Эksпеriмеnт

Когда я попал в этот мир, я был обескуражен, но понимал, что он ненормален. Тогда я думал, что меня дурят, однако это было не так. Я просто слишком сильно принимал все на личный счет, а происходящее со мной было всего-навсего – побочным продуктом моего осознания. А потом я обнаружил эту странную консоль… эту невероятную силу. Эта мощь стала моей новой игрушкой в обличии тетради смерти, с помощью которой я решил подобно Ягами Лайту изменить мир. Поиграться, так как был вдохновлен тем произведением, которое когда-то видел. Конечно, не без серьезности посыла. Ведь желание изменить этот гнилой мир к лучшему было у меня в крови. Я начал использовать тетрадь. Остаток вечера пятницы того дня, когда я появился в этом новом мире, всю субботу и воскресение. Мне предстояла целая неделя… Я знал, что это очень опасно, и что какой-нибудь крендель на подобии Эл – мог мне все испортить. Поэтому убивал непрерывно, дабы банально уничтожить повод считать, что убийца школьник. Ведь я не был сыном полицейского и не мог использовать данные полиции, как Лайт. Хотя была и другая причина, которая заключалась в том, что я боялся уснуть в этом мире, проснувшись в том, где был бы беззащитен. Такая вот слабость. Но потом наступил понедельник. Я пошел в школу, и я вступил в литературный клуб. Впервые тогда я перегорел убивать, и тут раздался этот звонок. Это был Эл, и он действовал не так как в тетради смерти. Прямо как я действовал не так как в тетради смерти. Забавное совпадение… Эл позвонил мне и сказал, что нашел меня, а потом запустил трансляцию, где пытался меня разозлить и даже проговорился, что я живу в Японии. Удивительная проницательность. Но нет, я не убил Линда Л. Тейлора и не подтвердил свое местоположение. Так я считал будет самый верный способ защитить себя, одновременно продемонстрировав как «Кира» смотрит на всех этих слуг закона свысока, как и положено. И на этом все на какое-то время утихло. Шел вторник. В этот день Моника узнала, что я осознанный и сама призналась мне, навязавшись мне в союзники. Делать было нечего, пришлось ее признать. Она вела себя как влюбленная дурочка, и я не мог действовать сгоряча. Тем более, я не знал что известно Эл, и что он мог предпринять. Понял ли как-то Эл, что я в Канто? Вычислил ли, что убийца школьник? В конце концов, я точно знать не мог, ведь не обладал данными полиции, пытаясь это компенсировать тем, что заранее был осторожнее Лайта. Эл не мог знать, что я имею доступ к данным полиции, ведь я его и не имел. Следовательно, даже зная, что я в Канто, вряд ли он бы понял, что я школьник и даже зная последнее – он не мог бы основываясь на таком широком спектре – организовать ФБР-слежку за всеми школьниками из Канто. Так что пока было спокойно. Пока в среду Моника не объявила, что вынудила шефа полиции передать ей документы по делу «Киры», сделав так, чтобы шеф убил себя на публику перед камерами. Полный провал. Я наорал на Монику, понимая, что это нас уничтожит и вечером просмотрел данные. Вышло так, что Эл все же узнал, что я в Канто, но о версии с школьником и думать не думал. Он просто бесполезно искал по звонку… мда. Теперь я понимал, что из-за Моники ему будет проще. В четверг я оснастил тетрадь мерами безопасности и оснастил весь свой дом. Эл мог подослать агентов ФБР ко мне, Монике и вероятно всем с нашего клуба, но пока что, именно в четверг заявился к нам он сам. Он так быстро подобрался к нам. Но я был готов, что он попытается установить камеры в моем доме и ждал. Настала пятница. Тема с агентами подтвердилась вечером. Осталось только дождаться субботы, в которой я бы вызнал имя агента, прямо как Лайт, невзначай. Тогда-то я думал Эл и поставит прослушку с камерами, но оказалось, у него был другой план. В общем, все было хорошо, и имя я вызнал. Теперь, так как камер и прослушки не было, оставалось дождаться воскресения и с комфортом уничтожить всех моих врагов. Но… Эл наведался ко мне в субботу вечером под предлогом выпивки. Отличный способ поставить у меня оборудование, поэтому я пригласил девочек, надеясь, что уж они-то уследят, если что такое случится. Но вообще было опасно. Я не могу знать о установленных камерах и прослушке, если Эл сам приглашен ко мне в дом. Так мои меры предосторожности уж точно не сработают. В итоге ничего не предвещало, что мой дом оснастили… однако дом той же Сайори и других – вполне как могли. Но это было уже и не важно. Наступило долгожданное воскресение. В том виде как это все вышло – алиби себе сделать я не мог, так как прослушка с камерами пока могли быть у кого угодно кроме меня самого. Да и ждать всего этого действа было нельзя, поэтому я сразу приступил к ликвидации агентов ФБР всех одним махом, прямо в это самое воскресение. В итоге осталась только псевдо-свидетель – Мисора Наоми, которая могла меня сдать Эл или бы Эл сам до всего дошел по тому факту, что с моего агента началась подозрительная деятельность. Это неважно, ведь время шло к завершению, и я сам без зазрения совести признался в том, кто я есть прямо в доме Сайори, который стоял на прослушке. Вот так вот. Эл потом в конце даже устроил мне взбучку, но этот мир вовремя пал. … Дальнейшие события были уже не теми, что раньше, ведь из-за грубой перезагрузки мира, все, включая и память персонажей – обнулилось. Моника стала Осью и мне оставалось лишь смиренно дождаться, когда она сама отъедет в мир иной, так как не предназначалась для поста Оси и не могла полномерно управлять этими силами. Почему я вообще это сделал? Почему я убил Сайори и почему все вышло именно так, как вышло? Почему теперь я обрекаю на это все Монику? Ну… Ядро, Заполнитель, Ось