Прошлое.

Услышав печальный женский голос, ко мне в голову сразу же полезли дурные мысли. Неужели что-то с родителями случилось? Кроме них из близких у меня никого нет, все друзья как-то откололись, а с родственниками я вижусь только на ежегодные семейные посиделки. -Да, да, это я, -опомнившись, наконец ответила, -а вы… Но женщина меня бесцеремонно перебила. -Слава Богу, я уж думала, что никогда не найду твой номер! Не уверена, что ты вспомнишь. Это Лидия Сергеевна, мама Ефима, -её голос надорвался, и затих. Желая заполнить неловкую паузу, я облегченно выдохнула и защебетала всякие дежурные фразы. -Здравствуйте, тетя Лида, рада вас слышать! Вы что-то хотели спросить или просто так, пообщаться позвонили? Как там Ефим поживает? Тут произошло то, чего я никак не могла ожидать. Лидия Сергеевна зарыдала и начала что-то неразборчиво шептать. Я пыталась её успокоить, спрашивала есть ли кто-нибудь рядом, но в ответ получила лишь новую волну плача. В полной растерянности я стала бесцельно метаться по квартире, а мой и так затуманенный рассудок категорически отказывался анализировать ситуацию. Внезапно на той стороне началось какое-то движение и плач прекратился. Секунды две было тихо, и меня опять накрыла волна паники. Я начала звать Лидию, но динамик молчал. Проверив, не сброшен ли вызов, я убедилась, что разговор продолжается. -Здравствуйте, Лидии Сергеевне стало плохо. С кем я говорю? -мне наконец ответил ровный мужской голос. -Что вообще происходит? Вы можете мне объяснить? Почему она плачет? -С кем я говорю? -так же спокойно, даже устало отвечает мужчина. Поджав губы, я все же назвала свое имя. -А, ясно, -что тебе ясно, черт возьми?! -Не я должен был вам об этом сообщать, но Ефима больше нет. Он совершил самоубийство два месяца назад. Сбросился с крыши своего дома. Пару секунд я складывала два и два. *** Окна его комнаты были расположены так, что каждый вечер её заливало жидким золотом заката, прямо как сейчас. Во всей квартире был выключен свет, но лампа на письменном столе ярко горела, слепя мне глаза. Я инстинктивно зажмурилась и отвернулась в другую сторону. Мы лежали на его кровати, максимально близко прижавшись друг к другу, ведь она не была рассчитана на двоих. Где-то на кухне тихо свистел кипятившийся чайник, а две разномастные чашки с глупыми надписями, скорее всего привезённые его родителями с семейного отдыха, стояли с пакетиками чая внутри. Но нам лень вставать. Я нашла слишком удобную позу, уложив голову на его худое предплечье; он же уткнулся носом в мои пышные волосы, на тот момент еще не испорченные краской. Думаю, мы бы могли пролежать так до глубокой ночи, но сонную тишину комнаты нарушил его тихий голос. Я подняла голову и уставилась в его полуприкрытые глаза. Он закрыл их, прочистил горло и выпалил: -Нам нужно поговорить. Прибывая в замешательстве, я приподнялась на локтях и всем своим показала, что готова слушать. Как оказалось, в тот вечер мы виделись в последний раз. Следующим утром он переехал в Москву. Сначала правда, по детской наивности, мы были уверены, что будем часто созваниваться, переписываться, по возможности приезжать в гости. Вообщем, любить на расстоянии. И первое время все получалось так, как мы задумали. Но, к сожалению или к счастью, через год или полтора, наше общение сошло на нет. Было бы легче, если бы мы рассорились в пух и прах, ненавидели друг друга, но судьба распорядилась иначе. Мы просто охладели и, даже не замечая того, стали общаться все реже и реже, а разговоры стали короче, холоднее, формальнее. Сейчас я даже не смогу назвать год нашего расставания, не то что дату. Я даже не плакала и не хотела выйти в окно, как это бывает у подростков, а ведь он был у меня первым во всем. Первой влюблённостью, первой любовью, первым парнем, первой опорой. Сейчас же склоняюсь к тому, что я не особо тяжело переживала расставание с этим человеком из-за того, что были проблемы поважнее: выпускной класс, экзамены, поступление. У меня физически не хватало сил на выяснение отношений. А его полностью поглотила столица. *** Но, к своему удивлению, какого-то большого горя я не ощущала. Да, смерть это всегда больно и страшно, но он стал для меня совсем чужим человеком. Я уже хотела выразить свои соболезнования, но мужчина продолжил. -Лидия Сергеевна хотела вам сообщить, что в своей предсмертной записке Ефим указал вас как владелицу его имущества после его кончины. Мы хотели найти вас раньше, но никто не знал ни вашего номера ни адреса. Так вот, ближе к делу, не могли бы вы приехать в Москву и обсудить все при личной встречи? Черт. Сегодня день дребедень какой-то. Мне вполне хватило бы новости, что мой бывший вышел в окно. Зачем я потащусь черт знает куда в чужой город, да еще и становится владелицей вещей человека, которого не видела уже больше семи лет? -Простите, а как вас зовут? -Григорий, я бывший муж Лидии. Точно, Ефим как-то упоминал, что его отец ушел от них. Собственно, поэтому его мать и переехала с сыном в Москву. -Григорий, я правда соболезную вашей утрате, но к сожалению, я не смогу приехать. Меня с Ефимом уже давно ничего не связывает и мне незачем забирать его вещи. Я уверена, его матери они будут намного дороже. Ну, а если они никому не нужны, будет намного практичнее и выгоднее продать их на авито или где-нибудь еще. Мне уже начал порядком надоедать этот разговор, поэтому я поставила на громкую связь и взялась за уборку помойки, еще вчера бывшей моей квартирой. -Я понимаю ваше решение, но и вы меня поймите. Я бы со спокойной душой выкинул все барахло, оставшееся после моего непутевого сына, но Лида, по её же словам, дала себе клятву выполнить последнюю волю Ефима, -он перешел на шепот, скорее всего, чтобы не быть услышанным горевавшей матерью.-Пока она не увидит вас с его вещами, она ни за что не упокоится. А потом уже можете делать что вздумается, хоть в костре сожгите. Григорий замолчал. Я тоже не проронила ни звука. Так и стояла с переполненной окурками пепельницей в руках. -Я напишу вам адрес сообщением, если вы все же решитесь приехать. Мы будем очень благодарны, в особенности Лидия. До свидания.