Эksпеriмеnт

Я стоял посреди улицы, между своим домом и домом моей лучшей подруги. Просто стоял, сокрушаясь осознанием, насколько сильно сейчас хотел ее проведать. Я просто хочу к ней. В гости. Мы… давно не говорили, и я перестал видеть ее в школе спустя некоторое время после того «инцидента». Странные вещи творятся. Я до сих пор не отошел от произошедшего. Но все же… я пошел в школу. Продолжил свою обычную жизнь. И что дальше? Я стою у дома своей лучшей подруги и хочу исправить ее ситуацию. Ведь слухи ходят… и пусть я не слишком понимаю ее проблему, все равно не могу позволить этим страшным последствиям происходить. Думаю… даже несмотря на свою природную апатию и все навалившееся недавно дерьмо, я все-таки заботливый человек. По крайней мере, я действительно хочу таким быть. А сложить два и два даже тупоголовому кретину не сложно. Может быть конечно, я себя просто обманываю. Все же мы… не так, чтобы сильно общались в последние несколько лет. Учитывая какой популярной она стала и все такое… но ведь все это изменилось недавно. И тем не менее. Не пытаюсь ли я просто сбагрить на нее свои собственные проблемы? Ладно, неважно. Скорее всего, здесь замешано сразу все, и я не стану отрицать, что еще и банально соскучился. Я подошел к дому, постучал в дверь. Спустя некоторое время мне открыли ее родители. Они хорошо ко мне относились и разрешили мне войти, спросили про мои дела. Я просто отмолчался, выкинув очередную отмазку. Просто прошел наверх. К ней. …постучал Подал голос. Тишина… Я вхожу, – мои уста огласили мое наверняка не очень нормальное поведение. Ведь она все же девушка и до недавних пор была звездой школы. До недавних пор. Впрочем, мне на такое всегда было все равно. Я просто вошел внутрь с закрытыми глазами, на случай если она не одета или вроде того. Эй, Мон… – мой голос обогнул комнату. – Ты в одежде? Тишина. Я слегка приоткрыл левый глаз и осторожно осмотрел расплывчатую картинку. Кажется, моя подруга сидела в своей постели, укутанная с головы до ног в одеяло. Отлично… краснеть не придется. Я полностью открыл свои глаза. Теперь силуэт закутанной в одеяло девушки различался безупречно. Определенно… похоже, что у нее проблемы. Помню мы ни единожды с ней разговаривали и вроде бы мне даже что-то удавалось… удавалось хоть немного ее развеселить и порадовать, однако. Она в итоге просто замкнулась в себе, оставшись наедине со своими мыслями. Вот так вот. Я как обычно не стал тянуть… Ну, Мон, как ты? – ноги повели меня к ее столу, к ее поэмам. В конце концов, Моника была писателем и мне всегда очень нравилось, как она излагает свои мысли. Неплохо просто говорить с ней и что-то читать одновременно, чтобы не загоняться этой заразительной неловкостью. Нашла я покой …то место, где милых обитель – котяток Пусть скажут, что я лишь играю с судьбой Отвечу им – нет. Я просто желаю порядок Забавно, но последнее слово было перечеркнуто… Ха… а классно, – натянуто произнес я. – Момент про котяток действительно получился прикольно. Нет ответа. Я просто начал перебирать дальше. На столе по большему счету лежали либо поэмы, которые я уже читал, либо вот такие вот недописанные зарисовки. Ствет луны в блеске ножа отражения Как два ярких глаза на теле зверя в затмение Там в дурмане мой ждет вовнутри пьедестал Взойду я. Сейчас час их смерти настал О-о… – я просто не сдержал своего восхищения. Все-таки, Моника редко пишет что-то такое. – Блеск ножа при свете луны, значит? А кого, если не секрет убивать будешь? Тишина. Я просто взял следующую поэму, намереваясь ее прочесть. Похоже, что эта была полностью готовой и еще пока не предстала перед моими глазами. Моника ее недавно написала? Однажды появилась в моей жизни безумная, бесчеловечная богиня Лазурит. Укромной тенью приближаясь, она взялась плести подле меня украдкой свою дьявольскую