Эksпеriмеnт

И лучезарно улыбнувшись на прощание, приподнимая свои руки, согнутые в локтях и сжимая ладони – он так же весело, вприпрыжку, выбежал прочь. За дверь. Монико неоднозначно смотрел вслед своему вице-президенту, воздыхая да охая. Кажется, он хорошо понял мой настрой, раз остановил меня прежде чем я куда-либо так же уйду. Э-э… – из его уст сыпались неловкие слова. – Забавно у нас тут бывает, да? А-а? – я немного зависла, так как все еще отчасти размышляла над реакцией девушек о «Кире». – Верно. Эй, Кира… – лицо Монико вдруг снова стало напряженным и неловким. – Мы можем поговорить наедине? Я медленно осмотрела комнату. Ни Наруки, ни Сатори не было, а Юки все еще продолжал читать свою книгу. Полагаю, что мы и так практически одни, Монико… – это была почти усмешка с моей стороны. Действительно, мне кажется, что наш Лайт чересчур беспокоится. Промолчав, Моника состроила мне до крайности удивленное лицо. Как будто я была в чем-то не права или того вроде. Знаешь, – она уставилась на меня серьезным взглядом. – Может это и незаметно вот так со стороны, но Юри все прекрасно слышит. И за всеми наблюдает. Последние слова были сказаны с переходом на шепот, будто для придания серьезности этой затее. Что за ерунда? У вас что, паранойя, господин Ягами? Хах! Забавно, конечно, мне казалось, что я тут единственная немного с кукушкой, но ладно. Если он так хочет уединиться – я не против. Наверное, это важно, так что… Окей… – я лишь улыбнулась и пожала плечами. – Пошли выйдем в коридор. Кладовка подойдет, – погодите, он сейчас «что» сказал? – Ты… не подумай ничего… просто, в коридоре тоже могут услышать, аха-ха! Да уж. Но как же он мило краснел в этот момент, когда отводил взгляд. Э-эм, – я была обескуражена словами Монико, честное слово. Наверно именно поэтому неловко отвела взгляд следом за ним. Ладно… Думаю, я правда не против, хах. Хорошо, – сорвалось с моих губ. – Наверное… давай… эм. Монико не стал тянуть и неряшливо схватил меня за руки, быстро затаскивая в кладовку вслед за собой. В тесноте, в полумраке, среди стопок манг Наруки и чайного сервиза Юки, среди прочего престарелого барахла – я отчетливо осознала, как сильно тут мало места. Ух-х. Мы с Монико стояли так близко, что я аж уткнулась в него своим бюстом. Как-то это слишком, не? Да… это определенно было «слишком». Впрочем, мне нравилось ощущать на себе его дыхание и осознавать, что он так же сейчас ощущает на себе мое. Я просто надеялась, что это не дойдет до хентая, но я не против поцелуя или типа того, ха-ха! Аха-ха, слушай, я хочу кое-что спросить, только ты не пугайся, ладно? – Монико говорил шепотом. Почему-то от его слов мне стало не по себе. Все-таки я впервые находилась с парнем вот так. Я промолчала, просто кивнула, полагая, что этого будет достаточно. Я просто очень хотела узнать, что он сделает. Что должно произойти, если парень делает такое с девушкой? Это действительно было очень напряженно. Эм… – Монико словно бы исказило чувством неловкости, как вдруг …через секунду, его лицо налилось хитростью, а голос игривостью Слушай, – его губы зашевелились. – Ты ведь и есть та самая «Кира», да? Ну, тот убийца… К-какого… Меня словно молнией прошибло от макушки до пяток. Сердце заколотилось как бешеное, в голове помутнело. Что он? Откуда у него такие мысли вообще!? Как он может знать, что я… Он не может знать, он точно не может знать! Очень смешно, Монико… – меня невольно кривило от волнения, мышцы на лице то и дело дергались, и я это чувствовала, не могла это скрыть. Придурок. Я думала, ты меня поцелуешь или типо того, а ты что сделал… Я пойду, если это все, ладно? – верно. На этом следует поставить точку здесь и сейчас. Ну постой! – Монико схватил меня за плечи и мило улыбнулся. – Я не собираюсь обвинять тебя. Слушай, тебе надо кое-что увидеть, да? Прости, я должен был сразу показать… Последние слова Монико заставили меня не на шутку занервничать. Но следующие его действия и вовсе шокировали. Монико по-обычному вскинул руку и вдруг… в его руке материализовалась… та самая штуковина, что упала мне на голову в первый день моего осознанного пробуждения во сне. Это могло означать только одно. Он …тоже осознает этот сон Но как такое может быть? . . . . Ну что, расслабилась, глупая? – Монико коснулся моей щеки своей ладонью, от чего