Эksпеriмеnт

Нацуки застыла с раскрытым ртом, не зная что и сказать. Что до меня? Я просто откланялся и определив руки по карманам джинс, с улыбкой побрел дальше. Мне еще надо показать свою поэму Монике и Юри, ну а Нацуки пусть немного поразмышляет. Надеюсь, что эта критика действительно придется ей по душе. … Наблюдая, как Моника делится своей поэмой с Сайори, я сделал вид, будто ничего не замечаю и направился прямиком к Юри. Кира… – прекрасная леди тихо произнесла мое имя, улыбаясь. В тот самый момент, когда я добрался до нее. Возможно, она была рада, что я успел это сделать раньше Нацуки? Даже не знаю. Вот, держи, – я с улыбкой передал ей свою поэму. – Можешь снова помять, если хочешь. А-а? – лицо Юри налилось изумлением, следом за которым проступила паника. – Что ты… Я в жизни больше так не поступлю с твоим творчеством. Я вынесла урок и буду держать себя в руках. Обещаю… Что, боишься позволить Монике прочесть мятый лист? – я почти насмехался, позволяя сарказму овладеть ситуацией. – Ну, она этому точно не обрадуется, но так ей и надо, знаешь ли. За то, что не дала нам провести время вчера. Точно-точно! – Юри заговорила так странно, реагируя со всей полнотой серьезности на мои слова. – А я уже и забыла об этом. Видишь как вредно переживать из-за всяких мелочей? – меня не покидал этот веселый настрой. Юри все никак не пробивается, но и я тоже так просто не сдамся. – Забываешь об истинном антагонисте нашей истории, позволяя мелочам тебя отвлекать. Внезапно прекрасная леди искренне и добродушно засмеялась. Кира, ты говоришь так странно… – она улыбнулась, покраснела… отвернулась, пряча свое лицо в локонах волос. – Я и не думала, что парень может быть таким… таким м-милым… Но ведь истинное проявление милейшей нежности здесь вовсе не я, – мои губы говорили так по-доброму, что казалось затрепетало в животе. Не перегнул ли я?? Тогда все было как в тумане. А потом мы будто в унисон подали друг другу наши поэмы и спустя секунду неловкого удивления – приняли их, обреченные сломить наш момент, предаваясь искусству. Зверь История эта началась одной ночью, когда в одиночестве перекусить захотелось мне очень Внимание мое привлек зверек. Он прыгал и резвился за спиной моей, как кот Подумать только, странного того зверька не замечала я подле себя никогда Очарованию моему не было предела, не показалось странным мне, когда зверек вдруг попросил кусочек хлеба Зверек насытился. Зверек ушел. Он был так мал, ему с лихвой хватило. Тогда очарование его за ним же вслед уплыло Но в тот же самый миг и подсознание мое тревогу вдруг забило Когда очарование сошло, я поняла все то, что натворила Набив живот, еще не раз придет ко мне зверек, которого я так наивно прикормила В тот миг. Тогда… Пленяющая красота зверька первым симптомом была Хлеба куски – моей плоти тиски Зверек – соблазна моего исток По мере того, как росла луна, все больше света отражалось в лезвии ножа Того же света, что мерцал в глазах растущего моего друга зверька Я продолжаю резать хлеб каждый день. Несмотря на усталость, несмотря на мигрень Зверьку любезно отдаю я мягкий хлеб, а он свою защиту мне дарует в ответ Зверь растет, зверь вырастает, свой нрав мне день ото дня предлагает Стал он злей, стал упрям. Неустанно он следует за мной по пятам Выходим мы на улицу в кампании друг друга, а люди глазеют на нас с долей испуга Растет аппетит зверя день ото дня, мой хлеб выручает его во все времена И больше никто меня не обижает, мой спутник любого в дрожь и в страх окунает Режу хлеб, секу не спеша. Когда сыт мой зверек, то довольна и я. Закончив чтение, я понял, что Юри уже давно разобралась с моей мелкой поэмкой и пристально изучает мою реакцию на свое творчество. Хм… Даже подумать не дашь, Юри? Очень… я недоговорил Интересно! . . Внезапно, я рассмеялся во весь голос, осознав, что Юри буквально закончила мою мысль. Это только потом я понял, что мой смех заставил девушку лишь занервничать и ничего более. Вот же болван! Т-тебе… – Юри будто оторопела, замялась. – Моя поэма… глупая, да? Ох, нет! – тут же возразил я, машинально морщась и округляя глаза. – Твоя поэма как всегда замечательная. Совершенно непонятная на скором взгляде, что в принципе не может быть плохо! Тогда… – доселе прятавшая лицо в своих же волосах, Юри слегка приподняла взгляд. – П-почему ты смеялся? Потому что я балбес, которого захлестнули эмоции, – мда, пожалуй иначе и не