сеть из кольев и шипов, из лезвий бритв. Попали сразу же в капкан из лап ее кривучих близкие мои. И под лучом Нефритовой Звезды – безвольно окунулись в небытие они. Первое четверостишие прочиталось без каких-либо проблем и, пусть даже было не совсем, как я выражаюсь, «опрятным», мне оно действительно понравилось. Вот только дальше уже было как-то странно… Моника зачем-то писала от мужского лица, чего в ее поэмах никогда не было. Я просто решил прочесть это вслух, в надежде, что моя подруга как-то отреагирует. Я не учуял в день тот и следа тревоги, когда уткнувшись взглядом в пол, узрел ее босые ноги. «Ты!» - сказала мне моя дражайшая подруга, та самая, с которой некогда встречался я. «Послушай-ка меня» – она схватила мою руку. «Мне больно видеть, как ты губишь свою жизнь, как постепенно падаешь в пучину мрака!» Не читай его! – во-от, наконец-то, очухалась. – Положи! Пожалуйста… Ладно, – я прекратил читать и плавно опустил лист обратно на рабочий стол. Ах… – девушка выбралась из своего пледа, если конечно высунутую голову можно воспринимать как «выбралась». – Прости, что я… так. Просто… ну. Слишком личное, я понимаю, – на моих устах появилась легкая улыбка. Не в этом дело, – отмахнулась Моника, глядя куда-то в стену. – Просто. Мх-х… Ладно, не суть, – я решил подойти к кровати подруги. Мне было очень нужно продолжить с таким трудом начавшийся диалог. Чего пришел вообще? – моя подруга говорила как-то немного сердито. – Не видишь, мне плохо. Опять будешь гнать меня в школу, Кира? Я туда не пойду. Никогда. Тебе нужно учиться, Моника… – обычно молвил я. – Ты отличница и очень талантливая. Будет несправедливо, что из-за каких-то недолюдей твоя будущая жизнь пойдет под откос. Какая разница… – с печалью ответила она. – Мне может вообще все это было неважно. Может быть я все это время хотела другого, но притворялась такой и старалась, чтобы себя пересилить. Ты о своей неуверенности? – пожалуй, я поднял самую больную тему, но делать было нечего. У меня иногда ощущение, что я зря тебе открылась, Кира… – сказала она буквально то, чего я так боялся. – Не надо так глумиться надо мной. Да я вовсе и не… – м-м… вечно такая вот реакция. – Серьезно, я вообще-то волнуюсь. С родителями-то после всего этого хоть отношения нормальные? Не думаю, что они обрадовались твоему поведению. Я сказала, мне плевать, – наотмашь бросила девушка. – Мне вообще на все плевать. У меня не получилось, ясно? Хотя, я очень старалась. Ну и пусть. Если из дома выпрут, то просто покончу с собой и все. Мон… – моя рука осторожно легла на ее плечо. – П-послушай. Ты ведь знаешь, у тебя всегда есть я. Я позабочусь о тебе, что бы ни случилось. Хотя… я не то, чтобы хотел до этого доводить и все такое. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы ты снова пошла в школу. Думаю… думаю, я смогу. Ну… образумить их. Всех. Чего? – она просто пафосно хмыкнула и отвернулась. – Помогаешь мне? Тебе разве не обидно было, когда мы отдалились друг от друга из-за моей популярности? Я ведь как бы бросила тебя и все такое. Хотя я конечно не нарочно, но все же. Просто хочу, чтобы ты ответил честно, ладно? Да мне все равно, – я просто пусто усмехнулся. – Я был рад, что у тебя все хорошо. Мне и так всегда нормально. Вот именно… – зло процедила Моника. – Ты всегда был каким-то странным в этом плане. Будь я тебе дорога, ты бы хотя бы ревновал, а не вел себя так, будто тебе все равно. Не знаю, хорошо ли ты скрываешь свои чувства или же этот твой «позыв доброты» означает нечто иное, но… мне неуютно от такого. Опять обзываешься? – я говорил без обиды. Это уже вошло в привычку, что все поголовно мнили меня каким-то не таким. Кира… – девушка просто обняла меня одной рукой и положила свою голову на мое плечо. – Просто это… странно. Так себя вести. Но ты прости, ладно? Все-таки