Неверный путь.

31. До конца дня. При слове Рождество любовников сразу охватывает похоть. Пусть у них с Лу Синьчжи отношения не настолько прекрасные, но видимо, им не удастся избежать этих условностей. Никто не хочет оставаться в забвении в этот радостный день, пусть это будет всего лишь короткая ночь страсти, но обоюдный жар в крови никто со счетов не сбрасывал. Плотно поужинав, оба переместились в спальню, избавились от одежды и голые, как новорожденные, покатились по кровати. После игр с массажёром Цяо Кенан был растянут и достаточно влажен, Лу Синьчжи повернул его задом кверху и засунул внутрь сразу три пальца. Провернув их по кругу несколько раз и убедившись, что он не получит травму, Лу Синьчжи немного подрочил свой агрегат, чтобы добавить ему крепости, и одним махом вошёл. — А-аа… Уй-яя… Крепкое орудие Лу Синьчжи сразу вошло глубоко, так что поясница Цяо Кенана затрепетала, он заскулил нежным и тонким голосом, чувствуя, что его как будто щекочет изнутри маленькая шерстяная кисточка. Конечно, его мужское естество немедленно отреагировало полноценной эрекцией. Он уже слишком привык к «большому парню» Лу Синьчжи, и тот крохотный массажёр сыграл роль всего лишь лёгкой закуски перед основным блюдом. Мягкий внутренний канал Цяо Кенана с жадностью присосался к толстому стволу, по кишке периодически пробегали волнообразные сокращения, втягивающие орудие ещё глубже, как глотают долгожданную пищу после долгого голодания. Лу Синьчжи цинично усмехнулся, приподнял повыше ягодицы Цяо Кенана и раздвинул упругие полушария, чтобы видеть, как он входит в побагровевшее отверстие, и как оно радостно заглатывает его мощный стержень. Эта развратная картина обжигала пах Лу Синьчжи, заставляя сожалеть, что нельзя вонзиться в него ещё глубже. Так, чтобы снаружи осталась только кучерявая поросль на лобке. — А-аа… Слишком глубоко, живот больно… Он только что плотно поел, на желудке было тяжело, здоровую палку Лу Синьчжи и на пустой желудок принимать было тяжко, как же быть, если живот раздулся от еды? — Не надо, не надо входить так глубоко… М-мм…. — Я боюсь, что сверху ты наелся, а вот внизу не насытился. Лу Синьчжи наклонился и слегка прикусил его пылающее ухо, извлекая твёрдый горячий инструмент. — Брат будет трахать тебя каждый день и наполнять доверху, ладно? Цяо Кенан не нашёл, что ответить. Извлечённое орудие было всё покрыто внутренними соками Цяо Кенана, настолько мокрым и гладким, что в этой сверкающей влаге отражался свет горящих в комнате ламп. Некоторое время Лу Синьчжи осторожно тыкался неглубоко, возле входа, подбирая членом изливающиеся «слюни» и словно заталкивая их обратно. Цяо Кенан, обняв подушку, отзывался на каждое движение шумными вздохами. Залюбовавшись красивой линией плеч молодого мужчины, сильной и в то же время изящной, выступающими тонкими лопатками, похожими на сложенные крылья, готовые вот-вот раскрыться, Лу Синьчжи погладил его по спине, потом склонился и нежно поцеловал. Он толкался в анус и сопровождал каждый толчок поцелуем, мягко прикусывая и тут же зализывая кожу. Спина Цяо Кенана очень чувствительна, каждый раз, когда он получал поцелуй-укус, он со сладким стоном неосознанно приподнимался вверх, подставляясь ласке. Цяо Кенана имели сзади очень медленно и неглубоко, но это медленное трение накапливало такое наслаждение, которое грозило разразиться колоссальным взрывом. По его пояснице бегали мурашки, он нетерпеливо подмахивал задом и тёрся текущим членом о простыню, но простыня была