скажешь. – А ты, вижу, все ждешь какого-то подвоха, да? Леди молчала, видимо не в силах мне ответить. Кажется, мое лицо краснело. Слушай, Юри, это ведь был забавный момент, когда мы сказали друг за другом сразу после прочтения наших поэм, – я краснел! Я так краснел! – В твоей компании эти мгновения бесценны. Мне очень приятно твое общество, Юри. Ты написала поэму в очень интересном стиле, Кира… – кажется, она решила сменить тему. – Простой стиль в сочетании с тайным замыслом ребуса. Это достаточно необычное сочетание. Ты удивляешь меня день ото дня… Это всего лишь небольшой набросок, закуска, так сказать, – довольный, произнес я. – Главное блюдо подала мне ты, Юри. Вот уж прелюбопытно, о чем конкретно ты писала? Это не выглядит слишком… глупо? – все еще настороженная, опасливо интересовалась она. Ни капельки, Юри, – с серьезностью в голосе отвечал я. – Поверь уже в себя и свой талант. Надеюсь, однажды ты поймешь, о чем она… Кира, – как странно изрекали ее губы, еле прикрытые ладошкой. О, Юри… Что же таит за собой твой тихий смех? Ну да, конечно, издевайся… – я изобразил что-то вроде негодования. – У меня ведь фотографическая память. Конечно, я вспомню каждый важный фрагмент и все пойму. Да-да, определенно. Какое-то время брови Юри были нахмурены, а взгляд серьезен, но кажется она в итоге поняла мой сарказм и покраснев, отвернулась, пряча улыбку за своими локонами. Ч-что ты хочешь с-сказать? – она была воплощением смущения, изрекая эти свои слова. Да так, просто какой-то негодяй стащил твою поэму, пока мы тут разглагольствовали… – я тихо засмеялся. – Большой проступок с моей стороны. Как я могу загладить вину? Может, ты возьмешь мою поэму взамен? Юри прикрыла раскрасневшееся лицо руками и довольно громко захохотала. Только сначала я покажу ее нашему главному антагонисту, ладно? – моя ухмылка была адресована Монике, куда-то в ее сторону. Д-да, к-конечно… ой, – вдруг, Юри заулыбалась… опять. Будто играя неумелым актером, она плавно осмотрела парты по обе стороны от себя. Кира… – говорилось ее губами. – Кажется, и твою поэму тоже кто-то стащил. Что же делать? Ладно, ВОТ ЭТО уже было неожиданно. Юри, что ты, блин, творишь? Э-это плохо… – я был в смятении, выговаривая свои неуклюжие слова Юри тихо засмеялась, счастливо зажмуривая глаза. Не повезло Монике… – весело произнесла она. – Упустить такую прекрасную поэму. Какая жалость… Что ж, пойду тогда без поэмы, – я развел руками, осознавая свою полную беспомощность в данной ситуации. – Надеюсь, что выживу. … Гонимый самыми паршивыми чувствами и словами самоподдержки, я с виноватым видом побрел в сторону Моники. Черт побери… Ну и как ей объяснить, что мою поэму взяла Юри? Ума не приложу. Ладно. Спокойно. Объясню все с точки зрения разума. В конце концов, Моника сама неслабенько провинилась передо мной, так что пусть не выпендривается. Это должно быть без вариантов.                                                       Верно же? Здравствуй снова, Кира, – Моника приветливо подала голос. – Как ты себя чувствуешь? Не в обиде из-за сегодняшнего? Не напоминай, а… – хмуро вымучил я. – Давай лучше посмотрим, что ты написала. Поэмы – одна из немногих вещей, что поднимают мое настроение, а твои в этом плане далеко не самые последние. Звучит как комплимент, – она покраснела, а ее лицо просияло радостной улыбкой. – Вот, почитай. Думаю, только ты поймешь, о чем это. Мой особенный человек… Ось И ею стала я Перед глазами пронеслись невероятные и новые цвета Цвета, они не останавливаются Яркие, прекрасные цвета Мерцают. Взрываются. Пронзают… Красный! Зеленый! Синий! Бесконечная… Какофония… Осмысленных… Шумов. Шумы. Они не прекращаются Заумные, грохочущие волны Пищат. Визжат. Пронзают… Синус! Косинус! Тангенс! Как играть с жестким диском на вычислителе Как проигрывать код на чистом листе Бесконечный… Стих… Осмысленности. Ось этого мира. Твоя спасительница… Закончив читать, я задумчиво уставился на Монику. Браво, дорогая. Как всегда, чудесная поэма. И, черт возьми, как всегда в точку: никто и никогда не поймет ее смысла, кроме меня. Умна. Ты как всегда умна. Надеюсь, что ты подошла с таким же умом к своей афере, когда пыталась защитить меня от копов. Очень надеюсь. Ну? Что скажешь? – Моника хваталась за подол своей юбки обеими руками, когда слегка наклонялась в мою сторону. Ее лицо продолжало носить эту счастливую улыбку. Прекрасно, Моника, как и всегда, – тихо