ты мне всегда помогал, так что я не должна так думать. Ты ведь хороший. Хороший? Да вроде бы, – холодно произнесли мои уста. – Ты пойдешь в школу? Знай, я не отстану. Я не хочу туда возвращаться, Кира… – болезно ответила моя подруга. – Серьезно. Мне так все это надоело, так достало меня. Я просто хочу какой-то встряски, понимаешь? Меня заебало все это. Просто заебало. Стоило ведь догадаться, что так будет… что кто-то узнает и воспользуется моей слабостью и все разрушит. А я… я ведь просто хотела, чтобы у меня все получилось. Почему люди такие злые, Кира? Почему они такие? Почему? Мне лично на них плевать, – блин, надо было сказать это как-то теплее. Да тебе на все плевать! – не выдержала Моника. – Не важно. Я-я… мне нужно побыть немного одной. Иди пока домой, ладно? Я должна кое над чем подумать. Есть кое-что очень важное, на что мне нужно решиться и если я решусь… я просто надеюсь, что ты тоже меня поддержишь, ладно? Я правда от всего устала. Но будет классно, если мы сделаем это вместе. Я не хочу быть одной. Я хочу… хочу. В общем… Мне точно нужно уйти, Мон? – выслушанные мной речи звучали убедительно. – Я просто хотел кое-что тебе рассказать, но пока не знаю как к этому подступиться. Только не наделай глупости, ладно? Не хочу найти тебя… мертвой или типо того. Дурак что ли? – она посмотрела на меня искренне грустными глазами. – Не собираюсь я. По крайней мере пока что… Ага, – нерадостно выдавили мои губы. «Пока что». – Хорошо. Тогда я подожду, как ты соберешься с мыслями. *** Я вернулся в дом. Забавно… но. Все началось с обычного серого утра. Такое утро я наблюдал каждый день в течении уже бог знает скольких лет. Нет, дело было не в погоде: за окном стоял разгар весны – жара и зной, а люди весело и беззаботно ходили вокруг оживленным разнородным потоком. Все было хорошо, даже прекрасно. Мир буквально навязывал радость, однако… Существуют люди, которым в силу сложившихся жизненных обстоятельств не дано испытать эту радость таким образом. Я был одним из них, одним из людей, чья жизнь сера и угрюма, а судьба будто нарочно забирает любую возможность получить свой кусочек счастья. Впрочем… пожалуй, это были слишком громкие заявления до того момента, как со мной произошел непредвиденный «инцидент». Если бы только Моника меня выслушала, ведь кто знает, сколько теперь у меня времени и ЧТО я вообще… Поэтому. Это был черно-белый мир, но лишь моими глазами. Только отдельные частички жизни давали блеклые, едва различимые цвета. Лениво потягиваясь в постели, я, худощавый и измотанный, переклал голову на правую сторону подушки и потянулся рукой к телефону на тумбочке. В надежде, что гаджет не сгорит так же легко как компьютер, я снял блокировку экрана и залез в меню. Десятки пропущенных звонков от мамы – били будто ножом в сердце, поднимая воспоминания об отце и его семье. Это были действительно серьезные сомнения, что мама еще когда-либо услышит мой голос. Учитывая, что я сделал. Время на табло экрана мобильника – вот что еще хоть немного интересовало меня. Остальное не имело смысла. Семнадцать-двенадцать… – произнесли мои уста. – Неплохо, учитывая, что я вообще еще слежу хоть за каким-то режимом. Наверное, меня должно пугать, как долго я лежу в кровати, приходя в себя… что это время удлиняется с каждым днем на минуту-две, и я ничего не могу с этим поделать. Как и не могу ничего поделать с не проходящими синяками у себя под глазами и сильным похуданием, ведь теперь с моим телом действительно что-то не так. Неважно. Пора вставать. Я поднялся на ноги и принялся озираться по сторонам, в поисках своих джинс и рубашки. Меня еще пока что немного волновал мой гардероб, однако… ни сейчас, ни вчера, ни когда-либо в будущем уже совершенно не заботило, заправлена ли кровать и прочие разные вещи. Все казалось бессмысленным в