и Администратор – были… Стоп. Тебе рано это знать. Скажем так, они были нужны нашим славным врачам, ведь именно на них и зиждился весь этот долбанный эксперимент. Мне была дана роль Звена – которое будет уметь благоприятно влиять на прочие звенья, улучшая их работу в любом порядке. Именно в этом состоит главная правда, которую я тогда конечно же не знал полностью, как знаю сейчас. И тебе это должно быть хорошо известно, ведь ты получила аудиенцию у Маркова. Но давай я все же напомню тебе материал. Итак, изначально Ядро создавало мир в пределах планеты, но он не работал. Ядро сходило с ума якобы от одиночества и ему дали Заполнитель, который работал и заполнил мир НПС-персонажами, однако, Ядро все равно было безумно и мир дох. Ядро заблокировали, а его силу начали проводить через Ось, особого персонажа. Через Ось работала только часть мира, в пределах города, большую нагрузку от Ядра Ось не тянула. Но при любой нагрузке, со временем Ось получала повреждения психики, так как изначально в центре всего находилось нестабильное больное Ядро. Поэтому Ось херела и сходила с ума, и мир уничтожался. Поставили Администратора, который должен был следить за всем, понижая нагрузку на Ось путем уничтожения НПС, для освобождения оперативной памяти. Вот в чем был изначальный смысл консоли, то есть – тетради смерти. Ведь Заполнитель порождал НПС, а они уже жили своей жизнью, в то время, как их чрезмерное количество и чрезмерная сложная активность вредили Оси. Это помогло, однако тоже было не идеально, и Ось все равно херела. Тогда внесли Звено. Этот уникальный персонаж обладал способностью стать идеальным любовником для кого угодно, но предназначался для Оси, чтобы заглушить ее захерение и продлить симуляцию максимально долго. Этим персонажем был я. Но все пошло не по плану. Итак. Я могу сойтись с Администратором, начав свою игру. Администратор ненавидит Ось, поэтому будет стимулировать меня к уничтожению Оси. Сам я тоже способен желать смерти Оси и при сближении с Администратором, в любом случае Ось погибнет. Пытаться отсрочить смерть Оси можно – не убивая Ось целенаправленно, однако, активные действия в мире посредством черных консолей объединения меня и Администратора – могут усугубить положение Оси. Попытка построить себе новый мир усугубит Ось. Но если ничего не строить, а просто уничтожать персонажей, мешая им совершать некую мега-деятельность, то Ось проживет подольше. И все же, без моей любви Ось загнется. А Администратор не даст любить Ось по-настоящему. Поэтому, симуляция при таком раскладе обречена на смерть. После смерти Оси, Администратор, которого любят – сам может стать Осью. В таком случае, он выдержит нагрузку и станет Осознанной Осью, умея самостоятельно облегчать себе нагрузку путем уничтожения персонажей. Но если в этом случае я буду портить настроение Осознанной Оси или вынуждать Осознанную Ось строить какую-то сложную деятельность, то Осознанная Ось быстро загнется. Но Осознанная Ось из Администратора и так загнется, даже с любовью. Все дело в том, что Администраторы не затачивались под Оси, тем более Осознанные. Моя любовь конечно очень поможет, но в конечном итоге печальный финал неминуем. Говоря об этом, стоит упомянуть как развивались наши с Моникой события, и что нас ожидало. … Снова пятница, снова суббота, воскресение и понедельник. События обнулены, Эл не может ничего знать, так как Ось-Моника сделала все таким образом, чтобы Эл ничего не нашел вообще. Однако, Моника из ревности вернула ФБР-овцев, которых я снова убил. В этот раз было без камер, но Мисора Наоми знала то, что знать не могла, и зная Эл, собиралась ему все доложить. Мне удалось ее переубедить, наплести, что я сам работаю с Эл, и обезвредить ее. Но в этот раз Эл не может сам все расследовать и все понять. События развиваются совершенно по-другому. Когда-то давно, в прошлой версии сна Эл смог сблизиться со мной даже до такого шага, как «установка камер». Тогда Эл не признался мне, что он и есть Эл, хоть и давал подозрительные намеки, дабы вычислить меня. Но в этой версии Эл никто, и все не так как должно быть. Тогда и Моника появилась на телевидении гораздо раньше положенного срока со своими наглыми требованиями и заявлениями. Увы, но не то было время, чтобы я имел хоть какие-то шансы оказаться в команде Эл и быть этим Эл псевдо-завербованным в выведении Монички на чистую воду. Зато Моника уже знала меня и всячески мне изначально помогала. И улик для пристальной слежки за Моной у Эл было тоже тогда полно. Это все было. В отличии от сверхсил, которые появились у Моны лишь во второй версии сна, но в ней и сам Эл был обезврежен заранее. В конечном итоге, я добился того, чтобы отправиться в заключение к Эл. Не так, как если бы я сам пошел добровольно, так как Монику поймали, нет. В этот раз Моника была на свободе, а меня просто поймали. Я должен был отказаться от тетради, все забыть, они должны были найти другого убийцу и все решить, после чего отпущенный забытый я был бы с Моникой. Я больше никогда не должен был восстановиться, однако, я мог бы восстановиться, все планы у меня на этот случай были. Ведь я спас и приютил Нацуки, сделав ее своей союзницей и наказав сжечь мою тетрадь, если меня долго не будет рядом. Тем не менее, я просто не дал себя поймать и все разрушил. Однако, Эл смог изучить мою тетрадь. По забавным стечениям обстоятельств стало ясно, что убивать Эл для меня смертельно опасно. Я просто слился с Эл, и это стало концом нашей детективной истории. Когда я разобрался и с остальными проблемами, а так же – с Моникой, наступил перезапуск мира и новая версия сна. … В новой, уже