Негорящий. Судьба Пепла.

1       Старый покосившийся дом с его слепым обитателем остался позади. Небольшой островок сомнительной, но все же безопасности был отрезан от него на удивление прочной деревянной дверью. А перед ним раскинулась деревушка. Несколько покосившихся поросших красными гнилостными наростами каменных строений выстроенных вдоль единственной улочки цепочкой тянулись вверх по пологому склону холма. А там, на вершине его ждал старый особняк. Единственно здание во всем поселении, которое казалось, не было затронуто порчей. Именно оно и было его следующей целью. Почему? Он и сам бы не смог ответить на этот вопрос. Просто он знал, что ему непременно надо попасть туда. Просто знал.       Морозный воздух был пропитан сладковатым запахом разложения. Старая деревня будто замерла, застыла во времени. Не было ни одного звука, кроме его тяжелого дыхания и гулких шагов, что неестественных эхом разлетались по округе и грозили потревожить местное запустение. Не было ни намека на хоть какое-то движение, только лишь красноватые наросты, покрывавшие раскрошившиеся от времени старые каменные стены домов пульсировали и подрагивали в порывах леденящего ветра. Он осторожно ступал по этому могильнику. Медленно брел, словно между разлагающихся трупов старых зданий, которые все еще несли на себе отпечатки былого величия. А смрад, витавший в воздухе, только дополнял картину отчего гнетущая атмосфера запустения становилась все сильнее. «Трудно не заметить, что этот мир гниет», далеким эхом прозвучали в его голове слова того слепого существа. И с каждым его шагом следы этой гнилостной порчи становились все сильнее.       Грязный серый снег скрипел под подошвами его сапог при каждом шаге и звук этот казался неестественно громким. Он словно взвивался из-под его ног и ввинчивался в мозг. Резал слух. Еще немного и его собственное дыхание начало казаться ему каким-то чужим. Словно какой-то неведомый зверь притаился в глубинах его сознаний и тяжело дышит где-то внутри, там глубоко в голове. Дышит, готовясь к решающему прыжку, чтобы разорвать его сознание в мелкие клочки. Не оставить от него ни следа, дав волю безумию Опустошения. Ты посмотри на себя, ты практически Полый…. Он резко остановился и поморщился от звука скрипнувшего под ногами снега. Что-то шевелилось. Кто-то кроме него посмел потревожить мертвенное спокойствие этой замершей во времени деревни. Замерев на месте, он настороженно смотрел по сторонам в попытках ухватить то мимолетное движение, которое буквально нутром почуял несколько мгновений назад.       Старая покосившаяся хибара по правую руку от него глядела на него своими черными оконными проемами, из которых красной словно оголенная плоть бесформенной массой вываливались гнилостные наросты. Остатки старой деревянной двери болтались в дверном проеме как гнилые зубы. Медленно переведя взгляд на здание по левую руку, он вновь буквально нутром своим почувствовал слабое шевеление. Каждый мускул в его теле напрягся в ожидании атаки. Он медленно повернулся. А дом слева оказался на удивление… Чистым. Красная гниль еще не успела перекинуться на старые каменные стены. Окна дома были закрыты деревянными ставнями, и только лишь дверной проем зиял черным провалом. И там во тьме шевелилось нечто.       Сжав рукоять меча, он осторожно приблизился к зданию. Все его нутро кричало о том, что надо бежать прочь. Прочь из этой мертвой деревни. Прочь из этого умирающего прогнившего насквозь мира. Бежать от всего безумия и ужасов сошедшего с ума мира. Укрыться где-нибудь. Оградить себя от всего и спокойно встретить свой конец. Вот только… Остались ли еще безопасные места в этих оставленных Богами землях?       Гоня прочь подобные мысли, он еще на один шаг приблизился к дому. Напрягая глаза старался разглядеть то, что шевелилось в его недрах, но ничего кроме слабого движения уловить не мог. Еще шаг. Порыв ледяного ветра пронизал его насквозь, вымораживая само его нутро и словно забирая с собой остатки его души. Деревянные ставни на окнах тихо скрипнули в порывах ветра, но в мертвой тишине этот звук показался оглушительным грохотом. Еще шаг. В нос ударил мерзостный запах гниения и разложения. Чем ближе он приближался к черному дверному проему тем сильнее становилась вонь. Еще шаг. Его мутило. К горлу подступил ком, голова закружилась он невыносимого смрада. Даже порывы леденящего душу ветра уже не могли с ним справится. Еще шаг. Движение в черном нутре дома прекратилось. Он тоже замер на месте. Пару мгновений ничего не происходило, а потом…       Черное словно сотканное из самой тьмы нечто выскочило из дверного проема и бросилось на него. Он ни за что бы не успел среагировать на такой бросок, но простая нелепая случайность спасла его жизнь. Инстинктивно отшатнувшись назад, он поскользнулся на грязном снегу и повалился на спину. Длинные черные когти существа только разорвали в клочья его сюрко и царапнули по кольчуге. От странного, но такого знакомого символа солнца остались только рваные лохмотья, но зато он был жив. А тварь снова ринулась в атаку. Времени на размышления не осталось. Он рывком вскочил на ноги и прыгнул навстречу неведомому чудовищу. Черные когти вновь полоснули его по груди, но кольчуга выдержала и на этот раз. Несколько металлических колец вырванных из нее когтями разлетелись в разные стороны, но он получил прекрасный шанс для удара. Клинок его меча словно сам нашел брешь в черном блестящем доспехе, в который было заковано существо. С противным хрустом клинок вошел в тело существа, а из раны буквально хлынул зловонный ихор. Тварь что-то прокаркала и обмякла. Провернув меч, он выдернул его из тела существа и только сейчас смог его рассмотреть. Тварь была худой и долговязой с длинными тонкими конечностями. Нечто было с ног до головы заковано в черные потускневший от времени доспех. — Не подойдет, — пробормотал он себе под нос, срывая с себя остатки сюрко. Не то чтобы он решился бы влезть в доспехи после этой зловонной твари…       Пнув ногой существо из которого продолжал тонкой пульсирующей струйкой вытекать желтоватый зловонный ихор и, убедившись что нечто окончательно мертво, он перешагнул тело и заглянул в дом. Возможно там он сможет найти что-нибудь полезное. В любом случае осмотреться не будет лишним. 2       К особняку на холме вела довольно широкая вымощенная булыжником дорога. Меж старых камней тут и там проросли пучки пожухлой травы. Бордюры отмечавшие границы пути давно раскрошились и теперь от них остались одни лишь воспоминания. Миновав сорванные с петель железные решетчатые ворота, он продолжал свое восхождение по пологому склону холма. А цель его пути была уже близка. Перешагивая трупы похожих на облезлых воронов тварей, он медленно шел по старой брусчатке. В старом доме не нашлось ничего полезного, кроме запаха смерти и разложения. Ни в одном доме в оставшемся позади мертвом поселении не было ничего, кроме следов смерти. Поначалу ему даже стало интересно куда же пропали все жители, но теперь все было понятно. Цепочка из закоченевших валявшихся в грязном снегу тел тянулась от самых ворот деревни вверх по склону. Все это выглядело как какое-то нелепое паломничество к дому на холме. Паломничество, которое закончилось для обитателей деревни смертью на морозе. И вот теперь их покрытые инеем и красными гнилостными наростами тела лежали на старой брусчатке. Этот мир уже давно умер и вот теперь он воочию наблюдает процесс его разложения. Здесь уже нечего и некого спасать.       Перешагнув очередной труп, он остановился и перевел дыхание. Обернулся. Он взобрался довольно высоко по склону холма и теперь деревня лежала перед ним во всей своей «красе». Старые каменные полуразрушенные дома, покосившаяся колокольная башня, которая должна была звоном своих колоколов оповещать жителей о важных днях и праздниках. Теперь ее колокола никогда не зазвонят. Да и не нужны здесь никакие звуки. Все, кроме мертвой тишины да редкого шелеста ветра было здесь чужим. Как и он. Повернувшись к особняку он продолжил свое восхождение.       Вымощенная булыжником дорога терялась в небольшой рощице, которой судя по всему когда-то давно был сад. Трупы воронов закончились на половине пути до особняка. Никто из них не закончил своего паломничества, так что весь оставшийся путь он проделал в гордом одиночестве. И вот теперь стоял перед небольшой рощицей. За редкими голыми деревьями виднелись очертания особняка. Невольно положив руку на рукоять меча он продолжил свой путь. Старые высохшие деревья, которые больше походили на распятые трупы, что за долгие годы срослись со своими деревянными крестами, словно тянули к нему свои скрюченные ветви. Налетел порыв ледяного ветра и рощицу заполнил тихий протяжный стон. Деревья раскачивались на ветру и стонали от одной лишь им ведомой боли. Он ускорил шаг, стремясь преодолеть это место как можно быстрее. Еще один порыв ветра и снова роща застонала. Захрустело своими старыми ветвями одно из деревьев, словно билось в предсмертной агонии. Он сам не заметил, как оказался возле особняка и только лишь когда привалился к древней деревянной двери, позволил себе перевести дыхание. Он надавил на дверь плечом и та с громким скрежетом распахнулась. Перешагнув порог особняка, он поспешил закрыть за собой дверь. А там позади, стонали и завывали от боли и отчаянья, с треском и хрустом бились в агонии высохшие деревья. 3       Вокруг царил полумрак. Спертый воздух пах старостью и вековой пылью. А еще бумагой. Запах старых книг и свитков вытеснял все другие. Оно и немудрено: все просторное внутреннее помещение в которое он попал перешагнув порог было уставлено книжными шкафами. А на полу россыпью и собранные в аккуратные стопки тут и там лежали книги. В одном из заросших паутиной углов горой были свалены полуистлевшие старые свитки. Подойдя к одному из книжных шкафов, он провел пальцем по корешкам книг, которые не знали прикосновение уже многие века. В воздух взвилось облачко пыли. Это место, несмотря на отсутствие следов порчи и гниения, было таким же, как и деревня у подножия холма. Мертвым, застывшим во времени. Здесь так же не было ни звуков, ни движения. И вновь звук его собственного дыхания, и гулкое биение его сердца казались здесь чуждыми.       Аккуратно ступая по скрипучим доскам пола, он медленно брел среди книжных шкафов и грудами наваленных на полу книг, углубляясь в недра особняка. Глаза уже привыкли к полумраку, и он оглядывался по сторонам. Но ничего кроме лабиринта из книжных шкафов вокруг не было. Доски под его ногой громко скрипнули. Слишком громко. Сжимая рукоять меча, он остановился. Скрип повторился. Спустя несколько мгновений доски скрипнули снова и на этот раз ближе. Клинок с тихим лязгом покинул ножны на его поясе. Он медленно сделал небольшой шажок назад и замер на месте. Перед ним был один единственный проход меж старых книжных шкафов и он не сводил с него глаз. — В который раз встречаю таких, как ты, — раздался знакомый приглушенный голос, который гулким эхом отталкиваясь от книжных полок, разлетелся по залу. — Все беглецы должны быть пойманы, — из прохода меж книжных шкафов медленно вышел тот самый рыцарь, который встречал его в этом нарисованном мире. Он сделал еще один небольшой шаг назад. Клинок его меча был опущен вниз, но он был готов к атаке в любое мгновенье. — Все секреты и тайны непременно должны быть раскрыты, — продолжал рыцарь остановившись в нескольких шагал напротив него. — Не понимаю о чем ты, — сухо проговорил он, крепче сжимая рукоять меча. — Так считают все самопровозглашенные искатели правды, — усмехнулся рыцарь. Его черные доспехи были едва различимы в полумраке, царившем в помещении. — Мне не нужны ни секреты, ни тайны, — он покачал головой. — И уж тем более я пришел сюда не за беглецами. — Но как доходит до дела, — рыцарь словно не слышал его, он поднял свой длинный с похожим на спираль клинком меч, — так у вас кишка тонка. В один прыжок черный рыцарь оказался возле него и взмахнул мечом. Он быстро пригнулся уходя от атаки и быстрым скользящим шагом отошел в сторону. Клинок черного меча с оглушительным грохотом развалил один из книжных шкафов. В и без того спертый воздух взметнулось густое облако пыли. Книги разлетелись по полу рассыпая, словно пожелтевшие внутренности свои истлевшие страницы. Не успел он выпрямиться, как рыцарь снова атаковал его.       У него было преимущество в скорости и подвижности. Даже несмотря на то, что его противник двигался довольно проворно, но все-таки полный латный доспех не сравниться в подвижности с кольчугой. Но и в прочности разница огромная. Несколько раз он проводил успешные атаки, но клинок его меча оставлял разве что царапины на черном доспехе. В вот удачный удар от его противника означал бы для него лишь одно: смерть. Черный клинок с треском врезался в книжный шкаф, замедлив своего хозяина на какое-то мгновенье. Но и этого было достаточно. Он подскочил к рыцарю и нанес еще один удар. Клинок меча со скрежетом соскользнул по шлему и с громким звонким гулом врезался в латный наплечник. Рыцарь пошатнулся. Не столько он полученного урона, сколько от силы удара. Высвободив свой черный клинок, он ударил на отмашь. Мечи со звоном столкнулись. Противники разошлись в стороны. — Своими поисками «истины» и «правды», — черный рыцарь замахнулся мечом, — вы сами навлекаете на себя муки и страдания. Удар. Он едва успел отскочить назад. Черный похожий на спираль клинок вспорол кольчугу на его груди и с грохотом врезался в деревянный пол. К счастью для него пострадала только лишь кольчуга. Поддоспешник остановил клинок, и он не добрался до тела. Не теряя ни секунды, он подскочил к черному рыцарю, который пытался достать свой засевший в полу меч, он одной рукой ухватился за латный наплечник противника, а второй вогнал клинок своего меча в небольшую щель под черным шлемом из-под которого тут же хлынул поток крови. Черный рыцарь захрипел и схватил его рукой за горло. Пальцы его с силой сжались. Чувствуя, что начинает задыхаться, он еще глубже протолкнул свой клинок в щель под шлемом. Теплая липкая кровь его противника струилась по его рукам. — Прости меня, госпожа… — прохрипел рыцарь, хватка его ослабла. — Я принёс клятву, и подвёл тебя… Госпожа Эльфриде, — рыцарь обмяк. Вогнав меч в шею противника по самую рукоять, он одним быстрым движением срубил ему голову. Тело черного рыцаря простояло еще несколько мгновений, а потом рухнуло к его ногам. 4       Это заняло больше времени, чем он предполагал, но ему все-таки удалось снять черный доспех с поверженного рыцаря. Не без труда он смог облачится в него. Все-таки возится со всеми этими застежками и завязками одному и без посторонней помощи было не совсем удобно. Но теперь у него хотя бы была приличная защита. Шлем он брать не стал. Сомнительным удовольствием было бы выковыривать из него голову черного рыцаря. Черный меч он так же оставил возле тела поверженного врага. Было ли это сделано как своеобразный жест уважения? Нет. Просто клинок оказался для него слишком тяжелый и смысла таскать его с собой не было. Закончив сборы, он повел плечами, убеждаясь, что новый доспех сидит как надо и взбежал вверх по лестнице, которая обнаружилась в глубине зала за книжными шкафами.       Второй этаж особняка оказался таким же просторным, как и первый. Но в распахнутые окна проникало достаточно света с улицы, чтобы здесь было светло. В самом помещении было абсолютно пусто, если не считать огромного массивного стола, который стоял посреди комнаты. — Кажется… я слышу запах пепла, — голос эхом разлетелся по пустому помещению. Вздрогнув, он еще раз окинул взглядом зал. На столе сидела девочка. Он даже не сразу ее заметил, настолько ее серое мешковатое одеяние сливалось с такой же серой, невзрачной и покрытой вековой пылью комнатой. — Наверное, это о тебе говорил дядюшка Гаэль, — проговорила девочка. Он подошел к столу. У нее были длинные волосы, которые пепельной волной рассыпались по плечам девочки и ниспадали на стол. Из-под пепельной челки закрывавшей добрую половину лица не него смотрели любопытные желтые глаза. Тогда… мы с тобой похожи. У меня тоже нет имени…