Эksпеriмеnт

Вот и хорошо, – сухо хмыкнула я. – А теперь делаем вид, что всего этого разговора не было и возвращаемся в клуб. Поговорим позже. … Закончив со сбором всех необходимых Монико материалов, мы вернулись обратно. В клуб. Не могу поверить… это действительно происходит со мной. Я так старалась не подпустить Эл к себе, осторожничала как могла, но в итоге все пропало. Буквально все пропало. Глупо надеяться, что Эл не возьмет из сложившихся обстоятельств преимущество. Глупо… Я все еще ощущала себя как нельзя погано, но. Мне точно не нужно никак это показывать, срываясь на других. Как хорошо, что я сейчас буду проводить время с Юки. Общаться в таком состоянии с Наруки или даже Сатори мне точно было ни в коем случае нельзя… про Монико я вовсе молчу. Я медленно закрыла глаза и начала собирать все самые радостные моменты у себя в голове, чтобы не ляпнуть что-нибудь токсичное при Юки, как вдруг ощутила чье-то присутствие. Юки? – было немного неожиданно видеть как этот застенчивый мальчик поборол робость и сам подошел ко мне. Интересно, почему же он все-таки решился? – Вот так неожиданность видеть тебя сейчас здесь, делающим этот шаг… Не говори так, пожалуйста, – смущенно молвил он, отводя взгляд, испытывая волнение. – Мне еще никогда не было так неловко, Кира. Прости. Не понимаю, – я невольно усмехнулась от его слов. – В первый день ты был… более собран. Что же поменялось? Н-ну… – Юки продолжал отводить взгляд, однако на этот раз еще и покраснел. – У-ум. Н-не знаю. Я не знаю. Ты же не отвернешься от меня из-за этого, правда? Я… понимаю, что мало кому захочется… общаться с таким сложным человеком, н-но… Расслабься, Юки, – я мягко опустила свою руку на его плечо, пытаясь привнести в ситуацию немного спокойствия. – Тебе правда не стоит думать об этом в таком ключе. Я не из тех людей, что бегут от трудностей подобного рода… Последние слова были выбраны мной неспроста, ведь хотелось внести ясность и одновременно не соврать. Порой, очень трудно говорить о собственном отношении к чему-либо и слова приходится подбирать с большой осторожностью. Юки, тем не менее, мой ответ похоже понравился. Какое чудо. Юноша буквально засиял от радости и счастливо закрыл глаза, одаривая меня мягкой улыбкой. Даже когда он радуется, он делает это по-своему элегантно… ни Сатори, ни Монико, ни уж тем более Наруки на такое и близко не способны. Пойдем читать? – я нарочно прервала момент, замечая как «нерадостно» на нас посматривают остальные. – Это ведь то, чего ты хотел вчера. Пойдем! – с радостью в голосе воскликнул Юки, соглашаясь на мое предложение. Мы направились в сторону первой парты, той, что находилась ближе всего к столу учителя. Вчера Юки проводил свое время именно там. Похоже на то, что это было его особое место в клубе, на подобии задней парты для Наруки в противоположной стороне. Парты были одноместные, поэтому мне пришлось позаимствовать дополнительную. Я просто хотела пододвинуть парту, но Юки неряшливо вцепился в нее и сделал это за меня. Так мило. Я просто улыбнулась ему, чтобы он не смущался своему поступку. Так мы создали для себя место наиболее располагающее к совместному чтению. Мы синхронно выложили на парты свои книги. Совместное чтение… Никогда еще не пробовала ничего подобного. Ты готова, Кира? – парень интересовался с осторожностью, глядя мне прямо в глаза. – Наверное, дома ты уже ознакомилась с прологом. Т-то есть… я хотел сказать… Черт. Юки так поставил свое предположение, что ответить правдиво будет чистой воды оскорблением. Что делать? Не могу же я ему сказать что именно волновало меня вчера и почему у меня так мало времени на что-либо в принципе. Чертова жизнь, раздирающая меня на части… На самом деле, я подумала, что стоит сохранить тайну этой истории и ни в коем случае не начинать без тебя, – машинально выдала я. – Не пойми неправильно, мне просто показалось, что так будет очень… атмосферно, что ли. Хм… – юноша задумчиво посмотрел в сторону. Вдруг, его лицо снова просияло знакомой искренней улыбкой. – Ты права. Если подумать, где-то в глубине души, я именно так и хотел. Спасибо тебе, Кира. Ах… – меня отчего-то пробрало это странное чувство неловкости. – Д-да без проблем. Закончив разговор, мы приступили к чтению. Юки конечно же читал эту книгу… По крайнем мере, вроде бы он мне об этом говорил вчера. Не помню. Столько всего выбивает из равновесия, что голова идет кругом. В любом случае, для меня эта книга точно была в новинку. Я начала с пролога. Туманное описание зоны действий и пары персонажей довольно быстро увлекало. Давно не видела, чтобы история начиналась именно таким образом. Хм… Начало повествует о каком-то необъятном месте где-то глубоко под землей. Никакой внезапности. История ведет спокойный непринужденный рассказ о неких событиях, приведших к катастрофе. Все разрушалось, энергия иссякала, и некая девушка в центре этого необъятного места – находилась в большой опасности. Так странно… что же это мне напоминает? Внезапно, события переносят в другое место. В центре рассказа оказывается другая девушка, отчаянно пытающаяся выбраться на волю из своих тюремных стен. Выход так близко, еще чуть-чуть, и она окажется на свободе, но нет. Массивные механические врата закрываются