Эksпеriмеnт

Когда я попал в этот мир, я был обескуражен, но понимал, что он ненормален. Тогда я думал, что меня дурят, однако это было не так. Я просто слишком сильно принимал все на личный счет, а происходящее со мной было всего-навсего – побочным продуктом моего осознания. А потом я обнаружил эту странную консоль… эту невероятную силу. Эта мощь стала моей новой игрушкой в обличии тетради смерти, с помощью которой я решил подобно Ягами Лайту изменить мир. Поиграться, так как был вдохновлен тем произведением, которое когда-то видел. Конечно, не без серьезности посыла. Ведь желание изменить этот гнилой мир к лучшему было у меня в крови. Я начал использовать тетрадь. Остаток вечера пятницы того дня, когда я появился в этом новом мире, всю субботу и воскресение. Мне предстояла целая неделя… Я знал, что это очень опасно, и что какой-нибудь крендель на подобии Эл – мог мне все испортить. Поэтому убивал непрерывно, дабы банально уничтожить повод считать, что убийца школьник. Ведь я не был сыном полицейского и не мог использовать данные полиции, как Лайт. Хотя была и другая причина, которая заключалась в том, что я боялся уснуть в этом мире, проснувшись в том, где был бы беззащитен. Такая вот слабость. Но потом наступил понедельник. Я пошел в школу, и я вступил в литературный клуб. Впервые тогда я перегорел убивать, и тут раздался этот звонок. Это был Эл, и он действовал не так как в тетради смерти. Прямо как я действовал не так как в тетради смерти. Забавное совпадение… Эл позвонил мне и сказал, что нашел меня, а потом запустил трансляцию, где пытался меня разозлить и даже проговорился, что я живу в Японии. Удивительная проницательность. Но нет, я не убил Линда Л. Тейлора и не подтвердил свое местоположение. Так я считал будет самый верный способ защитить себя, одновременно продемонстрировав как «Кира» смотрит на всех этих слуг закона свысока, как и положено. И на этом все на какое-то время утихло. Шел вторник. В этот день Моника узнала, что я осознанный и сама призналась мне, навязавшись мне в союзники. Делать было нечего, пришлось ее признать. Она вела себя как влюбленная дурочка, и я не мог действовать сгоряча. Тем более, я не знал что известно Эл, и что он мог предпринять. Понял ли как-то Эл, что я в Канто? Вычислил ли, что убийца школьник? В конце концов, я точно знать не мог, ведь не обладал данными полиции, пытаясь это компенсировать тем, что заранее был осторожнее Лайта. Эл не мог знать, что я имею доступ к данным полиции, ведь я его и не имел. Следовательно, даже зная, что я в Канто, вряд ли он бы понял, что я школьник и даже зная последнее – он не мог бы основываясь на таком широком спектре – организовать ФБР-слежку за всеми школьниками из Канто. Так что пока было спокойно. Пока в среду Моника не объявила, что вынудила шефа полиции передать ей документы по делу «Киры», сделав так, чтобы шеф убил себя на публику перед камерами. Полный провал. Я наорал на Монику, понимая, что это нас уничтожит и вечером просмотрел данные. Вышло так, что Эл все же узнал, что я в Канто, но о версии с школьником и думать не думал. Он просто бесполезно искал по звонку… мда. Теперь я понимал, что из-за Моники ему будет проще. В четверг я оснастил тетрадь мерами безопасности и оснастил весь свой дом. Эл мог подослать агентов ФБР ко мне, Монике и вероятно всем с нашего клуба, но пока что, именно в четверг заявился к нам он сам. Он так быстро подобрался к нам. Но я был готов, что он попытается установить камеры в моем доме и ждал. Настала пятница. Тема с агентами подтвердилась вечером. Осталось только дождаться субботы, в которой я бы вызнал имя агента, прямо как Лайт, невзначай. Тогда-то я думал Эл и поставит прослушку с камерами, но оказалось, у него был другой план. В общем, все было хорошо, и имя я вызнал. Теперь, так как камер и прослушки не было, оставалось дождаться воскресения и с комфортом уничтожить всех моих врагов. Но… Эл наведался ко мне в субботу вечером под предлогом выпивки. Отличный способ поставить у меня оборудование, поэтому я пригласил девочек, надеясь, что уж они-то уследят, если что такое случится. Но вообще было опасно. Я не могу знать о установленных камерах и прослушке, если Эл сам приглашен ко мне в дом. Так мои меры предосторожности уж точно не сработают. В итоге ничего не предвещало, что мой дом оснастили… однако дом той же Сайори и других – вполне как могли. Но это было уже и не важно. Наступило долгожданное воскресение. В том виде как это все вышло – алиби себе сделать я не мог, так как прослушка с камерами пока могли быть у кого угодно кроме меня самого. Да и ждать всего этого действа было нельзя, поэтому я сразу приступил к ликвидации агентов ФБР всех одним махом, прямо в это самое воскресение. В итоге осталась только псевдо-свидетель – Мисора Наоми, которая могла меня сдать Эл или бы Эл сам до всего дошел по тому факту, что с моего агента началась подозрительная деятельность. Это неважно, ведь время шло к завершению, и я сам без зазрения совести признался в том, кто я есть прямо в доме Сайори, который стоял на прослушке. Вот так вот. Эл потом в конце даже устроил мне взбучку, но этот мир вовремя пал. … Дальнейшие события были уже не теми, что раньше, ведь из-за грубой перезагрузки мира, все, включая и память персонажей – обнулилось. Моника стала Осью и мне оставалось лишь смиренно дождаться, когда она сама отъедет в мир иной, так как не предназначалась для поста Оси и не могла полномерно управлять этими силами. Почему