слишком мягкой и не давала никакого эффекта. Цяо Кенан потянулся к члену рукой, чтобы дать себе облегчение, но Лу Синьчжи сразу перехватил обе его руки и заломил их за спину. — А-ах! — вскрикнул Цяо Кенан, изогнулся и обернул к нему укоряющий взгляд, столкнувшийся с похабной улыбкой Лу Синьчжи. Глаза Цяо Кенана подёрнуты влагой, щёки пылают от прилива крови, вызванного желанием; этот взгляд, переполненный греховной похотью, если и не был способен убить, то жажду помучить, присущую мужчине, усилил точно. И тот весьма ощутимо боднул его членом в зад, приказав: — Давай, поднимайся. -? Цяо Кенан не успел среагировать на приказ, когда обе его руки были резко отведены назад. Повинуясь этому движению, Цяо Кенан был вынужден поднять верхнюю часть туловища, и член Лу Синьчжи сразу глубоко проник в него, побуждая подняться с постели. Тихонько подвывая, Цяо Кенан ступил дрожащими ногами на пол. Онемевшая нижняя часть тела отказывалась служить, поэтому Цяо Кенан еле держался на ногах, опираясь на Лу Синьчжи. Последний выпрямил ляжки и используя свой член как подгоняющую плётку, вбился очередным ударом в кишку Цяо Кенана: — Иди. «Куда?» Но вслух сказать не получилось. Весь дрожа, Цяо Кенан переступал трясущимися ногами, направляемый толчками члена Лу Синьчжи внутри него, сопровождавшими каждый шаг. В конце концов, «направляемый» мужчиной Цяо Кенан достиг той роскошной софы, обитой конской шкурой. Лу Синьчжи велел ему опереться грудью на софу и приподнял его поясницу, наклонился к нему и напомнил: — Помнишь, ты спрашивал, можно ли, сидя на этой софе, вообразить себя воином-всадником? — … Да? Лу Синьчжи усмехнулся: — Сегодня я позволю тебе почувствовать, каково это, ехать верхом. «Нет… Может, не надо?» Глаза Цяо Кенана расширились от страха, похоже, он только сейчас осознал масштаб сексуальной разнузданности Лу Синьчжи. — Ты… Ай-я! В отличие от медленных и плавных движений на постели сейчас Лу Синьчжи трахал его жёстко и безжалостно, под ударами сзади грудь Цяо Кенана тёрлась о грубый мех конской шкуры. Конский мех значительно короче, чем у других животных, колючий, похожий на щётку, грубые ворсинки впивались в нежные соски, скребли и царапали так, что вскоре они опухли, покраснели и начали зудеть. Чтобы хоть немного смягчить зуд, Цяо Кенану пришлось ещё больше тереться о грубую шкуру, из-за чего багровые соски совсем онемели. Как будто этого было мало, Лу Синьчжи протянул руку и ущипнул за сосок. Цяо Кенан вскрикнул, невольно сжимая ноги, его поясница совсем обмякла. — Нравится? Правда, хорошо? Лу Синьчжи скручивал сосок, вытягивал и намеренно тёр его о шкуру. — Так приятно или нет? У Цяо Кенана не осталось сил даже на крики, покалывание в оцепеневшей пояснице становилось невыносимым, фаллос Лу Синьчжи неумолимо долбился в предстательную железу, несчастный член, оставшийся без утешения, вибрировал так, будто там готовился взрыв Сверхновой, слёзы из глаз падали на паркетный пол. — Какой жалкий вид, — Лу Синьчжи слегка сжал его пульсирующий орган. Он не решался применять слишком много силы, опасаясь, что Цяо Кенан кончит раньше, чем он запланировал. — Не хочешь этим попробовать, каковы ощущения от конского волоса? — М-мм-у-а… — провыл Цяо Кенан. Глаза у него закатывались, словно он был уже близок к обмороку, что он всхлипывал, то ли «угу» — согласен, то ли «ага» — делай, что хочешь, кажется, на этой стадии ему было уже всё равно, что с ним сделают, лишь бы кончить. Истолковав издаваемые им звуки, как согласие, Лу