этой серой гнетущей жизни, так к чему утруждать себя тем, что потом придется повторять снова и снова, раз за разом, в бесконечном круговороте тлена и обыденности? Это было хуже чем слово «существование». Хотя, я не мог унять мысль, что очень переживаю за Монику. Я… так и не смог ей сказать. Просто остался наедине с этим, как и всегда. Это сжирало меня. … Я отворил дверь своей комнаты и направился в сторону кухни. Раньше, это было бы сделано скорее по привычке, чем по нужде, но теперь… мое проклятое тело просто не давало мне покоя. Смешно. Но я давно поймал себя на мысли, что просто безумно хочу есть. Причем постоянно… и меня это раздражало. Раньше я мало ел, так как считал этот процесс слишком нудным и утомительным, пренебрегая пищей даже во время голода. Так же стоит отметить, что у меня был не слишком богатый домашний рацион, состоящий по большей части из одних консервов и макаронных изделий. Родители… их больше не было. И оставшиеся деньги я старался сберечь как можно дольше, хотя и не мог порой отказать себе в покупке какой-нибудь очень питательной пищи. Мне просто казалось, будто я схожу с ума, что накинусь и сожру людей. Настолько мне было плохо. Возможно, стоило слушаться родителей и их наказов, чтобы я учился самостоятельной жизни в несколько большей мере. Ну, в смысле… самостоятельная покупка еды вряд ли имелась ими в виду, но вот ее готовка, а так же поиск работы, чтобы эту самую еду купить – определенно. Забавно, что мне особо не было до этого никакого дела, и я так и прозябал дома, не делая по большему счету почти ничего. Работать для того чтобы есть… – мой голос пронесся по комнате, когда взгляд падал на холодильник. – Эта жизнь не имеет никакого смысла, если я обязан так жить и не имею права выбора теперь. С этим нездоровым голодом… но ведь я и раньше понял эту истину. Чего я ждал раз за разом, когда отводил бритву от своих рук? Каждую ночь… Я мог все это прекратить тогда, когда еще был нормальным. Все это… весь этот цирк, просто поставить точку и плевать кто что подумает. Н-но… я не решался. Не решался. Теперь я даже не знаю, но это почему-то просто не работает. Хотя, я бы мог наверное перестать есть. Но тогда, какое безумие мной овладеет, если я просто перестану есть. Уткнувшись в очередной из своих многочисленных жизненных тупиков, я быстрым шагом направился обратно в комнату и рухнул на рабочее кресло. Раньше, еще пару дней назад, несколько отточенных до автоматизма движений – могли вызвать на мониторе стационарного компьютера приветственное окно. Вот только я свой комп похоже убил с концами. Впрочем, если так подумать, лучше действительно не садиться за игры уже никогда. Хотя, раньше я всегда так делал, когда заходил в тупик. Ведь игры или творчество хотя бы позволяют как-то уйти от будничных проблем. Погрузить в свои удивительные миры, недоступные обычному человеку. И все же… альтернатива была. Я мог бы найти замену своим привычным занятиям, уйдя например, в музыку или просмотр каких-нибудь видео в интернете. Вот только это так же не имело под собой никакой значительной пользы, особенно теперь, когда я не мог позволить себе вот так прожигать время. … Да пошло все. Я накинул наушники и ушел с головой в свой «виртуальный мир». Я просто принялся думать под что-то из разряда классики. И как бы я сейчас хотел сказать, что ни голод, ни что-либо еще не волновало меня… Секунда. Одна секунда… Я просто снова зацепился за пропущенные звонки от мамы и в моем разуме всплыл весь тот недавно произошедший кошмар. Наверное, звонки действительно не стоило игнорировать. Но я просто не желал слушать нотации о том, что мне нужно делать, а что нет. Время за прослушиванием всего, что только можно и нельзя – пролетело быстро. День незаметно ускользнул и в мир тихой украдкой ступил вечер, подготавливая почву для