я вообще это сделал? Почему я убил Сайори и почему все вышло именно так, как вышло? Почему теперь я обрекаю на это все Монику? Ну… Ядро, Заполнитель, Ось и Администратор – были… Стоп. Тебе рано это знать. Скажем так, они были нужны нашим славным врачам, ведь именно на них и зиждился весь этот долбанный эксперимент. Мне была дана роль Звена – которое будет уметь благоприятно влиять на прочие звенья, улучшая их работу в любом порядке. Именно в этом состоит главная правда, которую я тогда конечно же не знал полностью, как знаю сейчас. И тебе это должно быть хорошо известно, ведь ты получила аудиенцию у Маркова. Но давай я все же напомню тебе материал. Итак, изначально Ядро создавало мир в пределах планеты, но он не работал. Ядро сходило с ума якобы от одиночества и ему дали Заполнитель, который работал и заполнил мир НПС-персонажами, однако, Ядро все равно было безумно и мир дох. Ядро заблокировали, а его силу начали проводить через Ось, особого персонажа. Через Ось работала только часть мира, в пределах города, большую нагрузку от Ядра Ось не тянула. Но при любой нагрузке, со временем Ось получала повреждения психики, так как изначально в центре всего находилось нестабильное больное Ядро. Поэтому Ось херела и сходила с ума, и мир уничтожался. Поставили Администратора, который должен был следить за всем, понижая нагрузку на Ось путем уничтожения НПС, для освобождения оперативной памяти. Вот в чем был изначальный смысл консоли, то есть – тетради смерти. Ведь Заполнитель порождал НПС, а они уже жили своей жизнью, в то время, как их чрезмерное количество и чрезмерная сложная активность вредили Оси. Это помогло, однако тоже было не идеально, и Ось все равно херела. Тогда внесли Звено. Этот уникальный персонаж обладал способностью стать идеальным любовником для кого угодно, но предназначался для Оси, чтобы заглушить ее захерение и продлить симуляцию максимально долго. Этим персонажем был я. Но все пошло не по плану. Итак. Я могу сойтись с Администратором, начав свою игру. Администратор ненавидит Ось, поэтому будет стимулировать меня к уничтожению Оси. Сам я тоже способен желать смерти Оси и при сближении с Администратором, в любом случае Ось погибнет. Пытаться отсрочить смерть Оси можно – не убивая Ось целенаправленно, однако, активные действия в мире посредством черных консолей объединения меня и Администратора – могут усугубить положение Оси. Попытка построить себе новый мир усугубит Ось. Но если ничего не строить, а просто уничтожать персонажей, мешая им совершать некую мега-деятельность, то Ось проживет подольше. И все же, без моей любви Ось загнется. А Администратор не даст любить Ось по-настоящему. Поэтому, симуляция при таком раскладе обречена на смерть. После смерти Оси, Администратор, которого любят – сам может стать Осью. В таком случае, он выдержит нагрузку и станет Осознанной Осью, умея самостоятельно облегчать себе нагрузку путем уничтожения персонажей. Но если в этом случае я буду портить настроение Осознанной Оси или вынуждать Осознанную Ось строить какую-то сложную деятельность, то Осознанная Ось быстро загнется. Но Осознанная Ось из Администратора и так загнется, даже с любовью. Все дело в том, что Администраторы не затачивались под Оси, тем более Осознанные. Моя любовь конечно очень поможет, но в конечном итоге печальный финал неминуем. Говоря об этом, стоит упомянуть как развивались наши с Моникой события, и что нас ожидало. … Снова пятница, снова суббота, воскресение и понедельник. События обнулены, Эл не может ничего знать, так как Ось-Моника сделала все таким образом, чтобы Эл ничего не нашел вообще. Однако, Моника из ревности вернула ФБР-овцев, которых я снова убил. В этот раз было без камер, но Мисора Наоми знала то, что знать не могла, и зная Эл, собиралась ему все доложить. Мне удалось ее переубедить, наплести, что я сам работаю с Эл, и обезвредить ее. Но в этот раз Эл не может сам все расследовать и все понять. События развиваются совершенно по-другому. Когда-то давно, в прошлой версии сна Эл смог сблизиться со мной даже до такого шага, как «установка камер». Тогда Эл не признался мне, что он и есть Эл, хоть и давал подозрительные намеки, дабы вычислить меня. Но в этой версии Эл никто, и все не так как должно быть. Тогда и Моника появилась на телевидении гораздо раньше положенного срока со своими наглыми требованиями и заявлениями. Увы, но не то было время, чтобы я имел хоть какие-то шансы оказаться в команде Эл и быть этим Эл псевдо-завербованным в выведении Монички на чистую воду. Зато Моника уже знала меня и всячески мне изначально помогала. И улик для пристальной слежки за Моной у Эл было тоже тогда полно. Это все было. В отличии от сверхсил, которые появились у Моны лишь во второй версии сна, но в ней и сам Эл был обезврежен заранее. В конечном итоге, я добился того, чтобы отправиться в заключение к Эл. Не так, как если бы я сам пошел добровольно, так как Монику поймали, нет. В этот раз Моника была на свободе, а меня просто поймали. Я должен был отказаться от тетради, все забыть, они должны были найти другого убийцу и все решить, после чего отпущенный забытый я был бы с Моникой. Я больше никогда не должен был восстановиться, однако, я мог бы восстановиться, все планы у меня на этот случай были. Ведь я спас и приютил Нацуки, сделав ее своей союзницей и наказав сжечь мою тетрадь, если меня долго не будет рядом. Тем не менее, я просто не дал себя поймать и все разрушил. Однако, Эл смог изучить мою тетрадь. По