меня словно одернуло. Что он делает, черт побери? Знаешь? – сорвалось с его губ. – Это ведь и была причина, почему я так удивился, увидев тебя сегодня, аха-ха! Мы с тобой – одинаковые. Ты понимаешь, Кира, понимаешь? Да понимаю я, будь тише! – мне абсолютно не нравился его самодовольный смешливый тон. Раньше он был просто милым, но теперь… Он просто огорошил меня на пустом месте, и я абсолютно не знаю, что со всем этим делать. Господи. Нет. Так нельзя. Нужно как можно скорее перехватывать инициативу. Эй, Монико, – мой голос должен был измениться, и он изменился. Да, милая? – он игриво смеялся… ну-ну. – Я тебя внимательно слушаю… Прекрати это, – мне правда сейчас было не до его заигрываний. Не до всей этой херни. Ладно-ладно! – он говорил это, но его эмоции словно издевались надо мной и то просто раздражало. – Чего такая бука? Говорю же, расслабься. Здесь все свои! Объясни, как ты раскрыл меня… – мой голос полнился твердостью, уверенностью. Я не собиралась играть в его глупые игры. – Если в этом сне есть еще такие же люди как мы, я бы хотела знать, как они могут меня отследить и как отследить их. По твоему файлу, глупая! Аха-ха, – похоже, Монико решил проигнорировать мою просьбу утихомириться и продолжал вести себя как чертов идиот. – Ты в курсе, что ты таскаешь его с собой прямо в сумке? Аха-ха… ты такая забавная. Его ведь можно и просто дематериализовать, знаешь… Это ведь не объект какой-то, чтобы с собой носить. Понимаешь меня? Я задумалась. Свой файл мне вполне так удалось материализовать. Ведь я облекла его в физическое воплощение тетради смерти. Не понимаю, почему Моника все равно продолжает видеть файл, но. Стоп… Возможно, причина кроется в том, что Моника попросту понятия не имеет что такое «тетрадь смерти» в принципе. Нонсенс. Парень, похожий на Лайта больше всего – не знает что такое тетрадь. Ну а как еще? Это единственное объяснение, почему он видит то, что видит, ведь видеть то, о чем он не знает – он и не сможет, не так ли? Монико-кун. Не смотришь ли ты аниме? – я решила начать издалека. Подтолкнуть его к образу, которым наделила свой файл. Будет забавно, если из этого что-то в итоге родится. Вот только бы он перестал вести себя так отталкивающе со мной. Что за странные вопросы, Кира? – Монико неоднозначно захихикал. – Хочешь соскочить с темы? Зря. Разве тебе не хочется узнать меня получше? Я спрашиваю как раз для того, чтобы углубиться в нашу тему, – ответила я этому недальновидному балбесу. – Подумай еще раз, Монико. Я облекла свой файл в физический объект этого мира. Проблема лишь в том, что ты, похоже, этот самый объект пока никак не способен воспринимать. Понятно… – что ж, мне удалось заставить его замяться… уже неплохо. – Картинки объекта должно хватить, чтобы я понял суть. Не заставляй меня смотреть аниме, пожалуйста. Хорошо? Не хочешь? Придется, если интересно узнать почему я делаю то, что делаю, – мне было все равно, пусть сам решает, что для него важно. – В принципе, тебе и одной серии хватит, но если будет желание – можешь конечно же посмотреть целиком. Аниме называется «Тетрадь Смерти». Ох, хорошо-хорошо, но только если ради тебя, аха-ха! – Монико покраснел, когда прикладывал руку к губам. Послушай… – мой тон говорил обо всем. Мне действительно не очень нравилось как все идет. Моника ведет себя крайне странно, она на себя непохожа. Монико ведет себя крайне странно, он на себя не похож. Мне не нравится, когда меня вот так клеят. Не пугайся, Кира, – он подмигнул мне. – Знаешь, ты никогда не видела меня таким по одной простой причине. Я думал, ты обычная, понимаешь? Все мы прячем свои настоящие личины, Кира. Я, ты, другие ребята… Всем нам есть что скрывать. Но раз ты такая милая, к тому же еще и пробужденная… я просто не могу устоять, понимаешь? Понимаю, хорошо – я тяжело вздохнула, когда осознала, что мы уже довольно долго находимся взаперти. Все летит к чертям. Главное, чтобы он теперь не натворил глупостей. В глазах остальных мы должны общаться как раньше, – это было и все, что я могла сказать. – Ты не будешь говорить никаких странных вещей и делать всякое со мной, хорошо? Ты же понимаешь, что это небезопасно и вообще странно выглядит, ведь так? Конечно, Кира, – Монико искренне засмеялся. – Я хорошо все понимаю. Знаешь, я даже более осторожен чем ты, так что