третьей версии сна более не было никаких моментов похожих на тетрадь смерти. Все это просто закончилось безвозвратно. Никаких террористических актов и вымогательства тетради. Никакой спецоперации против террористов. Никакой тетрадной эпопеи не происходит. Никакого акта вандализма против СПК Ниа не происходит. Так как я обладаю адаптированными строками кода… Впрочем, это для тебя тоже будет лишним сейчас. Скажем так, «Некто», во избежание вреда себе – создал симуляцию с различными исходами событий, чтобы обезвредить меня. И мы только что прошли самый плохой из таких путей, тот, при котором погибло аж целых два персонажа из четырех, до наступления завершающей третьей перезагрузки сна. Исход 1: В попытках сбежать, я заключаю союз с Администратором против Оси и подстраиваю смерть Оси. Когда Администратор становится Осознанной А-Осью, его путь предрешается неизбежной смертью и как только эта смерть наступает, я попаду в мир Ядра. Так как на моем счету две смерти, Ядро изначально сходит с ума. Смерти так же оказывают влияние и на меня, заставляя меня… спятить, уничтожая всех кто бы мог мне помочь исправить положение. Но это только после получения связи с Ядром. После гибели всех, кто мог бы мне помочь, меня ожидает «царство боли», из которого меня не спасут, а там и Заполнитель с Ядром на подходе. Это фатальный крах, который подготовит меня к извлечению опасного файла. Эл не появится в третьей версии, так как он там и не нужен. События будут происходить в пределах клуба, в поломанном почти мире и пойдут на финишную прямую. Конец… . . . И вот тут мы переходим к изменениям в виде тебя, моя дорогая. Да-да, а если бы все могло идти не так? Можно не пытаться сближаться с Администратором, а выполнять свой долг, помогая и любя Ось еще в первом сне, до всех этих перезапусков. Тогда Ось будет счастлива, а Администратор зол. Если уберечь Ось от гнева Администратора и не допустить непоправимого, то в конечном итоге Ось сбалансируется настолько, что ее решат попробовать сделать Осознанной, а Администратора просто отключат. В таком случае мир перезапустится с уже Осознанной Осью без Администратора. И я начал идти этим светлым путем, решив создать тебя. Если бы все пошло по-другому? Давай проведем краткий анализ. Я бы вызнал имя агента не травмируя Сайори и отказался от попойки, пойдя с Сай на настоящее свидание. Эл бы мог этим воспользоваться и установить у меня камеры с прослушкой. В итоге намечается воскресение, а агенты живы, причем меры предосторожности дали мне понять, что в моем доме побывали. Мне придется уничтожить агентов, не попав под действие камер и прослушки. Это даже самый настоящий повод сделать себе алиби – убив агентов прямо дома, причем так, что якобы я ничего и не делал. Разве не прекрасно? Останется только псевдо-свидетель Мисора Наоми, а уж после алиби Эл бы явно сам не допер, что это я убил агентов, сыграй я на пять баллов. Итак… это воскресение. Пока Наоми все соберет и спланирует, этот мир уже закончится, так что я могу и наплевать на нее. Я просто пойду с Сайори и сделаю ей прекрасный подарок. Сниму для нас отдельное, не напичканное жучками жилье, тем самым избавившись от слежки. Весело. Шутка. Я просто останусь с ней в своем доме и трахнусь с ней прямо при Эл. Хотел увидеть? Ну вот смотри, ушлепок. Это вводное. Знаю, что ты все забудешь по пробуждению, но информация все равно сохранится на твоей подкорке, прямо как тогда, в первый день. Я верю в тебя и твои силы. Ты справишься и изменишь то, что погубило меня. И когда этот второй мир подойдет к своему логическому завершению – мы покумекаем, что делать дальше. *** Внезапно для самой же себя, я очнулась от сна, сопровождая пробуждение громким истошным криком. Мне было нечем дышать, воздуха не хватало, потому что легкие отказывались его принимать, словно бы меня ударили в солнечное сплетение. Ч-черт… – тихо простонала я, судорожно озираясь по сторонам своей комнаты. Своей комнаты из реального мира, в учреждении, где я жила и работала. Да. Кажется, меня впервые за долгое время посетил самый обычный, нормальный сон. Даже не представляю, почему по пробуждению мне было так плохо. Неужто ли разучилась воспринимать адекватные сновидения, настолько привыкнув к вот этому вот всему? Я просто прислонила ладонь к затылку, нащупывая вживленный аппарат-погружатель. Ну да. Возможно все дело в этом. Только вот что мне снилось такое и почему я не ощущаю свой сон чем-то… кошмарным или вроде того? Что ж, ладно. Думать об этом сейчас бессмысленно. Понимая, что мне никак не удается зацепиться ни за один ветхий образ в памяти о приснившемся, я с тяжелым вздохом приняла единственное верное решение. Решение успокоиться. В комнате я была совсем одна. Я хорошо помнила, что пришла сюда сразу, как только мы завершили симуляцию, и врачи огласили, что пока не нуждаются в нас с Моникой. Именно поэтому я смогла впервые за долгое время нормально уснуть. Наверно, это прозвучит очевидно, но с самой Моникой я после нашей последней сессии не виделась. Нас разделили сразу по окончанию, даже не дав встретиться, а все что я успела сказать докторам – было чем-то вроде жалостливого напутствия. В конце концов, Моника ведь не чужой мне человек. Пусть она накосячила как последняя дура, она делала это из искренней ко мне любви. И потому я не хотела ей смерти или каких-либо серьезных неприятностей. И тем не менее, тревожные мысли разрывали меня изнутри. Ведь я понятия не имела, что же будет дальше, и какая судьба нас всех в итоге ожидает. Даже самые запланированные в деталях события могли развернуться совершенно неожиданно. … Я продолжала молчать, пребывая