аплодировал я. – Вот, значит, что будет при таком раскладе? Да… – она заявила звонко, выпрямляя спину. – Бесконечные возможности. Нам с тобой такое и не снилось. Жду не дождусь возвести тебя на этот пьедестал, мисс президент, – я засмеялся. – Ну, думаю, мне пора. Адье. Эй, погоди-ка! – Моника грубо схватила меня за рукав пиджака и буквально остановила на месте. – А ты ничего не забыл, случаем? Да вроде нет… – я пожал одним плечом, так как второе вместе с рукой было в полной власти моей спортивной собеседницы. Твоя поэма! – сердито воскликнули мне в лицо. – Собрался уйти и не показать мне? Мне тоже интересно, что ты написал. Ах, это… – я добродушно улыбнулся и закатил глаза, почесывая затылок свободной рукой абсолютно по-дурацки. – В общем, ее забрала Юри. Так что забудь об этом. Что!? – Моника не на шутку рассердилась. Клянусь, в ее глазах какое-то время даже сверкал маниакальный огонек. – Как это забрала? И ты ей позволил!? Да, – по моему лицу сползла ухмылка. – А почему я должен был ей не позволить? Внезапно, Моника ненадолго задумалась. Выпала, лучше сказать. Ее лицо полностью лишилось всех эмоций, взгляд стал холодным и беспристрастным. Ты такой забавный, Кира… – произносила она надменно. – А ничего, что мы в литературном клубе? И свои поэмы надо показывать всем без исключения. Особенно мне, как президенту и родоначальнику самой этой идеи. О чем ты вообще думал? Хочешь произвести на нее впечатление или заниматься клубной деятельностью, ответь мне? О господи. Она решила поиграть со мной в «кто умнее»? Прошу, остановись. Иначе я разобью все твое хваленое самолюбие о ближайшую парту. Впечатлить? – я противно и самодовольно смеялся. – Оставь эти бредни при себе, пожалуйста. Хреново ты знаешь своих участников, если не догадалась зачем бы я мог сделать то, что сделал, Моника. Не разговаривай со мной в таком тоне, – она сделала мне замечание с такой серьезностью, что стало еще смешнее. – Это не я тут ребячеством занимаюсь, и поэмы всем подряд раздаю. Ребячеством? – мой взгляд обогнул эту несчастную с макушки, до самых пят. – Вот как. Значит и проблемы Юри для тебя тоже ребячество, да? Интересно ты говоришь, Моника. Прикидываешься такой взрослой, не зная даже элементарных вещей. С другой стороны, чего мне от тебя вообще ожидать? Я ни разу в жизни не видел, чтобы экстраверт, каким бы он ни был умным, понял проблемы интроверта и уж тем более социофоба. Что, неужели до сих пор не доходит? Я был зол. Не знаю почему. Просто ее непонимание раздражало меня сейчас настолько, что хотелось порвать с ней любые возможные отношения. Верно, Моника. Когда ты громко заявляешь о своем уме, а потом дико лажаешь – этому не находится оправдания. Ясно… – девчонка отпустила меня, когда закрывала свои глаза с такой тяжестью вздоха. – Значит, ты решил не обижать Юри, да? Ну или как оно там правильно. Извини, я просто подумала не о том. Просто помни, что нельзя относиться к людям по шаблону, окей? – я начал потихоньку успокаиваться, чувствуя, что добился своего. – Ты президент, Моника. Это не просто слово, это, в конце концов, большая ответственность. Да, спасибо за напоминание… – она медленно выдохнула и плавно открыла глаза. – Но все равно поаккуратнее. Если будешь проявлять к ней такую чуткость, она и влюбиться может. И ты сам в итоге причинишь ей боль. О чем ты говоришь? – я снисходительно взглянул на нашего временами забавного президента. – Все это скоро исчезнет. И возродится вновь таким, как того захотим мы. Очнись… Бедняжка не смогла удержаться от смеха. Ты ч-чего на меня так давишь, а? – она все смеялась, будто это действительно ее сильно раззадорило. – Ну хватит уже, Кира! Аха-ха! И вообще. К чему тогда ей так угождать, если все исчезнет, м? Сам же себе сейчас противоречишь, глупый! Хватит тупить, Моника! – меня уже начинала задалбывать эта ревность, мешающая ей думать головой. – Не важно, сколько человеку отмерено жить, и даже если он умрет завтра, к нему стоит относиться так, как он этого заслуживает. Юри заслуживает хорошего отношения, вот и все. Л-ладно, убедил… – Моника окинула меня взглядом с нотой недовольства, после чего продолжила. – Тогда, можешь пока идти. И да, в следующий раз постарайся не профукать поэму. Придумай уж что-нибудь, хорошо? Обещаю, – изрекал в ответ я, улыбаясь. Все лишь для того, чтобы развернуться и медленно уйти прочь. … Наконец, с поэмами было покончено. Рассчитывая