забавным стечениям обстоятельств стало ясно, что убивать Эл для меня смертельно опасно. Я просто слился с Эл, и это стало концом нашей детективной истории. Когда я разобрался и с остальными проблемами, а так же – с Моникой, наступил перезапуск мира и новая версия сна. … В новой, уже третьей версии сна более не было никаких моментов похожих на тетрадь смерти. Все это просто закончилось безвозвратно. Никаких террористических актов и вымогательства тетради. Никакой спецоперации против террористов. Никакой тетрадной эпопеи не происходит. Никакого акта вандализма против СПК Ниа не происходит. Так как я обладаю адаптированными строками кода… Впрочем, это для тебя тоже будет лишним сейчас. Скажем так, «Некто», во избежание вреда себе – создал симуляцию с различными исходами событий, чтобы обезвредить меня. И мы только что прошли самый плохой из таких путей, тот, при котором погибло аж целых два персонажа из четырех, до наступления завершающей третьей перезагрузки сна. Исход 1: В попытках сбежать, я заключаю союз с Администратором против Оси и подстраиваю смерть Оси. Когда Администратор становится Осознанной А-Осью, его путь предрешается неизбежной смертью и как только эта смерть наступает, я попаду в мир Ядра. Так как на моем счету две смерти, Ядро изначально сходит с ума. Смерти так же оказывают влияние и на меня, заставляя меня… спятить, уничтожая всех кто бы мог мне помочь исправить положение. Но это только после получения связи с Ядром. После гибели всех, кто мог бы мне помочь, меня ожидает «царство боли», из которого меня не спасут, а там и Заполнитель с Ядром на подходе. Это фатальный крах, который подготовит меня к извлечению опасного файла. Эл не появится в третьей версии, так как он там и не нужен. События будут происходить в пределах клуба, в поломанном почти мире и пойдут на финишную прямую. Конец… . . . И вот тут мы переходим к изменениям в виде тебя, моя дорогая. Да-да, а если бы все могло идти не так? Можно не пытаться сближаться с Администратором, а выполнять свой долг, помогая и любя Ось еще в первом сне, до всех этих перезапусков. Тогда Ось будет счастлива, а Администратор зол. Если уберечь Ось от гнева Администратора и не допустить непоправимого, то в конечном итоге Ось сбалансируется настолько, что ее решат попробовать сделать Осознанной, а Администратора просто отключат. В таком случае мир перезапустится с уже Осознанной Осью без Администратора. И я начал идти этим светлым путем, решив создать тебя. Если бы все пошло по-другому? Давай проведем краткий анализ. Я бы вызнал имя агента не травмируя Сайори и отказался от попойки, пойдя с Сай на настоящее свидание. Эл бы мог этим воспользоваться и установить у меня камеры с прослушкой. В итоге намечается воскресение, а агенты живы, причем меры предосторожности дали мне понять, что в моем доме побывали. Мне придется уничтожить агентов, не попав под действие камер и прослушки. Это даже самый настоящий повод сделать себе алиби – убив агентов прямо дома, причем так, что якобы я ничего и не делал. Разве не прекрасно? Останется только псевдо-свидетель Мисора Наоми, а уж после алиби Эл бы явно сам не допер, что это я убил агентов, сыграй я на пять баллов. Итак… это воскресение. Пока Наоми все соберет и спланирует, этот мир уже закончится, так что я могу и наплевать на нее. Я просто пойду с Сайори и сделаю ей прекрасный подарок. Сниму для нас отдельное, не напичканное жучками жилье, тем самым избавившись от слежки. Весело. Шутка. Я просто останусь с ней в своем доме и трахнусь с ней прямо при Эл. Хотел увидеть? Ну вот смотри, ушлепок. Это вводное. Знаю, что ты все забудешь по пробуждению, но информация все равно сохранится на твоей подкорке, прямо как тогда, в первый день. Я верю в тебя и твои силы. Ты справишься и изменишь то, что погубило меня. И когда этот второй мир подойдет к своему логическому завершению – мы покумекаем, что делать дальше. *** Внезапно для самой же себя, я очнулась от сна, сопровождая пробуждение громким истошным криком. Мне было нечем дышать, воздуха не хватало, потому что легкие отказывались его принимать, словно бы меня ударили в солнечное сплетение. Ч-черт… – тихо простонала я, судорожно озираясь по сторонам своей комнаты. Своей комнаты из реального мира, в учреждении, где я жила и работала. Да. Кажется, меня впервые за долгое время посетил самый обычный, нормальный сон. Даже не представляю, почему по пробуждению мне было так плохо. Неужто ли разучилась воспринимать адекватные сновидения, настолько привыкнув к вот этому вот всему? Я просто прислонила ладонь к затылку, нащупывая вживленный аппарат-погружатель. Ну да. Возможно все дело в этом. Только вот что мне снилось такое и почему я не ощущаю свой сон чем-то… кошмарным или вроде того? Что ж, ладно. Думать об этом сейчас бессмысленно. Понимая, что мне никак не удается зацепиться ни за один ветхий образ в памяти о приснившемся, я с тяжелым вздохом приняла единственное верное решение. Решение успокоиться. В комнате я была совсем одна. Я хорошо помнила, что пришла сюда сразу, как только мы завершили симуляцию, и врачи огласили, что пока не нуждаются в нас с Монико. Именно поэтому я смогла впервые за долгое время нормально уснуть. Наверно, это прозвучит очевидно, но с самим Монико я после нашей последней сессии не виделась. Нас разделили сразу по окончанию, даже не дав встретиться, а все что я успела сказать докторам – было чем-то вроде жалостливого напутствия. В конце концов, Монико ведь не чужой мне