Неверный путь.

33. 2012. 2011 год прошёл, наступил год 2012. Настойчивые слухи утверждали, что в 2012 году наступит конец света. * (см. примечание в конце главы) Кто-то впадал в панику, кто-то продолжал жить, судя по всему, Цяо Кенан явно относился к последним. Новый год не принёс ему больших перспектив на будущее, во всяком случае, он всё так же ел-пил, ходил по нужде и спал, день за днём ходил на работу, всё как всегда, никакой разницы. В канун Рождества он так и не пошёл на условленную встречу с Чёрной Хризантемой, в конторе отмечали Новый год, да и дел было много, некогда оглянуться. Наконец, в 2012-м он выбрал время сходить с Чёрной Хризантемой в кино, тот даже пошутил: — Вы более недоступны, чем Бог Цайшень! (бог денег и богатства) Цяо Кенан без всякого стеснения посмеялся: — Я не возражаю, если ты будешь мне поклоняться и подносить жертвенные дары. Чёрная Хризантема в долгу не остался: — Я лучше выкормлю свинью, её можно будет зарезать и съесть! Цяо Кенан рассмеялся, и они вошли в кинотеатр. Когда фильм закончился, на улице уже стемнело, они решили поесть на прилегающей к кино-театру food street. ** Цяо Кенан: — Я в туалет. Чёрная Хризантема: — Иди. Свой телефон Цяо Кенан оставил на столе, и Ань Жюле убрал его в свой карман, чтобы кто-нибудь из прохожих не стянул мимоходом. Вскоре телефон завибрировал. Известная мелодия удивила Ань Жюле, это была «Тайбао», главная песня из сериала-манги «Дораэмон» — интересно, на какого человека установлен такой рингтон? (太宝了 — Тайбао, великое сокровище). Ань Жюле опустил глаза, на дисплее высветилось имя «Лу Синьчжи». Он нахмурил брови, странно, это имя кажется ему… знакомым? Он не принял звонок, предназначавшийся Цяо Кенану, мелодия поиграла какое-то время и стихла. Абонент больше не перезванивал, тем временем Цяо Кенан вернулся. Ань Жюле вернул ему телефон со словами: — Вот, твой телефон. Я понимаю, что он у тебя супер-пупер-навороченный, но не стоит так запросто оставлять его на всеобщее обозрение. Цяо Кенан благодарно улыбнулся, но бросив взгляд на дисплей и увидев не принятый входящий, мгновенно переменился в лице. Это не укрылось от внимательного взгляда Ань Жюле и удивило его ещё больше. Цяо Кенан дал понять, что ему нужно перезвонить. — Алло? А-а, я с другом ходил в кино… Нет, мы тут остановились поесть, да, но скоро уходим… Хорошо, до завтра. Он улыбнулся. Казалось бы, Цяо Кенан не сказал ничего особенного, но только взглянув, с каким видом он разговаривал, Ань Жюле испытал ужасное потрясение. Говорят, что в мире существует три вещи, которые невозможно скрыть: первая — это бедность, вторая — кашель и третья — это любовь. К тому же, Цяо Кенан никогда не был мастером в деле «сокрытия улик», на его лице отражалась каждая мелочь, даже изгиб губ и глубина улыбки честно рассказывали обо всём: он любил этого человека, причём, любовь его была односторонней, потому что сейчас в глазах Цяо Кенана не отражался тот дивный свет обоюдной привязанности, когда каждый для другого — солнце. Цяо Кенан закончил разговор и встретил изучающий взгляд Ань Жюле. Тот спросил прямо: — Твоя яма? Цяо Кенан грустно кивнул: — Угу. — Ты жестоко оступился. Цяо Кенан горько улыбнулся, не отрицая. Ань Жюле не стал много говорить, разве можно вмешиваться в чьи-то дела? Пусть Цяо Кенан его лучший друг, но в любви у каждого должен быть свой опыт. Он сломает голову, расквасит нос и разобьёт себе сердце, но похоже, это неизбежно. Вот только — Лу Синьчжи… Лу Синьчжи… Лу Синьчжи… Ань Жюле чувствовал, что это имя ему знакомо, но никак не мог вспомнить, откуда. Мучительное чувство, словно какая-то колючая щётка шаркала по сердцу и мыслям, не оставляло его весь вечер, пока он разговаривал, а потом прощался с Цяо Кенаном, пока он в одиночестве возвращался домой… И вдруг благословением для души его пронзила