перед ее глазами, полными надежды. Глазами, которые ловят последний луч солнца, прежде чем тот исчезнет. Ей не уйти так легко. Чтобы получить долгожданную свободу, героине придется спустится в адскую бездну, туда – где пребывает вечный мрак. Она слышит зов умирающей девушки, той, что словно паук, сидит в механизированной паутине невозможной архитектурной конструкции. Пробужденная от долгого сна. Я на секунду отвлеклась, переводя дух. Первая страница – она же первая глава после описания превратностей сюжета. {{{ Глазастые видения Я просыпаюсь одна, в наполненной тишиной больнице. Отсутствующий звук играющих сокамерниц напоминает мне темную могилу, которая призывает меня спуститься в землю, туда, где можно найти лишь трупы. Неважно, мои сестры зовут меня, и я их не брошу. Я найду их. }}} Я перевернула страницу.                         Какой странный тип историй. {{{ В своих кошмарах я часто вижу человека в черном балахоне, с огромным золотым крестом на груди. Он похож на измазанного в крови пастора. Что изошло от Глаза, явилось для нас цепью, сковало наши умы между собой тяжелой каймой и освободило всех нас. Внутри моей головы поселился навязчивый голос. Во лбу стучит по пробуждению, ощущение, словно плавится мозг. Кажется, это не галлюцинация, а действительно что-то живое. Прямонаправленный и малюющий Канифас, напоминающий мне о прошлом. Даже обезболивающее не может заглушить его настойчивый зов. Я слышу, как мои сокамерницы играют в подвале. Но вместо теплых воспоминаний меня переполняет ужас. Откуда во мне столько отчаяния? }}} До дрожи… Но постой… Что-то же это мне все-таки напоминает. Не подавая вида, я задумалась, когда мимолетно в поле моего зрения попало нечто странное. Юки читал из моей книги! Юки? – я машинально подала голос, вводя бедного юношу в полное замешательство. О-ой! – он и правда не на шутку растерялся. Не хотела я этого делать, это вышло случайно. П-прости! – истошно цедили его губы. – Что это я? У-ум… Ничего страшного, правда! – я всеми силами пыталась его успокоить. Сама ведь виновата, черт возьми. Пусть бы читал себе на здоровье, если так хочется. – Ты можешь читать откуда угодно, я просто… Н-ну… – Юки нервно запустил руку в свои волосы. – Это было не очень красиво с моей стороны. Не знаю, что на меня нашло, Кира. Да перестань ты, тоже мне проблему нашел, – тихо шептала я, почти шокированная его словами. Внезапно, мне в голову пришла одна идея. – Так, знаешь что? …я просто взяла и закрыла его книгу, ловким движением перекладывая на стол учителя Ну вот, – победоносно выговорили мои губы. – Теперь проблемы нет! Честно? Это была не самая лучшая идея в обычных обстоятельствах, но... Я давно приметила, что с Юки все не так просто, как может казаться на первый взгляд. Внутреннее чутье подсказывало мне, что юноша как огня боялся сделать что-то странное. И вот незадача, именно что-то странное он и сделал. На его взгляд, конечно. Что же до меня? Я просто решила уравновесить ситуацию. Если Юки так загоняется от странных поступков, меньшее, что я могу сделать – это показать ему, что и сама способна на такие поступки. В итоге, мое действие тоже вышло немного странным, и вся неловкая ситуация быстро разрядилась. У-ух… – Юки зажмуривал глаза, тихо посмеиваясь. Я пододвинусь ближе, хорошо? – мое лицо просияло улыбкой. – Будет не слишком удобно читать теперь. Этого бы не было, если бы ты… – он недоговорил. Но не потому что чувствовал неловкость или смущение, а банально от радости. Было очень приятно видеть, как довольное выражение не покидает лицо этого до крайности милого мальчика. Я молча придвинула свой стул ближе и улыбаясь села на него. Теперь мы с Юки находились друг к другу так близко, что наши руки буквально соприкасались. Мы продолжили чтение. Не знаю от чего именно, но сосредоточиться сейчас было довольно трудно. Наверное, оба фактора оказали влияние. Быть так близко с Юки в такой мирной обстановке, когда его лицо постоянно в поле моего периферического зрения… да еще и книга лежащая между нами, а не перед моим лицом, как я привыкла. Да, это и правда странно. Но, в любом случае, думаю, я успею перечитать дома. Сейчас лучше насладиться моментом, ведь… Хоть такие парни и не совсем в моем вкусе, тем не менее, он действительно очень классный и милый няш. Эм… Юки, – я решила отвлечься от внезапно навалившихся странных пугающих мыслей и спросить об одном моменте, все не дающем мне покоя. Да, Кира? – он так спокойно изумлялся моим словам. Прости, что прерываю, но мне тут кое-что интересно… – кажется, в этот момент мое лицо исказилось искренней улыбкой. – Вся эта история в Портрете Маркова. Мне кажется или ты вдохновлялся ей, когда писал свою поэму вчера? О-ох… – Юки прижал руки к груди так тревожно, что на секунду показалось, будто он даже округлил глаза. – Это, наверное, так ужасно, да? Ужасно? – ответ парня немного шокировал. Серьезно, почему он так посчитал? Мне не слишком нравятся люди, с фанатизмом возводящие что-либо в абсолют, н-но если так подумать, я сам не лучше, – говорил он, когда его глаза закрылись с грустью. – М-моя любовь к Портрету Маркова. Мне действительно очень нравится эта история. Я перечитывал его столько раз, что должно бы уже приесться. Столько