человек. Пусть он накосячил как последний урод, он делал это из искренней ко мне любви. И потому я не хотела ему смерти или каких-либо серьезных неприятностей. И тем не менее, тревожные мысли разрывали меня изнутри. Ведь я понятия не имела, что же будет дальше, и какая судьба нас всех в итоге ожидает. Даже самые запланированные в деталях события могли развернуться совершенно неожиданно. … Я продолжала молчать, пребывая в своем странном трансе из тревожных дум, но долго мне побыть с собой наедине не дали. И вскоре, к моему ожиданию, магнитный замок на моей двери противно щелкнул. Внутрь вошел Йозеф. Ну вот и началось. Ирен… – твердо произнес врач, холодно осматривая меня там, у порога. – Одевайся и иди за мной. Кажется, он застал меня в одном нижнем белье. Ну и несуразица вышла. Впрочем, я примерно представляла, чего от меня хотят добиться и не стала медлить. Иду, дядя, – непринужденно сказала я, ища взглядом все необходимое. Ладно, это должно было случиться в итоге. Я поспешно оделась в легкие вещи и послушно последовала за доктором. Мое бодрствование с момента кончины сна продлилось всего одну ночь. Не стоило думать, что меня оставят в покое после моего ошеломительного завершения первой фазы проекта. Теперь мне предстояло получить новые указания и снести критику, если моя деятельность в чем-то оказалась не настолько эффективной, как было нужно. В конце концов, я все еще не забыла, как хотела уничтожить Ось. Если врачи это как-то обнаружили, мне зададут очень неприятные вопросы. Делать было нечего. Я просто шла вперед, позади жуткого доктора и сумбурно размышляла о предстоящем разговоре. Что можно сказать, чтобы смягчить их возможный гнев? Ведь, они определенно точно будут в гневе, если проанализировали слова Монико или если выбили из Монико всю правду. Что они будут в таком случае спрашивать? Каков объем архивированных ими данных и сколько же они смогли увидеть на нынешний момент? Проклятые мысли, раздирающие меня на части. Проклятые доктора. Я завершила симуляцию, меня не имеют права наказывать и ругать. Шаг. Второй. Третий… Мы с Йозефом подошли к знакомой двери и вошли в помещение. Я узнала это место. Это было то же самое место, где меня проверяли на полиграфе. Теперь посреди комнаты стояло два стула и даже стол. У дальней стены же все было без изменений. Врачи сидели там в полном составе, присутствовала и охрана. Я робко проследовала за Йозефом, медленно подошла к своему месту и села за одинокий стол. Йозеф же занял свое место в ряду моих «судей». Ирен-Ирен-Ирен… – раздосадовано произнес Ренье, сложив свои руки в замок, одаривая меня доброй отцовской улыбкой. – Что же вы наделали. Папа… – буквально сорвалось с моих уст. Как такая ситуация могла произойти, моя дочь!? – его голос стал грозным, лицо налилось рассерженностью. – Что… это такое? Элиса практически была убита, к тому же еще и запланировано. Как это понимать? Папуля, я… – мой голос дрогнул. – Я просто. Я была глупа, отец! Я ее… Она мне просто была непонятна и страшна, но. Папа, я быстро все поняла и осознала, какую ошибку совершала, полностью пересмотрев свои приоритеты, чтобы все исправить, н-но М-монико! Б-было уже слишком поздно переубедить его, папа! Я… была слишком глупа, а Монико влюбился в меня как дурак. И все же, дело закончилось хорошо! Я справилась! Верно, ты справилась… – доктор изогнул бровь. Ренье изогнул. Остальные просто молчали. – Но только благодаря случайному стечению обстоятельств. Если бы события сложились хоть немно-ого иначе, Ирен… Папа? – я явственно ощутила недоверие в его голосе. Я хочу, чтобы ты услышала меня очень внимательно, Ирен, – снова грозный голос врезался в мои уши. – Я предельно четко даю тебе понять, что меня не волнует, нравится тебе объект твоей работы или нет. И даже не пытайся играть, я в жизни не поверю, что ты можешь быть глупа. Поэтому тебе стоит хорошо давать отчет своим действиям, Ирен. Тебе это ясно? Да, папа, я тебя услышала, – больше ничего сказать и не посмела. Так странно, что меня ругают сейчас, когда все удалось. Какого же тогда пришлось бедному Монико… Хм… – врач выжидал, в задумчивости. – Ну ладно, довольно с тебя. Знаешь, Ирен? Я вижу, что ты искренне влюблена в то звено, с которым должна работать. Это хорошо, это очень хорошо. Но я хочу, чтобы ты и кое-что понимала. Любовь… заставляет людей совершать порой ужа-асные ошибки. Я понимаю, папа, – буду говорить как можно более искренне. Замечательно, – он обратил свой взор на коллег и подал какой-то странный жест, после чего получил от Серджио стопку бумажных листов. – А теперь слушай вводные инструкции. Записывай, если потребуется. В конце концов, так в памяти отложится лучше. И он сказал, что было должно.             