молния догадки. Он даже остановился посреди улицы и воскликнул: — Да! Волшебник! На крик, огласивший почти пустынную улицу, удивлённо обернулся какой-то одинокий прохожий. «Да, да, Волшебник!» Ань Жюле вспомнил этого человека, потому что он был другом парня племянницы бой-френда его тан-гэ (двоюродный брат по отцу). Тот тоже адвокат, как и Цяо Кенан, кстати, как называется контора, где Joke работает? Чем дальше вспоминал Ань Жюле, тем больше зеленел: «Боже мой, он погиб!» Ань Жюле вынул мобильный и набрал Цяо Кенана: — Твою яму зовут Лу Синьчжи? Цяо Кенан: — Что? Он только что вернулся домой и сразу принял этот необъяснимый звонок, он ведь не посвящал Хризантему в перипетии своих отношений и не мог понять, как тот вдруг догадался: — Как ты узнал? Ань Жюле: — Не спрашивай, как… Это Волшебник, так ведь? Лицо Цяо Кенана потемнело: — Я говорил… Это название правда очень пугает… Ань Жюле взревел: — Не важно, пугает или не пугает! Ты должен немедленно расстаться с ним! Немедленно! Right now! (Прямо сейчас, англ.) Цяо Кенан в полном замешательстве: — Что? Я сейчас не с ним… Ань Жюле: — Ты всё понял! Вы расстанетесь и больше не будете общаться… Сейчас я кладу трубку, ты ему звонишь, а я через три минуты тебе перезваниваю… «Расстаться за три минуты, это тебе что, рамён заварить?» Цяо Кенан потряс головой, он впервые наблюдал Хризантему в таком волнении, он говорил сбивчиво, путано. — Это, мы как бы и не встречаемся… поэтому расставание не имеет значения, тем более, он мой шеф. Ань Жюле понял, и именно потому, что понял, слетел с катушек. Лу Синьчжи — это яма, и эта яма была там всегда, она мирно сосуществовала рядом с Цяо Кенаном, пока он своей рукой не толкнул Цяо Кенана туда, а потом… Цяо Кенан абсолютно ожидаемо попал в неё. Упал со звоном и грохотом. Ань Жюле глубоко вдохнул: — И ты можешь отделить одно от другого? Цяо Кенан: — Хризантема, не волнуйся так… — А мне не надо волноваться? Мне, блядь, совсем не надо волноваться? Ань Жюле заорал: — Мать твою, мой брат скоро загонит себя в могилу, и я не должен волноваться?! Joke, ты играешь с огнём! Цяо Кенан: — … — Знаешь, кто такой Лу Синьчжи? Король ямы! В этой яме погибли не тысячи, там сгинули сотни тысяч… Ладно, я приврал, но всё равно, там полно трупов, его член просто хранилище мёртвых дырок! Цяо Кенан чуть не подавился собственным дыханием, он никак не мог понять, что говорит Хризантема, но… — Ты же раньше не возражал. — Конечно, я же не знал, что именно он твой партнёр! — Хризантема был в бешенстве, — Я всё-таки считал, что тебе хватит ума не трахаться с человеком в заведомо проигрышной ситуации, но с этим человеком нельзя связываться, твоё увлечение обречено, ситуация полностью односторонняя! Цяо Кенан молчал. — Я познакомил его с тобой только на один раз, он равнодушная и безжалостная дрянь, всю ночь может заниматься сексом, а потом — привет и до свидания, с этого момента возлюбленный стал просто прохожим… — На самом деле он… не такой скверный, как ты говоришь, — наконец отозвался Цяо Кенан, и его ответ порадовал и немного остудил Ань Жюле, — Он всегда очень заботится обо мне, много помогает и он честен со мной. Иногда бывает немного холодным, но он не безжалостный… Ань Жюле долго стоял на тротуаре, ночной ветер охладил его. Он подумал, что если бы это была просто виртуальная онлайн-игра, Цяо Кенан мог бы завести себе левый аккаунт, накопить для себя запасных жизней, как-то подготовиться заранее. Но в том и дело, что реальная жизнь — это не игра, и если вы получаете раны, они остаются на всю жизнь, даже если раны зарастают, остаются уродливые рубцы, и они не стираются со временем. Ань Жюле склонил голову и посмотрел на своё левое запястье, разве не здесь остался кровавый след? Светлая полоска шрама свирепо резанула глаза, заставляя его вспомнить, какую большую