волнения из-за какой-то книги. Эх-х… Юки. Ну-у… – я с осторожностью прикрыла книгу и задумчиво уставилась на зловещую обложку. – Полагаю, это очень интересная история. Некоторые истории действительно можно поднимать вновь и вновь, даже по-своему фанатеть от них. Выражаясь грубо, конечно. Ты тоже так думаешь? – Юки искренне удивлялся моим словам. – Меня это очень волновало, Кира. А когда ты заметила, что я написал… в общем. Мне показалось, что ты можешь отвернуться от меня… Ну вот опять ты об этом? – я невольно ухмыльнулась, прикладываясь ладонями к голове. – У тебя чуть что, так сразу отвернуться… Я хочу сказать. Что плохого в том, чтобы вдохновляться каким-нибудь шедевром? Или восхищаться этим шедевром. Я считаю, что это абсолютно нормально, Юки, а то что ты говорил про фанатов, про то, как они тебе не нравятся, так это наверняка потому, что эти фанаты увлечены чем-то глупым, полагаю. Разве это не означает, что у тебя есть вкус? Не лучше ли в каждом аспекте искать плюсы, а не минусы? Ты замечательный, Юки. Я ни за что от тебя не отвернусь. Не говори раньше времени… – опустив голову, хитро пробубнил он. Ох… – я смутилась, когда закусила губу. – Нда, кажется это было немного банально с моей стороны. Но это правда, поэтому я и сказала так. Хотел бы я верить… – все так же загадочно молвил Юки, хоть и не без улыбки. – Не подумай, мне приятно слышать такое. Мне очень приятно, Кира… Очень. Ладно, не мучай себя, – я положила свою руку на его ладонь. Не знаю, почему я так сделала. Это было совсем-совсем импульсивно, но думаю с Юки я могу себе такое позволить. – Просто знай, я никогда тебя не осужу. Хорошо? Юноша не ответил, лишь еще больше опустил голову, и если бы у него были длинные волосы, он бы в них точно спрятался. Он был рад. Его лицо сияло довольной, даже чересчур довольной улыбкой. Я невольно зависла, когда отвела взгляд, а потом и вовсе прикрыла глаза, наслаждаясь торжественностью момента. Сколько это длилось? Я не могла знать, пока внезапно из раздумий меня не вывел короткий и странный то ли крик, то ли чертыхание. Юки тоже очнулся. Кто это поднял голос? Весь покой – как ветром сдуло. Наруки!? – изумленно кричал Сатори. Мы с Юки обернулись, чтобы понять, что стряслось. Странно, но Наруки аж со стула встал и к окну отошел с крайне недовольным, раздраженным видом. Что могло его так встревожить? Наруки, все в порядке? – заботливо интересовался Монико, направляясь в сторону пострадавшего. Я в порядке… – апатично процедил он… а потом, будто очнувшись, быстро схватил с пола свой телефон и сунул его в карман. – Все хоро… кхм. Хорошо. Наруки… – Монико ловил смятение. Да и я если честно не могла понять, чего это там такое вообще стряслось. Странно как-то. Я незаметно отвела взгляд в сторону, оценивая реакцию Юки и… Ыерт побери. Почему Юки так странно улыбался, прижимая руки к груди, словно… Юки? – я как можно тише подала голос. Наверное, он опять замечтался. Я не очень хотела, чтобы кто-то увидел его довольное выражение лица в такой неподходящий момент. Ах… Кира… – но Юки похоже и не собирался меняться в лице. – Ты что-то хотела? Н-нет, ничего, – осознав тщетность своей попытки, вымолвил я. – Пойду узнаю, что там с Наруки стряслось. Это необязательно… – как странно он говорит. Как странно улыбается. – Видишь ли. Наруки часто устраивает подобные представления, чтобы привлечь к себе внимание. Понимаешь… как президент, Монико не может такое игнорировать, а Сатори вице-президент, к тому же слишком добрый. Поэтому они продолжают реагировать столь остро раз за разом. Нам не обязательно в это ввязываться, Кира. Возможно и так, Юки, – говорили мои губы. – Однако, на моей памяти это впервые, так что. Я пожалуй, все-таки проверю… хорошо? Не очень хотелось расстраивать Юки конечно, но… С моей стороны как-то не особо красиво будет проигнорировать такое происшествие. Думаю, я просто по-своему забочусь о Наруки, как бы глупо это ни звучало. У-ум… – Юки ожидаемо расстроился. – Если ты так хочешь. Я вернусь, ладно? – надеюсь, мои слова не звучали слишком паршиво. – Обещаю. Парень не ответил. Поганая ситуация. Что ж, это был мой выбор. Я встала со стула и уверенным шагом направилась в сторону Наруки. Монико и Сатори проводили меня смущенными неоднозначными взглядами. Чего это с ними? Не важно. Я должна сделать все, что в моих силах, если кому-то плохо… Я подошла к Нацуки как можно ближе. Бедняжка стоял у окна с напряженно-растерянным лицом даже не шевелясь и не моргая. И что это значит? Это ведь точно ненормально. Сразу же видно… что-то точно случилось. Не похоже, что он играл, нарочно привлекая к себе внимание. Юки либо ошибается, либо специально делает все, чтобы я не отходила, какая бы щепетильная ситуация не случилась. Не очень это… Эй, Нару… – я мягко подала голос, окликая мальчишку. – Все в порядке? Я же просил… не называть меня так! – яростно говорил он, даже не посмотрев в мою сторону. – И вообще. Не видишь, я занят. Нда уж… вижу, – мне не приходилось скрывать эмоций в своем ответе. – А если серьезно? Я ведь тоже волнуюсь. Что случилось? Вот заладила, – Наруки отошел от окна и окончательно отвернулся, скрестив руки на груди. – Мать Тереза… И что всем надо пристать ко мне? Что я