кто бы говорил еще. Это ведь не я ломаю коды персонажей, это ты. Скажи, зачем? В чем прикол это делать? От скуки… – лениво ответила я. Отчасти я говорила правду, но отчасти это была и ложь. – Надоело одно и то же. Ясно, – он улыбнулся. – Я понимаю твои чувства, Кира. Знаешь, сам я почему-то до этого не додумался. Все-таки… я не думал, что убивать кого-то, грубо ломая его код, может быть весело, понимаешь? Но эти сайты, посвященные тебе… знаешь. То, что ты делаешь – так очаровывает, аха-ха… Недавно ты говорил, что никого нельзя убивать, – я поглядывала на него с недоверием, когда подметила нечто ранее им сказанное. – И какие из твоих слов правда? Как я сказал, все мы прячем настоящие личины… – Монико злобно захихикал. Злобно и до боли странно. – Всем нам есть что скрывать. Даже эти люди на сайте. В жизни они ни за что не скажут, что кого-то нужно убивать, но их настоящие мысли здесь, в сети. Вспомни Наруки. Вспомни как он ретировался, когда мы с Сатори начали говорить ему, что убивать нельзя. Так построено общество, Кира. Но не мне тебе об этом говорить… Убедил, – я была довольна ответом, не похоже, чтобы меня пытались обмануть. – И что теперь собираешься делать? Кира, давай встречаться? – абсолютно внезапно Моника подалась ко мне всем своим телом и поцеловал меня в щеку. Я аж всполошилась. Он сделал это так резко, что я чуть не выпала из шкафа. – Мы с тобой особенные. Ты и я. Я могу помогать тебе карать преступников, аха-ха! Будем вместе. Будем веселиться и развлекаться в этом милом сне… Проклятье. Какого черта? Какого черта!? Я этого не просила. Совершенно не просила. Мне только повторения истории Лайта не хватало, особенно если Монико окажется его более хреновой версией. Хотя, Монико определенно умен, я все равно не хотела бы работать над такими вещами в паре. Вот так, не зная его, довериться ему? Я не глупая ванилька, избавьте. Это мое личное дело, он мне только, черт побери, помешает. И я уж тем более не хочу с ним встречаться, тратить свое время на такую ерунду. У меня уже был один парень и ему хватило мозгов не занимать все мое драгоценное время. Не очень хочу рисковать, повторяя этот тупой опыт. Монико, прости, я не могу с тобой встречаться, – возможно, то был резкий ответ, но я была просто обязана пресечь подобное. – Если хочешь карать преступников, просто будь моим союзником в этом. Но я не хочу никаких отношений. Извини. Не хочешь, значит? – лицо его помрачнело. Клянусь! На секунду он испугал меня своим мимолетным злобным выражением. Бред… Это из-за Сатори, да? – он просто сказал… изрек это. – Из-за этого придурка? Причем тут Сатори? – я не очень понимала ход мыслей этого парня. Но, серьезно… как же я все это ненавижу. Почему нельзя просто нормально общаться! Что отец попросил тебя делать здесь? – он говорил с каким-то подвохом. – Случайно, не помогать Элисе? Бедняжка постоянно ноет, я прав? Все верно, – я скрестила руки… нахмурилась. – Но ты, похоже и так в курсе. Сам-то ты что должен делать? Моя работа тоже связана с Элисой, вообще-то, – вскинув палец, пояснил он. – Знаешь? Бесит. Сделали из этой глупышки-пустышки центр мира. Она такая бесполезная, Кира. Если бы не я, она бы не смогла справиться со своей работой и сошла бы с ума. Но даже при условии, что я управляю ее силой, она все равно ноет, все равно несчастна. И теперь папа нашел для нее тебя. Все для этой паршивки! Осторожнее со словами, Монико… – я неоднозначно усмехнулась. Ренье может следить за нами, он этого не понимает, что ли? Хотела бы я сказать ему, что меня не волнует эта чокнутая Элиса, что я просто хочу выбраться отсюда, но… я не могу говорить об этом здесь. Знаешь? – меня вдруг посетила интересная мысль. – А давай встретимся вживую. Поговорим с глазу на глаз или что-то вроде того. Заодно я ноги разомну, чтобы не атрофировались ненароком. Не откажешь в любезности? Монико настолько задумчиво меня разглядывал, словно я какая-то диковинка. Давай же, сообрази что я хочу до тебя донести! Аха-ха! – он сменил свое выражение лица на хитрое и игривое. – Ну давай, Кира. Главное, чтобы отец разрешил. Но знаешь? Думаю, он разрешит, если я очень попрошу. Папа любит меня сильно-сильно, я его уговорю. Отлично, Монико, тогда так и сделаем, – верно, это все. Понимая, что дальше болтать смысла особого нет, я собралась покинуть