прихода ночи. Обычно, в такие моменты я выходил из имитированного транса и начинал утолять свои уже далеко запущенные первичные потребности вроде голода. По крайней мере, в новой главе своей мучительной жизни, и этот раз тоже не стал исключением. Вяло потянувшись в постели, я медленно поднялся на ноги и побрел на кухню. Небольшое количество осточертевшей тушенки с сухими макаронами: еда ради еды, и снова в путь – на ночную улицу, подальше от людских глаз. В особое место о котором знал лишь я. Там я снова возьму в руки бритву и поднесу ее к запястью. И даже если осмелюсь совершить смертельный надрез, не произойдет ничего. Это какая-то бессмыслица… – говорил я сам себе. – Почему я не могу просто убить себя? Почему я не решился сделать это раньше, когда МОГ? Ты… ты только мешаешь всем. Особенно своим родителям. Родители, которых больше нет. Подумай о них, как им было тяжело с тобой. Если бы тебя вдруг не стало, какая бы ноша свалилась с их плеч. Это правда. Пусть они бы и поплакали какое-то время… может, но в итоге это было бы лучшим выходом для них, чем… чем то, что ты сделал. Я быстро закончил с ужином. Утолив голод примерно на четверть, я оставил в стороне большую часть своего «пиршества», потому что жрать это дерьмо уже было просто невозможно. Какая хрень… за что мне все это. Я просто поднялся и направился к входной двери быстрым шагом. Ключи и лезвие всегда были при мне, ведь какой смысл выкладывать из куртки то, что ты снова должен будешь туда положить? Так я и думал, проворачивая ключ в замочной скважине и отворяя дверь своего убежища, покидая его. *** Прогулка для меня выдалась гораздо более приятной, нежели остальной день до нее. Свежий воздух, курение в пути. В какой-то мере это действительно давало даже больше энергии, чем пища. Хотя… мне действительно казалось, что вся эта энергия очень разная и делится на множество спектров. И я не могу пользоваться самыми удобными из них и пренебрегать остальными, «неудобными». Ладно, неважно. Это хороший вечер, а так бывает не всегда. Сегодня ночью на улице было тихо и спокойно, а что еще более важно – очень темно. Я выходил именно ночью только по одной причине – быть вдали от других людей, быть в тени, чтобы никто не видел и не знал. И в этот раз все так и получилось. Однако… присутствовала обратная сторона медали. Чем больше положительных эмоций я испытывал, тем сложнее мне было задумываться об уходе из жизни… тем больше хотелось верить во что-то эфемерное, давать себе какую-то несбыточную надежду. Как будто что-то поменяется и жизнь засияет красками. Как будто бы я стану прежним. Как будто мои родители вернутся… Так не бывает. И я это знал. И зная это, я вдалбливал себе в голову одну простую истину… истину о том, что мир – жестокое и несправедливое место, которое только и делает, что кормит тебя обещаниями, на деле принося лишь страдания и разочарования. С этими мыслями я снова и снова заставлял себя дергать бритвой по венам, в тщетных попытках все это прекратить. Ведь даже если там, за гранью смерти, лежит пустота – она куда лучше всего этого собачьего жизненного дерьма. И все люди в мире все равно так или иначе придут в эту самую пустоту, и перейдут рубеж. Но я просто не мог умереть. Сколько бы не резал, не происходило ничего. … Внезапно у меня зазвонил телефон. Странно, но это была не мама. Этот рингтон… его очаровательные мелодийные звуки принадлежали номеру того человека, с которым я лишь недавно начал общаться вновь. Это было так неожиданно и… странно. Я серьезно думал, что она меня просто отшила тогда… даже боялся, что сделала это, чтобы покончить с собой. Я разнервничался. Так странно, но почему-то я не смог заставить себя ответить. Звонок прекратился. И раздался вновь. М-моника… это была Моника, моя подруга детства. Детства, потому что только в детстве