в своем странном трансе из тревожных дум, но долго мне побыть с собой наедине не дали. И вскоре, к моему ожиданию, магнитный замок на моей двери противно щелкнул. Внутрь вошел Йозеф. Ну вот и началось. Ирен… – твердо произнес врач, холодно осматривая меня там, у порога. – Одевайся и иди за мной. Кажется, он застал меня в одном нижнем белье. Ну и несуразица вышла. Впрочем, я примерно представляла, чего от меня хотят добиться и не стала медлить. Иду, дядя, – непринужденно сказала я, ища взглядом все необходимое. Ладно, это должно было случиться в итоге. Я поспешно оделась в легкие вещи и послушно последовала за доктором. Мое бодрствование с момента кончины сна продлилось всего одну ночь. Не стоило думать, что меня оставят в покое после моего ошеломительного завершения первой фазы проекта. Теперь мне предстояло получить новые указания и снести критику, если моя деятельность в чем-то оказалась не настолько эффективной, как было нужно. В конце концов, я все еще не забыла, как хотела уничтожить Ось. Если врачи это как-то обнаружили, мне зададут очень неприятные вопросы. Делать было нечего. Я просто шла вперед, позади жуткого доктора и сумбурно размышляла о предстоящем разговоре. Что можно сказать, чтобы смягчить их возможный гнев? Ведь, они определенно точно будут в гневе, если проанализировали слова Моники или если выбили из Моники всю правду. Что они будут в таком случае спрашивать? Каков объем архивированных ими данных и сколько же они смогли увидеть на нынешний момент? Проклятые мысли, раздирающие меня на части. Проклятые доктора. Я завершила симуляцию, меня не имеют права наказывать и ругать. Шаг. Второй. Третий… Мы с Йозефом подошли к знакомой двери и вошли в помещение. Я узнала это место. Это было то же самое место, где меня проверяли на полиграфе. Теперь посреди комнаты стояло два стула и даже стол. У дальней стены же все было без изменений. Врачи сидели там в полном составе, присутствовала и охрана. Я робко проследовала за Йозефом, медленно подошла к своему месту и села за одинокий стол. Йозеф же занял свое место в ряду моих «судей». Ирен-Ирен-Ирен… – раздосадовано произносил Ренье, складывая свои руки в замок, одаривая меня доброй отцовской улыбкой. – Что же вы наделали. Папа… – буквально сорвалось с моих уст. Как такая ситуация могла произойти, моя дочь!? – его голос стал грозным, лицо налилось рассерженностью. – Что… это такое? Элиса практически была убита, к тому же еще и запланировано. Как это понимать? Папуля, я… – мой голос дрогнул. – Я просто. Я была глупа, отец! Я ее… Она мне просто была непонятна и страшна, но. Папа, я быстро все поняла и осознала, какую ошибку совершала, полностью пересмотрев свои приоритеты, чтобы все исправить, н-но М-моника! Б-было уже слишком поздно переубедить ее, папа! Я… была слишком глупа, а Моника влюбилась в меня как дурочка. И все же, дело закончилось хорошо! Я справилась! Верно, ты справилась… – доктор изогнул бровь. Ренье изогнул. Остальные просто молчали. – Но только благодаря случайному стечению обстоятельств. Если бы события сложились хоть немно-ого иначе, Ирен… Папа? – я явственно ощутила недоверие в его голосе. Я хочу, чтобы ты услышала меня очень внимательно, Ирен, – снова грозный голос врезался в мои уши. – Я предельно четко даю тебе понять, что меня не волнует, нравится тебе объект твоей работы или нет. И даже не пытайся играть, я в жизни не поверю, что ты можешь быть глупа. Поэтому тебе стоит хорошо давать отчет своим действиям, Ирен. Тебе это ясно? Да, папа, я тебя услышала, – больше ничего сказать и не посмела. Так странно, что меня ругают сейчас, когда все удалось. Какого же тогда пришлось бедной Монике… Хм… – врач выжидал, в задумчивости. – Ну ладно, довольно с тебя. Знаешь, Ирен? Я вижу, что ты искренне влюблена в то звено, с которым должна работать. Это хорошо, это очень хорошо. Но я хочу, чтобы ты и кое-что понимала. Любовь… заставляет людей совершать порой ужа-асные ошибки. Я понимаю, папа, – буду говорить как можно более искренне. Замечательно, – он обратил свой взор на коллег и подал какой-то странный жест, после чего получил от Серджио стопку бумажных листов. – А теперь слушай вводные инструкции. Записывай, если потребуется. В конце концов, так в памяти отложится лучше. И он сказал, что было должно. Сказал, обрушивая на меня эти немыслимые ранее откровения. *** И вот… снова сон. Перезагрузка. Я стояла на тротуаре, как тогда, в свой первый день, когда очнулась от той неосознанной жизни. Вокруг, как и тогда, было довольно людно. Не переживая по пустякам, я с безмятежным видом села на бордюр, принимаясь за ожидание. Снова взгляд устремился к небу. Снова верхушки небоскребов. Снова шум автомобилей и шагов идущей толпы. Наверное, мне стоило бы не ждать у моря погоды, а попросту идти домой, ведь теперь-то я знала где мой дом, но-о. Почему-то я сидела в ожидании. Что это? Ностальгия по прошлому? Сайори скорее всего придет сюда за мной, ведь это казалось просто данностью, причем совершенно неизбежной. Только теперь, в отличии от прошлого раза, у моей девочки будет великое осознание. Уличный ветер как и раньше трепал мои длинные волосы. Я снова пыталась придерживать их, чтобы на голове не возникло сильного беспорядка. Может быть стоило закурить сейчас. Как же… ведь ветер мне и в этом помешает. Да и были ли вообще у меня с собой сигареты? Ветер. Прохладный ветер. Шум… И голод за сим этим в следствие. Это те самые ощущения. Я близка к моменту, когда за мной должны прийти, я чувствовала это. Если за мной не придут – просто пойду домой сама. Минута, две, три. Я сидела и подсчитывала время, не обращая внимания на косящихся