Синьчжи, продолжая активно вдувать ему сзади, поймал рукой его ноющий член, сдвинул вниз кожу, обнажив румяную головку, обхватил её пальцами и направил в конский мех, скользя ею туда-сюда. Цяо Кенан едва не сошёл с ума, охваченная невыносимой истомой уретра, подвергшаяся такой стимуляции, непрерывно источала поток секреции, и вскоре на софе образовалось тёмное, влажное пятно. Спереди — лошадиная шкура, сзади — мужчина, одно воздействует трением, другой прицельно бьёт членом в простату, в таком тесном взаимодействии эти две силы подвели Цяо Кенана к такому пику наслаждения, что у него кожа на голове покрылась мурашками, в висках стучала кровь, и волна кульминации уже захватывала всё тело. — А-ах, а-ах, — изнывая, стонал Цяо Кенан, из расслабленной уретры истекало молочно-белое семя, растекаясь почти по всей софе. Грудь, иско-лотая жёсткой шкурой, зудела, соски ныли, защипанные рукой Лу Синь-чжи; другая его рука мягко выдаивала из члена остатки спермы, оглаживая вибрирующий орган и помогая продлить это сжигающее разум наслаждение. Лу Синьчжи расцеловал его пылающие щёки: — Потрясающе, правда? — … — Это же приятнее, чем скакать на лошади? — Лу Синьчжи игриво толкнулся внутри него, — В следующий раз надо придумать, как раздобыть настоящую лошадь, я буду ехать на ней, а ты будешь сидеть на моём… и я буду тебя трахать. «Нет уж! А то тебя обвинят в жестоком обращении с животным!» Цяо Кенан ещё весь горел от пережитой только что эякуляции, а Лу Синьчжи продолжал яростно засаживать ему в задницу. Сегодня Цяо Кенан кончил уже дважды, дважды пережил яркое удовольствие, видимо, добиться третьей эрекции ему было трудновато, но хотя его член и висел пока мягкой тряпочкой, по анусу как и прежде растекалась нега. На его лице отражалось блаженство, оттого что Лу Синьчжи продолжал брать его, а изо рта неслись непристойные стоны безоговорочного согласия. Лу Синьчжи очень нравилось, с каким похотливым видом он отдаётся ему. В постели Цяо Кенан всегда был открыт для него, доступный, распутный, как шлюха, лишённый какого бы то ни было жеманства и капризов. Когда он чего-то стеснялся, у него так очаровательно краснел нос, он весь был похож на мягкую шоколадку, наполненную соблазнительным ароматом, которую хотелось немедленно положить себе в рот и попробовать на вкус. Чтобы она растаяла и стала одним целым с ним, так что, какова бы ни была реальность, они будут неразделимы. Редко, когда в Лу Синьчжи просыпалось воображение, чтобы создать такой красноречивый мысленный образ, он горько усмехнулся, притянул к себе лицо парня и покрыл поцелуями. В отличие от нежности, заполонившей верхнюю часть его тела, нижняя не сбавляя оборотов, жёстко долбила, как отбойный молоток, ускоряясь всё сильнее, пока наконец Лу Синьчжи не задержал дыхание, немного извлёк орудие и кончил в отверстие Цяо Кенана. Из-за того, что он кончил неглубоко, какая-то часть густой жидкости перетекла через край их соединения. Мужчина вышел и увидел белёсые ошмётки семени, прилипшие по краям румяной дырочки, задний проход Цяо Кенана продолжал сокращаться, жадно втягивая эту субстанцию обратно в себя. Картина доставила дополнительное удовольствие Лу Синьчжи, и он пошло усмехнулся: — Скажешь, брат не накормил тебя? — Досыта… под завязку! Вся нижняя половина тела Цяо Кенана безвольно расслабилась, он чувствовал только влажность внутри, обильную и очень-очень горячую. — Правда? Не нужно скромничать перед братом… Вслед за этими словами Лу Синьчжи вновь задвинул вглубь