Потерявший себя

***

…я очнулся, постепенно приходя в себя, как будто поднимаясь с глубины — сначала темная непреодолимая тяжесть, сменяющаяся отблесками света с поверхности и ощущением легкости. — Сэ-э-э-эр, вам плохо? — звонкий женский голос ворвался в мои уши, вызвав почти физическую боль, и меня осторожно потрясли за плечо. С трудом разлепив глаза, я проморгался, пытаясь навести резкость сквозь мельтешение смутных картинок. Увиденное меня озадачило — на меня с участием смотрела девушка, брюнетка в форме полиции Нью-Йорка, а ее коллега стояла чуть сбоку, и слушала перекличку по рации. «Бляя, приплыли, — пронеслось у меня в голове, — ну, етит твою кочерыжку, и с какого бодуна я в Пиндостане?» Однако, мысли на этот счет в пустой и звонкой голове отсутствовали напрочь. — Сэр, с вами точно все в порядке? — уже с нотками тревоги произнесла брюнетка, а ее напарница, шатенка, нахмурилась, подходя ближе. Царившая же вокруг какофония сирен, криков и всеобщего «пожара в борделе во время наводнения» ясности сознания не добавляла никак. «Похоже, поехал я крышей, — тоскливо подумалось мне, — вроде никогда не страдал «белочкой», но, шозанах такой творится, а?» — Э-э-э-э-э, офицер, — вспомнил я обращение к полицейскому в Штатах, и охренел — голос был не мой. Мой бас превратился в баритон, пускай и хорошего тембра, но не мой родной голосина. — Вроде в порядке, все нормально, офицер, мэм, — продолжал лепить я отмазки. — Точно? — брюнетка гибко изогнувшись, посмотрела своими ореховыми глазищами в мои гляделки «Блин, ну вот какого хрена она такая красотка?» Полные губы, изящный прямой носик, и тонкие брови стремительно вразлет. И туго натянутая черная рубашка на высокой груди. А ее подруга — высокая, стройная, с аккуратными грудью и попкой, подчеркнутыми летней формой, овальным личиком и серыми глазами. «Аж стихами заговорил, прямо как Пушкин, епт» Вздохнув, прикрыл глаза и помассировал переносицу пальцами, снова открыл очи — Я вам благодарен, дамы, но думаю, что справлюсь со своим стрессом, — и чуть улыбнулся красоткам. — Раз вы настаиваете, сэр, — странно посмотрели на меня девушки и переглянулись. — И все же, сэр, — улыбнулась мне шатенка, — в случае каких-либо проблем обратитесь в самое ближайшее время к врачу. Настоятельно вам это советую. — Олл райт, — брякнул я, пытаясь понять что за э-э-э… Хэллоуин здесь творится, и стараясь не слишком крутить головой в стороны. А посмотреть было на что — городской явно парк, сижу на скамейке, но все как после скоротечной войны — вывернутые и размочаленные деревья, хорошие такие канавы на аккуратном до этого газоне и разнесенные покрытия дорожек в некоторых местах. — Вы хорошо подумали сэр? — не отставали от меня модели из полиции. — Не беспокойтесь, леди, я адекватен, истерику закатывать не буду, — я криво усмехнулся и уловил очередной странный взгляд девчонок. — Ваши жены не будет переживать за вас? — уточнила брюнетка. «Какие, в пень жены, да и сколько их? — охреневал я дальше, — Лилька меня давно уже прокинула, нашла себе богатого кренделя, любовницы постоянной нет». И снова стоп: «какая к, бесу, Лилька?!» Глянул автоматом на руку — кольцо всевластья с двумя мелкими брульянтами нагло блеснуло на пальце. «Моя-я-я-я-я преле-е-е-е-е-сть, — прошелестело в голове, — ну пиздец» — Все нормально, мэм, мои…жены девушки с крепкими нервами — ответил я. «Бля, что я несу?» — Ну что ж, раз вы не нуждаетесь в немедленной помощи, то лучше вам покинуть парк, — снова улыбнулась мне шатенка. — Как скажете, офицеры, — улыбаюсь я им, — еще раз спасибо вам за поддержку и помощь. Девчонки кивнув мне, быстро направились в парк, уже плотно залипая в рациях, а я продолжал осматривать себя. Впечатления были, скажем так — неоднозначные… Костюмчик, явно недешевый, и представлявший сейчас наряд жителя городского дна — с порванным пиджаком, разлохмаченными снизу брюками, заляпанной чем-то черным белой рубашкой, с полуоторванным галстуком и на диво мятыми туфлями — но все это с лихвой перевешивало одно. Я был реально и неотвратимо толст, как тот жирный Аполлон из мема! «Господи, что ж ты надо мной издеваешься-то так, — взвыл про себя, — вроде тебе в чай не плевал, ангелов на йух не посылал.» «Где мое, пусть и худое, но жилистое тело среднего роста и возраста, привычное и знакомое до боли, где мои лапы, привычные к труду и обороне, и моя память — кто я такой? Кем я был, что я делал, и почему только фрагменты из прежнего появляются в голове?» Решил проверить пиджак, наткнулся на бумажник во внутреннем кармане, вытащил и смотрю — доллары, кредитки и водительские расширенные права. С фото на меня пялился заплывшими серо-зелеными глазками некий свинтус, брюнетистые остатки шевелюры робко пытались удержаться на голове и свисали с затылка на шею. «Бля, и у такого Пига еще и жены есть? — обалдело подумал, продолжая изучать пластиковую карточку, — Невилл Райт, 30 лет, штат Нью-Йорк, Бруклин, 72 стрит, 12\5.» И фотка — чрезвычайно довольный уже я, в вырвиглазной расцветки рубашке и шортах, явно где-то на курорте, с двумя охрененно красивыми женщинами — брюнеткой и красновлаской, в парео, высоких и фигуристых. На обороте надпись — «Донна и Джесси, мои цыпочки» «Мда, а толстяку реально повезло — только вот не пойму, почему он многоженец? Насколько я понимаю, полигамия только в арабских странах есть, и то не везде. Тут получается, что Америку завоевали арабы, хотя результатов этого я в упор не наблюдаю. Или я очутился же в какой-то другой реальности.» Смотрю на купюры — точно, на всех красуются женские портреты, хотя откуда мне известно, что это неправильно? Память, зараза такая, изображает картину Иогансона, которая «Допрос коммунистов». Убирая бумажник после изучения содержимого, смотрю дальше — часы, тоже недешевые, классика, небольшой кожаный саквояж, охваченный по бокам ремнями — это тело явно не бедствует. Осталось понять одно — а куда и как собственно двигаться? Да и творившийся вокруг бедлам тоже действовал на нервы. Попытался собрать свои жиры вместе, подтянул саквояж поближе — и только начал вставать на ноги, как накатило. В себя пришел, борясь с жуткой головной болью, и шипя через зубы — но ничего нового в моей башке так и появилось. Выдохнул зло, снова вздохнул и выдохнул несколько раз, успокаиваясь. Воздвиг свое жирное тельце над скамейкой, и двинулся прочь из парка. Кстати, заметил, что кажется, стал выше ростом, и тело вроде не как бурдюк с салом. По крайней мере, шел без особого напряга и одышки, ноги уверенно толкали землю назад. Однако, детали подмечались сами собой на ходу — и истерящий манерный парень в окружении аж четырех девушек, и девочка на коленях у матери, и женщины стойко переносящие травмы и повреждения. Медики и пожарные, полицейские — все сплошь женщины, крепкие и уверенные, оказывающие помощь. Больше всего меня поражало, что тут явно баб-с, больше чем мужиков, и они все страсть как красивы и фигуристы, и вовсю глазевших на меня. И мало, мало мужчин, а уж если есть — то все какие-то или манерные, или как сбежавшие из бара для голубых — с серьгами и перстнями, с подведенными губами и глазами. Но, сука, все в окружении красоток. Шум, раздавшийся в небе, заставил посмотреть вверх — глянул, закрыл глаза — открыл. Картинка не поменялась — надо мной пролетел Железный, сука Человек. Я увидел у неё — сиськи и жопу! Почему-то в голове была мысля, что это неправильно! Но почему, мать его, неправильно?! А вот откуда я знаю что так и должно быть, и что это не Железный, мать его Дровосек? И все время я ловил на себе взгляды женщин, чувствуя себя героем стихотворения «По улицам слона водили», и это напрягало не до конца пришедший в себя мой организм. Поневоле ускоряясь, вышел из парка, отмахнулся от каких-то дамочек с микрофоном и камерой и припустил в сторону метро. Осознав нервозность, заставил себя успокоиться и уже неторопливо поплелся ко входу на станцию, шокируя окружающих видом своим лихим и придурковатым. «Мечта задрота, в общем, много баб-с и все они красотки, — вяло подумал я, — но надо как-то двигаться, и главное — где же этот Невилл, мать его, живет?» Загрузившись в вагон электрички, примостил свою слоновью задницу, нащупал в кармане пиджака смартфон, и с третьей попытки смог его разблокировать. Толстыми пальцами-сардельками с трудом забил запомненный адрес из прав, и сразу же получил маршрут до тихой семейной гавани. Поднял взгляд, наткнувшись на нечитаемые взоры окружающих, и снова со вздохом втупил в экран. Снова уловил взгляд, поднял башку — на меня, презрительно кривя тонкие губешки, глазел ещё один п…. пардон — метросексуал. Тощий, с наполовину обритой головой, серьгой в носу, одном ухе, в брови. И одетый в размалеванный всеми цветами радуги балахон, бриджи в облипку и туфли, его мать на шпильках. И слева и справа его держали за локотки две брутальные валькирии, блядь…у меня задергался глаз. — Какой-то ты не такой, пончик, — хихикнуло это, осклабившись и показывая лошадиные зубы, его спутницы заулыбались. Стиснув зубы, промолчал, пауза затягивалась — типус медленно теряя улыбку, уже чуточку опасливо посматривал на меня. И тут меня торкнуло: — Я сегодня не такой как вчера, — запел своим баритоном, — свежий ветер мне крылья поднял, кожу старую взрывая на швах, новой кожей я все небо обнял…* Тишина, наступившая в вагоне — доставляла, откуда-то из глубин памяти мне показал большой палец некий ехидный тип в очках и белом халате… «Балахон» снесло в другой конец вагона не иначе как телепортацией, девушки ошарашено посмотрели на пустое место, на меня и потом на забившегося в угол мужа. Фыркнули, встали синхронно и покачивая крутыми бедрами ловко двинулись к ненаглядному. Народонаселение реагировало по-разному: кто-то отсел, кто-то заулыбался, кто-то подмигнул — я же с тоской думал — «ну откуда все это, а?» И тут новость на экране смарта: «Новые откровенные фото Сэмми Роджерс утекли в сеть! Представители Капитана Америка грозит судебными исками за публикации!». Глянул ради интереса — красотка в синем шлеме с буквой «А», стоит вполоборота, на могучих сиськах бюстгальтер, лобок прикрывает тряпочка на веревочках, и все это меньше моего носового платка. Дальше читаю: «Человек-Паук в очередной раз связала Носорога! Когда власти наконец запрут опасную супер в нормальной тюрьме?» Фото доставляло — хрупкая девичья фигурка в сине-красном комбинезоне, и здоровенная гора мышц, с гигантскими сиськами и задницей, естественно. Потом, значит, новая красотка, и тоже в обтягивающем комбезе, только желто-зеленом, с хвостом, епт, по типу скорпиона. Заголовок извещает: «Знаменитая суперзлодейка Скорпия в очередной раз ограбила «Морган Манхэттен Банк». Читаю, и про себя думаю — «люди нашли хороший способ спрятать все улики». Значит, делаем вывод, что таки я, как это сейчас модно говорить, классический попаданец. Удручает то, что ничегошеньки, сука, не помню про себя, и никаких следов хозяина тела. Кое-как добрался до нужной станции, обливаясь потом, вывалился из вагона и потащился наверх, к знойному солнцу. Посмотрев на свою толстую рожу и потрепанное «облико морале» в витрине одного из магазинов, решительно двинулся менять себя в лучшую сторону. — Добрый день, сэр, — улыбнулась мне консультант, — я вижу, вы несколько пострадали в результате схватки между Носорогом и Халком. — Э-э-э, да, — выдал я, пытаясь понять что же это мне всё напоминает. «Только не Марвел, только не гребаные суперы! — в панике выдал мне мозг, — видел несколько серий и там они люто махались между собой, попутно разнося все вокруг» А девушка уже вовсю крутилась рядом, показывая, демонстрируя и нахваливая последние писки моды для мужчинок. — Девушка, дорогая, я таки вас душевно прошу, — взмолился я, — позвольте мне самому выбрать одежду и вы потом выскажете свое мнение. Консультант от моего спича выпала в осадок, хлопая красивыми глазами. Быстро пробежавшись по вешалкам, я подобрал себе легкие брюки, рубашку-поло и спортивные туфли — все нейтрального серого или белого цвета…. Спустя час, я еле отвязался от настойчивой красотки, все продолжавшей меня уговаривать приобрести попугайские одежки, совавшей какую-то рекламную макулатуру, и позорно сбежал, выкинув по пути в мусорный ящик остатки костюма. Твердым шагом, как римский легионер, который «в сирийских шумных городах» времен Тиберия Августа, продвигался в толпе хищниц женского полу. Почти каждая смотрела на меня, как кошка — возникла мысль взять себе титул князя Мышецкого, для соответствия моменту — «господи, а это откуда-то?» — уже привычно-устало подумал. Увидел вывеску цирюльни, вторгся носорогом туда, чуть напугав скучавшую за модными журналами миниатюрную хорошенькую мексиканку: — Тысяча извинений, сеньорита! — отвесил ей легкий поклон, — я смею надеяться, что вы не затаили обиду на неловкого меня? — Ну что вы, сеньор, — белозубо засверкало это чудо, приняв мою игру, — разве на такого галантного кабальеро можно обижаться? О-ла-ла, больше не пугайте меня — покачала она пальчиком, — и что же сеньору угодно от Рамоны? — Сеньор желает со вкусом состричь «внутренний займ». — Простите, сеньор, — улыбка несколько поблекла. — Смотрите, — я взял длинную прядь волос, проложил ее через лысину, пригладил, — когда волос мало, а хочется выглядеть…достойно, то прическа делается вот таким вот образом. И это называется «внутренний заем». Сеньорита Рамона смеялась долго…в конце-концов успокаиваясь, и вытирая выступившие от смеха слезы, сказала: — Жаль что вы женаты, сеньор — с вами так легко и просто. После чего, все ещё улыбаясь, велела сесть в кресло, закутала мою шею одноразовой накидкой и превратила меня в Котовского — усы, уныло свисавшие из-под носа, я попросил укоротить. Глядя на себя в зеркало, уже не узнавал прежнего свинтуса. — Вот и все, сеньор, — с вас 35 долларов. Вручил ей 50-долларовую бумажку, от сдачи вежливо отказался: — Сеньорита, лучше побалуйте себя чем-нибудь вкусненьким. — Сеньор желает, чтобы я поправилась? — Вы знаете, вам это не грозит никогда, — я улыбнулся. — Вы уверены? — Однозначно, сеньорита! — Что ж, я вам поверю, сеньор… Распрощавшись с малышкой, еле слышно вздохнувшей, двинулся дальше. Однако, моя уже брутальная внешность внимания привлекала больше, и шкурой почувствовал острые когти дам. Они смотрели угрожающе-нежными взглядами, наверно прикидывая, как будет смотреться моя шкура на полу их жилища, под изящными ножками. Пришлось заглянуть в еще один магазин, где прикупил легкую куртку с капюшоном, бейсболку и рюкзак. И вот в таком виде, прикрывшись кепкой, вступил в парадную четырехэтажного дома, где я, как уверяли меня права, обитал. «Вот так и проваливаются нелегалы — все выучил, а самое главное — пароли, явки, адреса забыл». Тяжело вздохнув, двинулся к лестнице и краем глаза заметил табличку на стене. «Райт — апартаменты № 11» — гласила одна из строчек с фамилиями жильцов. Собрав яйца в кулак, миновал лифт и затопал по лестнице, стараясь делать это потише. Третий этаж — дверь с двумя барабанными палками, вздохнул, вытащил ключи и наконец-то вошел — к себе домой, в квартиру, где никогда до этого не был.