в мою сторону обывателей. Жалкие цифровые подобия живых людей. И тем не менее, это не мешает им вести себя абсолютно столь же убого, что и реальным людям, когда дело доходит до осуждения чьего-то образа жизни или чьих-то действий. И все-таки, некоторые мысли не давали мне покоя даже в таких отвратительных условиях. Что Ренье тогда сказал? Верно. Такого я точно ожидать не могла. Чтобы при настолько положительной перезагрузке реальности возникла настолько отрицательная черта в виде нового цикла сна, но с продолжением большинства прошлых событий? Такого даже не представить в страшном сне. Да, Сайори станет осознанной, а Монику отключат и спасут, но… Все остальное будет как было. От такого потрясения мне уж точно понадобится съехать на отдельное жилье подальше от слежек, а уж Наоми явно придется убрать как можно скорее. Значит, на все это у меня предпонедельниковые пятница, суббота и воскресение. И чую я что при таком раскладе за это время, в итоге, Эл начнет меня подозревать и все равно сблизится со мной, рассказав, что она и есть Эл. Что может быть хуже таких реалий, даже в виде их умозрения? Мне просто придется реагировать наперед. Так как она в этом сне УЖЕ часть клуба, мне придется втираться к ней в группу по расследованию, прямо как я говорила Наоми, что работаю с ней… стоп. А это я откуда знаю? Дежавю… Пробрало так, будто я это уже видела или делала, но где? Неужели во сне? Чертовщина какая-то. Я никогда не разбиралась с Мисорой Наоми, я даже никогда не разговаривала с ней, однако… Я ведь сказала это так уверенно в собственных мыслях. Что-то здесь явно не то. В любом случае, мне нужно будет усердно поработать, чтобы банально доказать, что я ни к чему не причастна. Ведь Сайори может узнать и тогда все пойдет в одно известное место. Как сказал Ренье, Осознанная Ось продолжит нормально функционировать, если ее буду любить я, но возникнут некоторые трудности. Осознанным Осям всегда труднее чем неосознанной. Мне придется уничтожать персонажей в достаточно большом количестве, чтобы уберечь Осознанную Ось, так как сама она это сделать не сможет. В этом случае очень важно, чтобы Осознанная Ось не узнала об убийствах и не пострадала тем самым. Она умрет если это случится, но при успешном выполнении всех обязанностей, Осознанную Ось так же отключат, возвестив о новом этапе завершения эксперимента. В таком случае Осознанная Ось уцелеет, но добиться этой концовки очень тяжело. Все как всегда. Ки-ира! – меня поразило неописуемое счастье, когда моих ушей коснулся ее голос. – Кира, это ты! Девушка прекратила размахивать рукой в мою сторону и подошла ближе. Эхе-хе!! – ее прекрасные губы сияли улыбкой. – Ла-адно, думаю дальше так делать не стоит, верно? С-сайори… – я мягко улыбнулась, окинула свою растяпу любящим взглядом, прежде чем отдаться в ее объятья. – Ты все-таки пришла, любимая? Н-ну конечно! – звонко пела она, отзываясь мне. – Разве я могла пропустить такой момент? Эхе-хе! Намекни, милая… – мое настроение улучшалось после каждого слова Саи-тян, а сама она вовсе светилась от радости. Такая обновленная, я буквально чувствовала внутри нее средоточие некой всеподавляющей силы. Дразнишь, солнышко? – Сайори лучезарно улыбнулась. – Ведь как иначе я могла поступить? Мы встретились тогда, а потом судьба свела нас вместе. Теперь, понимая все, я просто не могу не повторить те значимые события, эхе-хе! Верно, девочка моя… – я медленно отпустила свою Саи-тян. Да, мы были с ней в объятиях все это время. – Лишь ты. Сайори… Кажется, ей действительно было хорошо сейчас. Даже представить себе не могла, что будет так просто. Эй, Кира, – ее губы содрогнулись. – Эхе-х… Я ничего не сказала, позволив своему искреннему удивление смешаться с шумом улиц. Чего же хотело мое солнце? Давай скорее вернемся домой, – Сайори смущенно заулыбалась, сложив два пальчика вместе на секунду. – Тут так плохо, я не хочу, чтобы тебе было плохо. Ты такая заботливая… – нежно сошло с моих губ. Я даже могу… понести тебя! – она вдруг резко подхватила меня на руки, а потом …просто рухнула на тротуар вместе со мной Растяпа. Я аж опешила. А ведь я в школьную форму одета и на мне юбка. С-сайори! – это было непроизвольно, надеюсь никто из прохожих не увидел никаких панцушетов, когда я падала. Ой, я! Эхе-хе! – моя возлюбленная то ли все осознала, то ли поняла по моему выражению лица. – П-прости… ч-чего это я? Я просто ласково потрепала Саи-тян по голове. Какая же она иногда все-таки дурашка. И тем не менее, на секунду мне действительно показалось, что она сумеет меня понести. И что б было, если бы она смогла? Наверное, ничего. В конце концов, она знает, что лучше для меня, а я знаю, что нужно ей. Не правда ли? Мы двинулись в путь и спустя некоторое время ноги привели нас к дому. То ли на пол пути, то ли на четверть – Сайори заметно подустала. Повезло ей, что я рядом. И хотя я не могла понести ее, как хотела меня она, моих скромных сил вполне хватило, чтобы сопровождать ее на собственных ногах, подав плечо, как опору. Когда мы подошли к незапертой двери моего дома, родились и первые ностальгические воспоминания. Сайори вдруг остановилась и начала мне глупо улыбаться, словно была не в силах сдержать чувств. Ки-ира! – ее голос был звонк. Ну что такое? – мне не почудилось, будто она опять ностальгирует. Она ведь опять сейчас скажет что-то, что мы в такой же ситуации делали вместе, в прошлый раз. А если я в этот раз ногу в проем поставлю, – моя девушка неловко сложила два пальчика вместе и словно бы чего-то от меня ждала. – Ты меня тоже не впустишь? Эхе-хе! Как я могу тебя не впустить, балда? – мой мягкий голос не должен был