глупость он однажды совершил, как он лоханулся. С того раза он лишился существенной части врождённых человеческих качеств и больше так и не смог никого полюбить. — Joke, тебе крышка, — холодно сказал Ань Жюле, — Посмотри на себя, ты уже говоришь о человеке добрые слова, а ведь ещё не успела закончиться история с Су Пэем, до чего ты собираешься дойти в конце концов? Цяо Кенан молчал, как немой. Ань Жюле продолжал: — Когда ты умрёшь, я конечно подниму твой труп, но для того, чтобы я мог это сделать, твой труп должен быть в наличии. Цяо Кенан: — … Ань Жюле закрыл глаза и тихо закончил: — Я не хочу, чтобы ты умер без трупа. С тяжёлым сердцем Цяо Кенан прервал разговор с Чёрной Хризантемой. Он сидел в пустом доме, с ничего не выражающим лицом, с потухшими глазами. В глубине души он с самого начала многое понимал, просто не хотел сталкиваться с выбором. Очень многие люди едят нездоровую пищу, зная об этом, но всё равно наслаждаются её вкусом, не задумываясь о порождаемых вредной пищей болезнях. Лу Синьчжи — его Häagen-Dazs, и он при всём желании не может от него отказаться, поглощая его глоток за глотком. Чёрная Хризантема сейчас ткнул его носом в это проклятие, иными словами, предсказал: «Ешь! Ешь ещё! Рано или поздно ты сдохнешь от этой еды!» Цяо Кенану стало не по себе и вдруг он испытал резкий приступ тошноты. Видимо он съел слишком много льда, и от этого заболел желудок. Он шатаясь встал, нашёл в аптечке лекарство от желудка, положил в рот, разжевал и проглотил. Затем увидел ещё коробочку обезболиваю-щего, неизвестно, когда купленного, на коробочке аккуратная надпись гелиевой ручкой: «Целую, не ешь слишком много лекарств, если будет болеть голова, я сделаю тебе массаж». Это его почерк. Это писал Су Пэй. У Цяо Кенана потемнело перед глазами, он с громким щелчком захлопнул аптечку. Чёрная Хризантема верно сказал: он играет с огнём. Он сожжёт его, и даже пепла не останется. *Конец света в 2012 году — комплекс широко распространённых эсхатологических заблуждений, согласно которым 21 (или 23) декабря 2012 года должен был случиться глобальный катаклизм или про-изойти фундаментальная трансформация мира, дата была якобы рассчитана по древнему календарю Майя. Рассматривались различные сценарии этой глобальной катастрофы, такие как разрушительное гравитационное взаимодействие между Землёй и чёрной дырой в центре Млечного Пути в результате «галактического выравнивания, » инверсия магнитного поля Земли как следствие максимума солнечной активности или столкновение Земли с планетой X, например, с мифической блуждающей планетой Нибиру, населённой разумными существами. Подробнее — Википедия. ** Food street или «улица деликатесов». Любовь китайцев к еде достойна отдельной поэмы. В этой стране вы никогда не останетесь голодными, потому что поесть здесь можно в любое время дня и ночи, вкусно, обильно, а главное — недорого. Во всех крупных городах существуют ночные рынки, не только товарные, но и рынки еды. Это целые улицы, состоящие из забегаловок, переходящих одна в другую, где прямо на ваших глазах жарят-парят-варят-подают. Разнообразие и обилие еды поражает любое воображение. Зачастую здесь же выступают уличные музыканты, актёры-перфоманс. Тайваньцы (в частности, тайбэйцы) редко готовят дома. Как правило, после работы они заходят в какой-либо из многочисленных баров, ресторанов, закусочных или кафе, чтобы поужинать, и только по-том идут домой. Дело в том, что поесть на улице выходит гораздо дешевле, чем готовить дома, плюс, экономия времени, что очень ценно. Источник: https://poznamka.ru/taiwan/eda-na-taivane 34. Всего лишь разлука, не больше. Время — вещь текучая, оно свободно и беззаботно, и никогда не останавливается. Даже если вам не хочется, чтобы наступало завтра, оно придёт неумолимо. Кажется, только секунду назад