Сказал, обрушивая на меня эти немыслимые ранее откровения. *** И вот… снова сон. Перезагрузка. Я стояла на тротуаре, как тогда, в свой первый день, когда очнулась от той неосознанной жизни. Вокруг, как и тогда, было довольно людно. Не переживая по пустякам, я с безмятежным видом села на бордюр, принимаясь за ожидание. Снова взгляд устремился к небу. Снова верхушки небоскребов. Снова шум автомобилей и шагов идущей толпы. Наверное, мне стоило бы не ждать у моря погоды, а попросту идти домой, ведь теперь-то я знала где мой дом, но. Почему-то я сидела в ожидании. Что это? Ностальгия по прошлому? Сатори скорее всего придет сюда за мной, ведь это казалось просто данностью, причем совершенно неизбежной. Только теперь, в отличии от прошлого раза, у моего мальчика будет великое осознание. Уличный ветер как и раньше трепал мои длинные волосы. Я снова пыталась придерживать их, чтобы на голове не возникло сильного беспорядка. Может быть стоило закурить сейчас. Как же… ведь ветер мне и в этом помешает. Да и были ли вообще у меня с собой сигареты? Ветер. Прохладный ветер. Шум… И голод за сим этим в следствие. Это те самые ощущения. Я близка к моменту, когда за мной должны прийти, я чувствовала это. Если за мной не придут – просто пойду домой сама. Минута, две, три. Я сидела и подсчитывала время, не обращая внимания на косящихся в мою сторону обывателей. Жалкие цифровые подобия живых людей. И тем не менее, это не мешает им вести себя абсолютно столь же убого, что и реальным людям, когда дело доходит до осуждения чьего-то образа жизни или чьих-то действий. И все-таки, некоторые мысли не давали мне покоя даже в таких отвратительных условиях. Что Ренье тогда сказал? Верно. Такого я точно ожидать не могла. Чтобы при настолько положительной перезагрузке реальности возникла настолько отрицательная черта в виде нового цикла сна, но с продолжением большинства прошлых событий? Такого даже не представить в страшном сне. Да, Сатори станет осознанным, а Монико отключат и спасут, но… Все остальное будет как было. От такого потрясения мне уж точно понадобится съехать на отдельное жилье подальше от слежек, а уж Наоми явно придется убрать как можно скорее. Значит, на все это у меня предпонедельниковые пятница, суббота и воскресение. И чую я что при таком раскладе за это время, в итоге, Эл начнет меня подозревать и все равно сблизится со мной, рассказав, что она и есть Эл. Что может быть хуже таких реалий, даже в виде их умозрения? Мне просто придется реагировать наперед. Так как она в этом сне УЖЕ часть клуба, мне придется втираться к ней в группу по расследованию, прямо как я говорила Наоми, что работаю с ней… стоп. А это я откуда знаю? Дежавю… Пробрало так, будто я это уже видела или делала, но где? Неужели во сне? Чертовщина какая-то. Я никогда не разбиралась с Мисорой Наоми, я даже никогда не разговаривала с ней, однако… Я ведь сказала это так уверенно в собственных мыслях. Что-то здесь явно не то. В любом случае, мне нужно будет усердно поработать, чтобы банально доказать, что я ни к чему не причастна. Ведь Сатори может узнать и тогда все пойдет в одно известное место. Как сказал Ренье, Осознанная Ось продолжит нормально функционировать, если ее буду любить я, но возникнут некоторые трудности. Осознанным Осям всегда труднее чем неосознанной. Мне придется уничтожать персонажей в достаточно большом количестве, чтобы уберечь Осознанную Ось, так как сама она это сделать не сможет. В этом случае очень важно, чтобы Осознанная Ось не узнала об убийствах и не пострадала тем самым. Она умрет если это случится, но при успешном выполнении всех обязанностей, Осознанную Ось так же отключат, возвестив о новом этапе завершения эксперимента. В таком случае Осознанная Ось уцелеет, но добиться этой концовки очень тяжело. Все как всегда. Ки-ира! – меня поразило неописуемое счастье, когда моих ушей коснулся его голос. – Кира, это ты! Парень прекратил размахивать рукой в мою сторону и подошел ближе. Эхе-хе!! – его прекрасные губы сияли улыбкой. – Ла-адно, думаю дальше так делать не стоит, верно? С-сатори… – я мягко улыбнулась, окинула своего парня любящим взглядом, прежде чем отдаться в его объятья. – Ты все-таки пришел, любимый? Н-ну конечно! – звонко пел он, отзываясь мне. – Разве я мог пропустить такой момент? Эхе-хе! Намекни, милый… – мое настроение улучшалось после каждого слова яндэренка, а сам он вовсе светился от радости. Такой обновленный, я буквально чувствовала внутри него средоточие некой всеподавляющей силы. Дразнишь, солнышко? – Сатори лучезарно улыбнулся. – Ведь как иначе я мог поступить? Мы встретились тогда, а потом судьба свела нас вместе. Теперь, понимая все, я просто не могу не повторить те значимые события, эхе-хе! Верно, красавчик мой… – я медленно отпустила своего яндэренка. Да, мы были с ним в объятиях все это время. – Лишь ты. Сатори… Кажется, ему действительно было хорошо сейчас. Даже представить себе не могла, что будет так просто. Эй, Кира, – его губы содрогнулись. – Эхе-х… Я ничего не сказала, позволив своему искреннему удивление смешаться с шумом улиц. Чего же хотело мое солнце? Давай скорее вернемся домой, – Сатори смущенно заулыбался, сложив два пальчика вместе на секунду. – Тут так плохо, я не хочу, чтобы тебе было плохо. Ты такой заботливый… – нежно сошло с моих губ. Я даже могу… понести тебя! – он вдруг резко подхватил меня на руки, да так, что я аж опешила. А ведь я в школьную форму одета и на мне юбка. С-сатори! – это было непроизвольно, надеюсь никто из прохожих не увидел никаких панцушетов. Ой, я! Эхе-хе! – мой возлюбленный то ли все осознал, то ли понял по моему выражению лица. – П-прости… ч-чего это я? Я просто ласково потрепала яндэренка по голове. Какой же он иногда все-таки дурашка. И тем не менее, ничего против того, чтобы он нес меня на руках я не имела. Раз уж это случилось – пусть так и будет. В конце концов, он знает, что лучше для меня, а я знаю, что нужно ему. Не правда ли? Мы двинулись в путь и спустя некоторое время ноги привели нас к дому. То ли на пол пути, то ли на четверть – Сатори заметно подустал меня нести и неслабо выдохся. Повезло ему, что я не какая-нибудь жестокая садюга. И хотя я не могла понести его, как он меня, моих скромных сил вполне хватило, чтобы