на оставшееся время клубной деятельности, я решил навестить Юри вновь, с предложением продолжить наше чтение. Мое сердце согревало то, что ее прекрасные стихи находились в моих руках. Что могло быть лучше этого? Эй, Кира… – Сайори подошла ко мне с виноватым выражением на лице и постаралась привлечь к себе внимание. – Ты не сильно занят сейчас? Не то чтобы очень, – задумчиво ответил я. – А-а что? Просто… кажется, – она сложила два пальчика вместе, нервно покашиваясь в сторону. – Кажется я… проголодалась! Оу Отчего-то ее слова вызвали на моем лице улыбку. И не говори, – сорвалось с моих довольных губ. – Сам ничерта не ел с самого утра. То захочу есть, то перехочу, и так постоянно. Значит ты тоже ничего не е… – Сайори осознала, что сболтнула лишнего. Это точно. Ведь именно потому она так неловко рассмеялась в конце. – Т-то есть, н-ну. Эхе-хе! Пошли в буфет что ли сходим, – сказал я, полностью понимая положение этой безрассудной девчонки. Не ест ведь ничего, точно как я. – Главное, чтобы Моника отпустила. Ну д-да, – неловкое выражение все так же продолжало терзать лицо моей подруги детства. Боже, да что за ерунда? Это был контрольный вопрос на сообразительность. Видимо, ее что-то сильно тревожит. Сайори? – я сердито зыркнул на эту растяпу. Что? – его лицо вдруг обрело сущую младенческую невинность. – Что такое, Кира? Почему ты так на меня смотришь? Ты вице-президент или кто? – мои руки были с недовольством скрещены на груди сию же секунду. А, ну… – бедняга непонимающе смотрела мне в глаза. – Конечно! Растяпа… О чем ты, черт возьми, думаешь? – да-а… это было уже слишком. – Рассказывай давай. Я вижу это по твоим бесстыжим глазам. И ничего я… не надумываю! – Сайори кривляла мне гримасы в своем самовыражении. – Просто… немного волнуюсь! Вот как? – меня пробрал невольный смех. – Ну хорошо. Пошли тогда. Сказанному быть. Верно? И я взял свою подругу за руку и потащил ее к выходу из класса, чтобы подтвердить свои мотивы. Да, верно… Сказанному быть. Но мы же еще не отпросились у Моники! – неуместный выкрик Сайори прорезал пустоту. – Ты же сам сказал. Ругаться ведь будет, спрашивать всякое! Думаю, уж вице-президент имеет полномочия выйти из класса по делам, без оглашения этого президенту… – я просто внес ясность. Намеков эта балда, видимо, совершенно не понимает. Эхе-хе! – балбеска фальшиво засмеялась, осознав наконец все в полной мере. – Т-точно! Какая я временами растяпа! *** Добравшись до буфета, мы с Сайори оказались в не очень большой, но все же довольно раздражающей шумной очереди. Хотелось плюнуть в лица тех безалаберных президентов, что выпустили на волю свое шумное беспардонное стадо, но да уж ладно. Мне просто нужно пройти через это и все. Эй, Кира, – моя спутница подала свой тоненький девичий голосок. – А ты видел, как посмотрели на нас девочки, когда мы выходили из клуба? А-а? – я не очень внимательно слушал благодаря отчаянным стараниям прочих сторонних раздражителей, но примерную суть вопроса все же уловил. – Я не наблюдал. А что? Ну… – Сайори слегка замялась. – Они, наверное, надумывают о нас всякое. Ну, что, возможно, мы пара… С чего бы это? – действительно, рассуждения подобного рода в подобном контексте были как минимум странными. – Все в клубе знают, что мы лучшие друзья. Может, конечно, и ревнуют, но… причем тут пара-то? А-а… да так… – бедняжка виновато опустила голову. Что с ней такое? Я так быстро справился с задачей или это просто везение? Не знаю. – О! Давай тут проскочим! С-сайори! – не успел я и глазом моргнуть, как девчонка резво прошмыгнула к свободной стороне прилавка, чуть ли не растолкав всех стоящих впереди людей. И ладно бы она сделала это одна, так нет же, меня с собой потащила. Здравствуйте! – моя подруга детства громогласно обратилась к продавщице, перебивая голос других учеников. То еще было зрелище, смотреть на их гневные рожи, когда прямым текстом влезают без очереди. Привет, Сайори! – на удивление, продавщица проявила тот же энтузиазм. Как будто они знакомы или типо того. – Тебе как обычно? Да! – звонко ответила «моя», приподнимая свои крохотные ручки со сжатыми кулачками. – Я хочу булочку с якисобой и апельсиновый сок! А вы, молодой человек? – женщина, похоже, обратилась ко мне. Наверное, потому что я был спутником Сайори? Не важно. Мне то же самое, что и ей, пожалуйста… – сказал я, доставая свой кошелек, отмеряя предположительную сумму. Э-эм! – Сайори