праздновали Новый год, а в следующую секунду уже наступил конец месяца. Его отношения с Лу Синьчжи всё те же. На период Новогодних праздников уезжать им обоим было некуда, и они предпочли провести это время в доме Лу Синьчжи, вплоть до первого дня выхода на работу, безжалостно сжигая свой досуг в обоюдной страсти. Кто знает, как пройдёт этот год, и как они будут встречаться? Тем более, что зима в этом году выдалась слишком холодная, неимоверно холодная, было настолько холодно, что ему не хотелось даже отлипать от этого человека. В первый рабочий день глава адвокатской конторы Юйвэнь Бо провёл собрание, посвящённое началу работы в Новом году. Все присутствующие поклонились Богам, и Лао Юйвэнь вручил красные конверты всем адвокатам, помощникам и остальным сотрудникам, а затем с радостным лицом провозгласил: — В этом полугодии адвокат Цяо добился очень большого прогресса, и он практически закончил обучение у адвоката Лу. С этого года я предоставляю ему отдельный кабинет, чтобы он мог начать самостоятельную практику. Это радостное известие неожиданно обескуражило Цяо Кенана, он как пришибленный стоял среди коллег, принимая восторженные поздравления, одобрительные похлопывания по плечу, аплодисменты; кто-то воскликнул: — Адвокат Цяо, в скором будущем я буду рассчитывать на твою под-держку! Все посмеялись. Цяо Кенан пробыл в этой конторе три года, прошёл путь от помощника до адвоката, у него были превосходные отношения с сослуживцами, и все высоко оценивали перспективы молодого человека. Цяо Кенан потихоньку приходил в себя и улыбался, неосознанно отыскивая взглядом Лу Синьчжи. Тот, всё такой же нелюдимый и мрачный, недовольный столпотворением, стоял в стороне, в дальнем углу, только на этот раз он не держал руки в карманах, а аплодировал вместе со всеми. Это означало его благословение. Цяо Кенан почувствовал себя польщённым. Юйвэнь Бо кашлянул: — Это ещё не всё, коллеги, — прервал он восторги толпы и перевёл взгляд на Лу Синьчжи, — Адвокат Лу работает в нашей конторе уже много лет, и теперь он перейдёт на службу в офис Чжана Шиго.Это важный поворот в его профессиональной карьере, я уверен, что все понимают, что это значит. Все замерли: Чжан Шиго — это лидер либерально-демократической партии, которая не входит в окружной законодательный орган. Его авторитет чрезвычайно высок, и с Юйвэнь Бо его связывает многолетняя, хорошая дружба. Если не произойдёт ничего непредвиденного, Чжан Шиго планирует войти в законодательный комитет и кабинет министров, а затем баллотироваться на должность мэра столицы на выборах следующего созыва, ибо сейчас это место свободно… «Все смотрят на меня, я смотрю на тебя, и мы оба всё понимаем». Из конторы Юйвэнь Бо вышло немало политиков, тем более, адвокат Лу всегда имел такие планы, так что это не явилось для всех неожиданностью. Включая и Цяо Кенана. Он аплодировал вместе со всеми, улыбался и тихонько думал про себя: «Вот и настал этот день». Юйвэнь Бо добавил ещё несколько поощрительных слов, и собрание закончилось. Цяо Кенана окружили коллеги и загалдели: — Барристер Цяо, не забудь накрыть поляну, это надо отметить! Цяо Кенан улыбался и ответно хлопал коллег по плечам: — Хорошо… Конечно, конечно. Тин Дин взмахнул рукой: — Тогда я хочу поесть в Shabu House… С бьющимся сердцем Цяо Кенан оглянулся на Лу Синьчжи — он что-то обсуждал с Юйвэнем Бо и не собирался покидать конференц-зал. Цяо Кенан вздохнул и повернулся к Тин Дину: — Только не набирай много морепродуктов, от них бывает подагра. Как же он всё-таки привык всегда, неосознанно заботиться о нём. Даже если человеку это и не нужно. Непринуждённо болтая и смеясь, народ потихоньку расходился по своим делам, Цяо Кенан тоже вернулся в кабинет. Со следующей недели у него будет свой кабинет, надо привести в порядок все дела, тем более, что и Лу Синьчжи