свой не обмякший член, подавляя протесты парня. Цяо Кенан действительно вскоре заплакал. Этим вечером Лу Синьчжи был сильно на взводе, неизвестно, была ли это месть за тот «фокус», но он не слезал с Цяо Кенана до глубокой ночи. Вернувшись на кровать, мужчина устроился за его спиной, крепко обнял и в позе на боку не спеша и со вкусом овладевал им. Лу Синьчжи тоже кончил дважды, поэтому третий раз растянулся почти в бесконечность, Цяо Кенан даже не помнил, когда он кончил, просто лежал в полудрёме и постанывал в такт. В таком ласковом способе сношения тоже есть определённый вкус, они то и дело обменивались нежными поцелуями и ленивыми ласками. Это был долгий и сладкий секс. Можно сказать, мгновения ненасытной любви до конца дня. Что же касалось софы, которую Цяо Кенан обкончал вкрай, то он даже не задумывался, кто и как её потом будет отчищать. 32. Вор. Вконец умученный за целую ночь Цяо Кенан безмятежно спал, сладко посапывая, а Лу Синьчжи обнимал его, постепенно теряя сон. Он поглаживал покрасневшие уголки глаз парнишки, понимая, что сегодня потерял контроль и переусердствовал. Обнажённый, он поднялся с постели, взял с тумбочки пачку Marlboro и вышел на террасу. Он не боялся замёрзнуть, на самом деле, ему сейчас требовалось немного охладиться. Мужчина вспоминал, как он провёл Сочельник в прошлом году. Накачался в Пабе неизвестным алкоголем, совокуплялся с парнями, которых никогда раньше в глаза не видел, вымещая на них всю накопившуюся похоть, но душа была совершенно пуста. На следующий день он пришёл на работу, где какой-то дурачок раздавал принесённые с собой домашние сладости, и его неприлично счастливый вид смертельно резал глаза, как что-то противоестественное. Лу Синьчжи не ел сладкого, кроме того, с похмелья и после вчерашнего распутства он плохо себя чувствовал. Он редко выходил из себя и просто ядовито усмехнулся: — Тебе что, больше нечем заняться? Цяо Кенан сконфузился и робко почесал в затылке: — Извините за беспокойство, адвокат Лу. Чуть позже Лу Синьчжи пожалел о своей резкости, ведь парень оказался сама доброта. Он чувствовал неловкость, но не хотел признавать, что в чём-то завидует этому парню. Он вышел из кабинета, собираясь налить себе чашку горячей воды, чтобы унять головную боль, и опять столкнулся с Цяо Кенаном. Кажется, он не обратил внимания на его неприязнь и просто подошёл к нему: — Маешься похмельем, адвокат Лу? У меня тут есть «Антипохмелин», на-ка, прими таблеточку, полегчает. Лу Синьчжи растерялся. Поведение Цяо Кенана было настолько естественным, что не возникало даже мысли, что он лебезит перед ним или пытается втереться в доверие. Он принял таблетку, признавая, что по-ступок парня несколько смягчил его давно зачерствевшее, холодное сердце. В тот день после приёма лекарства голове стало легче, и в тёмных завалах его души появился какой-то просвет. Как будто человек, долгое время живший в сыром и тёмном углу, вдруг увидел солнечный свет. Глазам стало больно, а тело наполнилось теплом и восторгом: оказывается, в мире существуют такие прекрасные вещи. И почти сразу захотелось захватить это и присвоить себе. После того, как его помощница уволилась, адвокат Юйвэнь спросил его, кого бы он хотел перевести к себе на замену. Лу Синьчжи задумался на секунду и ответил: — Переведи ко мне Цяо Кенана на стажировку. Юйвэнь Бо засомневался: — Этого мальчика? Он немного рассеян, но к работе относится серьёзно, к тому же, это счастливый талисман всей нашей конторы, ты уж не слишком гоняй