как-то странно самовыразилась. Поглядывая на мои деньги. – Ки-ира! Что!? – я был в недоумении. – Неужели опять?? Угу! – она сладко улыбалась, когда довольная качнула головой. – Ты же не оставишь меня голодной… правда? Я плавно огляделся. Ну и цирк. Сайори так об этом сказала, что услышал бы даже глухой. Нет, не то, что бы мне было сложно заплатить за нее в который раз, просто… умеет же мозгами работать, когда хочет. И ставить людей вот в такие безвыходные ситуации, где несколько потраченных йен спасут тебя от дополнительных осуждений и позора. А что? Такова людская натура. Я заплачу за обоих… – огласив наше решение продавщице, мы получили долгожданную пищу и тут же направились обратно в клуб. … Пока мы брели вперед, Сайори в свойственной ей манере не смогла удержаться и напала на еду. Удивляюсь ей и ее нетерпимости всякий раз, когда это происходит, словно в первый. Ка-ак фкуфно! – бубнила моя подруга с набитым ртом. – Фпафибо пебе, Киа. Фа укофхение! Я усмехнулся. Внезапно, краем глаза я заметил как она вот-вот прольет свой сок на пиджак. Вот же растяпа. Так увлеклась едой, что не следит за напитком. Ну неужели нельзя было подождать, пока мы не придем на место? Осторожнее, глупая! – я с усмешкой подхватил ее стакан и забрал его себе. – Чуть не разлила на себя, растяпа. Аккуратнее надо быть. Эхе-хе! – она засмеялась мне в ответ, прожевав плотный кусок своей булки. – В этом нет нужды, когда ты рядом, Кира. Ах вот как? – я аккуратно переклал булочку из правой руки в левую и ткнул противную девчонку указательным пальцем в бок. Она до смерти боится щекотки. Э-эй!! – растяпа резко отпрянула, как тут же вновь прибилась ко мне и взяла под меня руку. – Ты чего это такое творишь, а? Я могла подавиться! Такой мелочью тебя все равно не убить… Сайори, – хмуро ответил я. Сайори вдруг приостановилась и округлила свои голубые глаза. Она была так прекрасна сейчас, но. Прошло лишь несколько секунд, и она как ни в чем не бывало, продолжила движение. Дай-ка я попью… – ее губы говорили на удивление нежно. Только с моих рук, – говорил я, предвидя результат. – А то знаю тебя. Обольешься, а потом меня во всем обвинят. Я искренне улыбнулся и поднес стаканчик к губам еще более покрасневшей подруги. Один маленький глоточек, второй. Сайори пила кислючий сок уже наверное через силу. Я посчитал, что ей, наверное, пора остановиться и оттянул стаканчик. Потом ведь еще спасибо мне скажет, когда все съест и останется чем это запивать. А-ах! – Сайори скривилась и непроизвольно фыркнула. – Какой он кислый! Я невольно засмеялся. Ага, надо было мультифрукт брать, – ага, не иначе. Мы повернули за угол и перед глазами наконец предстали двери нашего клуба. Но я люблю… апельсиновый! – беззаботно говорила Сайори. – Такой вкусный, когда его пьешь, и такой кислый при послевкусии! Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты странная девочка? – я продолжал пребывать в веселом расположении духа. И кто же тому виной?? А-а? – она наигранно изумилась. – Н-нет! Ну… п-почти. Только ты можешь ответить «почти» на вопрос подразумевающий прямое «да» или «нет»… – я нарочно сделал вид, будто раздосадован. Это обычное дело, мы с Сайори с детства умели различать ненастоящие эмоции друг друга. Нда… опять я вспоминаю несуществующие фрагменты. Эй, Кира… – Сайори вдруг подала голос, прямо у дверей клуба. – Можно задать тебе один вопрос? Конечно, – спокойно ответил я. – Спрашивай, что хотела. Кира… – она явно была в растерянности, искажаясь самыми различными эмоциями на своем лице. – Кира. А что если бы Юри попросила тебя проводить ее до дома однажды? Что бы ты сделал? Я впал в ступор. Какой неожиданный вопрос… и почему она задает его? И почему Юри? Почему, к примеру, не Моника или даже Нацуки? Я что, правда так много времени уделяю именно Юри? А Сайори, глазастая растяпа, все-то видит… Что ж, дам ей иной ответ, вне рамочного выбора между «да» или «нет». Послушай, Сайори… – я сделал свой голос мягким, а на лице старался изобразить твердую серьезность. – Не знаю, что ты там опять себе накрутила, но я не хочу тебя обманывать. Думаю, если бы Юри действительно понадобилось проводить до дома, я бы не смог отказать. И думаю, ты тоже бы не смогла, Сайори, попроси она тебя, а не меня. Ведь… Мы оба видим, как непросто Юри общаться с людьми, как сильно она не социализирована, как она одинока. Сайори. Ты как-то сказала мне, что я могу стать