Тот ещё ублюдок

Это был последний раз, когда я кому-либо доверял. Я схватил Купидона за крылья и разломал его стрелы. Теперь-то я больше не влюблюсь. Никогда. Следуй своей дорогой. Туда, где будет хорошо без меня. У меня уже есть те, кто делает это намного лучше, чем ты. Ты думала, что я тот ещё ублюдок, Но, знаешь, я хуже. Теперь я ещё хуже из-за тебя.* Чонгуку не приходится утруждать себя, поклонникам хватит лишь знакомого бита и его присутствия, чтобы спеть весь трек за него. Замерев с микрофоном в руке, хип-хоп исполнитель озирает явившуюся ему красоту: тысячи огней, голосов, слившихся в унисон; стадион, что заполнился до отказа за какие-то жалкие два года. Происходящее Чонгуку кажется долгим сном, ведь это даже больше, чем он мечтал. Это лучше. И он, наверное, предельно счастлив. Он счастливее некуда, и никакие меланхоличные песни не вернут его к заводским настройкам депрессии. Посмотрите: толпа не даёт ему и слова вымолвить, прощается с ним как с любовником, подарившим ей ряд множественных оргазмов. За сценой его ждут отпрыски организаторов и прочие богатые сыны — Чонгук говорит, что ему нужно уезжать в срочном порядке, однако, фотографируется с поклонником в кепке LA и стильном бомбере — воспитанником реабилитационного центра для детей с ДЦП. Чонгук его там встречал, поэтому сейчас спрашивает о его здоровье и впечатлениях от концерта. Далее он оказывается в самолете и там впадает в крепкую спячку. В Чикаго менеджер добывает ему обед из Панда-экспресс, который Джей Кей съедает по дороге на радиостанцию, и новые Суприм Эйр Форс Ту — как он и просил. Чонгук их торжественно надевает, пританцовывая на месте, в то время как товарищи с его лейбла шумно восхваляют его новое приобретение. И в этом вся культура — в бриллиантовых грилзах у него во рту, золотом Картье, мягко обвивающем его запястье, в десяти тысячах долларов, ухватившихся за мочку его уха, не говоря уже о вечном сплетении цепей на его шее. Парни в его обществе готовы на всё, чтобы повысить вероятность покушений на собственную жизнь и имущество. Эти же парни сопровождают Чонгука до студии, где его встречает красноголовая латиноамериканка и парень лет тридцати, внешний вид которого объясняет, почему из всех медийных средств он выбрал именно радио. — Итак, Джей Кей, — кокетливо улыбается латиноамериканка. Её старательно разукрашенный сливовый рот гармонирует со смуглой карамельной кожей. Чонгуку на неё приятно смотреть. — Ты стремительно ворвался в американский шоу-бизнес, и твои релизы уже долгое время занимают высокие позиции на многих платформах, в том числе и на нашей радиоволне. Поделись с нашими слушателями историей или, может быть, секретом своего успеха. Как так получилось? Широта заданного вопроса не видит горизонтов, и Чонгук жалеет, что не прошёлся ноздрей по белой дорожке энерджайзера перед тем, как прийти на интервью. Смиренно и едва заметно вздохнув, Чонгук произносит в микрофон: — Я, по правде говоря, сам в непонятках, как такое произошло, знаете? — он улыбается ведущим, которые весело поддерживают реплику: — Ты в прямом смысле слова проснулся знаменитым! — Да, можно и так сказать. Просто ещё два года назад у меня и в мыслях не было, что я буду жить в Штатах, собирать здесь стадионы. Я был довольно скромным корейским мальчиком, мои амбиции не уходили далеко за пределы ночных клубов Пусана… — Да, как нам известно, — перебивает его брюхастый, — Ты родом из Южной Кореи, верно? — Да. — Как у тебя получилось выйти на связь с американскими продюсерами? — Изначально я записывал треки в студии своего близкого друга, Мин Юнги. И вот эти же треки я выкладывал в своем аккаунте на Саунд Клауд. Они были в свободном доступе, и так уж получилось, что одна из моих песен попалась всеми известному продюсеру KTigers, который впоследствии и предложил мне поработать вместе. — Я так понимаю, речь идёт о сингле Worse, который два месяца продержался в топ-пятёрке на iTunes? — Да, думаю, что эта песня довольно мощно выстрелила и была таким… своеобразным трамплином моего творчества. — Она потрясающая, — вмешивается латиночка. — Я, как среднестатистическая девчонка, которой нравятся плохие парни с нежной душой, была просто от неё в восторге. — Оу, спасибо, — Чонгук смущается как былой мальчишка, но особо не хочет обсуждать этот трек. После него было выпущено достаточное количество хитов, чтобы сейчас не возвращаться в 2018-й год. — Ты довольно открыт в своём творчестве, поэтому, я думаю, тебе не составит труда обьяснить смысл этой песни. В ней очень много боли и в то же время мужественной брутальности. Есть какая-то реальная история за ней? Чонгук переглядывается с АрЭмом, а тот посылает ему зрительный сигнал, означающий что-то вроде «выкручивайся». — У меня просто даже в голове не укладывается, что это была за девчонка, которая посмела обидеть Джей Кея, — красноволосая продолжает свою речь, пытаясь как-то смягчить острые углы бестактного вопроса, но все становится только хуже. — Думаю, каждый мужчина хотя бы раз в жизни встречал такую девушку. Она взрывает твой внутренний мир, потом уходит, ничего после себя не оставив. Это редкостные стервы, но по крайней мере от них есть хоть какая-то польза. Если бы не она, я бы сейчас не сидел перед вами. Живот ведущего смеётся вместе с ним, когда тот произносит: — И если бы не она, вокруг тебя бы не вилось столько женщин. — Это верно, — усмехается Чонгук. — Спасибо тебе, бывшая. Благодаря тебе у меня отменный трах каждую ночь… — Воооу! — резко обрывает его латиночка, — Давайте-ка теперь послушаем новый хит Джей Кея из альбома The Seagull. Безупречный флоу, азиатские мотивы, всё как мы любим! Чонгук вылетает из студии, пропуская мимо ушей, что нельзя ругаться матом в прямом эфире. Оказавшись наконец в пустом туалете, он открывает капсулу, всё это время висевшую у него на шее. Всего одна дорожка, всего один вдох, и вся боль уйдёт. Мгновенно. Оставшееся время на радио он харизматичен и остроумен. Красноволосая без лишней надежды записывает у него в телефоне свой номер с именем Марта Гонзалес и на прощание дарит ему самую соблазнительную из всех своих улыбок. Концерт проходит роскошно, и по пути в аэропорт он проверяет значительное обновление на своем банковском счету. — Я считаю, что наш трек нужно будет отснять в Сеуле, — заявляет Намджун выпуская из губ плотный каннабисовый дым. Внезапное заявление отвлекает Чонгука от мыслей, куда бы ещё вложить долю полученного гонорара. Он, хоть и слегка удивлен, но все же быстро зрит логическую базу предложения. Это его первый концерт на родине, да и их коллаб АрЭмом это нечто своего рода аутентичное. Почему бы и нет. — Говорил с руководством об этом? — Вчера вечером. Ты быстро отрубился. — И что говорят? — Что соберут стафф после концерта. Чонгук пожимает плечами. Конечно, ему бы хотелось проспаться после окончания турне, но шанса набрать ещё несколько миллионов просмотров на Ютуб он не упустит.