совсем рядом — и осознала, что сама не давала себе ощутить его, — не смог бы покончить с собой, если бы ненавидел меня за этот выбор. Он где-то тут, да, — Хлоя огляделась, наблюдая за тем, как медленно её личный Ад терял краски, становясь мутным пятном, — он обрёк себя на вечные муки ради меня. Ради того, чтобы я жила, — пока и лже-Люцифер, утирающий дрожащим плечом слёзы, не испарился, она подобралась к нему и шепнула на ухо: — а мне есть, ради чего жить. И он об этом знал.       Руки у неё подломились, она упала. Денница растворился с жалобным стоном — вся конструкция задрожала, потеряв опору в виде его тела, зашаталась, и полетела прямо на неё — Хлоя просто безмятежно улыбнулась и закрыла глаза, зная, что это всепоглощающее тепло не даст ей испытать боли.       Удар она всё-таки почувствовала — но он был больше похож на толчок, будто бы её поставили на ноги и грубо вытолкнули за дверь. Декер почти услышала, как она за ней захлопнулась — и вместе с этим звуком сделала первый осознанный вдох.       Она с трудом разлепила веки. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение. На ней лежало что-то белое — девушка скользнула взглядом выше и вздрогнула, увидев рядом с собой Люцифера. На рубашке у него оставалось засохшее пятно крови — как раз напротив сердца. Но, справедливости ради, и в других местах тоже — она полежала с полминуты, стараясь осознать, что произошло.       Денница медленно и мерно дышал, видно было, как вздымалась и опускалась его грудь. Он просто спал; а это «белое», что укрывало её…       Хлоя с трудом приподняла одну руку и запустила пальцы в мягкую белизну. Это ощущение невозможно было перепутать — то были ангельские перья Люцифера, которые она видела лишь раз — наверное, около суток назад. Сколько вообще времени прошло? И как Денница сумел их вернуть?       Декер скользнула пальцами выше и случайно вынула одно перо. На нём были капли крови — девушка чуть нахмурилась, разглядывая их. Выглядело болезненно, и Люцифер во сне слабо застонал, когда перо попало к ней в руки.       Хлоя закрыла глаза, растворяясь в тепле, что излучало крыло светоносного ангела. Похоже, она вырвалась из адской клетки — и он, видимо, тоже. Ну, или они оба простили себя и попали в Рай?       С этим она разберётся позже. А пока — просто останется лежать, перебирая оцарапанные перья на крыле Дьявола, который опять нашёл способ вернуться к ней.       И позволит себе уснуть рядом с ним, чувствуя защиту и заботу.       Они не слышали, как через несколько часов дверь открылась, впуская Дэна Эспинозу, который приехал сразу же после того, как закончил с подельниками ныне покойного Пирса.       Не знали, как он медленно и вдумчиво окинул открывшуюся ему картину взглядом.       И не видели, как бедный Дэн, перекрестившись, закрыл дверь и решил сделать лучшее, на что был способен после двух суток без сна — отправиться домой, к дочери, и постараться сделать так, чтобы его не забрали в психбольницу после увиденного.