хиккой или социофобом, если не буду работать над этим, если продолжу избегать людей. Думаю, у Юри та же проблема… И я думаю, что ты бы как и я сам – не хотела бы такого для Юри. Знаешь, Сайори. Если однажды Юри нужно будет проводить домой, давай вместе ее проводим, а потом пойдем домой сами. Как и всегда. Что ты на это скажешь? Сайори загрустила и опустила голову. Как правильно ты говоришь, Кира… – она говорила с такой печалью, глядя себе под ноги. – Юри очень повезло, что у нее появился такой друг как ты. А как же ты? – я улыбнулся и прислонился своим виском к растрепанным волосам на голове подруги. – Ведь еще до меня, у нее была такая замечательная добрая подруга. Сайори не ответила, лишь нежно мне улыбнулась и пару раз согласно кивнула. Наконец, мы были готовы вернуться в клуб. Заветные двери. Мы добрались до них.                                                                   Мы вошли … О, а вот и вы… – Моника была приветлива, встречая нас, но. – Пока вы тут ходили, клубное время подошло к концу. Мда. Вот тебе и то самое «но». К концу? – черт, да как же так? Я еще хотел немного посидеть с Юри. Мне нужно успокоительное, черт подери! Моника… – Сайори подала голос вслед за мной. Юри и Нацуки только что ушли, – слова Моники были похожи на правду, так как подтверждались визуально… и все же. – Долго же вас не было. Впрочем, не важно. Можете идти. Мы с Сайори странно переглянулись, но перечить не стали и взявшись за руки, медленно побрели обратно. Пока, Моника! До завтра! – кричала Сайори ей в след. Пока-пока! – вскликнула та в ответ. *** Добравшись до дома, я быстренько разобрал школьную сумку и принялся поедать свою несчастную булочку. Что ж, похоже я впервые за долгое время в чем-то ошибся, и Сайори действительно была права, что начала есть так рано. Не важно. Я быстро покончил с едой, залил все это дело соком и поморщившись напоследок, принялся думать о делах насущных. Нужно позвонить Монике… Скоро совсем стемнеет, а мне надо заскочить к ней за данными по делу «Киры». Пока что, это самое важное, что есть сейчас. Я взял телефон и набрал номер нашего президента. Пошли недолгие гудки, после которых трубку на том конце наконец подняли и в ухо ударил знакомый голос. Алло… – прозвучало из телефона. – Моника слушает. Привет, – я говорил просто и по-деловому. К-кира! – тон девчонки исполнился радостью, хотя только что был абсолютно обычным. – Вот уж не ожидала, что ты позвонишь так быстро! Мне надо заскочить к тебе за тетрадкой, – выговорили мои губы. – Надеюсь, ты еще не потеряла те лекции, которые обещала дать мне списать? Я решил не тянуть кота хвост и выложить все как на духу. Надеюсь, она все поймет. Я не хочу рисковать… Если есть хоть один процент вероятности, что телефон прослушивают, мне не жить.       Ты свободен? А! Да… – реакция, которую мне довелось услышать, радовала. – Подходи ко мне в любое время. У меня дома родители, так что-о… позвони как подойдешь, и я сама выйду. Хорошо? Хорошо, – звучал я в ответе. Тогда жду! – ее тон до сих пор излучал радость. Был счастливым. Не хочется рушить это. До встречи, – сорвалось с моих губ, прежде чем я сбросил звонок и тяжело выдохнул. Мысль, поселившаяся в голове, твердила, что все прошло хорошо. . . Не было смысла медлить и тратить драгоценное время, поэтому я быстро выбрался из своей берлоги и с упорством тихони побрел в сторону дома, адрес которого дала мне Моника. Паранойя сжирала меня изнутри. Я достал пачку сигарет из кармана. Закурил. Везде казались враги, поэтому я накинул капюшон худи, в которую переоделся после школы и шел в основном темными участками. На улице было не слишком людно. То и дело где-то орали пьяницы и прочий сброд. Все это дерьмо я тоже предпочел обойти стороной. Навигатор в телефоне успешно вел меня вперед, до заветного коттеджа, и в итоге, к моему же глубочайшему счастью, я добрался без каких-либо происшествий. Алло, Моника… – я позвонил как только прибыл на место. Сначала мне хотелось встретиться где-нибудь в темном переулке, ведь за мной могла вестись слежка, но потом                                                       меня посетила другая мысль. А что если звонки действительно прослушиваются? В этом случае, если слежка засечет как мы прячемся – мы точно попадем под подозрение. К черту. Даже если и следят, пусть это выглядит хотя бы естественно. Алло, – казалось, можно было уже давно и ответить мне, но. – Я