я жил по-настоящему. Нормально учился в школе, имел друзей и лучшую подругу, с которой у меня примерно в пятнадцать лет началось нечто большее чем просто дружба. Но… кажется, уже тогда у меня начали появляться «проблемы» в поведении. Ну… самые разные. К примеру, со сверстниками, которые перестали меня принимать и прочее, прочее, прочее… Не знаю, что не так с моим характером, но разве недавно Моника не говорила о чем-то подобном? Или это из-за отсутствия от меня всякого интереса к увлечениям всех вокруг? К той чепухе, которую все так обожают. Если об этом серьезно задуматься, то… сначала я просто полагал, что это с ними что-то не так, а сам я в полном порядке. Но время шло и в конце концов множество похожих людей заставило меня серьезно изменить свое мнение. Я даже думал перевоспитать себя, стать как они, но не смог. Это оказалось слишком противно, хотя… я научился мимикрировать и притворяться. Что до Моники? Эта девушка, подруга моего детства, наверное просто не дождалась от меня чего-то вроде любовных признаний. Ведь думая над своим поведением сейчас, мне начинало казаться, что я действительно какой-то странный, раз все это мне не очень-то интересно. Определенно, вести себя надо иначе, а я сам выставил себе барьеры или типо того. Внушил в голову мысль, что не могу никому в полной мере доверять, а потом. Ну, Моника стала популярной, и мы совсем отдалились. Я правда думаю, что не слишком интересен для людей, не только для девушек. Вообще для всех. Так и настал конец этим отношениям без всякого их начала. Не то, чтобы я был не рад. Но девушка все же не отреклась от меня вот так сразу и полностью. И какое-то время осталась мне верной подругой дальше. А вот уже потом все наше общение со временем просто сошло на нет и затухало. И в некоторой степени, я винил в этом всем только себя. Ведь кому будет приятно вечно общаться с кем-то таким странным и жутким как я? Снова раздался звонок. Да она, блин, издевается! – нервно выпалили мои уста. Зачем ей? Может она… что-то забыла? Я же был у нее в гостях сегодня. Если она звонит за тем, чтобы угрожать мне своим суицидом и что-то там требовать, то я точно не хочу брать чертову трубку. Я все никак не решался поверить в случившееся и взять трубку, но звон все не унимался. Четвертый пропущенный сменился пятым и стало уже не на шутку страшно. Что такого ей могло от меня понадобиться? – выпалили мои уста на выдохе. Почему Моника вдруг так напориста? Неужели она знает, что я… о нет. Нет-нет-нет, я должен ответить и убедиться! Пока она не спихнула меня к психиатрам. Надо было рассказать ей о том, что со мной случилось. Тогда никаких психиатров бы не было… Я собрал все остатки своих сил в кулак и взял трубку. Чего так долго!? – донесся сердитый, но приятный голос Мон-Мона. – Я думала, что буду звонить пока не состарюсь. И я бы так и сделала, знаешь ли! А-а, Мон… – я просто терялся в словах от ее внезапной настырности. – М-м, прости, я. Что ты хотела? Я стою около твоего дома, как бы, – резко выпалила она. – Открывай быстрее дверь. Мне тут вечность мерзнуть из-за того, что ты не слышишь звонок в дверь? Я не дома, Мон, – спокойно произнесли мои уста. – Но я могу прийти, если дело срочное. Срочное… – тон девушки наконец тоже обрел нотки долгожданного спокойствия. – Поторопись, пожалуйста. Если я простыну, виноват будешь ты. Да иду уже, – мелодично ответил я, собирая свою бритву назад в карман, заталкивая ее поглубже. – Я сейчас. Не замерзни там… И бросил трубку, ринувшись к дому что есть сил. Моника ждет меня… у нее могут быть проблемы после всего пережитого. Так я думал, несясь вперед с включенным телефонным фонариком, не задумываясь более ни о чем другом. Что бы ей ни было нужно, я должен ее выручить. Ведь она… самый близкий человек, который у меня когда-либо был. И только ей я смогу