Духи карт и их заклинатель

Отношения между ними всё ещё были напряжёнными. Пик почти не появлялся и игнорировал все его вопросы. Но если он всё-таки выходил в мир, то уходил в лес на охоту. Возвращался с какими-то ингредиентами, но тут же поднимался наверх. Так что Маору оставалось читать книги. В основном они были про легенды этой области, рыбалку и прочую ненужную ерунду. Всё это было скучно, но выходить за территорию дома он не решался. Единственное, что его развлекало было пение этих странных прудов. Из них по вечерам поднимались струи, а дно освещалось странным голубым светом. Он смотрел на это с улицы, пока не становилось слишком холодно. Один раз он заметил странное существо небольшого размера, полупрозрачное и очень похожее на рыбку. Оно пряталось под кувшинку, когда ветер касался водной глади. Заинтересованный этим он снова полез в книги. И вскоре нашёл небольшой абзац про обитателей прудов. Похоже именно они и творили эти забавные вещи по вечерам. Ещё через один скучный день под дверью их временного убежища появилась коробка. Там были его вещи и небольшая записка от Феодосии. С ней, слава дракону, всё хорошо. Здание гильдии осталось за ней, потому она пока делает перестановку и налаживает некоторые контакты. Она поделилась своей идеей, создать небольшую клинику на рынке. Пусть она и будет незаконной, но хотя бы сможет помогать детям или тем, кто не может оплачивать себе лечение в обычных клиниках. Это было хорошей идеей, даже очень. Многие сироты, что жили на чёрном рынке, не могли позволить себе лекарства или хоть какой-то приют. Возможно, он бы даже помог ей. Хоть он и получил свою обычную одежду, но предпочёл остаться в той, что нашёл. Даже если камин будет постоянно работать, он не сможет принести достаточно тепла в их вялый дом. Кстати, насчёт камина. Он нашёл топор и нарубил немного пален, так что теперь им не приходилось чувствовать запах гнилого дерева. Если бы это кого-то волновало, кроме него. Маор пускай и восстанавливался, но от недостатка еды он стал чувствовать себя хуже. Делать что-то совсем не хотелось, но и лежать тоже. Он попал в замкнутый круг, и это только бесило. Входная дверь неожиданно открывается, от чего он подскакивает на диване. В дом зашёл Пик, неся в руках три туши кроликов. Их взгляды встретились, но дух не стал что-то говорить. На его одежде были следы крови, но недостаточно. Так что Маор решил, что это не его кровь. Скорее всего натекла, пока нёс кролей. — Где ты их взял? — Спросил он, вставая с дивана. Они пересеклись на кухне, правда ответа ему не последовало. Король положил тела на стол, отправляясь искать ножи. Закатив глаза, заклинатель обратил своё внимание на туши его будущего обеда. Их шеи были свёрнуты, но вот каких-то открытых ран не было. Что наталкивало на подозрительные мысли. — Чья кровь? — С чего тебя это волнует? — Быстро вопросом отвечает Пик, доставая нужные инструменты. — Мы скрываемся, думаешь сейчас стоит привлекать к себе внимание? — Недовольно задаёт свой новый вопрос заклинатель, опираясь копчиком о стол. — В отличие от тебя, — дух погибели резко разворачивается, а потом втыкает нож в стол, рядом с человеком, — я знаю, когда можно проливать кровь, а когда нет. Между ними было расстояние в несколько сантиметров, глаза совсем не отвести. Пик умело занял всё пространство, не позволяя сдвинуться. Он всё ещё источал опасность. И Маору казалось, что он должен благодарить природу, что нож не попал в его ладонь. Дух точно не скупится на радикальные меры. Маор сглатывая, сдаваясь. Король чуть наклоняет голову в бок, так и говоря, что разочарован, а потом ведёт носом по воздуху. Человеческий страх заставляет его естество петь. Парень мог бы стать отличным источником сильных эмоций. Можно было бы просто держать его в одном месте и питаться каждый раз. Вскоре он сможет находится в человеческом мире постоянно, осталось совсем немного. И люди станут обычным кормом. Как же долго он этого ждал. Дух замирает, ощущая тяжёлый взгляд на своей спине. Полностью белые глаза смотрят на него строго, осуждающе. И потому он мотает головой, сбрасывая наваждение. Он отходит от парня, давая ему место для манёвров. — Не мешай мне, — добавляет дух, разворачиваясь к тазу на кухонной тумбе. Они всё-таки набрали воды, не отфильтровали конечно, но руки помыть можно было. Маор слишком громко выпускает воздух, чувствую облегчение. Если он не сделает с этим что-то, их общение дальше будет поверхностным. Они напарники, а не враги, попавшие в сложную ситуацию. — Мы сидим здесь как крысы в канализации, — начинает он, не намерен оставлять этот разговор, — я хочу знать, что мы будем делать дальше! Заклинатель не сдерживается и повышает интонацию под конец. Это вызывает лишь ещё больше раздражения у собеседника. Но он выдыхает также громко, намекая на своё недовольство. — Сначала тебе нужно, — следует пауза, дух погибели явно подбирает слова, — стать достаточно стабильным. Парень хмурится от подобного, но потом опускает голову. Слова больно режут по сердцу. Воспоминания о его панике слишком свежие. Он, как тёмный заклинатель, не имеет права позволять себе такое. — Иди и посмотри на воду, как ты это обычно делаешь. Через несколько секунд после насмешки слышится громкий хлопок дверью. Задевать самолюбие людей так невероятно просто. Зато теперь он может поработать в тишине. Чем меньше он сейчас контактирует с этим ребёнком, тем меньше срывается. Ему бы тоже стоит наладить свой эмоциональный фон. Тушки кроликов блестят на него мёртвыми глазами, когда Пик берётся за нож. Их было забавно ловить. Это навевало воспоминания, пускай они омрачены утратой. Он помнит, как ходил с ещё одним своим братом на охоту. Тот был взбалмошным, но умелым. Вся его семья была разношёрстной, но это не делало её хуже. В одну их таких охот, они поспорили. Старший поклялся, что сможет поймать земляную крысу одними зубами. Пик смеялся минут пять, пока тот ощупывал свою челюсть после попадания в камень. Отец тогда долго возмущался на их беспечность, но заслышав о выпавшем клыке тут же переключился. Пиковый король тогда ещё только рос, потому смена зубов ему не грозила. Но он с удовольствием помогал отцу обрабатывать зуб. Подобное очень ценилось в их семье, ведь оно связывало духов между собой и природой. Сейчас же это всё осталось глубоко в сердце, а оставшиеся духи его вида давно изменились. Так что он не зацикливается на том, как срезает шкуры с тел, потрошит их, раскладывая по отдельным кучкам. Что-то пойдёт на еду человеку, его потерянное состояние слишком резало глаз. Другое пойдёт на настойки и подобное. Им нужно подготовиться к очередному выходу в мир. Этот раз не будет таким лёгким как раньше. Они слишком сильно привлекли к себе внимание. Цитадель точно уже поставила их на место главного подозреваемого. Теперь множество глаз будет следить за ними, а значит история наконец-то двинется дальше.

***

Туши было разделывать нелегко, особенно тупыми ножами. Он бы мог использовать магию, но место их временного проживание резко реагирует на подобное, да и не хотелось бы отравлять организм Маора ещё больше. Пик не успел понять с какого момента его затылок начало сковывать. Кожу что-то сжимало, от чего он поднимал голову всё выше и выше. Проверить магический фон пришло в голову с лёгкой дрожью, что пробежалась по спине. Ничего не было, точнее ничего из ряда вон выходящего. На более тщательную проверку не хватало времени. Он предположил — шалящую связь между ним и заклинателем. Тот до сих пор дуется на него, наблюдая за прудом, как дурак. Так что король вернулся к своему делу. Постепенно онемение начало подниматься по ногам. Оно было лёгким и дошло до его рук слишком быстро, чтобы он осознал всю суть. Погибель вскрикивает в его голове, вырывая из оцепенения, но уже слишком поздно. — Что ты делаешь, сын мой? — Звучит до боли знакомый голос, вызывая ещё больше мурашек по спине. Нож падает на стол, а сам дух лихо разворачивается. В тоже мгновение пространство вокруг меняется. Холодный пещерный ветер окутывает его, стремясь куда-то дальше. Вокруг царит такая тьма, что даже его зрение не может разглядеть камни, если они вообще здесь есть. По верху побежал свет от зажигающихся звёзд, и вскоре пространство осветилось, ограничиваясь лишь желанием хозяина этого места. Пик сглатывает ком в горле, когда из огромной тени выплывает голова. Чешуя поблёскивает, ловя холодный свет звёзд. Они продолжают отражаться в, на первый взгляд, пустых глазах. Их поглощают лишь длинные чёрные рога, угрожающе направленные в сторону гостя. Хотя тот знает, что они не нанесут ему никакого вреда, дух всё-таки чуть отступает. Крыло разрывает тьму, открывая больший доступ. Дракон делает ещё несколько стремительных шагов, дабы большей частью выйти на свет. Между ними остаётся всего семь метров, которые он может сократить до двух просто вытянув шею. Его создатель всегда был опасным и невероятным существом. Его чешуя вздымалась волнами, укладываясь обратно, дабы свет бежал словно по кромке воды. Любой бы дух почувствовал себя маленьким по сравнению с этим титаном. — Зачем ты устроил эту кровавую игру? — Следует новый вопрос, и лишь многогранное эхо заставляет Пика пытаться найти ответ. Почему-то страх зародился у него в груди, будто перед ним стоит не его близкий. — Чтобы отомстить, — всё-таки отвечает он, чуть отводя взгляд от пронизывающих глаз. Его отец не видел, лишь контуры, но почему-то мог контролировать это психологическое давление. Новых слов не следует, что только наматывает клубок нервов. Он никогда раньше не чувствовал себя так неспокойно рядом с ним. — Они почти изничтожили нашу семью, — рычит он, не особо осознавая свои действия. — И потому ты решил уподобиться им? — Он чувствует недовольство, ещё немного и гул из грудной клетки Эклипса будет слышен. Подобный вопрос вызывает гнев, потому дух погибели упрямо вздёргивает голову, хмурясь. — Люди воевали друг с другом веками, убивали себе подобных, — начал он, скалясь в ответ, — и ты указываешь мне на жестокость?! Дерзость вызывает в нём прилив уверенности. Это место и разговор нереальны, если держать это в уме ничего болезненного не произойдёт. — Подойди ко мне! — Голос грохочет, отскакивая от темноты, сбивая настрой. Пик замирает, пытаясь понять услышанное. Сократить дистанцию сейчас, казалось ужасной ошибкой. — Будь тем сыном, которого я воспитал, и подойди ко мне! — Тут же следует очередной приказ, и челюсть щёлкает. Дух затаивает дыхание, раздумывая над приказом. Но естество в нём делает шаг за него. Потом ещё один и ещё, и так пока не останется пять метров. Он смотрит вниз, осознавая насколько к нему близки острые когти дракона. Если бы его создатель захотел, спокойно бы прижал его к полу одной лапой. — Ты боишься меня, — констатирует отец, обрывая тишину. Ответа не следует, хотя его и не требовалось. Он склоняет голову набок, осматривая детёныша. Несмотря на несколько мгновений тому назад, сейчас король выглядит робким. — Как ты смеешь бояться меня? — Я не боюсь тебя! — Очередной рык. — Тогда посмотри мне в глаза! Пик повинуется очередному приказу, пока его естество пытается совладать с непрошеными эмоциями. Красные глаза сталкиваются с белыми, но почти сразу же проигрывают эту игру. Они стекленеют и замирают, а в ответ в лицо из ноздрей вылетает пар. Дух сглатывает и инстинктивно вдыхает горячий воздух. Он обжигает лёгкие, и боль проявляется на лице, но веки словно прилипли и не опускаются. Эклипс меняется в лице, если это вообще можно было заметить. Его грудь мелко сотрясается, пока он тихо порыкивает. Вибрации расходятся по воздуху, стремясь успокоить маленькое существо. — Ты знаешь, что Утреннюю звезду красного рассвета убили, нарушив договор, а после надругались над телом? — Задаёт вопрос Пик, скорее констатируя факт, нежели правда сомневаясь в этом знании. Отец пускай и спал, но уж точно помнит все века. Потому блеск в глазах меняется, приобретая оттенок боли. — Звёздочка была хорошим духом и сестрой, — говорит он, медленно моргая. Он вытягивает длинную гибкую шею, замирая перед лицом короля. — Все мои дети хорошие духи, — добавляет он, ведя головой. Пиковый король хмурится, ощущая посыл, он отворачивается, борясь с мыслями в своей голове. Печаль медленно клубится в его сердце, сглаживая гнев. Долго злиться на своего создателя никогда не получалось. Но недовольство растёт где-то за спиной, ведомое чувством обиды. Почему его ругают за оправданный гнев и месть? Его отец не то существо, что будет терпеть всё и видеть только добро. Осознание промелькает на лице. — Мой сугилит, — почти шепчет дракон, поднимая голову на уровень глаз духа. Тот усмехается, наклоняя голову, тем самым утыкаясь лбом в конец морды отца. Конечно он говорил о недавней резне. Догадывался ли о планах на самого Маора? Скорее всего, раз он так быстро оказался в его голове. — Этот мальчик, не заслуживает того, что ты заготовил, — продолжает Эклипс, чувствуя, как ребёнок отрывает голову. Он не желает разрывать близкий контакт, потому делает стремительный шаг вперёд огибая шеей парня. Пик замирает, ощущая, как рог проходит в опасной близости от его шеи. — Он заслуживает смерти, жестокой и кровавой, но никак тех мук, что роятся у тебя в голове. Его мягко подталкивают к телу, так что Король сразу понимает просьбу. Он легко взбирается на спину отца, как делал это много раз. Жёсткая чешуя ощущается немного неприятно, давно уж он перестал летать. Она холодная, как и его тело, но от того края кажутся ещё острее. Здесь не за что зацепиться, в отличии от коней или других драконов. У некоторых была шерсть на загривке, или особые отростки. Дракон Погибели же был абсолютно плоский, лишь на шеи были щетки, да и те не отличались особой мягкостью. Пик вовремя прижался к телу почти сливаясь с ним, когда вдруг отец взмыл вверх. Острые когти духа его совсем не волновали, они даже не зацепили его кожу, утопая в чешуе. Набирать высоту пришлось недолго, слишком уж тело дракона была эргономичным. Пещерный холод сменился холодом небесным. Они всегда летали высоко, над облаками. Тут при любой погоде было холодно, что не особо пугало. — Как давно мы не летали вместе, Принёсший итог конца, — почти мурлычет Эклипс, распрямляя свои огромные крылья. Благо темнота всегда скрывала их, а то люди бы такую шумиху подняли. Юный Пик, аккуратно выпрямляется, отрывая грудь от спины. Его волосы развиваются вместе с ветром, очищая мысли. Он жмурится, ведомый своими старыми воспоминаниями. Когда-то давно отец постоянно брал его на ночные прогулки. Показывал ему мир, учил звёздам. Возможно, он уже тогда знал о своей судьбе и старался оставить в его голове побольше хороших воспоминаний. Жаль, что их всех перечеркнул геноцид его семьи. Он медлит какое-то время, а потом отрывает руки, выпрямляя их по сторонам. Вдыхает полной грудью, чувствуя адреналин, что начал бежать по телу. Наверняка, если сильный порыв ветра снесёт его, то создатель в тот же миг сделает всё, чтобы поймать его хрупкое тело. — Я скучаю, — тихо-тихо говорит Пик, не желая, чтобы его услышали. Дракон слышит, но ничего не говорит. Нельзя, чтобы он вновь привязался к нему. Тот начал сложную игру, желая поменять судьбу, и если он будет тяготеть прошлым, то застрянет на месте. — Этот мальчик, я чувствую его израненную душу, — продолжает Эклипс, желая донести весь смысл их встречи, — подобные души всегда готовы пойти на всё, лишь бы достичь спокойствия. Он не слышит ответа, наверное, духу просто, нечего сказать. Он всегда умел слушать в нужный момент. Правда его недовольство слишком заметно. Детская ревность, ничего нельзя с этим поделать. Но ему приходится продолжать, нарушая семейную обстановку. — Наша обязанность даровать им то, что они хотят, — они заворачивают в право, пока звёзды танцуют в каком-то непонятном, но красивом танце, — но не дай ему сгореть в этом огне, Пик. Приземление получается тихим, Король также тихо спускается. Он проводит рукой по узкой шеи, двигаясь к морде. Дракон вибрирует от ласки, чуть жмурясь. Когда же они снова встают друг перед другом, дух ночи кладёт руку на конец морды, а потом касается её своим лбом. — Я так хочу, чтобы ты всегда был рядом, — говорит он, не меняя позы. Молчание затягивается, так что Эклипс скидывает его руку, скалясь. Забавно, но это выглядит как улыбка. Наверное, только его дети это понимают. — Не забывай, я всегда с тобой, мой прекрасный малыш.

***

Он возвращается в тело по щелчку. Осознание положения приходит многим позже, пока дух стоит перед столом с ножом наготове. Встревоженное естество успокаивается, как только до них долетают звуки улицы. Тут была не очень хорошая звукоизоляция, если уж на, то пошло. Пик кладёт нож на стол и опирается на него руками, низко опуская голову, от чего стали отчётливо выпирать лопатки. Он шумно выпускает воздух из ноздрей, заставляя себя перестать дрожать. Погибель молчит, скорей всего в таком же шоке, как и дух. Единственная мысль, что бушует в его голове — это отец, отец явился к нему. После стольких лет одиночества. И единственное о чём он говорил, это чёртов человечишка с обидой на весь мир. Что-то не позволяло ему открыто зарычать, удерживая сгусток эмоций. Даже сейчас магия отца сильна как никогда. Раз уж он дал ему разрешение, то почему бы не выполнить задуманное? Вернув себе спокойствие хотя бы внешне, Пик вернулся к обработке туш. Перед вечером человек должен быть сыт. Лучше всего для этого подойдёт филе без чего-то ещё. Будет не особо вкусно, но кого это заботит.

***

Пока Ромео опять спал у себя в мире, его братья продолжали тренироваться в саду. Фёдор был занят в своём кабинете, решал вопросы с Вики. Цитадель позволила полиции забрать это дело, но только под присмотром высшего заклинателя. Ему даже выдали бейджик специального агента, чтобы не отвечать на одни и те же вопросы. Только духи создания и равновесия интересовались этим делом, пытаясь помогать хоть с чем-то. Ромео открестился от этого всего, сославшись на непереносимость крови и кошмар всей ситуации. Это было не ново, так что его оставили в покое. Заклинатель решил разузнать о тех странных людях в старых одеждах. Но Погибель не выходила на контакт, как бы он её не звал. Даже копия Пика не появлялась, чтобы он не делал. Тогда он пришёл к идее о Иару, разузнал о осознанных сновидениях и связи с прошлым. Все его попытки…были безуспешными. Так что пришлось с этим смирится и пойти по пути предложенном Викой. Его духи же продолжали тренироваться и развивать уже полученные навыки. В особенности старался Данте со своей новой способностью кристаллизацией. Война объяснил ему, что он может не только создавать кристаллы, но и превращать что-то в кристалл. Это всё придёт с практикой, но теперь он хотя бы знал к чему стремится. Куромаку решил продолжать тренировки с землёй и её составляющими. Он здраво предположил, что его способность появится только в стрессовой ситуации, но Фёдор запретил с этим экспериментировать. У судьи они могут не переживать о масштабе разрушений, но рядом с их домом ещё полно других. А выплачивать им всем компенсацию он не намерен. В прочем дух земли не был против. Так что сейчас он оттачивал многогранное создание объектов, а Данте работал с огнём. Удивительно, но его магия кристаллов зависела ещё и от уровня владения огнём. Вот что значит дух равновесия. Они обоюдно решили тренироваться в разных частях сада, чтобы не помешать и не навредить друг другу. Данте тренировал контроль пламени, поддерживая небольшой огонёк в воздухе. Он то увеличивал его, то уменьшал до совсем уж крохотных размеров. Если честно, то это был не его уровень. Он быстро учился у Войны, потому большими шагами достиг именно того, что от него хочет природа. Сейчас он должен начинать переходит к видам пламени, но упорно забывал об этом, занимаясь тренировками для детей. Наверное, всё дело было в банальном страхе. Человеческим пламенем он управлял с первого призыва, а вот остальные. Он не думает о пламени Погибели, так как даже для Войны оно недоступно. А вот Духовное, синее, пламя должно быть изучено им досконально. Оно было опаснее красного, и сложнее в управлении. Если он не сможет его контролировать, то братья могут серьёзно пострадать, или же вообще умереть. Всё было легче, когда он был меньше.

***

— Пик! — Воскликнул детский голос в тишине комнаты. Обладатель имени чуть было не уронил книгу от неожиданности. Он перевёл взгляд на своего брата, закрывая сказки. Рядом на кровати спал Фёдор, бережно укутанный одеялом. Его родители отлучились по срочным делам, доверив своего ребёнка духу ночи. Это было обычное явление в их доме. — Тише, Данте, ты разбудишь Фёдора, — укоризненно говорит старший, поднимаясь с кровати. Огненный дух тут же замолчал, кидая быстрые взгляды на ребёнка. Пик усмехнулся, ставя книгу на полку. Дети были такими забавными. Малыш очень хотел что-то сказать, от чего нетерпеливо суетился на месте, но не хотел расстраивать брата, потому упорно ждал, когда на него обратят внимание. Дух не стал тянуть и встал перед братом. — Что такое? — Спрашивает он, убирая прядь волос, что начала лезть ему в глаз. — Потанцуй со мной, — заговорчески шепчет Данте, смотря на него во все глаза. Это вызывает удивление на лице другого. Он даже замирает, пытаясь понять услышанное. Танец был универсальным методом изучения магии у юных духов. У каждого вида и подвида он был свой. Так они могли изучать магию самостоятельно, при необходимости конечно. Также танцы могли исполнять несколько духов одного семейства, для укрепления связи и более сильной магии — Прости, — начал всё-таки Пик, сразу замечая замешательство, — я не могу танцевать с тобой, я не знаю твоего танца. Грусть быстро проявилась на лице младшего, так что дух ночи положил свою ладонь на его щёку. — Я думал, ты знаешь всё, — тихо проговорил малыш, отводя взгляд. Дух ночи тихо рассмеялся, внутреннее поражаясь детской наивности. — Я не могу знать всё, малыш, — говорит он, садясь на колени, дабы быть с ним на одном уровне, — но я могу поискать что-нибудь об этом. Эффект тут же вылился в детский вскрик, что быстро оборвался. Фёдора нельзя будить. Данте хватает его руки, сжимая их явно из всех сил. В его глазах загорается огонёк интереса и веселья. — Обещаешь? — Обещаю, — быстро отвечает Пик, стараясь не засмеяться ещё раз. Он не успевает среагировать, как братишка обнимает его креп-крепко, а потом убегает из комнаты. В будущем он узнает, что кто-то соврал ему. Танцы духов никогда не были записаны, они все в естестве самих духов. Так что найти об этом хоть какую-то информацию невозможно.

***

— Ты так и не подарил мне танец, Пик, — вслух произносит Данте, грустно смотря на крохотное пламя. Это, наверное, был единственный раз, когда брат соврал ему. Конечно, он не хотел разочаровывать ребёнка, тогда ещё чистого в своём сознании. Но сейчас это лишь жгло его сердце обидой. Зрение ухудшается, туманясь в уголках. Пламя впереди начинает растворяться, сливаясь с остальным пейзажем. Руки медленно опускаются вниз, пока не обвисают по швам. Данте пытается понять причину такого состояния, пока не улавливает глубокую тень сбоку. Он поворачивает туда голову и видит своего брата, ещё совсем юного. Тот поворачивается к нему, поднимая лицо выше. Сейчас огненный дух был намного выше своего старшего брата. Мысли об очередном проникновении погибели затухают, когда он улавливает улыбку на бледном лице. — Я никогда не вру, Данте, — тем же прежним голосом говорит он, чуть склоняя голову в бок. А потом он выставляет руку с раскрытой ладонью. — Подаришь мне танец, мой младший брат? И его улыбка такая яркая, яркая. Будто само солнце играет на губах. Всё замирает, даже ветер перестаёт шуршать в листве деревьев. Эта картина такая нереальная и такая тёплая, что Данте теряется. Будто его мечта оживает с глади прошлого. — Конечно, — с тревогой в голосе говорит он, протягивая и свою руку. Их пальцы соединяются в подобие пирамидки. Они делают первый шаг вместе, проводя правой рукой словно волна, и вытягиваясь за ней телом. У Данте от этого движения загорелся огонь в воздухе, вторя их действиям. Дальше идёт оборот и пламя расцветает цветком. Лёгкий прыжок вверх и приземление сгорбленной спиной и скрещёнными руками. Очередной поворот. И вытянутая нога чертит полукруг на земле, пока руки поднимаются вверх. Огонь движется за ними, словно покрывало, мерцая. Он повторяет каждое движение, от чего воздух нагревается за секунды. Они будто рисуют веточки деревьев с огненными лепестками. Это так необычно красиво и волшебно, что Данте закрывает глаза, танцуя наугад. Он чувствует брата поблизости, почти что видит его грацию и лёгкость, и вправду как пламя огня. Постепенно на кромке появляется и синий цвет. Он увеличивается с каждым движением, становясь не только ореолом, но и потоком. И на последнем движении, когда Данте наконец открывает глаза, а руки тянутся вверх, синее пламя поднимается в воздух в виде широких лент, что скручиваются в единый узор и разлетаются по сторонам. Пик смотрит на него с волнением и восторгом. Он не повторяет за ним, не желая заканчивать. Дух напротив тяжело дышит, пока пот катится под одеждой большими каплями. Он чувствует, как энергия течёт по его рукам и ногам. Это приносит такой восторг, такое блаженство. — Браво, Данте, — произносит дух ночи, разрезая приятную тишину. Что-то вторит его голосу, и тени сгущаются за спиной. Вмиг оттуда вырываются знакомые руки, хватая брата за плечи. А потом и весь Пик выходит следом. В его глазах азарт и насмешка, а на лице хищный оскал. — Браво, младший брат, — когти впиваются в плечи его юной копии, — ты наконец-то преодолел барьер. Тени смеются рычащими звуками, когда дух ночи растворяется, становясь лишь ещё одно. Горящий синий огонь зловеще играет на лице брата, делая его ещё опаснее. Но Данте не маленький мальчик, чтобы испугаться этого. — Что ты тут делаешь? — Настороженно спрашивает он, возвращаясь в повседневную позу, — не думай, что сможешь снова победить меня. Он намекает на очаги духовного пламени. Дух не побоится его использовать, не сейчас, когда враг подобрался так близко. Пик скашивает взгляд на ближайший огонь, угадывая о чём думает его брат. Глаза щурятся, словно у накормленного кота. Видимо угроза не возымела эффекта. — Угрожаешь мне? — Спрашивает он, играя в непонимание. На его лице играет больше эмоций, чем при их последней встречи. Может быть последствия так повлияли на него, либо же он снова играет, дабы запутать ещё сильнее. — Предупреждаю, — без эмоционально говорит дух равновесия, пытаясь предугадать следующие действия своего брата. Пик хмыкает, ничего не говоря. Его взгляд бежит по окружению, а потом он делает шаг вперёд. Данте тут же встаёт в боевую позицию, готовясь к нападению. Старший чуть склоняет голову в бок, наблюдая за ним, а потом вытягивает правую руку в сторону. Он делает круговое движение кистью, будто срывает яблоко с ветки, и голубые огни гаснут один за другим. Это заставляет страху проявиться на лице Данте, когда он непонимающе следит за ними. В глазах застыл вопрос, на который его брат скалится сильнее. — Зачем ты пришёл сюда? — Пересилив себя, вновь задаёт он свой вопрос. В миг после Пик оказывается перед ним по левое плечо. Это заставляет другого замереть, он чувствует, как ему над нижними рёбрами упирается кончик лезвия ножа. Одно неловкое движение, и дух погибели воткнёт нож по самую рукоять. — За помощью, — спокойно отвечает Пик, наклоняя голову так, что его губы почти касаются уха младшего, — в основном тебе, ты настолько никчёмный, что не можешь развиваться без меня. — Почему ты… — Делаю это? — Перебивает его дух, ведя ножом выше, — я же уже говорил, что ты нужен мне. — Я никогда не встану на твою сторону, Пик. Хриплый смех режет по напряжённому уму, заставляя парня затаить дыхание. — Кто сказал, что я здесь из-за тебя? — Он наконец-то отходит, убирая куда-то нож. Не отходит далеко, встаёт за его спиной, кладя руки на крепкие плечи, тут же их сжимая. Это странное действие почему-то заставляет его мышцы расслабиться. Дух огня хотел было повернуть голову в его сторону, но он вздрагивает, ощущая что-то мокрое, что очерчивает его ухо. — Как ты думаешь, почему Ромео так избегает вас? — Следует очередной риторический вопрос. — Почему в отличие от вас он сидит у себя, словно что-то замышляет? — И ещё один. А потом выжидающая тишина. И если бы не хватка на руках, он бы подумал, что это лишь ветер играется с его разумом. — Он бы никогда… — Кто знает, кто знает, Данте. — Пик отходит, похлопывая его по спине. Когти скользят по швам халата, будто вытягивая силы из его души. Дух обходит его по большому радиусу, и под его шагами расплывается чёрный огонь с фиолетовыми вкраплениями. Дух огня с ужасом понимает, что это пламя погибели. То, что исчезло несколько веков назад. Пиковый король будто красуется перед ним, вытягивая из проклятого огня ленты. Это так не свойственно ему, что Бубновый король чувствует холод, бегущий по его спине. — Благодарю тебя за содействие, дух равновесия Данте, — прощается старший брат и, в резко окутавшем его огне, исчезает. Данте застывает на месте, смотря в ту точку пустым взглядом. Он не понимал, как мог помочь, и почему пламя погибели проявилось сейчас. Для этого нужно несколько факторов, объединённых в одной ситуации. Не уж то Пик всё это знал? Или ему это всё рассказала Погибель? И что слова о Ромео могли значить? Столько вопросов крутилось у него в голове, от чего она начинала гудеть, словно при магическом контроле. Нет, брат не смог бы наложить на него заклинание. Его энергия была слишком плотной, да и отзывчивой на любое действие. Она бы завопила раненым зверем при вмешательстве из внешней среды. Следы от рук брата ощущаются, как ледники, что не помогает здраво оценить всю произошедшую ситуацию. И вдруг кто-то снова касается его там же, где и Пик секундами ранее. Он разворачивается так лихо, что чуть было не задевает подошедшего локтём. Но там лишь стоит Куромаку. Точнее он отклонился назад, дабы не схлопотать по лицу, так что удивление не получилось скрыть от старшего брата. — Что такое, Данте? — Спрашивает он, подмечая взвинченное настроение брата. — Я видел синий огонь. Дух огня смотрит на него несколько секунд, прежде чем осознать вопрос. Он раздумывает ещё какое-то время. Ведь говорить об его промахе было неприятно. Да и разговор вышел странным, слишком запутанным. — Я решил, что танец поможет мне высвободить духовный огонь, — с лёгкой заминкой всё-таки ответил он, почесав свой затылок. Ему было неловко это рассказывать, всё-таки это был детский приём уж точно не их уровня. Но в глазах брата загорается восторг и какой-то неподдельный интерес. — Ты танцевал? — Да… — Данте отвечает, как дурак, только после понимая, что это риторический вопрос. Неловкость проявляется в его движениях и на лице. Куро никогда не интересовался этим, да и они толком не разговаривали об этом. Всё-таки эта тема довольно интимная, даже для братьев. — А у тебя как? — Переключается он, чтобы отвлечься от неудобной для него темы. Дух создания быстро сдувается от этого вопроса, приобретая прежний холод. — Я научился создавать многогранные снаряды с разрывным механизмом, — начал объяснять младший, пожимая плечами, — но ничего существенно нового так и не получилось. — Не переживай, когда-нибудь и твои способности раскроются.

***

Уже ближе к вечеру он приготовил нужное мясо. Жарить его на сковородке в камине было неудобно, но привычнее, чем до этого. Разум упорно воспринимал это как моменты из детства, потому воспоминания лились словно водопад. Маор появился как раз, когда он раскладывал мясо по тарелкам. Духу бы тоже стоило съесть пару кусков, чтобы задуманное смогло пройти успешно. Они ели в тишине, хотя Пик чувствовал, что парень хочет задать вопросы и кажется много. Он чувствовал это своим естеством и упорно игнорировал, дабы немного помучить парня. Всё-таки надо и своих ребят кормить эмоциями. Не одному же ему восполняться силами. Мясо было постным, но мягким из-за хорошей прожарки. Для него это было неожиданностью, он мясо то готовил несколько веков назад. Когда мясо в его тарелке закончилось, он поднялся, привлекая к себе внимание. — Идём, — проговорил он, выходя из-за стола. Маор изогнул свою бровь, некультурно замирая с кусочком мяса перед ртом. — Куда? — Оставь вопросы на потом, — туманно отвечает дух, выходя из кухни. Он идёт к входной двери, когда слышит оклик. — Я ещё не доел, — подмечает парень, повернув голову в его сторону. Пик закатывает глаза, замирая на месте. Он поворачивается на голос, хмурясь. — Тогда я советую тебе поторопится, — он открывает дверь, — жду тебя на заднем дворе. Заклинатель выходит через пять минут, ежась от холодного воздуха. Дух ждёт его около бельевых верёвок, со скрещенными на груди руками. Он слушал звуки леса, открыв глаза, лишь когда между ними осталось шага три. Его придирчивый взгляд бежит по одежде, хмурясь от неопрятности. Когда они выберутся отсюда, эту одежду нужно будет сжечь. — Что мы будем… — Раз мы решили играть по-крупному, — спокойно перебивает его дух, подходя к особо большому пруду, — то придётся прибегнуть к сильной магии. — Тогда почему ты раньше не рассказывал мне об этом? Маор подходит и встаёт по левое его плечо, пряча замерзшие руки в длинные рукава свитера. Ночи становятся всё холоднее и холоднее, скорее всего когда они выйдут отсюда ему придётся дополнительно утепляться. — Ты был слишком слаб, — с неприязнью отвечает дух, морщась, он отходит в бок, а потом встаёт за спиной человека, — но твои никчёмные родственники, наверняка начали поиски после той заварушки, потому нам больше нельзя медлить. Маор не успевает ответить, как его толкают в воду. Он вскрикивает от неожиданности, от чего вода сразу попадает в нос и рот. Попытки выплыть не увенчались успехом, только ещё сильнее измотав тело. Он выпускает последние капли воздуха, начиная терять сознание. Пруд оказывается на удивление глубоким, настолько что внизу лишь плотная тьма, недосягаемая для лучей солнца, что освещают его спину. Холод быстро пробирается под вмиг намокшую одежду, и кажется дальше в самую душу. Парень сжимается, стараясь обнять себя, дабы сохранить хоть каплю тепла. Внизу что-то мелькает, а потом вырывается вверх. Это сотня рук, бледных и худых, что видны кости. Они тянутся к нему, желая добраться своими гнилыми когтями. Течение тянет его вниз, забирая не только тепло, но и желание выбраться. Обречённость окутывает его плотной верёвкой. Бессознательное тело опускается на дно, а руки сразу накрывают его.

***

Пик наблюдает за паникующим человеком, но не стремится ему помогать. Стоило, наверное, предупредить его, что будет больно. Намного больнее, чем, когда он принял в своё тело погибель. Жаль, но ничего больше не поделать. Его глаза ловят мелких существ, они испугались громкого звука и панических действий человека. Но тут же замерли, когда их коснулись красные глаза. — Долго же я вас ждал, — проговорил он, проводя рукой в воздухе. Существа взмыли в воздух, противно крича. К сожалению воздух малышкам не пошёл на пользу. Они быстро успокоились, потеряв сознание. — Какие противные твари, — подметил дух, отправляя их в свой мир. В будущем они ещё понадобятся. Он уселся на камень, рядом с прудом. Уж лучше находится поблизости, если что-то пойдёт не так. По крайней мере у него есть помощники. — Мирелла, помоги мне, — произносит он совсем тихо. И через секунду перед ним загорается тусклый свет, и маленькая девочка поднимает на него голову. — Сможешь поймать звёздных пауков? — Спрашивает старший, склоняя голову в бок. Она щурится, а потом гордо вздёргивает нос. — Я отдам тебе шкуры кроликов. Только после этого их договор кажется заключается, и девушка растворяется, уходя на свою охоту. Маор с громким вздохом выплывает из пруда через ещё двадцать минут, оседая на линии земли, не в силах вытащить своё тело полностью. Он смотрит на него с ненавистью и усталостью, но духа это нисколько не тревожит. Главное, они перешли на новый этап. Осталось лишь контролировать пламя.