сопровождать его на собственных ногах, держась за руки. Когда мы подошли к незапертой двери моего дома, родились и первые ностальгические воспоминания. Сатори вдруг остановился и начал мне глупо улыбаться, словно был не в силах сдержать чувств. Ки-ира! – его голос был звонк. Ну что такое? – мне не почудилось, будто он опять ностальгирует. Он ведь опять сейчас скажет что-то, что мы в такой же ситуации делали вместе, в прошлый раз. А если я в этот раз ногу в проем поставлю, – мой парень неловко сложил два пальчика вместе и словно бы чего-то от меня ждал. – Ты меня тоже не впустишь? Эхе-хе! Как я могу тебя не впустить, балбес? – мой мягкий голос не должен был оставить сомнений в моих намерениях. И он же заставил глаза Сатори буквально засиять. Как же мало надо для счастья ян-куна. Это… – яндэренок сладко закрыл свои голубые глаза и расплылся в блаженной улыбке. – П-потому что я твой парень теперь? Да-да, – я ехидно усмехнулась. – Ты можешь делать со мной все что угодно теперь. И даже сексом трахаться!? – он весь покраснел от своих же слов, а глаза округлились, дополняя образ. Его учащенное взволнованное дыхание обдало меня теплом. – Серьезно-серьезно!? Правда-правда!? Ты только о сексе и думаешь, балда, – стоило дать ему небольшую острастку в виде легонького шлепса по лбу. – Но, да, все так и есть. Если ты думаешь, что для меня это будет лучше. Ты такая классная, Кира!! – янчонок кинулся обнимать меня, но сжал так крепко, что мне пришлось похлопать его по спине. – Солнышко, я любовь к тебе. Я буду очень заботлив! Я знаю, – нежно молвили мои губы. – Пойдем уже в дом. Пора отдохнуть с дороги. Идем! – беззаботно пропел он, готовый открыть предо мной дверь. … В тот раз я была одна. Я ела и размышляла над силами, которые должна была иметь, но теперь? Сатори должен обладать новыми силами, силами Оси. Его способности на исходе первого сна просто поражали, однако врачи заверили меня, что в перезагруженном и стабильном варианте, все потенциалы значительно понижаются. Будет интересно узнать, на что способен мой парень в отличии от меня или того же Монико, но в стабильном мире. А так же понять, как он себя чувствует и все ли с ним в порядке. Мы вошли в дом, после чего я повела своего парня за стол. Мой милый ян-кун наверняка проголодался, как и я. Зная Сатори, я могу с уверенностью сказать, что он всегда голодный. Мое янное ходячее бедствие. Все в доме выглядело как тогда, в первый день. В холодильнике по-обычному лежал картонный сверток с фастфудом, чай же я нашла в кухонном шкафчике. Приготовления не заняли много времени и вскоре результат красовался на столе. Спасибо, что так заботишься обо мне, любимая! – Сатори складывал мне сердечко руками, сияя от счастья. – Н-но тут так мало. Может закажем пиццу?? Ну хорошо, – веселым тоном ответила я. – Давай закажем, мой ненасытный обжора. Янчонок покраснел и замялся, глядя на пищу с видом, будто не ел лет шесть или даже семь, не меньше. П-прости. Эхе-хе! – его неловкие слова вторили его же желаниям. – Я действительно у тебя ходячее бедствие! Мне заказать? – мой наивный вопрос. Кажется, сейчас должно будет стать весело. Нет, что ты! – вот и ожидаемая реакция. – Я сам закажу! Дай хоть поухаживаю за тобой! Т-ты может быть еще что-то хочешь? А то я со своей пиццей! А ты возможно другое хотела, а я тебе… А ты! Пиццы будет достаточно, любимый… – с улыбкой молвила я, прильнув свою ладонь к его щеке. – Но мне нравится, когда ты такой переполошенный, солнце. Д-да ты шутишь! – мой парень прикрыл лицо рукой. Кажется, я вызвала у него краску. – Ты слишком добра, эхе-хе… Возможно, – мне просто хотелось улыбаться вновь и вновь. – Ладно, набирай давай номер. А то заболтал меня тут. Сатори кивнул и послушно выполнил мою просьбу, доставая смартфон. Покопавшись некоторое время, мой парень нашел наконец контакт доставки пиццы и совершил звонок. Мы ожидали, доедая то, что у нас было. И даже это, казалось бы, обычное время – было проведено весьма презабавно. В конце концов, когда еще увидишь, как твой оголодалый парень набрасывается на «бутерброд», словно в последний раз. Я не могла сдержать улыбки, когда у моего растяпы то и дело выпрыгивали огурцы с помидорами, учитывая, как он бережно пытался не проронить ни капли соуса. Доев, я вымыла руки и пошла за чаем. В это самое время к нам приехала доставка, и Сатори отправился забирать пиццу. М-м… – янчонок принюхался к коробке, открыл крышку. – Выглядит неплохо, Кира! Тебе отрезать? Сколько? Хочешь, я разделю ее напополам!? Не надо, дурашка, – усмехнулась я. – Мне и пары кусочков хватит. Да и тебе слишком сильно наедаться не стоит, живот заболит. Боже! Там еще и сыра так много! – мой парень продолжал радоваться от каждой мелочи, совершенно не слушая меня. Я уперла подбородок рукой и с наслаждением наблюдала. Любовь моя… – я подала голос, как только отпила свой чай. – Как ты смотришь на то, чтобы за обедом протестировать свои новые силы? Мне так же интересно и твое самочувствие. Не каждый же день ведь получаешь осознание, верно? А-а? – бедный Сатори аж растерялся, проглотила ком пищи целиком. – Н-ну… думаю, я чувствую себя просто замечательно, солнышко. В конце концов, ты со мной, мне больше для счастья ничегошеньки и не надо! Ну а силы? Я, эхе-хе… п-понятия не имею. Думаю, я ничего не могу! Ничего не можешь, да? – я развела воздух рукой. Съела пару кусочков пиццы, отпила чай. – А с Монико вон как шустро разобрался. Так что не прибедняйся мне и рассказывай давай, растяпа. Э-это