сделал!? Что-то, из-за чего мы все волнуемся за тебя, – с добротой говорила я. – Ведь так и делают друзья. Разве нет? Не знаю… – сбивчиво отвечал он. – Не знаю, есть ли они у меня. Эй! – я взяла стул неподалеку и пододвинула его к парте юноши, садясь поудобнее. – Зачем ты так? Я, Сатори, Монико и Юки… разве мы для тебя не друзья? Наруки аж дернулся от моих слов. Что это с ним? Он резко повернулся и на пару секунд зло уставился в мою сторону. Издеваешься!? – выплескивали его губы… столь зло. – Знаешь, уходи к своему Юки! С ним ты, видимо, больше друзья, чем со мной! Иди! Уходи!! Я просто поджала губы и совершила тяжелый выдох. Наверное, мне правда не очень рады и не стоит навязываться. Ладно, не важно. Я молча встала со стула и направилась прочь. Похоже, Наруки действительно просто не в духе. Я лишь надеюсь, что он вернется в норму. Надо было не покидать Юки тогда, вечно я пытаюсь всем помочь. Да уж… Теперь из-за всего этого Юки может на меня и заслуженно обидеться. Ну кто ж знал-то… Итак, ребята! – голос Монико заставил меня остановиться на пол пути до точки назначения. – Думаю, настало время поделиться поэмами! Ну вот и случилось.                               Только почему мне кажется, что это было                               Настолько нарочно? Услышав этот призыв, я почему-то обернулась. Наруки смотрел прямо в мою сторону… и. Внезапно, я почувствовала как кто-то схватил меня сзади за бока и приподнял над полом. Кира! – это был Сатори, кто же еще способен на такое. – Попалась! Эй! – я поспешно выкрутилась и выбралась из его рук. – Что ты, блин, творишь, дурак!? Э-э-э… – парень виновато опустил голову, давил мне глупую улыбку. – Прости. Ага… больше так никогда не делай, – я выдохнула как нельзя тяжело, поправляя вывернутый воротник пиджака. – Дурачок, блин. Ладно. Слушай, раз ты здесь… обменяемся поэмами, что ли? Сатори приподнял заранее согнутые в локтях руки, сжал ладони и налился серьезностью. Как жалко, что сегодня все твое время заняли Монико и Юки, – сказал мне он. Что я слышу? – мое лицо посетила нахальная ухмылка. – Сатори впервые не рад, когда я провожу время с кем-то другим? Нет! – его радость тут же исказилась печалью, перемешиваясь во что-то совершенно жуткое на его лице. – Я хотел сказать, что тебе даже не дали заняться своими делами. Даже просто посидеть… Ну да, – я лишь пожала плечами. Вообще не знаю, что ему ответить. – Но мне и так сойдет. А ты уже надумала себе всякого про меня, да? – выражение на лице Сатори так и не поменялось. Ну промелькнула мысль, каюсь… – я улыбалась, когда отвечала ему. – Так что теперь, казнить за это? Если уж за что и казнить, так это за несдержанное обещание погулять вчера! – налившись радостью и улыбаясь во всю ширь, пропел юноша. Опять говоришь какой-то вздор, – я лишь качала головой. Серьезно, что с Сатори? Он никогда раньше так себя не вел. Такое чувство, что он пытается тонко напирать, чтобы я ощутила вину. – Ну-у… просто времени не было, понимаешь? Все в порядке, Кира… – он беззаботно махнул рукой. – Главное, чтобы ты была счастлива. Не волнуйся за меня. Короче… – я поняла, что если сама это не закончу, то настроение точно будет полностью убито. – На вот, почитай. Сатори улыбался мне, кивая. Когда принимал мое стихотворение. … Неплохо! – он говорил с невинным выражением лица, заканчивая читать. – Мне нравится, в какой форме ты написала. И идея мне тоже нравится! Серьезно? – я решила во что бы то ни стало узнать причину этой реакции. – По-моему, идея довольно мрачная. Или ты в художественном смысле? Как раз нет, – корча гримасу «серьезности» отвечал Сатори. – Идея безвыходности, обреченности на существование… навязчивые мысли, злые вещи… Злые что? – я аж засмеялась. – А ну-ка скажи, с каких это вообще пор тебе такое нравится? Ну-у… – Сатори сложил два пальчика вместе и излучал неловкость. – Не скажу! Ты неисправим… – мне только и оставалось, что тяжело вздыхать. – Ладно, давай тогда посмотрим на твой шедевр. Вчера ты обещал мне лучшую поэму в истории. Если там что-то меньшее, тебе точно несдобровать. Только не надо… щекотать меня как в прошлый раз! – с подозрительной ухмылочкой пропел он, передавая мне лист. Альбомный лист. Альбомный лист, да. Сатори передал мне альбомный лист. Он написал поэму на целом, мать его, альбомном листе, а потом просто сложил его. Господи… Счастливый момент Снимаю я кости свои, плоть и кожу, снимаю я словно одежду Там – где-то внутри лежит милый мой, теплый комочек надежды Комочек надежды – сердечко мое, пылко бьется из раза и в раз Биение – никогда не уймется, хоть суну я руку тот час Ладонь я свою вовнутрь опускаю, нащупываю теплоту И время не тратя, момент сохраняя, я счастья кусочек беру Ладошки смыкая, тепло не теряя, сберечь бы счастливый момент Ведь друг ждет, я знаю, себя призываю – взойду же я на постамент Счастливые мысли, счастливые мысли, счастливые мысли В моей голове... Я жду одиноко, держа в руках кроху, стою, улыбаясь судьбе А ветер нещадно шипами пронзает сердечко, что бьется во мне День и ночь, день и ночь, день и ночь... Друг за другом проносится суток тень прочь Все сильнее колени мои подгибаются Беспощадно, чрез прутья костей внутрь меня порыв вьюги еще прорывается Я упал. Нет сил