шкаф, как вдруг… Монико остановил меня, вцепившись в мои плечи своими пальцами. Эй, Кира, постой! – он неловко смеялся. – Насчет того… про то, чтобы встречаться. Ну вот, опять начинается. Моя голова взрывалась от негодования. Ну зачем ему, вроде как умному и рассудительному юноше – заниматься такими глупостями? Что ему даст, если я буду его девушкой, черт побери? Я понимаю твои чувства… – он мне мило подмигнул, только и всего. – Но давай ты не будешь рубить с плеча, ладно? Подумай хорошенько, милая. Узнай меня получше. Знаешь, я ведь могу быть кем угодно… аха-ха! Ты просто пока слишком мало знаешь меня, вот и стесняешься. Я ведь вижу, какая ты тихая девочка. Я дам тебе время, ладно? А сейчас ничего не говори. Приятно было поболтать с тобой, милая… Он просто погладил меня по голове, нежно провел рукой по моей щеке. И отпустил на волю. … Я вышла из кладовки сама не своя. Меня только что по голове погладили! Ч-черт… столько всего свалилось за один раз, что мне было просто не по себе. Не зная что и думать, мне хотелось сбежать отсюда домой и хорошенько порассуждать о случившемся в спокойной обстановке, но… У клуба, а если точнее, у Монико – были на меня другие планы. Итак, ребята, – Монико по обыкновению подал свой звучный голос, приковывая к себе внимание, выбивая из размышлений. – Думаю, настало время поделиться нашими поэмами. Надеюсь, все вчера написали по поэме, как договаривались? Написали-написали… – недовольно прошипел Наруки. Черт, я и не заметила, как он вернулся в клуб. Я осмотрелась повнимательнее и поняла, что вернулся не только Наруки, но и Сатори. И это пока Монико держал меня в том шкафу? Кажется, меня и правда здорово выбили из колеи, раз я перестала замечать даже участников клуба. Интересно, они спалили наше с Монико пребывание в том чулане или нет? Написали! – радостно воскликнул Сатори. Как обычно, фальшивая радость. Странно. Мне кажется или после того как Сатори убежал, он стал очень косо на меня поглядывать? Мой бедный яндэренок. В его редких взглядах брошенных на меня – ощущалась неподдельная печаль или даже боль. Да и не только он, но и Наруки. Слишком много внимания, черт возьми. Как будто их всех что-то здорово гложет. Определенно странно. А когда вообще пришли мальчики? Задумываясь, я вспомнила их, когда они стояли к нам с Монико спинами. Оба о чем-то шептались с Юки, и только потом повернулись к нам, услышав голос Монико. Конечно, Монико, не думай, что мы безответственные… – важно ответил Юки, отводя взгляд от своей книги. Ути-пути. Забавно, но мне показалось, что, Юки говорил так, будто ждал, когда его каким-то образом кто-нибудь о чем-нибудь спросит. Он правда следит за всеми из-за своей книги? Может, он и не читает вовсе, а просто маскируется, чтобы лучше подслушивать и подглядывать за тем, что творится вокруг? Мило, что Юки тоже бросал на меня взгляд… Странный радостный взгляд, с этой своей подозрительной улыбочкой на личике, будто он что-то знает. Черт, я уже совсем с ума сошла, раз думаю такое о людях. Пора завязывать, пока мои теории не стали чересчур безумными. Тогда, давайте начнем, – радостно подытожил Монико с этим своим жестом вскинутого пальца на приподнятой руке. – И раз такое дело, раз в нашем клубе новая очаровательная участница, давайте дадим ей возможность выбрать кому в первую очередь показать поэму! Никто не возражал на высказывание Монико, даже наоборот. Вообще, было такое чувство, что все стеснялись идти первыми, ну а мне, честно сказать, происходящее сейчас было вовсе до лампочки. Не важно, понравится им или нет, это не имеет значения. В моей жизни происходят куда более серьезные события. Я не смогу успокоиться, пока не разберусь в ситуации хоть немного. Но, вернемся к поэмам… Итак, кому же мне показать свою поэму в первую очередь? Давай задумаемся. Может ли в такой ситуации в голове всплыть хоть кто-то кроме Сатори? Яндэренок мой… эх-х. Все-таки, он мой друг детства, не так ли? Мне было бы гораздо комфортнее поделиться поэмой с ним, однако… как я упоминала раньше – происходящее мне совершенно по боку. Сатори отметается за ненадобностью. Но, если не яндэренок, то кто тогда? Монико, быть может? В конце концов, он президент клуба, плюс, идея с поэмами принадлежит ему. Я должна показать свою поэму ему и надеяться на то, что он не воспримет