пришел. Лекции у тебя? Да, я… – наконец, мне ответили. – Сейчас все вынесу, одну секунду! Как-то она слишком странно радостна. Стой, – я быстро продолжил, в надежде успеть, пока не скинут звонок. – Только не в электронном виде, ладно? Пожалуйста? А-ам… – похоже, у Моники возникли проблемы с пониманием моих шифров. Я бы предпочел рукописные или распечатку, хорошо? – черт, надеюсь, она догадается. – Лучше всего в тетрадке, конечно. Я-я… поняла тебя, – с задержкой отозвалась она. – С-сейчас, погоди тогда секунду. Жду, – я сбросил трубку и молился, чтобы девчонка действительно поняла все как надо. Время неумолимо шло, становилось все темнее и темнее. Я занервничал. Рука снова потянулась за сигаретами. Черт побери. Я ведь бросил год назад и так все хорошо было. Одолеваемый нервозностью, я снова закурил, как вдруг, дверь коттеджа приоткрылась и мне навстречу вышла Моника. Элегантной походкой, она шагнула ко мне, разодетая в какое-то сложное шикарное платье. Черт, да она даже бант поменяла под стать своему наряду. Кира? – Моника склонила голову влево и медленно приподняла бровь. – Ты что, еще и куришь? Вот уж не думала, что и ты туда же… Тетрадку принесла? – игнорируя ее высказывание спросил я, когда слегка отворачивался, чтобы послать вслед за словами клубы белого дыма. Эхх… – милледи раздосадовано пожала плечами и тяжело вздохнула. – Да, принесла, вот… Ее рука протягивала мне обычную такую тетрадь. Надеюсь. Надеюсь, что там то, что мне нужно. Хотела поцеловать тебя, но теперь не буду, – говорила она с обидой. – Куряка. Я отряхнул пепел и подошел к девчонке почти вплотную. Отчего-то она словно бы испугалась. Эй! – Моника с отвращением отвернулась и начала махать ладошкой у своего лица. – Ты чего?? Документы по делу Киры там? – спросил я полушепотом. А… а-а, – на ее лице будто выступило неподдельное изумление. – Да, конечно. Я вообще-то не тупая. Я тебе не Сайори, знаешь ли. Я рад, – очередная сладкая затяжка. Не Сайори, значит? Знала бы она, насколько мне плевать. Спасибо, – сорвалось с моих губ, когда это было закончено. – Ну, мне пора. Н-ну… тогда пока… – ее губы изрекали так опечаленно, что хотелось «рыдать». Верно… разрыдаюсь прямо сейчас. Кстати… – я повернулся на пол пути и докуривая, добавил. – Классное платье! Пхах… Эм, – Моника повернулась ко мне лицом, со слабой улыбкой. – Спасибо. Я помахал ей на прощанье, зашвырнул опаленный сигаретный фильтр во тьму и, сжимая заветную тетрадку в руках, медленно побрел домой. *** Наконец-то дома. Тихо посмеиваясь себе под нос, я блаженно раскрыл тетрадь. Обычная тетрадка по литературе. Нда. Однако, чуть торчащие из нее, сложенные заветные листы четвертого формата – говорили мне о найденном священном граале. Никаких флешек, черт возьми. Не дай бог мой комп как-то однажды проверят и каким-то неведомым образом все это обнаружат. Я не долбанный задрот-информатик и во всей этой цифре не разбираюсь. Необдуманно было бы рисковать на моем месте, косплея очередного бездарного глупца. Верно… Если ты чего-то не знаешь, попытайся это узнать или используй проверенный аналог. Так я всегда размышляю. Я вынул листы и расправил их. Ну… начнем изучение. … Чтобы вычислить «Киру», я обратил внимание на то, какие преступники погибают преимущественно. Так я понял, что он в Японии. Первые важные строки среди кучи чепухи, которой любят посыпать официальные бумажки. Ну что ж… поздравляю, Эл, ты догадался. Меньшего я от тебя и не ждал. Чтобы понять, в каком регионе находится «Кира», я решил выбирать каждый регион в случайном порядке и показывать по ним преступников, которых не показывают больше нигде. Так я вычислил, что «Кира» находится в Канто. Что!? – я выкрикнул это. Буквально вслух. Да нет же… быть того не может. Не может, твою мать. Просто никак не может! Я рефлекторно подскочил на ноги. Весь позитивный настрой, словно ветром сдуло. Невозможно. Это было невозможно! Как он… догадался? В аниме он показал такого преступника по телевидению, там Лайт убил его прямо в прямом эфире и выдал себя. Никаких скрытых преступников он никогда не показывал по отдельным регионам! Никогда! Ах-х! – я не мог сдержать злость. Какого черта? Он… он уже тогда все знал? Знал где я? А я думал что… Твою мать! Я поднял листы с кровати и продолжил. Я жадно читал дальше. Чтобы подтвердить стиль убийства «Киры», я поставил Лидна Эл Тэйлора на вещание в Канто, сразу после того как понял, что «Кира» прячется там. Тэйлор был преступником, приговоренным к смертной казни в США. Эксперимент провалился, «Кира» не убил его. Нда уж… хоть в чем-то мне повезло. С другой стороны, это вообще ничего не меняет. Эл и по скрытым преступникам наверняка понял, что для убийства мне нужно знать лицо и имя жертвы. Проклятье. Обзванивая Канто, я вставил ключевые фразы, по которым могу предположительно отследить «Киру». Первая фраза: «сбрось трубку, если считаешь себя невиновным.» Настоящий «Кира» ни за что не упустит шанс выслушать мое сообщение, но и обычные любопытные тоже, поэтому, это лишь относительный успех. Далее, я попытался вывести «Киру» на диалог. Со мной заговорило несколько человек. Во-от значит как. Каюсь, что-то подобное я и предполагал. Да уж. Я не сбросил трубку. Я и возможно еще куча людей попали под косвенное подозрение. Но это не доказывает еще ничего. Голос я свой не показал. Может ли быть так, что стоило? Могло ли быть хорошей идей притвориться глупым и сказать какую-нибудь ерунду, от которой он подозревал бы меня меньше или бы вовсе не подозревал. Умные мысли приходят с запозданием. Проклятье! Выгоды ситуации при которой трубка не была сброшена: это с большой вероятностью сделал бы «Кира». Номера, которые не сбросили звонок – были записаны. Их обладатели являются потенциальными подозреваемыми. Сначала мы будем искать по двум критериям сразу: по не сброшенному звонку и ответу, а потом отдельно по не сброшенному звонку. Если дело пройдет без успеха, мы проследим за теми, кто сбросил звонок. В финале мы проследим за теми, кто вовсе не взял трубку. Если все будет безуспешно, предлагаю поднять перепись населения и сверить ее с базой данных номеров, вычислить, какие люди не пользуются мобильными телефонами. Особое внимание советую уделять тем, кто поменял номер телефона сразу после звонка. Надеюсь на поддержку всей Японской полиции, а не только региона Канто. Перед нами непростая задача, требующая большого человеческого ресурса, однако, если вы хотите поймать «Киру», это единственная возможность на данный момент. М-мать твою… Я снова говорю вслух. Да уж. Вот это он подзапарился. Вот почему полиция шныряла по городу вчера? Они опрашивают подозреваемых? Что они пытаются вычислить, глупцы!? Они не могут просто так вторгаться в личную жизнь людей! Или это все блеф, чтобы выманить меня? Заставить сделать ход!? Проклятье! Я схватился за стол рукой и скалясь от злости дернул вперед, поваливая его на пол вместе со всем содержимым. И когда это я стал таким? Спокойно, Кира! Спокойно! Ты выше этого… выше. Выше. Весь учиненный бардак мне удалось убрать без происшествий. Предметы интерьера и документы теперь лежали хаотичной кучей, но это не было особо важно. Да уж, Моника… Кто же знал, что ты будешь отчасти права? Эл действительно неплохо подбирался ко мне. Кто знает, что могло бы случиться и что случится? Но теперь, черт, все может стать еще хуже. Намного хуже. Нужно успокоиться… Я неспешно побрел на кухню заваривать чай. Был дикий соблазн покурить сейчас, но я решил воздержаться. Потом. Это подождет. Я начал наводить себе чай, попутно размышляя. Эл… проклятый ты умник. Вечно найдешь идиотскую лазейку, которая в итоге поможет тебе все сделать. Ну что ж, тебе чертовски повезло. Я взял свой чай и сел на диван, закидывая ноги на столик. Отпил. Во рту пронесся освежающий вкус лимона. Что будет завтра? Нужно скорее заканчивать с этим миром. Пока меня не нашли. Пока не убили. Пока не случилось любое другое дерьмо. Сегодня у меня много работы. Нужно записать имена в тетрадь, преступники должны умирать вне зависимости от того чем я занимаюсь. Умирать постоянно, весь день напролет. Интервалы смертей сделаю разными для большей убедительности. Я ни в коем случае не должен дать понять, что «Кира» – школьник или студент. Ни в коем случае. Дальше. Необходимо оборудовать место для тетради. Мой дом могут обыскать в любой неподходящий момент, и если тетрадь будет не со мной, если ее найдут… мне конец. При себе ее я теперь тоже носить не могу, даже в книге. Нет. Я буду вырывать листы и использовать их, если понадобится. Сама же тетрадь пусть лежит в безопасном месте. Дальше. Дальше… Надо привлечь Монику. Пусть помогает. Поговорю с ней об этом завтра, в реальности или при встрече в клубе. Да. Так и сделаю. Скоро все это закончится. Я буду свободен. Еще чуть-чуть и наступит новый виток моего плана…