моих больше. От боли заплакал я Ну а друга все нет, ах, злодейка судьба Как же мне пережить холода… Счастливые мысли, счастливые мысли, счастливые мысли... Ты где!? Взгляни же, я тут Я лежу, погибаю, но жду и не верю судьбе Наконец, друг вернулся, глаза открываю и вижу, идет прямо ко мне Ну что же так долго, прошу, умоляю, скорее, не стой в стороне Друг робко подходит, испуганно смотрит, рукой осязает меня Я радостно плачу, какая удача, наконец я дождался тебя Счастливые мысли, счастливые мысли, счастливые мысли... Во тьме Холодное то бездыханное тело не принадлежит более мне Ее столько я ждал, я так сильно страдал И оказался во сне... Угас навсегда, загублен ветрами мой самый счастливый момент А я здесь, и я плачу, хоть уже не слезами Лишь эхо я слышу в ответ Лишь эхо я слышу в ответ... … У меня челюсть отвисла в буквальном смысле этого слова. С-сатори… – я растерянно смотрела на улыбчивое лицо своего друга детства, не зная с чего и начать. Сколько всего роилось в голове… Тебе нравится, Кира? – он спрашивал меня, наверняка поймав на растерянности. – Я очень-очень старался. Старался сильно-сильно. Тебе ведь нравится, правда? Ну… – глупо промычала я. – Послушай. Э-это точно ты написал? Конечно! – кривя лицом гримасы боли и сожаления, возразил он. – Я ведь обещал тебе написать лучшую поэму в истории! Поэма и правда шикарна, у меня даже слов нет, но… – я невольно приложила ладонь ко лбу. – Сатори, что это за ужас ты вообще описываешь? Это… не похоже на обычные переживания или что-то такое. Столько боли я еще никогда в своей жизни не видела. Чтобы кому-то было настолько больно, Сатори. Я хочу сказать, даже если это описание никак не относится к тебе напрямую, написал все это именно ты. И это означает только одно: ты чувствовал то, о чем писал. Так что ответь мне как своей лучшей подруге. Что, черт возьми, с тобой случилось? Э-э… – Сатори не на шутку растерялся, когда отводил взгляд. Совсем уже заяндэрился вконец, раз пишет такие стихи. – Н-ну как бы… ничего. Правда, ничего. Я просто хотел поразить тебя, Кира. Я хотел показать, что я тоже что-то могу. Очень-очень больно, когда тебя не воспринимают всерьез, поэтому я… н-ну… Ты хочешь сказать, что вся эта боль, все эти чувства от того, что тебя, якобы не воспринимают всерьез? – мне слабовато верилось в такую отмазку. На самом деле, у меня в голове сложилось одно четкое предположение касательно Сатори после прочтения этой поэмы, однако… я не была на все сто в этом уверена. Все-таки он парень, а еще – чертов яндэрщик. Но может ли быть так, что моя теория верна и все на самом деле куда как сложнее? Я не знала точно. Именно! – говорил он. – Но, чтобы ты не думала… всякого. Я расскажу, Кира. Это не просто боль от осознания, что тебя не воспринимают всерьез. Это боль, что не воспринимает всерьез именно тот человек, который так сильно дорог. Когда он проявляет чуткость всем вокруг, а я остаюсь в стороне, как какой-то ненужный и бесполезный… т-ты п-понимаешь, правда? Сатори… – я подошла к своей яндэренку ближе и мягко обняла его. – Я никогда не воспринимала тебя так. Ты ошибаешься, глупый. Ты как обычно накручиваешь себе всякую ерунду и потом от нее же страдаешь. Ты мой друг, Сатори. Мой самый дорогой друг. Ты тот человек, с кем я практически могу быть собой. Поэтому ты проводишь столько времени с Монико и Юки? – изумленно говорил он. – Поэтому ты так холодно говоришь со мной? Поэтому ты совсем перестала приходить и начала забывать про собственные обещания? Потому что я просто накручиваю, да? Внезапно, он на секунду замолчал. Всего на секунду, чтобы… Прости… – говорилось его губами. – Наверное, я слишком неинтересный человек для тебя. Но я понимаю. Я не хочу заставлять тебя чувствовать вину, мне просто нужно было это высказать, иначе… Иначе что? – я не могла поверить, как легко Сатори вывел меня на чистую воду. Вообще-то, такое поведение на него даже и не похоже, но суть в другом. Суть состояла в том, что моя жизнь день за днем превращалась в кромешный ад. Отовсюду угрозы, везде какие-то странности и непонятки. Сатори не знает, что со мной происходит, а если я ему расскажу. Ну, расскажу, что я та самая убийца из сети… Он же просто возненавидит меня. Я… я не могу ответить ему честно. Ни одна правда не приведет меня ни к чему хорошему. И да, с Юки я действительно общаюсь не по делу, но делаю это скорее с целью психологической разгрузки. Юки просто идеально подходит для этого и Сатори не способен его заменить. Это холодный логический расчет. Я не знаю, что теперь будет дальше, но события в моей жизни накаляются как никогда стремительно. Скоро должно что-то случиться и возможно, все немного наладится. Знаешь, Сатори… – я мягко подала голос, решив дать своему дорогому другу детства какой-никакой ответ. – Наверное, это прозвучит не особо убедительно, но у меня ведь никогда не было ничего подобного в плане общения и заведения друзей. Ты извини, что не держу обещаний, что холодно общаюсь порой. Просто в моей жизни произошло все это, для меня заведомо новое и необычное, заставив меня потеряться… заплутать. Ты ведь простишь меня за это, ладно? Прости, если сможешь. Ведь думаю, я точно скоро привыкну и вернусь в нормальное русло. Просто поверь в