оставить сомнений в моих намерениях. И он же заставил глаза Сайори буквально засиять. Как же мало надо для счастья этой растяпы. Это… – моя малышка сладко закрыла свои голубые глаза и расплылась в блаженной улыбке. – П-потому что я твоя девушка теперь? Да-да, – я ехидно усмехнулась. – Ты можешь делать со мной все что угодно теперь. И даже сексом трахаться!? – она вся покраснела от своих же слов, а глаза округлились, дополняя образ. Ее учащенное взволнованное дыхание обдало меня теплом. – Серьезно-серьезно!? Правда-правда!? Ты только о сексе и думаешь, растяпище, – стоило дать ей небольшую острастку в виде легонького шлепса по лбу. – Но, да, все так и есть. Если ты думаешь, что для меня это будет лучше. Ты такая классная, Кира!! – Саи-тян кинулась обнимать меня и вцепилась просто намертво, тиская, да наслаждаясь. – Солнышко, я любовь к тебе. Я буду очень заботлива! Я знаю, – нежно молвили мои губы. – Пойдем уже в дом. Пора отдохнуть с дороги. Идем! – беззаботно пропела она, готовая открыть предо мной дверь. … В тот раз я была одна. Я ела и размышляла над силами, которые должна была иметь, но теперь? Сайори должна обладать новыми силами, силами Оси. Ее способности на исходе первого сна просто поражали, однако врачи заверили меня, что в перезагруженном и стабильном варианте, все потенциалы значительно понижаются. Будет интересно узнать, на что способна моя девушка в отличии от меня или той же Моники, но в стабильном мире. А так же понять, как она себя чувствует и все ли с ней в порядке. Мы вошли в дом, после чего я повела свою девушку за стол. Моя милая Саи-тян наверняка проголодалась, как и я. Зная Сайори, я могу с уверенностью сказать, что она всегда голодная. Мое ходячее лучезарное бедствие. Все в доме выглядело как тогда, в первый день. В холодильнике по-обычному лежал картонный сверток с фастфудом, чай же я нашла в кухонном шкафчике. Приготовления не заняли много времени и вскоре результат красовался на столе. Спасибо, что так заботишься обо мне, любимая! – Сайори складывала мне сердечко руками, сияя от счастья. – Н-но тут так мало. Может закажем пиццу?? Ну хорошо, – веселым тоном ответила я. – Давай закажем, моя ненасытная обжора. Саи покраснела и замялась, глядя на пищу с видом, будто не ела лет шесть или даже семь, не меньше. П-прости. Эхе-хе! – ее неловкие слова вторили ее же желаниям. – Я действительно у тебя ходячее бедствие! Мне заказать? – мой наивный вопрос. Кажется, сейчас должно будет стать весело. Нет, что ты! – вот и ожидаемая реакция. – Давай я сама закажу в этот раз! Ты и так меня постоянно выручаешь и кормишь, эхе-хе. Т-ты может быть еще что-то хочешь? А то я со своей пиццей! А ты возможно другое хотела, а я тебе… А ты! Пиццы будет достаточно, любимая… – с улыбкой молвила я, прильнув свою ладонь к ее щеке. – Но мне нравится, когда ты такая переполошенная, солнце. Д-да ты шутишь! – моя девушка прикрыла лицо рукой. Кажется, я вызвала у нее краску. – Ты слишком добра, эхе-хе… Возможно, – мне просто хотелось улыбаться вновь и вновь. – Ладно, набирай давай номер. А то заболтала меня тут. Сайори кивнула и послушно выполнила мою просьбу, доставая смартфон. Покопавшись некоторое время, моя девушка нашла наконец контакт доставки пиццы и совершила звонок. Мы ожидали, доедая то, что у нас было. И даже это, казалось бы, обычное время – было проведено весьма презабавно. В конце концов, когда еще увидишь, как твоя оголодалая девушка набрасывается на «бутерброд», словно в последний раз. Я не могла сдержать улыбки, когда у моей растяпы то и дело выпрыгивали огурцы с помидорами, учитывая, как она бережно пыталась не проронить ни капли соуса. Доев, я вымыла руки и пошла за чаем. В это самое время к нам приехала доставка, и Сайори отправилась забирать пиццу. М-м… – Саи принюхалась к коробке, открыла крышку. – Выглядит неплохо, Кира! Тебе отрезать? Сколько? Хочешь, я разделю ее напополам!? Не надо, дурашка, – усмехнулась я. – Мне и пары кусочков хватит. Да и тебе слишком сильно наедаться не стоит, живот заболит. Боже! Там еще и сыра так много! – моя девушка продолжала радоваться от каждой мелочи, совершенно не слушая меня. Я уперла подбородок рукой и с наслаждением наблюдала. Любовь моя… – я подала голос, как только отпила свой чай. – Как ты смотришь на то, чтобы за обедом протестировать свои новые силы? Мне так же интересно и твое самочувствие. Не каждый же день ведь получаешь осознание, верно? А-а? – бедная Сайори аж растерялась, проглотила ком пищи целиком. – Н-ну… думаю, я чувствую себя просто замечательно, солнышко. В конце концов, ты со мной, мне больше для счастья ничегошеньки и не надо! Ну а силы? Я, эхе-хе… п-понятия не имею. Думаю, я ничего не могу! Ничего не можешь, да? – я развела воздух рукой. Съела пару кусочков пиццы, отпила чай. – А с Моникой вон как шустро разобралась. Так что не прибедняйся мне и рассказывай давай, растяпа. Э-это все так сложно и непонятно, Кира. Эхе-хе… – моя девушка видно задумалась. – Но знаешь, что я могу тебе точно сказать? Через меня как будто идет непрерывный поток каких-то данных. И это… н-немного отвлекает! Это должно осложнять твою жизнь, любимая… – я снова откусила от своей пиццы. – Ты ощущала что-то подобное до осознания? Ну, я не думаю, – моя Саи вдруг хитро потянулась к надкусанной мной пицце и стащила ее. – Я просто! Эхе-хе… Чудная ты моя… – я лишь просияла искренней улыбкой. Эхе-хе… – моя Саи-тян неловко сложила два пальчика вместе. – Х-хорошо, что ты! Не сердишься на все это, хе-хех. Ты мне зубы не заговаривай, счастье, – мне нельзя дать ей отвертеться, ведь это важно. – Рассказывай давай, что там у тебя с разными особыми