Эksпеriмеnт

Я раскрыл глаза. Я лежал на холодной пустынной земле и трясся от страха… от внезапно нахлынувшего на меня животного ужаса. Я был совсем один. Вырванный из своего дома, из своего родного приюта, брошенный по жестокой ошибке новой реальности. Покинутый своим Творцом и убежищем. Полностью одинокий. Но вдруг, все словно преобразилось. В мир будто бы проник теплый животворящий свет, раскинулся на далекие горизонты… проникал в каждую клеточку моего бытия, согревая душу. Творец… – обреченно протянул я, не в силах подняться, в тщетной попытке потянуться к этому волшебному свету. Столь яркому, что выжигал глаза. А потом силы начали наполнять мое истончившееся, ослабшее тело. Он, Творец… он увидел меня. Спас меня. Ощущая, как ноги начинают все больше крепчать, как мои руки предпринимают успешные попытки двигаться, я взял всю свою волю в кулак и в мощном порыве – поднялся на зыбкой земле, распрямляя свою больную спину. Солнце… Животворящее солнце. Мой Творец смотрел на меня из этого солнца, и я не мог оторвать от него взгляд. От него и его благодати. И я понял, что это мой шанс вновь воссоединиться с ним, одолеть то разделение, которое постигло нас по какой-то жестокой и невозможной ошибке. И тогда… безжизненный мир засиял, расщепляясь в ничто. … Я сидел в темной комнате и наслаждался своим клубничным мороженым. Совсем недавно я завершил одно дело и в данных обстоятельствах заняться казалось было особо нечем. Какая тоска. Но как оказалось, долго мне прозябать не пришлось. Мой самый близкий друг, мой дворецкий, Ватари, огорошил меня новостью о череде странных убийств, произошедших за два предыдущих дня. Более сотни людей умерло от сердечного приступа. За два дня. Это дело сразу же заставило меня крепко заинтересоваться, но я и подумать не мог, к чему в итоге все это приведет, и чем это все в действительности окажется. Я был как никогда заинтересован, ведь ничего подобного по сути своей вообще не случалось. Краткий анализ дал мне понять некоторые особо важные факты, гласящие о том, кто были те жертвы по роду своей деятельности, а так же какой они были национальности. Такие странные убийства и одновременно такие неаккуратные. Я был все больше заинтригован. Мне жутко захотелось проверить как именно «некий некто» убивает этих людей. И это было просто невероятное чувство, когда я все узнал. Но постой, нет. Куда там, ведь более невероятным оказалось другое. То, что буквально за неделю я практически, можно сказать, вплотную подобрался к главному объекту своего интереса. Непосредственно к самому убийце. Убийца. Он убивал так как никто и никогда. Зная всего лишь лицо и имя, убийца оказался весьма неосторожным и грубым в своих действиях. Несмотря на, казалось бы, невозможность подобраться, я попал прямо в его логово, в место, где он проводил свое время. Но когда я увидел его. Мое сердце дрогнуло… Словно бы что-то родное, знакомое вспыхнуло в моей голове на мгновение и тут же рассыпалось безликой утерянной и глупой надеждой. Этот человек, этот молодой парень, имевший имя точно как прозвище убийцы – обладал какой-то странно притягивающей аурой. Я захотел поговорить с ним. Я не вел знакомства с ним до того дня, однако, когда мы говорили, я будто бы ощутил, что всегда его знал. Будто мы одно целое. И не только это. Не только лишь он воззвал к моему интересу. Девушки, что находились в том клубе… Я так же странно чувствовал и их, ощущая к ним некую загадочную неестественную симпатию, неприязнь, заботу и… грусть. Да, пожалуй, что сильнейшим моим чувством к этим девушкам – была именно всепоглощающая непередаваемая грусть. Я никогда не влюблялся и мне не дано понять это чувство, но… мне показалось тогда, что это было оно. Любовь. Но что же я, не испытывавший никогда подобных чувств, мог об этом знать? Описывая свои мысли, свои ощущения, я понял, что внимаю просто невозможному. Эта Сайори, эта девушка, эта странная бедная девушка, глядя на которую я ощущал всепоглощающую пустоту – была практически самым странным человеком здесь. Я не понимал, почему я чувствую столь загадочное волнение по отношению к ней, но было чувство словно я вредил ей, причинял боль и мучения. И я невероятно себя за это корил. Не в силах понять всех причин. И тогда я попытался с ней сблизиться. Точно как и с тем юношей по имени Кира, который из моих ощущений был не менее странным человеком, и чувства к которому я так же не мог никаким образом понять. Я сближался с ними обоими, а чувства все усиливались. Страх вперемешку с… любовью. Грусть и всеподавляющее растущее отчаяние. И когда настал тот самый день, когда я был полностью готов вывести их на чистую воду, когда я молился о том, чтобы ни один из них не оказался тем злодеем, что убивал людей… я понял. И я должен был понести ответственность в этой горькой последственности. За что извиняешься, Кира? – я задал ему прямой вопрос, всеми силами подавляя то горе, ту боль, которую сейчас испытывал. – Дай угадаю? За то, что убил бедную девочку? За это, ведь так? Он стоял ко мне спиной все это время, когда я не решался заговорить. И он повернулся. Я просто не узнал его… Не узнал моего друга, который стоял там с лицом монстра. Я… просто глупо улыбался, а на глаза практически наворачивались горькие слезы. Я? Убийца? – его лицо исказилось злым и фальшивым смущением. Он играл, и я явственно видел, как изнутри него вырывался сам дьявол. – Боже, Рьюго! Какие страсти ты мне рассказываешь! Не прикидывайся… «друг», – мой голос излучал презрение. Мне было так больно смотреть на него. Перед моими глазами была та девочка в петле, убитая его рукой. Наш разговор был не очень длинным. Мы говорили о тех ужасах, что он сотворил без малейшей капли раскаяния. Но некоторые его слова будто пробили все мое нутро. Эти слова. Эти странные слова. Он выражался так, будто бы этот мир не в порядке и если честно, я сам думал о том же… ведь в тот момент. В последние часы в мире будто исчезли все люди. Он явно что-то знал, и я чувствовал это. Ощущал всем своим нутром, всем сердцем, пробираясь до глубины души непередаваемым страхом и с тем же – всеглощающей любовью. Эти странные чувства, будто врывались в меня извне. Не в силах разобраться в себе и в той чертовщине, что тут творилась, я выхватил припасенный заранее пистолет и выстрелил в чудовище, которое считал когда-то другом. Но когда он упал на землю и закорчился в муках, мое сердце так же охватила непередаваемая боль и жалость. Что, если бы все могло пойти не так? Что, если бы я не был одураченной пустышкой тогда, а подобно своему Творцу, обладал всей полнотой знаний и возможностей? Смог бы я спасти эту девочку? Смог бы я спасти… его?       Никчемная.                                                                               Ненужная.                                     Бесполезная.                                                       Жалкая.                               Нюня.                   Размазня.                                           Помеха.                                                                         Предательница…                                     ПРЕДАТЕЛЬНИЦА.</i> Нет! Я смогу! Я внушу ему все изменить и исправить! Я спасу его и ее! Их обоих! Ведь я… Могу это сделать. Пожалуйста! – а ее крики рвались за ним вслед, настигая его серое сердце. – Не ост… не оставляй… меня! Прош… шу! Теперь я знал как. Как вернуться назад и вбить ему его забытую совесть, его забытое сострадание. Его забытую любовь. Мою любовь. И когда мы вновь стали одним целым, я горько заплакал, и никакие физиологические особенности организма не могли более этому воспрепятствовать. Я просто заплакал, всхлипывая раз за разом и с шумом упал на колени прямо на пороге ее дома. Мое тело задрожало от ужаса и боли. Я… я… Сайори громко и больно закричала. Слезы струились из ее глаз. Сорвавшись с места, она отчаянно побежала на меня с распростертыми руками и схватила за лицо, поднимая мою голову так грубо. Почему! – дрожащим криком огласила она. – Почему, за что!? Это мое наказание, да? Наказание за то, что я такая бесполезная. Ты стал убийцей, потому что я такая жалкая! Да!? Плохая! Никчемная! Неспособная понять в какой именно момент твоей жизни это с тобой стало… Да что вообще с нами не так?? Мы спятили. Я вижу странные страшные вещи, а мой любимый стал убийцей… Не сдерживая своих порывов, я отчаянно обнял ее и со всей силы прижал к себе. Я понятия не имел, что теперь будет, но… Я обещаю… – сорвалось с моих уст. – Я обещаю, что мы с этим справимся. Верь мне. Мы навсегда будем вместе, и я тебя ни за что не отпущу. Серые тучи. Серые тучи и дождь. Вот она, моя истинная судьба. Вот то, что было на самом деле правильно. И наконец я полностью осознавал это. Конец. Теперь финальный штрих. И путь мой пролетит перед глазами словно жизнь во сне. И путь мой в сером мире этом, где камень вперемешку с водной гладью. Где молния и гром… Но вот я очнулся от больного сна и осознал, что лежу подле него с разбитой головой. Око за око, ведь так? Не стоит ждать от НЕГО милосердия смерти… Эй, Рьюго… – он первым подал свой голос. Чего тебе… – скрепя зубами, беспомощно цедил я. А ты чего так рассердился? – его вопрос казался мне совершенным образом бестактным. Не твое собачье дело, больной урод! – я кричал вымученные слова с болью на сердце. Понятно, – и правда, понятнее некуда. Кажется, он тяжело выдохнул, переворачиваясь на спину. А знаешь что? – выговорили его губы, когда глаза уловили зенит. – А нас уже вот-вот не станет. Ч-что? – его слова внушили мне непередаваемый животный ужас. Я обратил на него свое внимание, посмотрел туда куда смотрел он, но… все было обычно. Однако, я кожей чувствовал, будто что-то точно не так. Ты не видишь, да? – он отчаянно засмеялся. – Этот ураган данных, сметающий все на своем пути! Мои мысли роились хаотичным потоком. Опасность била в голову, но не было никаких сил встать. А ты что ржешь! – он со злостью обратился куда-то в сторону. Я стиснул зубы и пригляделся. Вдруг моим глазам начал представать силуэт ужасного черного чудовища. Господи… Бай-бай, Кира… – моих ушей коснулся еле различимый зловещий смех, зловещий голос. – Бай-ба-ай! А потом в моих глазах все поплыло, и я провалился в черную непроглядную пустоту, где на мгновение все стало едино. И путь мой пролетит перед глазами словно жизнь во сне. И путь мой в сером мире этом, где камень вперемешку с водной гладью. Где молния, где гром…