это как будто я дала «зеленый свет». Мне только такой чепухи и не хватало. Что ж, решено. Пусть будет Монико. В конце концов, нет причины идти сначала к тому же Наруки или Юки. Это было бы совсем странно. Я по-обычному направилась в сторону Монико. Как же он загорелся, когда понял, что я действительно направилась к нему. Неужели, он ожидал, что я пойду к кому-то другому? Странно, если так. … О, ты решила сначала показать свою поэму мне, Кира? – Монико загадочно улыбнулся, в то время как его глаза словно полнились счастьем. – Не ожидал, право. Ну что ж, давай же скорее, мне не терпится ее прочесть! Черт, почему он говорит так громко? Просто… прочти ее и все. Не надо так меня смущать. Вот… – я осторожно протянула ему свою поэму. – Надеюсь, тебе понравится. Осторожность была соблюдена и Монико, когда тот столь же бережно принял лист бумаги из моих рук и принялся внимательно читать. Прочел он довольно быстро, кстати. Не настолько, чтобы можно было предположить, будто ему хотелось бегло пройтись между строк, но все же. Нет, даже больше. Ведь такая скорость прочтения могла свидетельствовать лишь о том, что Моника действительно хороша в литературе и способна легко понять смысл даже самых сложных поэм, читая те в уместном по скорости темпе. Он и правда кажется идеальным. Мистер Ягами Лайт. Неплохо, Кира… – Монико заявлял так воодушевленно, когда поднимал взгляд. – В моей голове звучало «о-о-о», когда я читал это! Ты правда написала это вчера? То есть… аха-ха… Внезапно, он на секунду замолчал. Не важно, – сорвалось с его губ. – Я, скажем так, сболтнул глупость. Эм… – мне было немножко невдомек, что он несет и к чему это. – Что ж, спасибо. Не ожидала, что тебе это понравится, ведь там по сути нихрена непонятно. Ну, то есть… Похоже, ведь, на какую-то ерунду, разве нет? Не прибедняйся! – сказал он, будто игривый мальчуган. – Я понял смысл твоей поэмы, Кира. Он, знаешь ли, довольно явный. А ты хитрулька, Кира! Эй, что? – я нервно замялась. – Знаешь, я не пыталась особо вкладывать какой-то смысл. Просто написала о том, что для меня в новинку. Скажем так, я использовала свой новый опыт. То есть… я не писала о чем-то реальном, если ты подумал об этом. Аха-ха… – лицо Монико не поменялось. – Ну да, ну да, тебе виднее, конечно. Но знаешь? Иногда, автор и сам не в силах понять, что конкретно двигало им в момент написания произведения. Я не настаиваю, что это твой случай, но… ты же не станешь утверждать, что такой вероятности нет? Пожалуй, не стану… – скривившись, нерадостно ответила я. Эй, ну ты чего? – Моника провела ладонью по моему предплечью. По мне аж дрожь прошла. Опять он начинает распускать руки! Хотя… по началу так и казалось, я не поняла, что он собрался делать и сильно встревожилась, но потом. Его ладонь оказалась в моей ладони и таким образом, моя поэма снова попала в мои же руки. Он правда странный! Спасибо, что поделилась, Кира, – изрекали его губы, словно вдогонку. – Знаешь? Показав эту поэму мне первому, ты буквально подселила в мою голову парочку злобных таракашек! В таком случае, думаю, тебе понравится и моя поэма. Ведь, я тоже писал ее вчера и… думаю, в этом я похож на тебя, ведь писал я о… кхм. В общем, сам не совсем понимаю, что мною двигало в этот миг, аха-ха. Ну, держи… Прочти ее внимательно. Хорошо? После очередного странного извержения неоднозначных слов, этот чертенок протянул мне свою поэму. Я аккуратно взяла данный мне лист, стараясь не помять его. Все-таки, поэма была написана на таком красивом листке бумаги, словно это и не поэма вовсе, а какая-то особо почетная грамота. Я принялась внимательно читать. Благо, выразительный каллиграфический почерк Монико это без труда позволял. Дыра во сне Поверь, сделать то не мог лично я Взгляни же, след выступает оттуда Врач-терапевт? Некто сердитый? Нам не познать. Наш разум – закрытый Так сильно желал я – познать, в чем причина Но, нет! Я ослеп! Сожжен был мой образ божественным гневом! Достигнут предел. Теперь слишком поздно Мне вбита картина, сокрытая в грани моих бедных глаз… бессмысленна. Познание не забыть Мгновение. Один лишь миг, и маленькая щель разверзлась яркой вспышкой, мириадами сияющих звезд Излом, неиссякаемый тоннель, в котором я тонул Тянулась черная дыра, навечно поглотив меня во все и вся Излом возможностей, чудес, которым