доверить то, что случилось со мной. Если она собирается попрощаться, чтобы наложить на себя руки, я должен это остановить любой ценой. *** Как мило, ты явился... – скрестив руки на груди, заерничала Мон-Мон. Она всегда была такой миловидной. Даже сейчас, после того как ее сильно обидели, и она стала агрессивной, нервной. Это ничего не изменит, и Моника всегда останется русоволосой красавицей с глубокими изумрудно-зелеными глазами. Я оглядел свою подругу. Странно. Она была одета в темно-зеленое замшевое платье-пальто и черные леггинсы. Интересно почему так? Куда-то собралась или… Ну? – Мон-Мон видимо достало, что я просто стою так. – Будешь и дальше молчать? И не обнимешь даже? Аха-ха! А-а… конечно, прости, – я опасливо подошел к своей подруге и мягко обнял ее за плечи. – Не думал, что ты снова вот так повеселеешь. Еще по телефону ты была такой злюкой, Мон, а тут… вау. Злюкой!? – воскликнула она, обняв меня покрепче. – Посмотрела бы я на тебя, как ты себя повел, случись с тобой то же, что и со мной. Прости, – я неуверенно замялся. Странно, но сейчас словно была энергия, на то, чтобы смущаться. – Зайдешь в гости? Я вообще-то не за этим пришла, Кира… – начала издалека Моника. – Тем не менее, мне придется не только в гости зайти, но и переночевать у тебя. Если ты не против. Мон? – мои глаза наверное сейчас правда неслабо округлились. Чего это с ней? Я ожидал всего что угодно, но только не такое. Моника? Ночевать у меня? Чего это она вообще замыслила? – Мой дом – твой дом. Ты же знаешь. Но что я могу для тебя сделать? Чего ты хочешь, скажи? Ты правда была очень расстроена в последнее время. Не удивляйся так сильно. Просто я кое на что решилась и в моем сердце снова пылает огонь, аха-ха! – девушка выдала поистине искренне-милую улыбку и взяв меня за руку, забрала у меня ключи от дома, намереваясь самостоятельно отпереть дверь. – Я пришла, чтобы изменить наши странные жизни, Кира… свою. Я пришла, потому что знаю как помочь тебе вылезти из того болота, в которое ты себя загнал. Как выбраться из своего собственного болота. И если ты доверишься мне, то я обещаю… уже ничего не будет так как прежде. Болото? Так это теперь называется? Я просто думал об этом, пропуская гостью в дом. Неужели Моника не знает, что я хотел сделать? Или знает и эта ее «помощь» – способ затолкать меня в дурку ради «моего же блага»? Не уверен… не могла же она следить за мной, у нее сейчас своих бед выше крыши. Да и… не думаю, что она может вот так со мной обойтись. В конце концов, я ей верю. Я хочу ей верить, ведь она единственная, кому я могу рассказать. Боже, как же я сейчас хочу ей верить… Так же как и тем снам, что стали меня недавно посещать. Снам с той загадочной девушкой, лик которой от меня сокрыт. Но я будто чувствую, что она – самый родной мне человек. Возможно, что эти сны как-то связаны с моим нынешним состоянием? Как знать. Я стал таким мнительным, дерганным, опасным для всего вокруг. Но я хочу верить, что это судьба, и что эти сны связаны с чем-то хорошим, что есть какой-то сраный свет в этой дерьмовой жизни. Может ли Моника все понять? Ведь если не она, то кто? Моника – единственный любимый человек, что у меня есть и я буду ей верить. Несмотря ни на что, она меня не предаст. Не предаст, как и я ее… Закончив свои раздумья, я вошел в дом и запер дверь. Впереди меня ждал долгий интересный разговор и возможно новое – более светлое будущее. Pz8/Pz8/Pw== Кира: Привет! Кира: Ой… ха-ха-ха! Кира: Эта штука работает? Кира: …да, вроде, все в порядке Кира: Это была просто проба пера, если что. Кира: Мы это обсудим. Кира: ПОТОМ. Кира: А пока? Ну… Кира: Пожалуй, что до скорой встречи!Pz8/Pz8/ID8/Pz8/Pz8h 08vP0s/KINfT1NLF3skh08vP0s/KINfT1NLF3skh08vP0s/KINfT1NLF3skh08vP0s/KINfT1NLF 3skh08vP0s/KINfT1NLF3skh08vP0s/KINfT1NLF3skh08vP0s/KINfT1NLF3skh