ощущениями. Что ты чувствовала в неосознанном состоянии и как это связано с нынешними ощущениями? Я так думаю… – Сайори видно заскрипела мозгами, нахмурившись, из-за чего выглядела максимально потешно. – Наверное, я всегда это чувствовала, солнышко, но уж точно не понимала ничегошеньки. Поэтому… я думаю, что сейчас, зная что со мной – мне действительно проще справляться. Особенно, когда рядом ты. Значит все точно будет хорошо, любовь моя, – да, именно так я и думала, когда моя рука нежно коснулась ее щеки. – Слушай свой поток данных внимательно и говори мне, если будет плохо. Помни, что тебя лишили осознания именно по этой причине, а я здесь ради твоего счастья. К-кира… – моя Саи-тян смотрела на меня влюбленными глазами, она даже перестала есть. – Ты и правда очень сильно заботишься обо мне. В каком-то смысле, это даже больно. Понимать, что ты так много мне даешь, а я так бесполезна и даже не могу ответить на многие вопросы. Уверена, у Монико получилось бы, а я совсем ни в чем не разбираюсь. Сайоренька моя, – я была недовольна, но это лишь мягко сказать. – Тебе не нужно погружаться в эту боль. Если у тебя есть потребность быть полезной – просто удовлетвори ее, сделав то, что ты умеешь лучше всего. Ведь ты знаешь, что лучше для меня, не так ли? Как и я знаю, что нужно тебе. Верно, я не могу позволить ей продолжать саморазрушаться из-за этого гипертрофированного чувства совести. Эхе-хе! Любимая… – моя девушка размякла в удовольствии от сказанных мной слов. – Н-напоминай мне это почаще. Я растяпа, постоянно забываю и всегда накручиваю. Если тебе не сложно, милая. Но ты знаешь? Думаю, я могу сказать, что у меня никудышная сила воли, и я даже не знаю, что помогает мне выживать под всем этим давлением. Конечно, я живу полностью благодаря тебе, ты для меня словно воздух! Но… есть еще что-то неуловимое, что не дает мне умереть, заставляя бороться. Так что я не такая уж и пропащая! Эхе-х. Вот видишь, как ты полезна, любимая? – мои уста просияли улыбкой. – Дала столько интересных зацепок. А о остальном пожалуйста не волнуйся. Я все сама разузнаю и это поможет мне уберечь тебя от бед и ненастья. Какое-то время мы сидели и молчали. Остатки еды каждая из нас доела в тишине. Но кажется Сайори хотела что-то спросить, узнать. Или просто завести со мной разговор, отчего-то не решаясь. Что так заглядываешься, Саи-тян? – я уставилась на свою девочку игривым взглядом. Я-я!! – она как-то странно испугалась. – Эхе-хе… я. Т-так, п-просто! Вижу по твоим бесстыжим глазам, что застеснялась, – мои уста говорили нежно, лаская слух. – Давай колись, любимая. От меня не может быть тайн. Ну, я! – странная паника посетила сердце моей малышки. – Я просто хотела предложить… ч-чтобы мы. Ну снова. Это… эхе-хе! Показалось? Или она правда почти подскочила на своем стуле? Секс? – мой взгляд обрел хищные нотки, язык облизнул губы. Бедная-бедная Сайори так засмущалась, что чуть не подавилась внезапно подступившим к комом к горлу. Ну да… Эхе-хе… – с ее губ сорвался редкий смех. – Эхе-х. Сайори, ты же знаешь, что для меня лучше, – я секла слова кратко, стараясь быть нежной с этой волнительной натурой. – Ну же, любимая. У тебя не должно быть никаких сомнений, мое солнышко. К-кира… – моя девушка поднялась со стула и осторожно обошла стол, добираясь до меня. Ее руки мягко легли на мои плечи, взгляд коснулся моих глаз. – Можно прямо на столе?? Да не спрашивай ты… – игриво сказала я, протягивая ладонь к ее щеке. – Ты знаешь, что для меня лучше всего. Наконец, теперь я точно видела, что она была искренне счастлива. Моя Сайори нежно улыбнулась мне, прежде чем с теплом меня обнять. А потом ее руки подхватили меня на весу всего на секунду, в столь неочевидном жесте. Я оказалась на столе, мои ноги просто свисали с края. Сайори шустро убрала все лишние вещи куда-то на пол, прежде чем ее шаловливые пальчики беспардонно полезли мне под юбку нащупывать трусики, чтобы потом их же с меня и стянуть. Ее нежные ладони ласкали мои бедра, когда я поднимала ноги, приглашая ее устроиться прямо посередине. Что-то она там делала с моей юбкой! Я приподняла голову, чтобы все увидеть и. Штуку свою не забыла? – мои губы скривились лисьей ухмылкой. Т-ты про?? – она так смущенно отвела взгляд, глядя на себя в зоне голубеньких шортиков. – К-кажется, я больше не умею делать такие вещи… Жа-аль… – действительно было жалко. Мне было классно, когда у нее имелось чем орудовать. Кажется, мои слова прозвучали для нее как вызов. Без всякого предупреждения моя Сайори сильно навалилась на меня и налегла, засунув мне руку под юбку. Еще миг, и ее губы приложились к моей груди, прямо через рубашку, а пальцы вошли внутрь меня. Б-боже… Я просто задержала дыхание и сомкнула зубы. Даже привыкнуть не дала и просто продолжила нежно двигаться во мне, периодически замедляясь, чтобы расстегнуть пуговицы на моей рубашке и добраться до уже обнаженной груди. Странные мысли приходят во время всех этих дел. Внезапно, мне захотелось кое-что проверить. Я откинулась на столе, распластав руки и расслабляя тело, чтобы лучше чувствовать ее внутри… закрыла глаза. Думаю, мой крохотный сюрприз произведет просто неизгладимое впечатление. И я выпала из реальности, внедрившись в ум Сайори. Девочка моя, я хочу тебя, хочу! – носилось в голове… в голове моей Саи-тян. – Мое! Мое! Мое! Все только мое! Трахни меня, моя милая… – мои мысли врезались в ее разум подобно неотвратимой стреле, пронзая ум лучистым образом нежных голосов. – Все только и только твое. Я вышла из сознания Сайори и приподняла голову. Мы столкнулись нос к носу, сцепились взглядами, ощущая горячее дыхание друг