его. Кто же не знает, что во всей конторе труднее всего угодить адвокату Лу? У него сварливый нрав, да и хорошим настроением он не отличается, вечно мрачный и угрюмый. Даже будучи так много лет его наставником, Юйвэнь Бо был бессилен в отношении его характера. К счастью, этот мальчик был хорош по своей природе, в нём отсутствовала безудержная алчность к карьере и деньгам, и сбить его с этого курса было невозможно. Лу Синьчжи тогда просто улыбнулся и ничего не сказал. От ученика требуется, чтобы учитель всегда был им доволен. И в тот день, когда Цяо Кенан под пересуды, шушуканье и холодные взгляды множества людей перешёл в новый кабинет, он с весёлой улыбкой сообщил Лу Синьчжи: — Адвокат Лу, я буду часто обращаться к Вам за советом. Чистая и приятная улыбка, сладкая, как будто человек в подражание истым буддистам выпил чашу медовой воды. В тот момент у Лу Синьчжи не было иных желаний, кроме как иметь рядом с собой это маленькое солнышко, как можно ближе, может, тогда ему не будет так холодно. Они работали вместе уже полгода, когда Лу Синьчжи случайно подслушал разговор Цяо Кенана с другим стажёром. Тот парень говорил: — Эй, не ожидал, что ты сможешь выжить рядом с этим монстром Лу. Цяо Кенан выглядел очень удивлённым: — А я думаю, что адвокат Лу очень хороший, он довольно строгий, но как учитель и наставник он очень внимательный. Лу Синьчжи молча слушал и кривил губы, пытаясь справиться с довольной улыбкой. «Дурачок, если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы не был столь безобидным». Короче, весь тот день у Лу Синьчжи было хорошее настроение, и он сиял, как медный пятак. Ну, по крайней мере ровно до тех пор, пока этот восторженный паренёк опрометчиво не спросил его: — Адвокат Лу, ты выиграл джек-пот? За что получил от него затрещину. …… Кончикам пальцев вдруг стало больно, сигарета истлела почти до конца. Он сделал последнюю затяжку и затушил окурок. Вместе с воспоминаниями. Его тело ужасно застыло под холодным ночным ветром. Он удалился в комнату, вздохнул и вернулся в спальню. Цяо Кенан крепко спал, лениво раскидав по кровати руки и ноги, его дыхание было ровным и глубоким. Лу Синьчжи некоторое время смотрел на него, потом открыл одеяло и лёг рядом. В постели было так тепло, а он только что весь промёрз под холодным ветром до состояния ледышки, так что Цяо Кенан вздрогнул и проснулся от холода: — Почему ты… такой ледяной? Лу Синьчжи посмотрел на его сонное лицо и поцеловав кончики бровей, ответил: — На террасу выходил покурить. — А-а, — сонно отозвался Цяо Кенан, обнял замёрзшего Лу Синьчжи, прижал к себе и похлопал по холодной спине, — Иди ко мне, обними и согреешься… Только договорил и снова уснул. «Обними — и согреешься. Но я пришёл и заморозил тебя до дрожи». Лу Синьчжи прильнул к молодому мужчине, подпитываясь его теплом. В этот момент что-то обожгло его веки. Это чувство мелькнуло и рассеялось. Он подумал, что завтра Рождество, неужели Цяо Кенан как в прошлом году, со счастливым лицом снова принесёт на работу полный пакет печенья и сладостей? И неужели он в свою очередь потащит своё прогнившее тело с пустым сердцем на работу. Он вор. Он присвоил счастье и тепло Цяо Кенана и ничего не дал взамен. Лу Синьчжи обнял парня за талию и тихо вздохнул: подождём до конца года. Вот закончится год, и он должен будет что-то сделать, должен решить, как ему поступить с их парой. Цяо Кенан заслуживает лучшего возлюбленного, он заслуживает другого человека. Это явно не он… И не может быть им.