меня, как в свою лучшую подругу. Ты знаешь, что я говорю правду, что я такая и есть. Все это не потому, что ты мне надоел или что-то такое. Просто мне не хватает сноровки, ведь уж в чем-чем, а в социализации я крайне ужасна. Просто… поверь в меня, если сможешь. Ладно? Сатори сжал ладони в кулаки и приподнял руки, сгибая их в локтях. Как я говорил, я не стремлюсь выставить тебя виноватой, Кира… – он удостоил меня своей искренней улыбкой, что редко бывало. – Просто… просто не забывай меня насовсем, ладно? Когда-нибудь ты обязательно освоишься. Я верю тебе. Мне жаль, что я так все раздул, наговорив этих тупых глупостей. Спасибо… Саторенька мой, – и на том наш обмен поэмами подошел к концу. … После откровений Сатори я направилась прямиком к Монико, решив поделиться с ним следующим по очереди, все думая, да размышляя о только что произошедшем. Впрочем, мысли сразу же отошли на второй план, когда мне стало ясно, что Монико занят с Юки. Ну надо же… Впервые меня не заметил. Значило это лишь одно: поэмой придется делиться с тем человек, которого не хочется видеть в принципе. С Наруки. Не то, чтобы я затаила на парня какую-то обиду или вроде того. На самом деле, мне было понятно, что ему просто нужно время поостыть. Поэтому, именно сейчас общаться с ним правда не особо хотелось. Я просто хотела дать ему еще время, не желала, чтобы на меня срывались. Мне не очень-то хотелось добивать собственное настроение его возможными выходками. В итоге я решила пока не идти ни к кому и дать Наруки обменяться поэмами с Сатори, но… Розоволосенький направился именно в мою сторону. Отводя взгляд то вправо, то влево, то куда-то еще, парень медленно, но верно подошел ко мне. Я решила не сверлить его взглядом и сделать вид, будто ничего не замечаю. Не хотелось его волновать еще сильнее. Надеюсь, он не пришел меня третировать. Что ж, по пришествию, мне все же пришлось взглянуть на явившееся «лицо», в надежде получить какой-то ответ на немой вопрос, однако этот хитрюга просто встал как вкопанный и скривил лицо в не самом довольном выражении, отвернувшись от меня вовсе. Эм… – вот это было и все, что он буркнул. Хочешь обменяться поэмами? – я решила продолжить нейтрально. Нужно же было вообще с чего-то начинать. И судя по всему именно мне. Как и всегда. Эм… – парень опять подал голос, не поворачивая головы. – Да… Как же, блин, многословно. Не правда ли? Тогда, вот моя, – я медленно протянула ему свою поэму. Все ведь пройдет хорошо, да? Непохоже, что он сердится на меня или что-то такое. Конечно, он явно чем-то недоволен, и я кажется понимаю чем именно, однако, все же не хочу раньше времени строить какие-либо догадки. Подожди… – Наруки нервно сглотнул слюну. – Это. В общем… прости меня за то, другое, ладно? Я-я… не нарочно, правда… Он тихо пробубнила себе под нос. Что и требовалось доказать. Вот серьезно, будто чувствовала, что бедняга загоняется по данному поводу. Но да ладно. Я рада, что он так быстро пришел в себя. Я всегда готова выслушать, если на меня не срываются. Наверняка есть причина такой реакции, я права? – мне захотелось получше сгладить углы и еще больше разрядить ненужное напряжение. Д-да… – пришибленным голосом вымучил он. – Ты очень добрая, Кира. Мне кажется, что я могу тебе доверять, поэтому… Внезапно, он замолчал. Просто встал как вкопанный и по-видимому решался на что-то. Я терпеливо ждала, и в конечном итоге он просто протянул мне свой телефон. Что это значит? И что я должна там увидеть? Я осторожно взяла телефон Наруки и внимательно ознакомилась с текстом на экране. Что ж, это был сайт «Киры». Тот самый, что Нару показывал мне вчера. Я начала читать посты. Все было как всегда, пока вдруг… О-о боже. Я невольно опешила от удивления. В последнем посте… в нем. В этом посте некто анонимный призывал «Киру» убить Наруки. Какого черта? Я просто потеряла дар речи. Так вот чего он так распереживался? Теперь мне все ясно. Нда уж… Кто угодно будет в шоке от такого, тем более кто-то вроде Наруки. Глупый… Скажи он мне все сразу, и мне не было бы трудно успокоить и утешить его. Но. Кто же мог попросить убить такого няша? Он ведь ничего дурного не сделал. Я в жизни не поверю, что он способен на какие-то по-настоящему ужасные поступки. Он конечно не ангел, но… чтобы желать ему смерти? Черт побери… Наруки… – я мягко произнесла его имя, возвращая ему телефон. Ну, короче, я теперь сдохну, – он говорил с горькой усмешкой, стараясь быть сильным в моих глазах. И что мне ему ответить? Черт… Поганая хрень. Я-я… – Наруки бормотал опустив взгляд. – Я просто идиот. Реально! Думал, что в мире появилась справедливость… что появился кто-то, кто покажет злодеям свое место. Идиот! Я… я просто. Я даже не думал… И я просто хочу выговориться хоть кому-то пока еще это могу… Ты же не думаешь всерьез, что «Кира» послушает кого-то и убьет тебя? – мой голос был строг в моем порыве заставить эту девчонку передумать. – «Кира» не такой как все. Он явно знает кто заслуживает смерти, а кто нет. Я искренне считаю, что «Кира» никогда не убьет невиновного. Неужели ты позволишь кому-то заставить себя усомниться в этом? «Кира» бы не был столь любим, если бы убивал всех без разбора. Или я не права? Ну-у… хах… – он поднял голову вверх, будто