Тот ещё ублюдок

Чонгук следует за Юнги хвостиком, куда бы тот ни направился. И сейчас, заходя в элитное заведение столицы, он знает, что денег у него хватит от силы на пару салфеток. Но это его вряд ли остановит. По правде говоря, вся зарплата Чона уходит на аренду жилья, небольшой запас еды и запись песен. Время от времени Юнги делает ему стопроцентную скидку в случае, если песня и вправду хороша, или же когда на юном осунувшемся лице слишком явно выделяются скулы. На входе компанию чумовых рэп-артистов встречает писаная красавица. Таких на улице случайно не встретишь, да и слишком хороши эти ноги, чтобы шагать по ничтожной земле. Юнги с ней оказывается знаком — она целует его в щеку, молвив: — Здравствуй, дорогой. Остальным членам банды она представляется как Сыльги, её сверкающий взгляд чуть дольше задерживается на Чонгуке, а затем она произносит: — Я приберегла вам прекрасное местечко. Убедившись, что молодые люди удобно расположились на мягких стульях, она подмигивает им со словами: — Официант к вам скоро подойдёт. И это все? В этом вся её обязанность? Проводить до столика, подмигнуть да уйти? — Я читал, что сегодня будет дрэг- шоу, — говорит Чон Хосок. Меню он просматривает донельзя непринужденно, словно двенадцать тысяч вон за картошку-фри это нечто само собой разумеющееся. — Сегодня я угощаю, ребятки, — молвит Юнги, будто бы услышав мысли донсена. — Заказывайте, что хотите. Чонгук — скромный пусанский парень, поэтому устриц заказать не рвётся, но когда кто-то из парней предлагает попробовать именно это — отказываться не спешит. Так он впервые съедает что-то всерьёз превышающее его суточную норму денежных трат. Скользкий моллюск застревает у него в горле, когда вмиг раздаётся оглушительная музыка. До этого пустующую сцену освещают мягкие софиты, и выходит некто в ослепительном — в прямом смысле этого слова — платье. Мелкие серебристые пайетки на нем отражают огни зала, и эта световая стрела вонзается Чонгуку прямо в глаз. В звучащей мелодии он узнает бессмертный хит Тины Тёрнер и ожидает услышать присущий ей низкий контральто, но вместо этого слышится непривычно высокий почти соловьиный голос молодого парня. Ну, да, чего ещё он ожидал от дрэг-шоу. Конечно, Чонгук ни разу на них не бывал, но знает, что это когда мужики одеваются в женскую одежду, ярко красятся и развлекают геев. Переодетый парень изящно спускается по небольшим ступенькам сцены, привлекая взгляды преимущественно гетеросексуальных гостей. Необъяснимо, но факт. И чем ближе артист подходит к столику Чонгука, тем отчетливее видны тонкие, слишком нежные черты мужского лица. Да, он разукрашен, как пасхальное яйцо, но действительно красив. — Give me a life time of promises and a world of dreams. Speak the language of love like you know what it means. Шутки в сторону, а он смотрит Чонгуку прямо в лицо и тянет к нему свою пухловатую ручку. Такое ощущение, что все работники этого заведения взяли на прицел нового посетителя. Друзья Чонгука это также заметили, поэтому с усмешкой на него оборачиваются. Ему бы сейчас телепортироваться в свою маленькую уютную комнатку, да поздно: стройный парень в серебристом платье ставит ногу на его стул между чонгуковых коленей и берет высокую ноту припева: — You’re simply the best. Better than all the rest. Прорезь платья оголяет сильное прокачанное бедро, что, тем не менее, невероятно гармонирует с женственным образом. Чонгук взволнованно озирает гладкую песочную кожу, сплошь покрытую искусственными блестками, и хочется почему-то пройтись по ней ладонью. Но нельзя. Это ведь не стриптизер и не мальчик из публичного дома. Королева красоты вновь тянет к нему руку, и на сей раз Чонгук её накрывает своей. Хосок, рядом сидящий, орёт как свинья на убой, другие хлопают и ободряюще скандируют его имя. Артист поднимает его с места и в следующее мгновение они ритмично двигаются в медленном танце. Парень продолжает восхитительно петь, не отрывая от Чонгука глаз, а тот уже хочет использовать все известные ему пикаперские приемы. Получается только вымолвить: — Как тебя зовут? Драг-квин легонько его отталкивает и переходит к другому зрителю. Чон не выясняет, как его зовут. Зато теперь точно знает, как называть себя. Идиот. Тупица. Спросить имя у человека, который выступает перед публикой. Он действительно думал, что этот парень сиюминутно ответит ему и назовёт заодно номер телефона и квартиры? Придурок. Выступление заканчивается, артист покидает сцену, и на смену ему выходит кто-то другой, а Чонгук всё также продолжает карать себя и ненавидеть за тупую реплику. Даже устрица теперь в горло не лезет, настолько ему тошно. Его состояние замечает чрезвычайно чуткий Мин Юнги, и спрашивает у донсена: — Ты чего взгрустнул? — Да ничего, устал. — Мы же только пришли, — узкие веки Юнги слегка приподнимаются, выражая удивление. — Да я это… на работе переутомился. — Хорошо, — отступает Мин. — Ты уверен, что это не из-за драг-квин, которая тебя отвергла? — Что? — Чонгук чуть ли не подпрыгивает на месте, очень этим Юнги позабавив. Тот успокаивающе похлопывает младшего по плечу, говоря: — Хорошо, что ты не играешь в покер, давно бы разорился. — В смысле? — Хочешь, разузнаю про него? — Нет, не надо, я… — Чонгука уже нехило потряхивает от необъяснимого волнения. Он оглядывает друзей, что в это время провожали взглядом очередную официантку, и чуть тише молвит: — Что парни скажут? Мин скептически изгибает бровь: — А тебя очень интересует, что скажут парни? Они сами почти слюни на него пускали. Чонгук мнётся как школьник, мешкает немного, потом спрашивает ещё: — А как ты про него узнаешь? Юнги решает продемонстрировать всё не словами, а делом, поэтому призывает донсена следовать за ним. Они идут к этой длинноногой Сыльги, и, когда Юнги шепчет что-то ей в миниатюрное ушко, Чонгуку всё становится примерно ясно. Сыльги любуется Чонгуком ещё немного — он не может понять, с какой именно эмоцией, ну да ладно. Потом улыбается ему и Юнги, просит минутку и уходит. Эти десять минут, что она отсутствует, Чон варится в котле самобичевания, неуверенности и страха. Юнги тем временем откровенно над ним насмехается, что неудивительно, ведь со стороны парень очевидно смешон. По крайней мере, Чонгук рад, что не видит в глазах хёна и намёка на осуждение, ведь оправдаться ему сейчас сложно, да и объяснить свою сексуальность –тоже. Самому бы сначала понять. — К сожалению, он снимает с себя грим, поэтому не сможет к вам спуститься, — сообщает Сыльги, возвратившись. Чонгук вежливо кивает, хоть и совершенно не удивлён. Вероятность впечатлить кого-то поведением отморозка крайне мала, поэтому всё вполне логично. — Он передал тебе записку. Так, а это как-то совсем не по сценарию. Девушка с улыбкой протягивает Чонгуку лист бумаги, а тот ещё некоторое время не может вникнуть в происходящее. Берет сложенное послание, разворачивает его и пару секунд пытается собрать все буквы и цифры воедино. Получается следующее: «Пак Чимин KakaoTalk: jiminnie13».