До луны и обратно, Билли

Лили сидела на переднем сидении в темно-синем камаро и недовольно сопела, сложив руки на груди. Билли сосредоточенно смотрел на дорогу, не обращая на неё никакого внимания. — Почему ты такой говнюк, Харгроув? Я заранее забила место путеводителя, — девушка скинула ботинки, поджимая под себя ноги. — Потому что я не соглашался садиться в твою рухлядь, — парень запустил пальцы в волосы. — В тот раз ты почему-то сел, и все были живы-здоровы. — Цитируя одного человека: «Это была временная акция», — Билли улыбнулся. — Мне льстит, что ты разбираешь мою речь на цитаты, — Лили ответила тем же, поправляя сползший свитер. Девушка обернулась на заднее сидение, где мирно посапывала Макс, накрывшись своей курткой. — Малая вырубилась. Потом ночью не захочет спать. — У неё сегодня было эмоциональное потрясение, — Харгроув хмыкнул, сворачивая в очередной раз. — Почему ты так к ней относишься? Она ведь та ещё сорвиголова и с ней интересно. — Не включай психолога, Мэйнфилд, и не жди, что я буду изливать тебе свою душу. — Больно надо. Но если она будет мне жаловаться, и ты не прекратишь вести себя, как последняя скотина, я приму меры, — девушка сосредоточенно выстукивала пальцами ритм по бардачку. — Я весь поседел от страха, — увидев гневный взгляд, добавил, — Я ее и так игнорирую. Для меня она пустое место. Довольна? — Пусть так. Но я предупредила. Как насчёт того, чтобы зарулить за кофе и пиццей?

***

В Индианаполис они добрались даже раньше, так как пробок не было совсем, и дороги пустовали. Макс сопела и сжимала похолодевшими пальцами стаканчик с латте, Билли хмурил брови, внимательно оглядывая улицы, по которым сновали веселые люди с блестящими пакетами. Одна Лили вертелась и нетерпеливо посматривала на ближайшую парковку. — Билли, паркуйся уже где-нибудь, я больше не могу. — Посиди спокойно, мы ещё не в центре. Ты мне сейчас сидение протрешь, — он хотел было послать ей свой фирменный саркастичный взгляд, но посмотрев на торчащие во все стороны рыжие кудри, и его старый сползающий свитер, который девушка без конца натягивала на худые плечи, не смог не улыбнуться. — Да ты издеваешься! Макс, скажи хоть что-нибудь! — Младшая, видимо, не совсем отошла от перемен в поведении Билли, поэтому просто глупо улыбалась: — Я все ещё в прострации. — Да ну вас, — рыжеволосая потянулась в бардачок, извлекая на свет карту, которую они купили при въезде в город. — Так, мы припаркуемся у парка Уайт-Ривер, потом, — она сделала радио громче, — обожаю Bad Boys Blue, так, на чем я остановилась? От Уайт-Ривер можно добраться к Мэсс-авеню и Брод-ривер, возможно, там и перекусим, — Билли с Максин синхронно закатили глаза, вполуха слушая бормотание Мэйнфилд. Она протянула Харгроуву карту, показывая пальцем, куда именно ехать, он кивнул и повернул руль. Спустя десять минут показался раскидистый сквер и параллельно ему длинная улица, со сверкающими из-за гирлянд баров и кафе, прямо за ней возвышайся огромный молл. Лили восхищенно выглянула в окно и дернула ручку, выбегая на улицу. Они втроём шатались по парку, обсуждая всякие глупости. Старшая держала Макс за руку, с заинтересованностью слушая ее рассказы о друзьях и о том, что она до сих пор не умеет делать тот самый трюк на скейте. Лили, в свою очередь, жаловалась на то, что долго ничего не писала и, наверное, ее масляные краски давно засохли, а картины покрылись пылью, ибо отец редко заходит в мастерскую, когда дочери нет дома. Билли молча шёл рядом, еле заметно улыбаясь и слушая разговор двух сестёр. Ему впервые в жизни было так спокойно, после ухода матери. Рыжеволосая резко обернулась: *Billie Eilish — i love you* — Я не поняла. У нас тут кружок сближения, а ты идёшь и молчишь. Давай, делись с тетушкой Лили, — она подошла и, встав на носочки, приобняла его за плечи. — Я даже нарушу твоё личное пространство в очередной раз. — Мне нечего рассказывать. Про отца ты, и так, знаешь. — Но почему он так поступает? — ее рука переместилась к нему на локоть, несильно сжимая. — Пытается воспитать из меня «настоящего мужчину», — Билли усмехнулся, смотря прямо на дорогу. Макс понимающе посмотрела на них, ускоряя шаг: — Я схожу за новой порцией кофе, ребята. Подождите меня на той лавочке у реки, — дождавшись кивка, она побежала к кафетерию. — Это так клишировано. Твой отец ещё раз подтвердил свою ограниченность, — они уселись на показанное мелкой место. Лили сняла с шеи большой шерстяной палантин и накинула его им на плечи, — мой папа всегда был дипломатом. Наверное, они с бабушкой и не пытались сделать из своего отпрыска «настоящую женщину». — Он всегда был таким. Даже когда с нами жила моя мать, — он сжал пальцами ткань, пряча в ней руки. — Они из-за этого развелись? — Он поднял на неё руку, — увидев, как скривилось лицо парня, она отвела глаза. «Почему она оставила сына?» — Мы можем не говорить об этом, если ты пока не готов. Я понимаю, ты меня совсем не знаешь, а меня как обычно заносит, — рыжеволосая сделала неопределенный жест рукой. — Они не хотели этого, но у них получилось, — он улыбнулся и поднял уголки рта вверх. — Прости? — девушка непонимающе заглянула ему в лицо. — У твоих отца и бабушки. Воспитать из тебя «настоящую женщину», — Лили задорно засмеялась, закинув голову назад. — Что ты творишь, Билли Харгроув? Я сейчас от шока в обморок упаду. Но мне приятно, спасибо, — Мэйнфилд устроила голову у него на плече. — Может, ты хочешь, что-то у меня спросить? — Ты говорила, что рисуешь. — Да, я всегда любила рисовать. Папа оборудовал мне кладовую под мастерскую, так что, как говорится, творю. «Если Вы всерьез хотите разочаровать родителей, а к гомосексуализму душа не лежит, — идите в искусство», — Билли рассмеялся, посмотрев на неё. — Ты ещё и философией увлекаешься? — Скорее собираю цитаты циников. Иногда хочется блеснуть остроумием. — Ты завтра уезжаешь? Домой? — Да, я уеду вечером. Нужно готовиться к вступительным в колледж. Ты не будешь поступать? — Боюсь, я не обладаю достаточными навыками, а покорить приёмную комиссию своими победами в игре «Кто больше выпьет» я вряд ли смогу. Останусь в Хоукинсе. Может, поработаю год, а потом уеду обратно в Калифорнию. А куда ты хочешь поступать? — В Калифорнийский колледж арта и дизайна. Все до боли предсказуемо. Будешь скучать по мне? — Я сразу же закачу праздник по случаю твоего отъезда и свободы моей головы от твоей болтовни, заноза в заднице, — он показал ровный ряд зубов. — Я тоже буду по тебе скучать, засранец, — она улыбнулась в ответ. *** Максин подбежала к лавочке с одноразовым подносом, на котором стояли три стаканчика с кофе. Подросток улыбалась во все тридцать два, глядя на «братца» и сестру. — Я думала, что ты там бидон латте заказала, а ты несёшь эти несчастные три стаканчика? — Лили поддельно возмутилась, нахмурив брови. — Я просто засмотрелась на корабль. Они ходят по этому заливу. Прости. — Ничего, молодой ум, созерцай, тебе это полезно. Кто-нибудь проголодался? — Макс и Билли синхронно покачали головами. — Отлично, тогда в ту кантри-забегаловку мы зайдём позже, а пока, предлагаю сходить на блошиный рынок. Там должен быть винил. — Я не пойду в комиссионку. — Прекращай, Харгроув. Пафос вредит головному мозгу. Хоть с людьми нормальными пообщаемся. Макс, ты как? — Я никогда не была в таких местах, так что я только за, — младшая активно закивала на предложение сестры. — Ну вот и отлично. Тогда пусть этот мистер сидит тут, пока мы будем погружаться в мир настоящей Америки, — она выразительно посмотрела на Уильяма и, взяв Максин за руку, потянула её в сторону рынка. Тот закатил глаза и пошёл следом, увидев торжествующую ухмылку рыжеволосой.

***

После получаса скитаний между прилавками и торга с ушлыми продавцами, они вышли с рынка с двумя виниловыми пластинками, набором кистей и старой бумагой для масла, скейтом для Макс (увидев это чудо техники, расписанное нелепым рисунком, та долго вздыхала. Так долго, что сестре пришлось вернуться за ним, дабы осчастливить ребёнка в это рождество) и джинсовкой с принтом AC/DC для Билли. — Кто-то говорил, что никогда не пойдёт в комиссионку, — она издевательски протянула это, глядя как Харгроув нетерпеливо ждёт свой пакет с обновкой. — Захлопнись, Мэйнфилд. Уже на выходе она купила винтажные жемчужные серьги для матери, попросив запаковать их в бархатную коробочку и рубашку для Нила, обёрнутую праздничной бумагой. Закинув все это добро в багажник камаро, они пошли на Брод-стрит, натрескавшись в кантри-ресторане картофеля по-деревенски, креветок в кляре и пиццы. Билли и Лили еще долго смеялись над Макс, которая запуталась в сыре, за что та, неведомым образом осмелившись, ударила Уильяма по плечу, используя свой самый грозный взгляд. Сели в машину они уже затемно, Максин без остановки болтала, Билли смеялся, а Лили сидела на переднем сидении теперь уже любимого камаро и блаженно улыбаясь. — Теперь мне не страшно оставлять вас вдвоем, дети мои. Вы поладили, так что моя миротворческая миссия завершена. На минуту в машине повисло молчание, а потом с заднего сидения послышалось всхлипывания: — Я совсем забыла, что ты уезжаешь, Лилс, — Макс вытирала слезы с покрасневшего лица кулаком. — Мы опять не увидимся несколько лет, ты же поступаешь. — Мелкая, ты чего? Какие несколько лет? Я приеду летом, сниму тут домик, чтобы побыть подольше, и потом мы втроем проведем отменное лето. У нас есть машина, а значит, есть и трип, желательно, к морю, — она обернулась, потрепав Макс по щеке, — я делаю из тебя размазню, мелкая. Где мой зуммер? И вообще, придерживайся моего жизненного кредо. — Боюсь спросить: какое у тебя жизненное кредо? — Подал голос Билли. — Кто грустит, тот трансвестит, — с совершенно серьезным лицом ответила Лили. — Твою мать, Лили, ты неадекватная, — Билли рассмеялся, Макс прыснула, уткнувшись в переднее сидение. — Всем нужна капелька неадекватности. Если бы не я, мы бы сидели дома, как кучка пенсионеров и смотрели дурацкие ТВ-шоу, потом бы смиренно поели индейку, помыли ноги и пошли спать. Так что жду оваций, — она перекинула шарф через плечо, задрав голову. — Браво! — Макс громко захлопала, почтительно глядя на сестру. — Так-то. Никто не против Modern Talking? — Нет, эту попсу я слушать не буду, — протянул Билли, а Максин согласно закивала. — Тогда может мне включить Jingle Bells? — НЕТ! — Вот и прекрасно, я знала, что у нас схожие музыкальные вкусы. И, ребята, вы так поразительно синхронны, может, подадитесь в хор?

***

Максин заснула через двадцать минут, зарывшись в платок сестры. Лили сидела, уставившись в окно и вырисовывала на нем какие-то узоры пальцами. Радио пришлось выключить и погасить в машине свет. Девушка не сразу заметила холодную руку на своей. Она резко повернула голову на Билли, но тот продолжал смотреть на дорогу. Девушка понимающе кивнула и сжала его ладонь своими пальцами, снова отворачиваясь к окну. — Посидим сегодня на крыше? В прошлый раз ты повел себя как истеричка. — Ты несла бред про средневекового кота, я тогда сильно злился. — Как мило, ты помнишь. Ничего, когда я покажу тебе свои книги по живописи, ты поймешь как это великолепно. А еще, ты меня совершенно не знал и знать не хотел. Дотаскивание человека пьяным до кровати и капелька наглости всегда помогают сблизиться, — она оттянула рукав свитера, пряча в нем замок рук. — О, да, Мэйнфилд. Садись писать книгу по психологии. Да, посидим. Только не тащи с собой тот отвратный спальник, — он крепче сжал ее руку. — Есть, сэр.

***

Домой они завалились радостные и совершенно измотанные. Лили толкнула дверь ногой, пряча за спиной подарки. — Хоу-хоу-хоу, это… — Не успела она продолжить, как в прихожую вылетел Нил, весь красный и злой, хватая сына за воротник куртки и толкая в комнату. Сестры побежали следом. От неожиданности Лили так и не выпустила подарки. — Стойте! Что такое? Мама, почему ты плачешь? — Уехали непонятно куда в праздник, заставили нас с матерью волноваться. А ты, щенок, думал с тебя станется? — Он встряхнул Билли, а тот буквально окаменел, даже не смотря на отца. — Я оставила записку, где все подробно расписала, что за цирк? Да отпустите Вы его, наконец! — Лили как в замедленной съемке видела руку Нила, когда оттолкнула парня в сторону, вставая впереди. Скулу обожгло острой болью. Она приложила к ней пальцы, увидев кровь. Спокойно растерла ее между ними, будто проверяя на вязкость. Харгроув-старший медленно отошел, опуская руку, Сьюзан тихо вскрикнула, а Билли широко распахнутыми глазами смотрел на нее и, протянув руку, дотронулся до поврежденного участка. Она улыбнулась ему, поворачиваясь к матери: — Я не знаю, что сделаю. Я достану что-нибудь, хоть из-под земли, но лишу тебя родительских прав, — она бросила ей в лицо сверток с украшением, — я буду днями и ночами собирать на Вас компромат, писать заявление за заявлением, но посажу Вас, чертов психопат, — рыжеволосая достала из-за спины другой подарок, — он был Вашим, — бросая его в камин, — увы, теперь ничей, — она утерла ребром ладони остатки крови с щеки и рванула наверх, вернувшись уже с чемоданом, — и я сейчас же покидаю этот дурдом, — Мэйнфилд быстрым шагом подошла к плачущей Макс, обняв ее и сказав, что подарок от папы лежит на кровати, поцеловала сестру в лоб и подошла к Билли, предупредив, что захватила его рубашку и оставила свой личный памятный презент на тумбе. Крепко сжав его в объятьях и мазнув губами по его щеке, направилась к выходу. Когда за дочерью закрылась дверь, Сьюзан будто отмерла, побежав было за ней, но рухнула у двери на колени, глухо разрыдавшись. Макс попятилась назад, затравленно смотря на Уильяма, который быстрым шагом подошел к ней и потянул за руку наверх.

***

А Лили гнала по пустой трассе, даже не вытирая слез и думая о том, что если бы она могла, забрала бы двух, одних из самых дорогих ей людей с собой, прямо сейчас. Но сначала поставила бы на въезде в Хоукинс табличку: «Смертельно опасно».