устремляясь лицом к солнцу в своем меланхоличном порыве. Наруки… – я решила быть терпеливой, выслушав все, что его терзало. В конце концов, я и есть «Кира», так что ему не о чем волноваться. Я не стану его убивать ни при каких обстоятельствах. И я совершенно точно не позволю это сделать какому-нибудь Монико. Не после того, как он клялся во всем меня слушаться. Хах! «Кира» убил шефа полиции… – юноша мотнул головой и отвернулся. – Хотя, раньше он подобного не делал. Я-я… знаю, почему он так поступил, но. Разве так можно? Ведь это… это. Я не могу до конца это понять. Понять, что это! Думаю, он сделал это, чтобы показать, что его следует оставить в покое… – сурово говорила я, выделяя каждое слово, проклиная Монико в своей душе. – Думаю, это была необходимая жертва. Убить одного ради спасения тысяч. Я не оправдываю его поступок, Наруки, но… мир жесток. И «Кире» приходится так поступать, чтобы выжить. Ты не думал об этом? Да думал я об этом… – сжав руки в кулаки со всей силы, тихо прошипел он. – Это не особо успокаивает, когда там вписано твое имя, знаешь. И все же, я старался думать, что это была необходимость, и «Кира» не злодей. И не убьет меня… Ему незачем тебя убивать, Наруки, поверь, – я подошла к парню ближе и мягко положила на его плечо свою ладонь. – Он никогда так не поступит. «Кира» ведь нравился тебе, да? Лично меня бы не заставили передумать посты всяких придурков из интернета. Знаешь? Я думаю, что «Кира» действительно защитник всех слабых и обездоленных. Я тоже в него верю. Как и ты. Я просто подошла к Наруки ближе. Еще ближе, лишь для того, чтобы осторожно обнять его. Моя рука скользнула по его спине. . . Ты права! – звонко воскликнул он, когда его руки обнимали меня в ответ. – Спасибо тебе. Ты так понимаешь меня, Ки…ра                                                                                                                                                                                           а-ах… М? – я вновь нежно погладила по спине этого прекрасного мальчика. – Все в порядке. Это мой долг. Т-твой… д-долг? – голос парня был наполнен даже не волнением, а ужасом… он дрогнул. Наруки слегка отстранился от меня и поднял свой взгляд, уставившись в мои глаза. Я просто не смогла удержаться, чтобы не войти в образ «Киры» прямо здесь и прямо сейчас. Ох, чую это мне еще аукнется… Конечно, – я отвечала твердо и благочестиво. Истово гордилась собой. Н-но… – бедняшка съежился, словно от холода, так неуверенно отстранился от меня. Его неровное дыхание выдавало весь настрой с потрохами. Не думаю, что нужно сейчас на него давить. Вот моя поэма, – я протянула ему свой листок. – Давай отвлечемся от всей этой ерунды, хорошо? Наруки быстро закивал и потянулся ко мне своими дрожащими руками. Сказал ли он «да»? Полагаю, это было уже и не столь важно. Читал он долго. Хоть поэма была совсем не сложной на мой взгляд, Сатори очевидно справился гораздо быстрее. Именно поэтому я подозревала, что Наруки просто еще не совсем оправился от стресса и ему сложно сосредоточиться. Тем не менее, рано или поздно финал должен был наступить. И когда моя поэма все-таки оказалась дочитана – я просто стояла там, в ожидании критики. Ну-у… – мальчишка опустил голову, мялся с ответом. – Мне нравится, как ты написала. С каких пор ты начал меня обманывать, а? – я усмехалась, изумляясь. Че-чего!? – Наруки округлил глаза и гневно уставился куда-то в сторону. – И вовсе я не! Да ладно тебе, я же вижу как ты любезничаешь, – мой голос звучал действительно по-издевательски. А вот нечего так себя вести, Нару… я не любительница недомолвок и подлизок. – Знаешь? Мне нравился тот Наруки, которому было по пофиг чужое мнение, и он не боялся сказать кому бы то ни было правду. Да ты! – няшечек с шумом положил поэму на стол и сжал руки в кулаки со всей силы. – Дурочка! Внезапно, его острый палец кольнул меня прямо в бок. Дурочка-дурочка-дурочка! – лилось его устами. – Дурочка! Ай! Аха-ха! Ха! – я не успела сгруппироваться, черт возьми. Вот и нарвалась, блин. Стоит лишь потерять бдительность, и тебя защекочет какой-нибудь несдержанный цундэрэ. – Ну хватит, пожалуйста, прости! С-сама виновата! – продолжал ругаться Наруки, наступая следом, когда я пятилась назад. Боже, как это все-таки мило… – М-м! И догадалась же… такое ляпнуть! Догадалась же! А догадалась вот, догадалась! – я громко расхохоталась, как вдруг меня снова схватили острыми пальцами за бока. Я тебе дам сейчас, издеваться надо мной! – ворчал он, скручивая мне руки, чтобы я не отбивалась. Кажется, он начал переходить из гневного настроя, в позитивно-веселый. – Издевательница несчастная! Прости-прости! – я закрывалась как могла, но палец прорвал оборону и меня согнуло пополам. – Наруки-и-и!! Ладно, – Наруки освободил меня, осознав, что победил, и я уже не могу ничего сделать. Как только отдышалась, я неоднозначно закатила глаза. Парника как обычно нахмурился, однако нападать не стал, снизойдя, как это говорят, до разговоров. Короче. Мрачно! – меньшего от него и не ожидалось. – Откуда это ты там сбежать собираешься? Не из клуба ли!? Что это еще за чушь!? Объяснись! Э-э? – на моем лице читалось неподдельное удивление. Ну, по крайней мере, я искренне попыталась его