все так сложно и непонятно, Кира. Эхе-хе… – мой парень видно задумался. – Но знаешь, что я могу тебе точно сказать? Через меня как будто идет непрерывный поток каких-то данных. И это… н-немного отвлекает! Это должно осложнять твою жизнь, любимый… – я снова откусила от своей пиццы. – Ты ощущал что-то подобное до осознания? Ну, я не думаю, – мой милашеч вдруг хитро потянулся к надкусанной мной пицце и стащил ее. – Я просто! Эхе-хе… Янище… – мое лицо просияло искренней улыбкой. Эхе-хе… – мой ян-кун лишь сложил два пальчика вместе. – Н-надо будет узнать у тебя! Что значат все эти твои слова, хе-хех. Ты мне зубы не заговаривай, счастье, – мне нельзя дать ему отвертеться, ведь это важно. – Рассказывай давай, что там у тебя с разными особыми ощущениями. Что ты чувствовал в неосознанном состоянии и как это связано с нынешними ощущениями? Я так думаю… – Сатори видно заскрипел мозгами, нахмурившись, из-за чего выглядел максимально потешно. – Наверное, я всегда это чувствовал, солнышко, но уж точно не понимал ничегошеньки. Поэтому… я думаю, что сейчас, зная что со мной – мне действительно проще справляться. Особенно, когда рядом ты. Значит все точно будет хорошо, любовь моя, – да, именно так я и думала, когда моя рука нежно коснулась его щеки. – Слушай свой поток данных внимательно и говори мне, если будет плохо. Помни, что тебя лишили осознания именно по этой причине, а я здесь ради твоего счастья. К-кира… – мой ян-кун смотрел на меня влюбленными глазами, он даже перестал есть. – Ты и правда очень сильно заботишься обо мне. В каком-то смысле, это даже больно. Понимать, что ты так много мне даешь, а я так бесполезен и даже не могу ответить на многие вопросы. Уверен, у Монико получилось бы, а я совсем ни в чем не разбираюсь. Саторенька мой, – я была недовольна, но это лишь мягко сказать. – Тебе не нужно погружаться в эту боль. Если у тебя есть потребность быть полезным – просто удовлетвори ее, сделав то, что ты умеешь лучше всего. Ведь ты знаешь, что лучше для меня, не так ли? Как и я знаю, что нужно тебе. Верно, я не могу позволить ему продолжать саморазрушаться из-за этого гипертрофированного чувства совести. Эхе-хе! Любимая… – мой парень размяк в удовольствии от сказанных мной слов. – Н-напоминай мне это почаще. Я растяпа, постоянно забываю и всегда накручиваю. Если тебе не сложно, милая. Но ты знаешь? Думаю, я могу сказать, что у меня никудышная сила воли, и я даже не знаю, что помогает мне выживать под всем этим давлением. Конечно, я живу полностью благодаря тебе, ты для меня словно воздух! Но… есть еще что-то неуловимое, что не дает мне умереть, заставляя бороться. Так что я не такой уж и пропащий! Эхе-х. Вот видишь, как ты полезен, любимый? – мои уста просияли улыбкой. – Дал столько интересных зацепок. А о остальном пожалуйста не волнуйся. Я все сама разузнаю и это поможет мне уберечь тебя от бед и ненастья. Какое-то время мы сидели и молчали. Остатки еды каждый из нас доел в тишине. Но кажется Сатори хотел что-то спросить, узнать. Или просто завести со мной разговор, отчего-то не решаясь. Что так заглядываешься, ян-кун? – я уставилась на своего парня игривым взглядом. Я-я!! – он как-то странно испугался. – Эхе-хе… я. Т-так, п-просто! Вижу по твоим бесстыжим глазам, что застеснялся, – мои уста говорили нежно, лаская слух. – Давай колись, любимый. От меня не может быть тайн. Ну, я! – странная паника посетила сердце моего ян-куна. – Я просто хотел предложить… ч-чтобы мы. Ну снова. Это… эхе-хе! Показалось? Или он правда почти подскочил на своем стуле? Секс? – мой взгляд обрел хищные нотки, язык облизнул губы. Бедный-бедный Сатори так засмущался, что чуть не подавился внезапно подступившим к комом к горлу. Ну да… Эхе-хе… – с его губ сорвался редкий смех. – Эхе-х. Сатори, ты же знаешь, что для меня лучше, – я секла слова кратко, стараясь быть нежной с этой волнительной натурой. – Ну же, любимый. У тебя не должно быть никаких сомнений, мое солнышко. К-кира… – мой парень поднялся со стула и осторожно обошел стол, добираясь до меня. Его руки мягко легли на мои плечи, взгляд коснулся моих глаз. – Можно прямо на столе?? Да не спрашивай ты… – игриво сказала я, протягивая ладонь к его щеке. – Ты знаешь, что для меня лучше всего. Наконец, теперь я точно видела, что он был искренне счастлив. Мой Сатори нежно улыбнулся мне, прежде чем с теплом меня обнять. А потом его руки подхватили меня на весу и я действительно уткнулась в кое-чего твердое своим бедром. Как мило. Не прошло и секунды, как я оказалась на столе, а мои ноги просто свисали с края. Сатори шустро убрал все лишние вещи куда-то на пол, прежде чем его страждущие пальчишки беспардонно полезли мне под юбку нащупывать трусики, чтобы потом их же с меня и стянуть. Его нежные ладони ласкали мои бедра, когда я поднимала ноги, приглашая его устроиться прямо посередине. Что-то он там делал с моей юбкой! Я приподняла голову, чтобы все увидеть и в этот самый момент, он потянул меня на себя и вошел внутрь. Б-боже… Я просто задержала дыхание и сомкнула зубы. Даже привыкнуть не дал и просто продолжил нежно двигаться во мне, периодически замедляясь, чтобы хватать меня за ноги и проникать глубже. Странные мысли приходят во время всех этих дел. Внезапно, мне захотелось кое-что проверить. Я откинулась на столе, распластав руки и расслабляя тело, чтобы лучше чувствовать своего янчонка внутри… закрыла глаза. Думаю, мой крохотный сюрприз произведет просто неизгладимое впечатление. И я выпала из реальности, внедрившись