здесь тоже больше не будет… Неизвестно, кто заменит его в этом кабинете. Цяо Кенан горько усмехнулся, надо будет раздобыть где-то отбеливатель, да почистить здесь всё. Пока его мысли перескакивали с одного на другое, в кабинет вошёл Лу Синьчжи. Мужчина закрыл дверь и посмотрел на него. Цяо Кенан то-же бросил на него робкий взгляд из-под чёлки. Два взгляда пересеклись в воздухе. Если глаза человека лучше всего раскрывают его характер, то взгляд Лу Синьчжи был чернее самой чёрной ночи. Его глаза были чёрными, без каких-либо примесей, и любые яркие, светлые цвета, попадая в эти глаза, становились чёрными. Это яма, мало этого, как сказал Чёрная Хризантема, хранилище мёртвых дырок. Лу Синьчжи смотрел на него очень долго, и во взгляде светилось что-то… очень неоднозначное, как будто он ждал, что ему скажет Цяо Кенан, а тот в безысходности думал: «что ты хочешь, чтобы я сказал?» Он опустил глаза, а Лу Синьчжи подошёл к нему и прижался горячими и мягкими губами к уголкам его губ. Цяо Кенан открыл глаза, он не ожидал, что между ними возможны такие нежные и тёплые действия. Губы Лу Синьчжи переместились на его веки, потёрлись о ресницы и прошептали: — Вечером пойдём ко мне. — Угу. Он предполагал, что Лу Синьчжи хочет поговорить с ним о расставании. Цяо Кенан всегда думал о том, как он отреагирует, когда придёт этот момент. В целом он принимал ситуацию спокойно, с самого начала, когда он связался с Лу Синьчжи, он и не надеялся, что у их пары есть какое-то будущее. Он всего лишь намеревался достойно встретить эту точку в их отношениях… К несчастью, Лу Синьчжи не несёт за это никакой ответственности. По отношению к нему Цяо Кенан мог сказать только одно: «я люблю тебя, но тебя это не касается». Цяо Кенан пришёл в дом мужчины всесторонне подготовленный, но не ожидал, что всё будет так… Что два тела, привычные к обоюдному теплу, очень естественно сложатся вместе. Мужчина целовал очень властно, когда костюмы и рубашки были сняты и отброшены в сторону, Цяо Кенан только успел подумать: «ах, неужели тебе ещё не надоело…» Он не понимал, что за чувства нахлынули из глубины его сердца. Оказывается, безысходность может порождать такую терпкую радость, а чувства, смешиваясь с желанием, могут привести сознание к полному хаосу; его как будто втягивало в чёрную дыру, и он медленно и неумолимо исчезал в ней. (Чёрная дыра — астрономический объект, область в пространстве, возникшая в результате полного гравитационного коллапса вещества, в которой гравитационное притяжение так велико, что ни вещество, ни свет, ни другие носители информации не могут ее покинуть. В д.сл. понятие используется в качестве метафоры). Голубое небо, белые облака, зелёная трава… Все прекрасные цвета его жизни в этот момент закрашивались чёрной краской, и оставалась толь-ко непроглядная, чёрная тьма. Конечно, это же мир Лу Синьчжи. «Я что-то задолжал тебе в прошлой жизни, с чего бы тебе щадить меня? Просто утопи меня в таких отношениях, когда не близко и не далеко, не холодно и не жарко, не оставил, но и не остался», — тоскливо думал Цяо Кенан, и в уголках его глаз копились горькие слёзы, скатывались на кровать и впитывались в простыни. В эту ночь Цяо Кенан физически устал до изнеможения, но разум был абсолютно трезвым. После всего Лу Синьчжи долго курил в комнате возле окна, по его замкнутому лицу трудно было что-то понять. В феврале снаружи всегда было холодно. Цяо Кенан почему-то вспомнил минувшее Рождество, мужчина тогда тоже замёрз, как ледышка. Интересно, какое у него тогда было настроение, и что он думал о них двоих? Цяо Кенан скривил рот: «Это всего лишь разлука, не больше». *** По плану Лу Синьчжи уходил в марте. И хотя народ в конторе побаивался адвоката Лу, но прощальную вечеринку устроили как положено. На сборище все, как водится, напились, гуляли, шумели, не