Прошлое.

Медленно поднимаясь пролёт за пролётом, мне все таки удаётся преодолеть эту лестницу, казавшуюся нескончаемой. Передо мной осталось лишь одно препятствие - серая, изрисованная граффити дверь. Неизвестность, ожидающая меня за ней ненавязчиво подталкивала заглянуть внутрь, но какая-то часть меня противилась и визжала от страха, заставляющего коленки трястись и подгибаться. Правая рука сама медленно потянулась к заляпанной чём-то ручке, как будто в этот момент я была лишь тряпичной куклой в руках умелого кукловода. Коснувшись кончиками пальцев металла, я почувствовала успокаивающую прохладу, и это помогло хоть немного привести путанные мысли в порядок. Уже намного увереннее я надавила на ручку, и дверь со скрипом открылась, давая ветру пробежаться по моим голым плечам. Я неожиданно для себя оказалась на крыше высотного здания. Выходить на мороз в тонкой майке-не самая лучшая идея, но я все же делаю шаг вперед, сразу же обнимая себя, силясь сохранить остатки тепла. С такой высоты огни столицы выглядят ещё более завораживающее, но даже они не могут посоревноваться в красоте с захватывающим дух закатом, как будто сошедшим с картины искусного художника. Маленькое рыжее солнце полыхало в тонкой алой полосе, постепенно переходящей в нежный розовый. Наслаждаясь каждым золотистым облачком, я перевела свой взгляд левее и тут же застыла в немом ужасе. Во мне смешались миллиард чувств и эмоций, но поверх всего красными буквами подсознание выводило: "Нет-нет-нет-нет-нет". Я просто отказывалась верить в происходящее прямо перед моими глазами, и вуголках начали собираться первые робкие слезинки. Я как могла сдерживала подступившую влагу, но одна слеза все же смогла проложить свою мокрую дорожку по щеке до самого подбородка и, задержавшись на секунду, упала в никуда. У меня не было сил вытереть след своей слабости. На краю крыши, без единого признака страха стоял он, такой, каким я его запомнила на всю жизнь. Слегка нескладный подросток, вечно таскавший огромные футболки, высокий и очень-очень худой. Колючий ветер трепал его темные кудри, но его это мыло волновало, как и то, что за его спиной лишь безмолвная пропасть. Когда я поймала его взгляд, время перестало течь в привычном ритме, словно кто-то поставил мир на паузу, и кроме нас двоих ничто не в силах превозмочь усилившееся притяжение. В когда-то родных мне карих глазах больше не было той теплоты и лаского огонька преданности, что ножом полоснуло по сердцу. Мы так и стояли, как будто выжидая когда один из нас сделает шаг навстречу. Он вытянул руку вперед, будто силясь дотянуться, дотронуться. — Я любил тебя, — в затхлой тишине его слова казались оглушительно громкими. Тонкие потрескавшиеся губы в момент растянулись в безумный оскал, и, не моргнув и глазом, он сделал шаг назад, тут же падая в бездну... Я резко проснулась от собственного душераздирающего крика и слез, бесконечным потоком стекавших по, я уверена, побледневшему лицу. Попытки принять сидячее положение не увенчались успехом из-за жуткой головной боли, стальным кольцом сковавшим череп, но и оставаться в кровати было бы невыносимо, поэтому я потихоньку начала выбираться. В номере, в котором я остановилась, на небольшом столике стояли пара стаканов и небольшой графин, доверху наполненный водой. Я присела в рядом стоящее кресло и плеснула себе немного прохладной жидкости. Но приснившийся кошмар плотно засел в голове и, я клянусь, хотел окончательно добить мою нервную систему. Я конечно человек не суеверный, но сон с покойником в главной роли-знак явно не предвещавший что-то хорошее, поэтому я чувствовала себя убеждённым атеистом, вскрикивающим "О Боже!", как только самолёт входит в зону турбулентности. За окном было уже светло. От Алеси я ушла около двенадцати и, кое-как разобравшись в хитросплетении линий московского метро, добралась до своей гостиницы только к двум. Осушив стакан одним мощным глотком, я почувствовала себя чуть лучше и решила слегка приоткрыть окно, чтобы проветрить комнату, до этого сохранявшую невыносимую духоту. Телефон показывал половину первого, и живот недвусмысленно напомнил, что вчера я бессовестно пропустила два приема пищи, и больше он такой халатности не потерпит. Но я решительно на это забила, ведь, как говорится, хочешь есть-попей водички. Но так как я в Москву приехала не в номере релаксировать, а дела делать, мне предстояло выяснить номер телефона того самого соседа, так как ломиться в чужие квартиры без предупреждения ну не комильфо. Я растрясла Григория и все же получила нужны цифры. Разговор с сожителем Ефима оказался коротким и весьма информативным, и через час, по пути заскочив позавтракать (или уже пообедать?) в небольшую кафешку, я уже выходила из метро. Нужный мне дом находился на окраине Москвы, что меня немного напрягло, так как местную гопоту никто не отменял, а быть изнасилованной какими-нибудь маргиналами перспектива довольно удручающая. Но район оказался довольно приличным, я даже приметила пару уютных зелёных скверов, окруженных привычными панельками с ржавыми решётками на окнах первых этажей. Контрастируя с вечно суетным центром, это место казалось потерявшим краски, но присущее ему тихое уныние навивало мысли о моем родном городе. Может именно поэтому Ефим решил снять квартиру тут? Сказать честно, мне пришлось знатно поплутать по, с первого взгляда, одинаковым переулкам. Но родненькие гугл карты не дали мне окончательно погибнуть среди однотипных серых девятиэтажек. Зайдя в маленький лифт, где чувствовался легкий шлейф мочи и пива, я нажала кнопку четвертого этажа. Только когда створки с грохотом открылись мне удалось спокойно выдохнуть. Не переношу эти доисторические коробки. Так, квартира номер сорок один, сорок два, три, четыре... А вот и нужная, сорок пятая. Не найдя звонка, я по-старинке постучала в железную дверь, из-за чего костяшки немного засаднило. Через пару секунд по ту сторону послышались шаги и тихая возня, а потом дверь резко распахнулась. Мне открыл парень лет двадцати пяти, как говорится, на домашнем. Непонятного цвета кофта и штаны с растянутыми коленями выглядели уморительно, но все же что-либо предъявлять ему на этот счёт я не в праве. — Вы за вещами Ефима? — с интересом в глазах пробасил он. Я не в восторге от мужчин с растительностью на лице, но ухоженная борода данного молодого человека придавала ему особый шарм, сразу привлекая мое внимание. Получив в ответ мой утвердительный кивок, он пригласил меня войти. Квартира оказалась совсем типичной, но довольно светлой и уютной, чего я совсем не ожидала, учитывая то, что здесь живут двое парней. По крайней мере, жили. Напротив прихожей находилась комната, дверь которой была слегка приоткрыта, и я смогла рассмотреть неубранную кровать и пару плакатов Нирваны на стене. Пока я снимала верхнюю одежду и украдкой разглядывала квартиру, бородач не сказал ни слова, из-за чего мне стало не по себе. — Я так и не представилась. Меня зовут Дарья, — я выдавила неловкую улыбку и протянула руку. — Не против, если я буду обращаться на ты? Мой собеседник по-доброму улыбнулся. — Нет, конечно. Макс, — он взял мою ладонь и слегка встряхнул. Его рука была теплой и слегка шершавой. Затем мой новый знакомый попросил меня подождать его в прихожей, а сам скрылся за углом. Я не смогла угомонить свое любопытство и, плюнув на правила приличия, зашагала вслед за ним. Там оказался коротенький коридорчик; слева, около комнаты с плакатами Нирваны, была ещё одна комната, но уже с закрытой дверью, на которой была наклейка в виде трех зелёных стрелок, идущих друг за другом и образующих треугольник. Напротив неё была ванная, совмещённая с туалетом, а затем этот коридорчик заканчивался аркой, по совместительству являющейся входом в кухню. Нужного мне человека я застала именно там. Что Макс в квартире не один я поняла, когда зашла в эту небольшую, аскетично выглядящую кухню. За огромным столом без скатерти, занимавшим, кажется, все свободное пространство, развалились двое. Походу, я прервала их умопомрачительную тусовку, однако на столешнице не было ни разноцветных бутылок спиртного, ни коробок от пиццы, ни полупустых пачек сигарет, только одинокая фарфоровая сахарница, без сахара внутри. Но все же для себя я решила побыстрее все порешать и смотать с этого "квартирника". — Ну, так что с вещами? — я напомнила Максиму цель своего прибывания. Его друзья, услышав голос постороннего человека, одновременно вскинули головы, уставившись на меня. — А это что за птичка? — не вынимая сигареты изо рта, заговорщически пробубнил тот, что сидел ближе к окну и поправил свою черную бейсболку. В принципе, при других обстоятельствах, он показался бы мне милым и совершенно безобидным, но сейчас на его лице растянулась кривая ухмылка, сбивавшая с толку и пускавшая по коже неприятный холодок. Его, по моим предположениям, друг, полулёжа растекшийся на стуле рядом, лишь отрешённо улыбнулся и описал ладонью полукруг, приветствуя меня. Его глаза закрывали огромные очки, и идентифицировать какие либо эмоции на лице не представлялось возможным. Вообщем, эти друзья-товарищи показались мне занимательными личностями, но желание знакомиться, да и вообще как-либо контактировать, отсутствовало напрочь. — Забей, потом расскажу, — кратко ответил Макс, за что я ему благодарна, и выдвинул ящик, моментально выуживая оттуда связку ключей со смешным брелком в виде лягушки. Он обошёл меня и остановился около комнаты с закрытой дверью, начав перебирать ключи в поисках подходящего. По словам Макса, это был комплект, принадлежавший моему бывшему. — Постоянно забываю какой из них от этой двери. Мы с Ефимом не были близкими друзьями, мне даже знакомым его назвать трудно. Эту квартиру мне в наследство оставила моя бабуля, царство ей небесное, — на этих словах он на секунду поднял глаза в небо, а затем продолжил подбирать ключ. — А так как деньги лишними не бывают, решил сдавать эту комнату, но абы кому тоже не хотелось, сама понимаешь, вот и нашёл Ефима через общих знакомых. Он баб не водил, ночью особо не шумел, сюда приходил чисто переночевать, да и платил вовремя. Так и прожили душа в душу четыре года, а я даже его фамилии не знал. Наконец-то! Провернув нужный ключ два раза, парень легко толкнул дверь и как истинный джентльмен жестом пригласил меня войти первой. — Благодарю, — я улыбнулась и легонько кивнула, мигом проскользнув внутрь, но сразу же встала как вкопанная, — только не говори, что... — Да.