изобразить. – А с чего ты вообще взял, что поэма обо мне? Агрх! – в очередной раз замемасенный Наруки злостно оскалился. – Так значит, ты опять написала в стиле Юки, да!? Боже… вот поэтому я и терпеть не могу все эти хитромудро-премудрости! Видишь!? Это ты виновата, что я все не так понял! Ага, обвиняй во всем автора… – мемасы продолжали быть. Но знаешь? – Наруки прокашлялся, возвращая своему голосу сбитый тембр. – На самом деле, вышло получше вчерашнего. Я серьезно, продолжай в том же духе, ладно? Это чуть более похоже на мое первое стихотворение, так что я… ну. Рад, в общем. Что ты хоть что-то почерпнула. Я не стремилась писать в чьем-то стиле, Наруки… – это был честный ответ. – На самом деле, оно как-то само так получается. Но, с другой стороны, это значит, что твоя звучная поэма вчера запала мне в душу, и я сделала свою чем-то похоже. Разве не здорово? Ага… – он так мило улыбался, когда пел свои слова. – А я нашел в себе тонну смелости для написания поэмы на сегодня. Вот, держи. Я написал ее несмотря на то, что она никому не понравится! Но ты-то точно ее оценишь. Я знаю! С этими словами Наруки быстро всучил мне свою поэму, и я с удовольствием приняла ее. Посмотрим, что же там. Девочка без имени Кто в школе не слышал об Алисе-Маргот? О девочке, что в мире фантазий живет Странная, глупая, чудаковатая… Зовет себя прозвищем, вот же неадекватная! Алиса отличница в своем восьмом классе Очень мило беседы Алиса ведет Но как же общаться мне с ней, ведь в раскладе… Алиса мне имя не назовет Алиса снимает летсплеи и стримы Она популярная очень в сети Но с ней я общаться не буду. Противно! Мне с ее ребячеством не по пути Дружит Алиса у нас почти с каждым Популярность ее ей во вред не идет А мне непонятно, как можно так странно… Вести себя в обществе, не брать имя в счет Неважно мне, что она популярна Неважно мне, что она так добра Мечтателям глупым в большом мире нашем… Не сыщется места. Отнюдь. Никогда! Ребячеству в мире не будет прощения Оправданий тем глупостям нет никаких И всем станет лучше без этой чудачки Сумею я людям глаза их открыть… Закончив читать, я коротко усмехнулась, расплываясь в искренней довольной улыбке. Ну… как? – отрывисто звучал цун, окидывая меня наивным взглядом. – Что скажешь? Просто супер! – мое лицо невольно скривилось из-за неоднозначных дум. – В смысле. Если я все правильно поняла… «Если я все правильно поняла», – он как-то странно перефразировал меня. – Что это значит?? Как бы так выразиться… – я нервно сглотнула подступившую к горлу слюну, изо всех сил выдумывая, как правильнее выдать свой вердикт. Кажется, это было оно. – Полагаю, это довольно поучительно. И это все, что ты можешь сказать!? – Наруки был явно не слишком доволен моей критикой. – Серьезно!? А что такое? – я нервно скрестила руки на груди, когда косилась куда-то в сторону. – Ты даже в конце с текстом запоганил, и думай теперь, нарочно то было сделано или нет. Учитывая, как дико перегибает героиня твоего стихотворения… Блин… – няшка надулся, закатывая глаза. – А как еще показать людям, что они глупые!? Он выждал короткую паузу и продолжил, не дав мне вставить и слова. Слушай! – говорили его губы. – Если ты серьезно думаешь, что я не умею писать более тонко и все такое, то ты жестоко ошибаешься! Просто… Я хотел показать человеческую глупость во всем ее дурацком великолепии. Ну, ты хотя бы поняла. Надеюсь. Да я-то что? – и правда… мне виделось странным сносить эти нападки. – Я вообще восхищаюсь тем, как это сделано. Ты крутой, Нару. Это здорово! Да понимаю я, что ты хочешь сказать… – Наруки опустил голову, на его лице была досада. – Считаешь меня невзрослым, раз мне пятнадцать. Я постоянно только и слышу в свой адрес что-то типо, «ой, его кексики такие же миленькие как и сам Наруки». Ну или поэмы. Миленько, невзросло. И ты думаешь обо мне так же, раз тебе семнадцать… Это не так, Наруки… – я налила свой тон серьезностью, встряхнула головой. – Послушай же. Послушай, что говоришь. Для мелкого и невзрослого у тебя слишком интересно сконструированный стиль письма. Да, это был хороший повод заставить его грустное лилико тянуться в изумлении. А-а? – он округлил глаза, словно бы я сказала то, что ему совсем никак не думалось услышать. Твой стиль, он простой, да. Но… – я выждала небольшую паузу, облекая мысли в слова. – Он описывает серьезные вещи. Причем, заметно как ты играешь со смыслом, пряча непростые темы за чем-то глупым или преподнося их как что-то излишне раздутое. Краткость – сестра таланта, а все гениальное обычно в простом. И в этом твой плюс. Хоть ты и говоришь, что не любишь, как ты сам выражался, «хитромудро-примудрости», ты описываешь серьезные вещи так, что они кажутся ерундой. Но это ведь не ерунда… Внимательный поймет, что ты хочешь сказать своими короткими строками и разглядит серьезный стержень твоих произведений через ту сладкую вату, которой ты их пытаешься завуалировать. Вот тебе мой ответ. Наруки застыл с раскрытым ртом, не зная что и сказать. Что до меня? Я просто откланялась и определив руки на свою талию, с улыбкой побрела дальше. Мне еще надо показать свою поэму Монико и Юки, ну а Наруки пусть немного поразмышляет. Надеюсь, что эта критика действительно придется ему по душе.