в ум Сатори. Девочка моя, я хочу тебя, хочу! – носилось в голове… в голове моего ян-куна. – Мое! Мое! Мое! Все только мое! Трахни меня, мой милый… – мои мысли врезались в его разум подобно неотвратимой стреле, пронзая ум лучистым образом нежных голосов. – Все только и только твое. Я вышла из сознания Сатори и приподняла голову. Мое лицо украшала нахальная улыбка. К-кира! – мой бедный ян-кун аж замер, остановившись прямо внутри меня. Ну как тебе? – я игриво сдвинула ноги, зажимая парня между ними. – Нравится? Т-ты… солнышко! – мое бедное куншенство потеряло дар речи, краснея в лице. – Прямо как те злые вещи, только не злые! А самые-самые любимые! Желанные! Это способность тех, кто должен ухаживать за Осью, – ласково молвила я, поигрывая бедрами то вправо, то влево. – Очень полезная штучка, которая должна помочь, если появятся проблемные моменты. Т-ты и мысли мои прочла!? – бедный мой мальчик. Аж всполошился, чуть не подпрыгнул. – Ах-х, только не это! Я такие мерзости думаю! Своей меня называл, яник, – я искренне ему улыбнулась, не более. – Разве же это мерзости? Н-ну… – смущению Сатори не было предела. – Э-это же так постыдно все… Я твоя и только твоя, любимый, – моя голова запрокинулась на стол, в ожидании. – Все только твое, делай со мной что хочешь. Что можно было ожидать после такого в ответ? Мой мальчик, мой Сатори аж подпрыгнул на месте. Я действительно любила его. Давай, трахни меня скорее! – это был уже почти призыв, стон. – Я вся-вся твоя… Мое! – воскликнул он и… принялся исполнять.                                                       –Мое! Мое! Все мое! Моя девочка… Я наслаждалась по полной программе, ощущая, как Сатори заметно поднаторел и усилил свой натиск на мое нежное тело, став чуть грубее. Его руки бегали по моим бедрам, хватали мои ягодицы, опускались ладонями на живот. Мое! Мое! Мое! Твердил он, наслаждаясь. Запинаясь, по мере приближения к оргазму. Мое! Мое! – на миг он будто бы потерял контроль, слившись со мной воедино. Он напрягся всем телом, крепко прижимая меня к себе, проникая в меня максимально глубоко. Тепло начало расходиться внутри приятными волнами. Х-ха!! – мой янчонок с трепетом выдохнул и практически завалился прямо на меня, лежащую на столе. – Любимая моя… Ты все, солнышко? – ласково спрашивала я, все еще ощущая его внутри, но не так крепко как раньше. Угум, – прошептал он дрожащим тоном, горячо целуя меня в шею. Тогда доведи меня пальцами, хорошо? – верно-верно, я не хотела оставаться без оргазма. Без слов, Сатори подхватил меня на руки и понес к дивану. Все было так быстро. И вот он уже грузно уселся посередине, укладывая меня поперек себя. Я даже не успела устроить голову на маленькой подушке, как его рука просто прильнула ко мне под трусики, а два пальца проникли внутрь, задвигавшись в сумасшедшем темпе. Меня начисто вырубило! Стоная от долгожданного удовольствия, я блаженно откинулась на его руках, полностью позволяя себе любые вольности, закатывая глаза. Нравится, моя девочка? – хитро пел он, глядя как мне хорошо. Негодяй… Да! Да! – больше сказать просто не смогла. Он молча подложил под мою спину свою руку и приподнял меня на руках, будто кроху. Его пальцы то замедлялись, то ускорялись, пробуя разные способы проникать и дарить наслаждение. Мои ноги сжимались от удовольствия на его руке, все тело напряглось до предела, а потом …я просто сладко простонала на весь дом, утопая в оргазме Воистину, кое-кто был сейчас доволен собой. Мое тело расслабилось и обмякло. Я полностью отдалась его рукам, откинув голову, сладко закрыла глаза. Тебе хорошо? – губы моего парня были ласковы, руки его не отпускали меня. – Тебе хорошо со мной? Очень… – искренне нежно ответила я. Было уже довольно поздно, но мы продолжали пребывать в объятиях друг друга. Ведь кому какое дело может быть до любви двух сердец? Мы наслаждались нашим обществом. Там, переди, меня ожидали суббота и воскресение, в течении которых надо было разобраться с Мисорой Наоми, если та вообще в нашем мире существовала. Я должна была это проверить. Проклятая недо-перезагрузка и правда все испортила, даже без вмешательств Монико и прочих ему подобных кадров. Вот и думай теперь. А еще убийства ни в коем случае не должны прекращаться… Ведь Сатори пострадает, если я не облегчу нагрузку потоков информации из этого мира, которые бесконечно порождаются самыми разными персонажами. Дурдом, да и только. Дурдом… Но если задуматься, это ведь уже вторая неделя идет? У меня действительно есть шанс изменить этот мир. Вторая неделя… а за ней еще и еще. Я действительно имею все шансы сделать так, чтобы этот мир прогнулся под меня и хотя многие преступники продолжат оставаться на свободе, а информация о некоторых вовсе скрыта – общество начнет меняться, и «Кира» станет восприниматься всерьез не только редкими, жаждущими справедливости людьми, но и всем обществом в целом. Интенсивность убийств «Киры» многократно возрастет из-за необходимости беречь Ось от перегрузок. И это в итоге повлияет на мир, который расколется надвое. На живущих во всепоглощающем животном страхе перед «Кирой» в связи с беспомощностью власти закона, а так же на тех, кто тайно аплодирует «Кире», как нерушимому и неотступному от своих принципов гаранту истинной божественной справедливости. Потом, тайное боготворение «Киры» перейдет в открытое. Наконец, в разных уголках мира официально признают «Киру», как вершителя правосудия, и мир начнет входить в темную эру, где «Кира» и есть закон.