считаясь ни с чем, в то время, как главный герой торжества, Лу Синьчжи, как обычно тихо сидел с краешку в уголочке и молча потягивал вино на пару с адвокатом Юйвэнем, не вступая в мелкие игры младшего поколения. Цяо Кенан всегда умел пить. Вполне уяснив себе позицию мужчины, он присоединился к компании нескольких молодых адвокатов. Кто-то напился и предложил поиграть в квест, проигравший должен выполнить любую команду. Сначала было предложено соревнование, кто сможет пересказать наизусть наибольшее количество статей закона. Цяо Кенан занял второе место, а первое вообще никто не занял. Почему же второе… А потому что не растолковал! — А теперь давайте, кто назовёт больше всех имён полководцев эпохи Троецарствия! Адвокат, предложивший это соревнование, был страстным поклонником истории, и особенно обожал эпоху Троецарствия. — Так, начинаем по кругу, один называет, потом следующий, потом следующий, повторять нельзя, кто не успел назвать, тому штрафной бокал! Все одобрительно похлопали в ладоши. Сначала в сражении побеждали Гуань Юй и Чжан Фэй, потом Чжао Юнь, Цао Цао (имена полководцев эпохи Троецарствия), их потомки и члены семей были названы по разу, потом всё больше и больше участников подвергались штрафу, и вдруг кто-то крикнул: — Блядь! Приз, блядь! Народ расхохотался, все, как один, вспомнили тот анекдот, что долгое время гулял по интернету. — Цяо Кенан, с тебя должок! — Э-э… Как профессиональный задрот (сленг, любитель аниме, компьютерных игр), Цяо Кенан знал, сколько существует игр в Троецарствие, только придумать сразу было непросто. — Давай, давай, не хочешь называть, включаем обратный отсчёт. Пять, четыре, три… — Мэн… Хао Мэн! — счастливый внезапным озарением, воскликнул Цяо Кенан. (Хао Мэн — 好萌 — имя одного из генералов, и так же по-китайски называется «NiсеМоэ» — серия японских анимешных мультиков фри-вольного содержания с участием секси-куколки; отсюда и дальнейшие подколки). Услышав эту шутку, какой-то адвокат с притворной стыдливостью прислонился к Цяо Кенану: — Ай, противный, как ты можешь так кричать на маленькую женщину, я просто сгораю от стыда! Цяо Кенан оттолкнул его: — Да пошёл ты! Я назвал генерала из Троецарствия, Хао Байцунь, Хао Мэн… Да ну вас. Компания снова засмеялась, а тот адвокат состроил Цяо Кенану умильные глазки и поцеловал в щёку: — Барышня, какая у вас нежная кожа. Цяо Кенан ничего не мог поделать с этой компанией пьяниц. — Давай, чмокнемся ещё разок, я сфоткаю и сохраню это как доказательство, а потом обращусь в суд за моральной компенсацией и пущу тебя по миру. — Ха-ха-ха… Их смех разносился далеко, и почтенный Юйвэнь Бо посматривал в их сторону, удивляясь, как эта обычно серьёзная и осмотрительная плеяда молодых адвокатов развлекается, как малые дети, смешно и забавно. Он похлопал Лу Синьчжи по плечу и сказал: — Ты выдвинул наилучшего кандидата, Цяо Кенан в самом деле неплох, помоему, у него есть все основания для дальнейшего продвижения. Когда нужно быть спокойным — он спокоен, когда нужно двигаться — он двигается. Постепенно он научится работать самостоятельно и станет хорошим адвокатом. Лу Синьчжи ничего не ответил на это, только глаз не сводил с Цяо Кенана. Сегодня его прощальная вечеринка, однако, парень, судя по всему, в отличном настроении, развлекается с другими… Наверное, он недооценил его способность приспосабливаться к новым условиям? При этих размышлениях уголки губ Лу Синьчжи то поднимались в неясной улыбке, то снова грустно опускались, словно он едко насмехался сам над собой: о чём он только думает, разве это не хорошо? Единственное, что плохо, так это то, что он никак не может решиться и прояснить, наконец, отношения между ними. Мужчина залпом выпил вино в бокале. «Это всего лишь разлука, не больше». Вот только ни один из них не мог сказать «всё кончено».