друга. К-кира! – моя бедная Саи-тян аж замерла, остановившись прямо внутри меня. Ну как тебе? – я игриво сдвинула ноги, зажимая ее руку между ними. – Нравится? Т-ты… солнышко! – моя бедная девочка потеряла дар речи, краснея в лице. – Прямо как те злые вещи, только не злые! А самые-самые любимые! Желанные! Это способность тех, кто должен ухаживать за Осью, – ласково молвила я, поигрывая бедрами на ее ладошке. – Очень полезная штучка, которая должна помочь, если появятся проблемные моменты. Т-ты и мысли мои прочла!? – бедная Саи. Аж всполошилась, чуть не подпрыгнула. – Ах-х, только не это! Я такие мерзости думаю! Своей меня называла, солнце, – я искренне ей улыбнулась, не более. – Разве же это мерзости? Н-ну… – смущению Сайори не было предела. – Э-это же так постыдно все… Я твоя и только твоя, любимая, – моя голова запрокинулась на стол, в ожидании. – Все только твое, делай со мной что хочешь. Что можно было ожидать после такого в ответ? Моя девочка, моя Сайори аж подпрыгнула на месте. Мне действительно было очень хорошо с ней. Давай, трахни меня скорее! – это был уже почти призыв, стон. – Я вся-вся твоя… Мое! – воскликнула она и… принялась исполнять. –Мое! Мое! Все мое! Моя девочка… Я наслаждалась по полной программе, ощущая, как Сайори заметно поднаторела и усилила свой натиск на мое нежное тело, став чуть грубее. Ее язык с чувством ласкал мои груди, пальцы двигались внутри меня, повергая в экстаз. Мое! Мое! Мое! Твердила она, наслаждаясь. А голос ее различался мной все слабее, по мере приближения к оргазму. Мое! Мое! – ее свободная рука бегала по моим бедрам, хватала мои ягодицы, опускалась ладонью на грудь и сжимала со всей силы. Я напряглась всем телом и прерывисто застонала, крепко вжимая Сайори и ее руку к себе, проникая внутрь себя ее пальцами максимально глубоко. Тело словно сковало судорогой наслаждения. Глаза буквально лезли на лоб от удовольствия. Х-ха!! – я с трепетом выдохнула и практически завалила Саечку прямо на себя, прижала к себе и скрутила в горячих объятиях. – Любимая моя… Ты все, солнышко? – ласково спрашивала она, все еще находясь под моими руками, но не так крепко как раньше. Угум, – прошептала я дрожащим тоном, горячо целуя ее в шею. Поласкаешь меня тоже? – моя бедная-бедная девочка задала этот вопрос так робко, как будто бы я и правда собиралась оставить ее без внимания. До чего же глупышка… Без слов, я поднялась на столе, чтобы схватить свое сокровище на руки и спрыгнув на пол – унести далеко-далеко. Хотя, на деле не настолько уж и далеко. И донеся ее до дивана я быстро почувствовала насколько это в действительности оказалось тяжелым дельцем, отчего и грузно уселась прямиком на мягкую перину, укладывая свое счастье подле себя. Моя девочка. Она даже не успела устроить голову на маленькой подушке, как моя рука уже прильнула к ней под шортики, забираясь под трусики, а пальцы моментально проникли внутрь. Я не ждала. Я двигалась в сумасшедшем темпе. Что можно было ожидать в этой ситуации? И она громко застонала, скривившись в наслажденной гримасе. Сайори… Мое счастье. Она просто откинулась от удовольствия и уже не могла сдерживаться, когда закатила глаза. Нравится, моя девочка? – хитро пела я, глядя как ей хорошо. Да! Да! – больше Саи-тян сказать просто не смогла. Я молча подложила под ее спину свою руку и приподняла ее на руках, будто бы младенца. Мои пальцы то замедлялись, то ускорялись, пробуя разные способы проникать и дарить наслаждение. Ее ноги сжимались от удовольствия на моей руке, все тело напряглось до предела, а потом …она просто истошно запищала на весь дом, утопая в оргазме Я воистину была довольна собой. Сайори расслабилась и обмякла. Полностью отдалась моим рукам, откинув свою голову, сладко закрыла глаза… Тебе хорошо? – мои губы были ласковы, как и мои руки. – Тебе хорошо со мной? Очень… – искренне нежно ответила она. Было уже довольно поздно, но мы продолжали пребывать в объятиях друг друга. Ведь кому какое дело может быть до любви двух сердец? Мы наслаждались нашим обществом. Там, впереди, меня ожидали суббота и воскресение, в течении которых надо было разобраться с Мисорой Наоми, если та вообще в нашем мире существовала. Я должна была это проверить. Проклятая недо-перезагрузка и правда все испортила, даже без вмешательств Моники и прочих ей подобных кадров. Вот и думай теперь. А еще убийства ни в коем случае не должны прекращаться… Ведь Сайори пострадает, если я не облегчу нагрузку потоков информации из этого мира, которые бесконечно порождаются самыми разными персонажами. Дурдом, да и только. Дурдом… Но если задуматься, это ведь уже вторая неделя идет? У меня действительно есть шанс изменить этот мир. Вторая неделя… а за ней еще и еще. Я действительно имею все шансы сделать так, чтобы этот мир прогнулся под меня и хотя многие преступники продолжат оставаться на свободе, а информация о некоторых вовсе скрыта – общество начнет меняться, и «Кира» станет восприниматься всерьез не только редкими, жаждущими справедливости людьми, но и всем обществом в целом. Интенсивность убийств «Киры» многократно возрастет из-за необходимости беречь Ось от перегрузок. И это в итоге повлияет на мир, который расколется надвое. На живущих во всепоглощающем животном страхе перед «Кирой» в связи с беспомощностью власти закона, а так же на тех, кто тайно аплодирует «Кире», как нерушимому и неотступному от своих принципов гаранту истинной божественной справедливости. Потом, тайное боготворение «Киры» перейдет в открытое. Наконец, в разных уголках мира официально признают «Киру», как вершителя правосудия, и мир начнет входить в темную эру, где «Кира» и есть закон.