нет конца Дар осознания, попытка взгляда внутрь Гляжу теперь туда. Познал я самого себя И пусть она, придя ко мне оттуда – без знания посмотрит на меня Закончив читать, я сразу же подняла свой взгляд на Монико. Меня переполняло удивление внезапным качеством его поэмы, и я готовилась вылить все, что роилось в моей голове. Классно, Монико… – тон моего голоса передавал все без лишних слов. – Это очень круто. Странно, но Монико от моих слов стало не по себе. Ох, Кира… – он сильно покраснел, его голос надломился. – Ты чего это? Ничего, а что? – я не совсем понимала. Это было хорошо, но я вроде не перехваливала. – Твой стиль, твое построение, заложенная тобою мысль – все просто классно! В смысле… ну. Мне нравится, вот и все. Кира… – Монико закрыл лицо в ладонях. – Прекрати, глупая! Внезапно он схватил мою ладонь и нежно объял ее своими горячими руками. Шагнул ко мне так, что я еле-еле касалась его своей… У-ух. Аха-ха… – его губы продолжали изрекать. – Что ты со мной творишь? Не играй с моим сердцем так… Эй, я… – просто буду знать, что нашего Лайта явно не следует перехваливать! Даже если это что-то не дотягивающее до реального комплимента. Ладно уж. Не то чтобы он этого не заслуживал, совсем наоборот. Просто мне теперь предстоит разгребать последствия. Проклятье. Как же я так влипла? Да ну тебя… – мои губы лишь шептали. – Прекращай давай! Т-сс… – он прижал мою ладонь, обхваченную его руками к моей груди, заставляя ее чуть вжаться. У меня чуть сердце не выскочило. Ч-чего блин!? – А то другие увидят. Я понимаю. П-понимаешь? – мой голос теперь просто дрожал. Как я вообще докатилась до всего этого? – С-спасибо, наверное! Все, иди! – он мне это так резко прошипел, будто бы если промедлю, то просто прижмет меня к стенке. – Я увижусь с тобой в жизни. Ступай же, пока я… Иди! Как скажешь! – испуганно выпалила я                                                       сваливая подальше Боже мой… боже мой! Почему это случилось!? Что это вообще? Это ненормально. Это точно ненормально. И он… он осознает, что спит? Он даже написал об этом в своей поэме, но это никто не поймет, ведь все тут думают, будто живут в реальной жизни. Но Монико писал эту поэму вчера. Он не мог знать, что я пойму ее. Он совершенно точно никак не мог этого знать. Что теперь вообще делать? Что будет? Почему я так вляпалась! Черт… Мне нужно отвлечься от этого. У Монико хорошая поэма, он правда талантливый парень, но… он совершенно чокнутый. Такой же, как и эта Элиса, просто более-менее на что-то вменяемый. Он мне совершенно не поможет, абсолютно ничем. Мне придется все как следует спланировать, иначе меня ждет полный провал. Но что дальше? Правильно, мне следует продолжать свой обмен поэмами, ни в коем случае не вызывать лишних подозрений. И единственным адекватным кандидатом на роль обмена окажется конечно же Сатори. Ведь кто еще, если не мой беспечный друг детства привнесет в мое сердце покой после всего, что было там, с Монико. Определенно, я надеюсь лишь на Сатори. Возможно, действительно мне повезет. … Хей, Сатори… – я подошла к своему другу детства и с улыбкой поприветствовала его. – Вижу, ты нашел Наруки, а? Ага, – с той же улыбкой отозвался он. – Это было не очень сложно. Труднее было сказать Наруки, что все хорошо, и мы его не осуждаем… А мы осуждаем? – я злобно ухмыльнулась. Эй! – Сатори всегда такой милый, когда так волнуется. Когда так няшно жестикулирует, когда так тревожно смотрит в глаза. – Чего это ты так говоришь? Да так, просто издеваюсь… – кажется, хорошее настроение действительно начало наполнять мою душу. – Все в порядке. Я хотела развеяться в твоей компании, мне сейчас не по себе. Монико что-то сделал такое, да? – Сатори излучал изумление и ревность. Он конечно попал в точку, но нет, я не могу заставлять его вот так накручивать себя этим. Мой бедный яндэренок. Неа, Монико не причем… – мои слова были искренни, я просто отвечала так, чтобы видеть ситуацию под несколько иным углом, от все звучало правдиво и по-настоящему. – На самом деле, он тоже очень разволновался. Все же, мы впервые делимся своим творчеством. Видимо, даже такому парню как Монико нелегко. А-а, ну да! Ты права… – очередная фальшивая улыбка, которой он укрывал собственную печаль. – Я почему-то не подумал об этом. Так глупо… Это и значит быть просто человеком, разве нет? – я похлопала своего яндэрика по плечу, протягивая ему кое-что. – На, почитай. Может быть, она заставит тебя улыбнуться мне снова. Сатори переменился в лице. Он смотрел мне в глаза, излучая странную надежду или что-то такое, не до конца понятное, после чего плавно перевел взгляд на поэму, не сводя улыбки. Читал Сатори недолго. Было ощущение, что он сделал это взахлеб, словно бы этот стих относился к нему. Что бы это значило? Кира, это потрясающе! – сияя неподдельной радостью, мягко изрек он. – Ты такая хорошая поэтэсса, и ты так все написала! Мне было кем вдохновиться, Сатори… – с гордостью говорила я, мысленно обнимая этого милого яндэренка. – И знаешь? Дней для этого у меня тоже было предостаточно. Кира… – мой милый Сатори подошел ко мне и так нежно, любяще обнял меня. – Ты замечательная… спасибо! Осторожно, не помни! – смеясь, сказала я. Сказала, обнимая его всего на мгновение, прикасаясь к нему. Ой! – Сатори резко отстранился и скорчил удивленное выражение на своем лице. – Прости! Тебе же еще нужно показать его… эхе-х! Ага, – я тихо посмеялась. – И если Наруки его состояние будет по барабану, то Юки, наверное, не очень обрадуется… Юки? – лицо Сатори несколько изменилось. – Юки такой утонченный. Кира, я вижу, ты… не очень стремишься пообщаться с ним. Почему? Не переживай, я это наверстаю, – сорвалось с моих уст, когда я брала Сатори за руку. – Просто пока еще не представился шанс, а подходить к нему вот так бесцеремонно – для меня неприемлемо. Не расстраивайся, я не собираюсь относиться к нему или кому-то еще здесь плохо. Все-таки, мы все должны ладить, правда? Именно! – Сатори вновь лучезарно засиял. – Я рад, что ты понимаешь. Да, и кстати… – я укорительно посмотрела на яндэренка, требуя «кое-что» одним своим видом. Чего? – он снова удивлялся. – Чего это ты так смотришь? То есть… ой! Стих! Стих, поэма… не важно, – мои губы продолжали говорить до крайности серьезным тоном. – Я не позволю тебе заболтать меня и забыть. Маленький хитрый растяпа. Эй! – он отвел взгляд, так мило и виновато надулся. – Вовсе я не специально! Так я тебе и поверю… – с усмешкой сказала я. – Ну а теперь, давай скорее. Посмотрим, что ты написал. Только сильно не ругай меня! – «надуто» бубнил он, продолжая странно на меня посматривать. – Я старался! Сатори протянул мне свою поэму. Да уж… Этот мальчишка действительно сущее ходячее бедствие. Без дураков. Написать поэму на листке, выдранном из тетрадки на пружинке? Это… На такое способен только Сатори. Не важно. Я взяла поэму и принялась ее читать. Почерк дал о себе знать, и мне пришлось нелегко, однако, мой почерк тоже оставлял желать лучшего, так что кто бы говорил. Солнышко и небо То, как ваш свет сквозь шторы утром проходит Даёт мне понять, как яндэрэ с меня свои очи не сводит В мечтах она целует в носик меня, помогая с постели подняться Глазки шире открыть, с сонливостью разобраться В мечтах она попросит поиграть вместе с ней Готов я быть и в дождь, и в ненастье с любимой моей Гляжу я наверх: гладь, да синева под небесами Поверю я вам, обниму вместе с солнца лучами Родная… без дум о тебе, я бы спал дни и ночи Но я не сержусь Мне просто кушать хочется очень. Я закончила чтение. Что ж, это было удивительно мило и романтично. Не сказать, что я не ожидала такого от Сатори, но… мне казалось, что он напишет что-то попроще. Какой же он все-таки романтик, а. Яндэре-енок! Тонкая чистая душа… СаТори… – я смотрела на эту милейшую булочку теплым любящим взглядом. – Прекрасное и нежное стихотворение. Ты действительно отлично постарался и написал очень хорошо. Спасибо за твои слова, Кира… – он одарил меня таким же любящим взглядом. – Честно? По началу я хотел сделать его полностью романтичным, но потом мне показалось, что это просто плохо, и я начал писать так. Но! Я понял, что хочу написать и романтику тоже! Я вспомнил как ты обнимала меня, и это дало мне сил и уверенность, что я правда справлюсь! И ты справился, Сатори… – я протянула ему его стих. Снова нежно обняла. – Что бы ты не делал, это поднимает мне настроение, Сатори. Ты замечательный. Ты никакой не плохой. Спасибо, Кира… – прошептал он. – Я боялся, что тебе не понравится, но ты похвалила! Впредь я не буду сомневаться и всегда буду писать о том, что думаю. В моих стихах, Кира… Так и сделай, Сатори, – прошептала я в ответ. – Поэзия ведь для того и предназначена, чтобы показать то, что ты чувствуешь. Разве не так? Именно! – он воскликнул. Привыкнув к тонам пониже, я была оглушена звуковой волной Сатори. Хорошо хоть не вздрогнула и вообще не подала виду, иначе бы яндэренок начал извиняться и не закончил свою мысль, а мне так хотелось услышать все. Завтра я напишу лучшее стихотворение в истории, Кира! – говаривал этот мечтатель. – Ведь ты сказала мне такие вещи… Ловлю на слове, Сатори… – мягко ответила я, отпуская его из объятий. – А теперь иди и покажи свою поэму Монико. Будь смелым, Сатори! Эхе-хе… – кажется, его лицо слегка погрустнело. – Тогда увидимся. Увидимся, – говорила я для него, показывая, что не стоит отчаиваться. – И глазом моргнуть не успеешь. Закончив разговор, я оставила своего друга детства и задумалась над тем, кому показать свою поэму дальше. Наруки или Юки? Полагаю, лучше всего начать с Наруки… ведь. Если я покажу ему поэму в самом конце, он может на меня и рассердиться. А кто дерзнет вызывать на себя гнев анимешника, находясь в здравом уме? Юки более взрослый, он не станет делать глупостей из-за таких мелочей, поэтому, мой выбор – Наруки. … Как дела, Нару? – я заговорила с парнишкой, когда подошла достаточно близко. Нормально… – ворчнул он, отводя взгляд. – И не называй меня так, хорошо? У меня плохие ассоциации с этим словом. Напоминает одно тупое аниме! Океюшки, – я добродушно засмеялась. – Что ж, раз так, то больше не буду. Я знаешь ли, еще дорожу своим здоровьем. Не хотела бы я быть защекоченной до смерти в отместку, так что-о… Хе-хе! – Наруки радостно посмотрел на меня. Кажется, ему понравилось, как я сказала. – Верно подметила! Вдруг, он ненадолго задумался. Эм… ты, – его губы зашевелились. – Хочешь показать мне свою поэму? За этим я и пришла, – из меня буквально исходил позитив. Черт. Клянусь, Наруки хотел сказать что-то другое, но почему-то не смог. Ладно, пусть значит наберется смелости. Недосказанность меня убивает. Наруки взял мою поэму и принялся читать. Это только кажется или его брови действительно нахмурились? Он читал довольно долго, даже перечитывал, будто стараясь за что-то зацепиться, но в итоге от его хорошего настроения не осталось и следа. Тебе не понравилось? – я спрашивала в серьезном тоне. – Если нет, то не страшно. Меня и покритиковать кто-то должен, не так ли? Покритиковать? – он посмотрел на меня прямиком из-под своих бровей, скрывая лицо за листком. – Хочешь сказать, что я такой придурок, что буду ворчать и недовольствовать!? Э-э… – отчего-то мне вдруг стало жутко смешно. – Совсем нет! А такое чувство, что да! – вновь воскликнул он. – Но знаешь? Стихотворение неплохое… просто. Как бы это лучше сказать. Это не в моем стиле, вот и все! Интересный поворот… – я злорадно ухмылялась, когда глазела на Наруки. Прямо в его розовые глазища. – Это очень интригует. Возможно, мы сможем кое-что почерпнуть друг у друга? Еще чего! – она… просто взъелась. – Я не хочу писать в таком запутанном стиле! Это только ухудшает понимание смысла произведения, как бы там не говорил Юки, это так. Даже если ты думаешь, что ты понял смысл, в итоге ты мог не понять ничего и увидеть лишь то, чего ты сам и хотел. Бесит! Смысл должен быть один, разве я не прав!? Расслабься, Наруки, я поняла твою позицию, – мне виделось сделать свой голос максимально добрым и снисходительным. – А под словом почерпнуть, я имела в виду немного не то, что ты подумал. Я имела в виду, мы могли бы вдохновиться стилями друг друга, посылом. Если наши поэмы так противоположны, разве они не дадут каждому из нас что-то новое и воодушевляющее? Противоположности притягиваются, слышал такой закон? Ну… возможно… – его голос полнился неуверенностью, но было видно, как он взвешивал мои слова. Все же, он не глупый мальчишка, он не стал упираться как баран. – Но это мы еще посмотрим, ведь ты можешь легко передумать, прочитав мой стих! Вот давай и проверим это! – весело резанула я. Кажется, Наруки понравился мой дружелюбный настрой. Он даже слегка улыбнулся, протягивая мне свою поэму. Я посмотрела на содержание… Текста было не особо много, да и почерк оставлял желать лучшего. Но, как я упоминала ранее – мой почерк тоже полное уродство, поэтому не мне судить. И вот… я принялась за чтение.