Эksпеriмеnт

«Что я наделал?» В моем разуме металась эта простая, но острая мысль, когда я сидел на жесткой кровати своего плацкартного отделения, в поезде на который меня затащила Моника. «Или может стоит спросить, ЧТО я делаю до сих пор!?» Я окинул свою невозмутимую подругу детства редким взглядом, запоминая ее силуэт, вспоминая как ранее я стоял перед ней там, у двери в свой дом, слушая каждое ее слово, словно взахлеб. Сейчас же я постарался не повторять своих ошибок, как следует обдумывая, что мне есть и что делать, если мое тело вдруг снова сбрендит… вновь станет опасным и ненароком как-то навредит девушке. Как глупо. Как это несерьезно с моей стороны, вот так взять и все бросить, отправившись черт знает куда с девчонкой, с которой я даже толком не общался почти целых два года. Я просто уткнулся взором в постоянно меняющуюся панораму вечерних кадров за окном поезда и нервно задумался. Ситуация казалась непристойно-странной: Моника – девушка, от которой не было ни слуху, ни духу, вдруг приходит в дом разочаровавшего ее когда-то парня и с невероятной прытью заставляет его пойти на то, на что он в здравом уме ни за что бы вот так запросто не пошел. Хотя, ее мотивы наверно понятны. Все-таки, вся ее жизнь полетела под откос, не так ли? Не думаю, что стоит вот так преуменьшать чужие проблемы, тем более – друга. Но… она это только она. А что же я? Нда уж… хотел бы я сказать, что решение далось мне с трудом, однако на деле все оказалось с точностью до наоборот. Я согласился на предложение подруги детства почти без раздумий, словно бы кто-то подтолкнул меня к этому. И дело было вовсе не в нежелании ехать и познавать новое, отнюдь. Я очень хотел чего-то острого в своей скучной серой жизни, хотел каких-то перемен, какого-то сближения и желал открыться. Но моя неуверенность в таких трудных вещах, как путешествия и привычка вести затворническое существование – не дали бы мне так легко все бросить. Однако… я был здесь, на поезде, ведущем в неизвестность, задумываясь о своем диком поступке лишь сейчас, когда повернуть назад было уже слишком поздно. Да и стоило ли поворачивать? Навряд ли. Мне просто хотелось. Очень хотелось верить лишь в лучшее. Да, это странно, что Моника вдруг вспомнила про «своего скучного знакомого» в моем лице. Так же, как и странно то, что место в которое мы ехали – было довольно дорогим крутым лагерем, а поездка стоила таких денег… в общем, таких, что просто так и не накопишь. Билеты Монике достались по какой-то, как казалось мне, странной акции, что еще больше внушало недоверие. Плюс, судя по всему, получила девушка их быстро и внезапно, ведь она спохватилась куда-то ехать лишь под самый конец срока, описанного в том билете. Мы даже не отдохнула дома. Лишь кружка чая и вперед – в путь до железно-дорожного вокзала… и побыстрее, а то поезд будет уже не поймать. В общем, полная несуразица, да и только. Но меня это почти не волновало. Слишком велика была моя радость – вот так просто взять и выбраться куда-то из своей тюрьмы, причем бок о бок с той девушкой, которую я искренне считал своим другом. А еще больше меня радовал именно свой спонтанный выбор… выбор, который я с уверенностью считал правильным. Пусть и диким, безумным, совершенно необдуманным, но правильным. Правильным, ведь любой миг для меня мог оказаться последним, в любой момент я мог отправиться за решетку или сделать что-нибудь невозможное и очень опасное, поддавшись, например, голоду. Ведь кто знает, сколько бы я так выдержал. Мне просто нужна была помощь и слава богу, что я эту помощь получил. Спасибо тебе… Моника. Рассуждать на эту тему можно было еще очень долго, однако ничего кроме одинаковых теорий в голову мне просто не лезло. Поэтому я решил попытать счастье и попробовать начать разговор с той, которая сто процентов знала на порядок больше. Мо-он? – тихо протянул я, отчего-то не решаясь долго удерживать взгляд на лице своей собеседницы. Чего хочешь? – как-то сухо отозвалась моя подруга. Впрочем, это было не ново для нее. Она уже целую неделю вела себя подобным образом. Бедняжка… надеюсь эти школьные ублюдки не нанесли ей слишком глубокую рану. Как дела? – я просто не знал с чего начать в такой ситуации, все же заставив себя поднять взгляд, стараясь подавлять возникшее чувство стеснения в груди. Забавно. Даже зная, что это не ее вина, мне все равно оказалось неловко. Иди спать, дурак… – продолжала ворчать Моника, воротя нос, показывая свою важность и неприступность. Блин, да она так в цундэрэ превратится. Надо что-то с этим сделать. Ты небось давно никуда не выбирался, еще режим себе собьешь, –уже нормально изъяснилась девушка, вновь став самой собой. –Завтра поговорим. Спасибо, что так волнуешься обо мне, Мон, но-о… полагаю, теперь это делать нужно мне, – так странно. Я просто чувствовал как на глаза наворачиваются слезы радости. А потом мое сердце обдало болью от понимания, что она могла просто тихо покончить с собой и все бы закончилось. – Если бы ты дала мне шанс. Один маленький шансик, может тогда бы я что-то сделал для тебя. Кира, ты что несешь? – Моника была явно ошарашена моей реакцией. Наверное, это все из-за нашей заботы друг о друге… так мило. Хотя, может и немножко грубо с ее стороны. – Я просто не хочу, чтобы ты завтра был как вареная лапша. А так и будет, если не будешь меня слушать. Пф! Да и пусть, Мон… – самодовольно выпалили мои уста. – Я устал от вечных переживаний за себя и обдумываний какого-то будущего, от постройки каких-то планов. Сейчас я просто хочу смотреть на тебя и говорить с тобой, даже если мы будем делать это всю ночь. Вот и все. Да. Это было именно то, чего я хотел. Хотел просто попытаться потворствовать восстановлению ее несчастной жизни. Хотел верить, что все обязательно наладится. Дурак же ты, боже… – улыбнулась девушка, облокотившись на свой кулак щекой. Ее искренняя улыбка сейчас очень завораживала. – Ну хорошо. Вообще-то, если честно, мне нравится твой настрой. Я давно тебя таким прикольным не видела. Когда начинаешь жить по-настоящему, хочется пылать всей душой, Мон, – я слегка замялся, говоря это, не зная как лучше сформулировать ответ, когда она уткнулась в мои глаза своим мягким взглядом. – В общем, устал я переживать за что-то и хочу просто быть собой. Меня раньше сильно волновало, что я могу делать что-то не так, говорить не так, но я так устал. Париться, переживать. Я сделал несколько крайне нехороших вещей, Мон, и я говорю это тебе, хотя мне просто жутко неловко и… страшно, что ты можешь неверно все понять. Отвернуться от меня. Хах! Кашу какую-то несу! Прости, – я просто выдал неловкую эмоциональную усмешку, завершив таким вот неоднозначным жестом все вышесказанное. Пришло время слушать ее ответ. Сердце бешено заколотилось. У тебя щеки красные, Кира, аха-ха! – весело хихикая, с улыбкой, беззаботно отвечала Моника. – Ты всегда был милым и хорошим, знаешь ли. Просто ты… ты такой! М-м. В общем, я рада, что ты решил не стесняться своего самовыражения со мной. Я очень надеюсь, что ты будешь столь же тверд в своем решении дальше и не отступишь. Я даже уверена, я знаю, что ты не отступишь. В лагере это тебе очень пригодится, чтобы подружиться с другими ребятами. Не очень-то мне хочется дружить с кем-то, но если ты действительно так настаиваешь. Опыт нужен. Прямо очень сильно, я бы сказал, – с моих уст сорвалась усмешка, взгляд сощурился от радости и волнения. – Но я знаю, что со всем справлюсь. Пока рядом ты, я чувствую, что смогу, аха-х! Дурашка, – девушка не могла унять собственную радость, она и не думала, что я сам захочу вот так идти навстречу и выползать из своей западни. Забавно. Мне всегда было на все похрен. Раньше я никогда ничего подобного не делал. Это был воистину редкий случай, если смотреть на всех затворников в целом. Конечно я буду рядом, – продолжила моя подруга детства. – Но не думай, что я буду делать все за тебя, аха-ха! Это ты будешь все делать и решать, а я просто буду рядом. Как будто, если бы я была твоя девушка, аха-ха! – и засмеялась, протягивая руку через стол, хватая меня за волосы, нежно растрепывая их. Так говоришь, словно я против, Мон, – мои слова были уверенными, но такого поворота я правда не ожидал. В особенности я не ожидал таких сравнений. Таких сравнений от нее. Девушка? Моя? Она? Неужели Моника еще о таком думает и не все потеряно? Ох, да это просто смешно. Боже, серьезно! Она же просто дурашится со мной. Я снова задумался, даже успел покраснеть, но в итоге кое-как поборол в себе это неловкое чувство и решил сменить тему очередным вопросом. Не думаю, что стоит продолжать эту дурацкую тему с отношениями. Слушай, Мон, – игриво сорвалось с моих губ. – А-а ты… ну. Слушай. Расскажи мне побольше о том месте, в которое мы направляемся? М-м? – Моника будто не ожидала такого вопроса. – А-а, это. Ну… я мало знаю, – моя подруга как-то замялась, видимо, совершенно не ожидав смены диалога, слегка расстроившись. Впрочем, вида она почти и не подала, спрятав чувства внутри себя. Не будь я достаточно внимательным, точно бы проглядел. Это… – начала свой рассказ девушка. – Вроде как какой-то крутейший лагерь, где все включено. Он большой и классный, и сделан как-то нестандартно или что-то вроде того. Не знаю, что там нас точно ожидает, но думаю, это будет весело, аха-ха! А билеты? – вот уж что точно никак не давало мне покоя. – Мне кажется или тут замешана какая-то до крайности необычная история? Да, пожалуй, ты прав… – как на духу ответила Мон-Мон. – Билеты мне передала какая-то странная девка или может даже женщина. Так странно, но я вообще не помню ее лица… лишь смутные очертания. В общем, она просто всучила мне эти билеты, объяснив все тем, что у нее проблемы в отношениях и… в общем, что-то в таком духе. Билеты были на мужской и женский пол. Ну, ты эту странную хрень и сам видел. Наверное, она хотела поехать туда со своим парнем, но не сложилось. Мне кажется так. Дела-а… – тихо протянул я, вспоминая первоначальную фразу подруги детства про какую-то акцию, укладываясь на подушку от сонливости. – Повезло же нам, а? Они ведь целое состояние стоят, наверное. Особенно, наверное, повезло мне, ведь ты могла взять с собой кого угодно поинтереснее. Все-таки, ты была так популярна, Мон. Неужели не нашла себе никого поприкольнее? Молчи, болвашка! – строго отрезала Моника, снова превращаясь в цундэрище. – Не говори так, аха-ха! Но знаешь? Думая о той женщине, вообще-то так и есть, – она резко переменилась в настроении, умиляясь, по-видимому, с моей сонливости. – Ведь могла бы их и просто сдать. Наверное, она это сделала на эмоциях. Может, она уже сто раз пожалела о содеянном… А ты хитрая чертовка – воспользовалась минутной слабостью бедной женщины, не так ли? – усмехнулся я, чувствуя как веки тяжелеют и сонливость все возрастает. Мне захотелось зевнуть. – Ну и злюкой ты… стала… Мо-он. А ты думал! – воскликнула моя подруга детства. – Но знаешь? Наверное, я всегда была ведьмочкой, просто эта чертова неуверенность в себе и… эй! Нефиг спать! Как заливал мне недавно, что готов болтать со мной всю ночь, а сам. М-м-м… – сладко протянул я. – Прости, ведьмочка. Я кажется попал под твои чары… Ладно, в этот раз я помилую тебя, так и быть, аха-ха! – Моника звонко засмеялась. – Спокойной ночи, Кир. Приятных тебе снов. Спокойной ночи, Мон… – я снова глубоко зевнул, открыв глаза в последний раз. Открыв, чтобы встретиться взглядом со своей подругой. – Спокойных тебе снов. *** Оказавшись в глубинах собственного разума, в пучине дремоты, я очередной раз пережил тот же самый сон, который переживал всю последнюю неделю, начиная с первого дня. Я стоял на вечерней поляне, окруженный густым лесом сочных красок На серой скале передо мной находилась она, девушка без личности, без лица, которую я так долго и неумолимо искал Искал девушку, лица которой было не разглядеть, хоть оно и не падало в тень… Небо вокруг было залито красным, словно по нему выпустили еще пока свежую кровь из вен небожителей Как до этого, я смотрел на нее и чувствовал, что она тоже смотрит на меня Но я не мог этого видеть… И она рядом. Была такой идеальной, такой родной, такой прекрасной Ощущая эту любовь, этот свет и это всепоглощающее единение, я ринулся к ней по трупам, а она все отдалялась от меня Все отдалялась и отдалялась. Снова и снова. Не по своей воле. Все дальше… дальше. Краски начали блекнуть. Тьма опустилась в сон, словно бы небо упало. В ночи блеснуло нечто замысловато-непостижимое, чье-то хитросплетение… раздался звон флейт. Мир дал течь, текстуры его стали графически несовершенными, словно рисовались карандашом. Вся тьма сгустилась впереди, образовав врата, вокруг которых все было ярче солнца Замок щелкнул Врата бесконечной черной глубины начали открываться, но застыли во времени Открытие длинною в вечность. А она стояла рядом, протягивая мне свою руку Она стояла рядом, но у нее не было лица… Она стояла рядом и смотрела невидимыми глазами, которых было не счесть, и моя любовь к ней была безгранична Я знал: когда линии карандаша сотрет рука создателя, а врата отопрутся, мы вместе войдем в хаос и сольемся в бесконечном мраке под оглушающе-тихие звуки флейт… yOfh8+Tz+eXj7sjn4fPk8/nl4+7I5+Hz5PP55ePuyOfh8+Tz+eXj7sjn4fPk8/nl4+7I5+Hz5PP5 5ePuyOfh8+Tz+eXj7sjn4fPk8/nl4+7I5+Hz5PP55ePuyOfh8+Tz+eXj7g== Запись первая. Говорит президент пресловуто-нацистского научного центра по перспективным исследованиям. Кодовое имя «Эрен», в прошлом, младший научный сотрудник СС по сомнамбулическим путешествиям. Начинаю допрос субъекта с кодовым именем «Хатико», настоящее имя «Томас», в прошлом – старший научный сотрудник СС по изучению сомнамбулических путешествий и изучению особенностей физических тел людей, и объектов. Начинаю вещание… Кира: Хэй, док. Хатико: Э-эрен… Кира: Что? Все еще меня боишься? Хатико: А-а… Кира: Да ладно, док, все ведь в порядке. Ты не обманул и действительно вернул меня в мое истинное состояние. Хатико: Д-да… Кира: Что я сделал с тобой, док? Хатико: Э-э… Кира: Ты что, разучился разговаривать? Хатико: Н-нет! Кира: Может ты ХОЧЕШЬ посмотреть мне в глаза, док? Хатико: Эрен! Кира: Я бы мог открыть твой Третий Глаз, но я не обещаю, что ты выживешь. Так мы будем сотрудничать? Хатико: Ч-что ты х-хочешь?? Кира: Не глупи, док. Я ведь уже сказал. Мне это нужно для записи, понимаешь? Ты должен рассказать миру, что я с тобой сделал, когда ты пытался накачать меня дозой репликационных наноблоков. Хатико: Э-э… мне говорить все… как есть? Кира: Конечно, док. Разрешаю запинаться и тупить. Я ведь не такое чудовище, чтобы давить на вас. Хатико: Э-э… д-да… х-хорошо… Кира: Начинайте. Док. Хатико: Эрен. Его физиология вышла из-под контроля при применении ПАРО. Я остался один и должен был что-то сделать, как-то помочь. Я-я и-испугался за свою… жизнь. Э-эрен не доверял мне и! А-а… он. Он не умел говорить, но смог отвести меня к технике, с помощью которой дал понять, чего от меня требует. М-мы… в-воссоздали в лаборатории образец тканей, схожий с физиологией Эрена, а-а потом… я. Я должен был дестабилизировать его с помощью ПАРО. Эрен видел как вещество восстанавливает свою первоначальную форму при введении инъекции репликационных наноблоков. Т-так он смог быть уверенным, что это не яд, который е-его у-убьет. Э-эрен? Я-я все сказал ка-ак ты и х-хотел. Я-я не обманывал тебя! Я-я правда… искренне хотел помочь. Кира: Скорее из страха, док. Ты ведь не хочешь смотреть в ЭТИ глаза. Верно? Хатико: А-а! Н-не надо! Не надо! Кира: Боже… я просто взял тебя за руку. К тому же, кто знает, что бы вы мне вкололи, не заставь я вас пройти ту проверку. Верно, док? Хатико: Не-ет! Кира: Понятно. Хатико: Я-я могу идти? Кира: Нет. Хатико: А-а… Кира: У меня будет еще пара вопросов. Люди требуют, понимаешь? Ты же не хочешь расстраивать читателей, верно? Хатико: К-конеч… но Кира: Так вот, это очень-очень важно, док. Мое лицо… Хатико: А-а что с ним? Кира: Ты что не видишь? Твои инъекции не исцелили меня полностью. Посмотри на мой глаз и кожу вокруг него, док. Видишь это пятно? Мне оно не нравится. Я выгляжу не так красиво как раньше, без него. Что скажет Юри, а? Ей не понравится. Так что… скажите мне, как это вылечить. Я должен быть красивым снова, док, но мое тело в этих странных пятнах. Хатико: Э-это не излечить, Эрен… Кира: А смена тела? Хатико: Ты же знаешь, что это… Кира: Ясно. