Письма из ниоткуда

Калфу сидит на огромном валуне и как всегда пьёт. Ром. Самый крепкий. Он уже не может существовать без своих привычек, с богами всегда так: попробуешь что-то, люди увидят, и всё, будешь век этим заниматься, ведь в их памяти ты таким и останешься навеки. Калфу всё не может смириться с тем, что приходится подчиняться этим трусливым слабакам. В конце концов отдалился от них и забылся. Мало кто сейчас о нём знает. И знает ли? А вот валун надёжный, уже сотни лет здесь лежит. От перекрёстка ничего практически не осталось, а валуну хоть бы хны. Старые мощёные дороги крестом сходятся, травой и мхом заросли, камни их в земле погрязли, но дороги, перекрёсток всё ещё есть, различимы, жить можно. Конечно не долго осталось, лет двадцать всего, а там надо будет новый перекрёсток искать. А ведь так не хочется. Прежних сил нет. "Я- как это место,- думает Калфу,- такой же ветхий, ненужный и вечный." И вновь отпивает горечь порохового рома. Можно часами вспоминать былые времена, когда ему поклонялись, боялись и уважали, но какой в этом смысл? Калфу смотрит на блестящие в лунном свете листья, вдыхает запах ночи и выбирает очередную жертву, чтобы наслать на неё духов ночи, заворожить, запутать, чтобы та навеки пропала в лабиринтах, свернула не на ту дорогу и канула во тьме. Дым сероватой струйкой вьётся вверх, а волны ночного вина, настоянного на порохе успокаиваются в бокале, ковёр перекрёстков в его власти, а жрецы вуду всё ещё бояться его.