Прошлое.

Наручные часы показывают без двадцати восемь. Я, еле удерживая глаза открытыми, уже полчаса трясусь в переполненной такими же работягами маршрутке. Из магнитолы тихо льется какой-то древний, всем знакомый шансончик, а водитель качает головой в такт. В который раз напоминаю себе заменить сломавшиеся наушники, но после работы сил не хватает таскаться по магазинам, а свой единственный выходной я трачу на просмотр какого-нибудь детективного сериала с бокальчиком красного и чем-нибудь съестным. Иногда меня бесит такая жизнь, от выходных до выходных, но и к такому привыкнуть можно, тем более если других перспектив на горизонте не видать. Не так я себе представляла взрослую жизнь. Хах, думала буду ходить по салонам красоты, каждую пятницу кутить с друзьями, путешествовать с ними же по стране, а в перерывах есть пиццу с парнем перед телевизором, и где-то рядом будет крутиться наша такса по кличке Бетти. Сейчас же меня тошнит от своей глупости. Чуть не проехав свою остановку, я все же успела выпрыгнуть в последний момент. Меня сразу же обдало морозным февральским воздухом, даже дышать стало трудно. Я посильнее укуталась в свою огромную теплую куртку и пошагала в сторону работы. Прошли те времена, когда я могла всю зиму проходить в модном осеннем пальто, да еще и без шапки. Сейчас я реально заморачиваюсь, как бы придатки себе не отморозить. Дорога не заняла больше пяти минут, а еще через десять я, уже на своем рабочем месте, во всю прикидывала план работы на сегодня. Наделав кучу напоминалок, что с моей дырявой головой являлось спасательным кругом, я взялась за дело. Через час после обеда, когда работать хотелось меньше всего, ко мне подошла коллега, имени которой я все никак не могла запомнить. -Дарья, Виктор Степанович просил вас зайти к нему, — эти слова она прощебетала с каким-то самодовольным видом, в конце вздернув свой курносый нос. Но на это я не обратила внимания от слова совсем. Я, уже окрыленная, летела через всё здание в кабинет моего шефа, в душе ликуя. Последние полгода я пахала как проклятая, не жалея себя любимую. Он сто процентов хочет предложить мне повышение, или, на худой конец, выпишет премию. Подпрыгивая на месте, я постучалась в стеклянную дверь. Дождавшись разрешения войти, я отворила её и шагнула в просторное светлое помещение. В кабинете Виктора Степановича я была пару раз, и каждое посещение в корне меняло мою жизнь. Шеф сидел, сгорбившись над какими-то бумагами, и тихо бурчал, на секунду сводив густые брови к переносице. Я прокашлялась, обозначив свое присутствие, и выжидающе уставилась на него, пряча трясущиеся руки за спину. Резко вскинув голову, он осмотрел меня с ног до головы и, вздохнув промямлил: -А, Дарья, присаживайтесь, — он тут же выпрямился и поправил свой галстук. Я, ничего не ответив, села на ближайший стул. -Вы давно работаете в нашей компании, были с нами и в моменты процветания и на грани банкротства. Мы очень ценим ваши знания и ваш опыт… Тут он замолк и перевел взгляд куда-то за меня. Нахмурившись, я обернулась назад, желая узнать, что его могло отвлечь. За стеклянной дверью стояла та самая коллега, как-то странно смотревшая на Виктора Степановича. Переключив свое внимание на меня, она ухмыльнулась и подмигнула, затем незамедлительно ретировавшись. Что за чертовщина? -Итак, ближе к делу, — продолжил начальник, привлекая мое внимание, -в данный момент компания несёт колоссальные убытки, и, к сожалению, вы и некоторые другие работники попадаете под сокращение. В этот момент я впала в прострацию. К моему лицу приклеилась улыбка, но в глазах была пустота. Я не видела ни шефа, ни стакан воды, который он мне настойчиво пихал в руки. Я с минуту ничего не могла из себя выдавить. -Что? — это все, что я смогла прошептать в тот момент. Но потом до меня дошло. От былого ступора ничего не осталось, я начала постепенно закипать. Ну уж нет. Не на ту напали, сволочи. -Убытки, да? Сокращение? Не надо мне врать, Виктор, я видела прогнозы. Если партнеры подпишут договор, то за компанией будет первое место на рынке. Что за бред вы несёте?! -я выхватила стакан из его рук и поставила на стол. Наступая на шефа, я тыкала пальцем ему в грудь.- Вы думали, я не пойму? Что я тупая, слепая и глухая? Эта сука вам отсосала, а потом потребовала повышения, да? Все в отделе знали, что это место займу я, и чтобы не вызвать подозрений, вы решили меня уволить. Прелестный у меня начальник! Я сейчас же напишу увольнение по собственному, лишь бы побыстрее свалить из этого дурдома. На этих словах я развернулась и выбежала из кабинета. Не разбирая дороги, я слепо неслась в никуда, попутно расталкивая тела коллег. Перед глазами все застилала белая пелена слез. Лишь бы не разреветься, лишь бы не разреветься, лишь бы… Выбившись из сил, я остановилась, и, осмотревшись, поняла, что стою около двери в женский туалет. Вваливаюсь в помещение, дергаю за ручку ближней кабинки. Закрыто. Пытаю счастье и ломлюсь в следующую. Дверь с легкостью поддаётся, и я обессилено приземляюсь на крышку унитаза. Вот тут моя нервная система не выдерживает и я начинаю реветь, как белуга, не удосужившись закрыть дверцу. Я совершенно себя не сдерживаю, даже не прикрываю рот рукой. Имею право, в конце то концов. Просидев там час, я с горем пополам успокоилась. Выползаю из своего временного пристанища и опираюсь на раковину. Поднимаю глаза и бездумно пялюсь в зеркало. Не знаю, было ли у вас такое ощущение, что вы заново родились. Когда с плеч падает незримый груз, во всем теле чувствуется небывалая легкость и все кажется таким неважным и бессмысленным. На моей белой рубашке высыхают черные пятна подводки, смешанной со слезами. Выжженные осветлителем белые волосы, до этого уложенные в идеальную прическу, теперь больше напоминали швабру. Опухшее лицо и нависшие веки делали меня похожей на огра, но почему-то именно сейчас я нравлюсь себе больше чем когда-либо. На этот раз я решила шикануть и поехала домой на такси, по пути заскочив в магаз. Пробежавшись, схватила пасту, куриную грудку, что-то из сладкого, яблочный сок, ну и конечно кое-что покрепче. На кассе, не долго думая, взяла пачку сигарет. Если честно, я бросила дымить пару месяцев назад и зареклась больше не брать эту гадость в рот, но сейчас я поняла, что по-другому не вывезу. Еле-еле донесла свое бренное тело до дома, и не раздеваясь, уселась на диван. Как же хорошо сидеть в тишине, без единой мысли в голове. Просто бездумно смотреть на черный экран выключенного телевизора. Не иметь возможности пошевелить даже пальцем. В таком полуамёбном состоянии я просидела недолго, так как живот напомнил о вкуснейшей пасте, которую еще предстояло приготовить. Этот вечер я впервые посвятила себе одной. Переоделась в домашнее, включила любимую музыку на колонке, налила винишко и погрузилась в приготовление блюда, так любезно придуманного итальянцами. Не помню в котором часу я уснула, но это было явно не раньше трех. За вечер я успела вылакать купленную бутылку вина, сгонять за еще одной, а потом нарыла в дальнем углу комода бутылку бурбона, забытую трезвой Дарьей, но только не Дашкой-Алкашкой. Повеселилась я знатно, поэтому с утра я была скорее мертвая, чем живая. Через «не хочу» встала и, сгоняв в душ, завалилась обратно, так как на часах было не больше одиннадцати, а мне, как и всем алкоголикам и тунеядцам, идти никуда не надо. Я уже успела слегка прикорнуть, когда на всю квартиру начал верещать мой телефон. Он затерялся где-то в бесконечных складках постельного белья, и я уже хотела забить и лечь, но звонивший был настойчивым. Психанув, встряхнула одеяло, и бедный смартфон вывалился на ковёр. На автомате нажимаю зеленую кнопку, даже не взглянув на экран, и сажусь на пол. -Да? -Здравствуйте, это Дарья Лаврова?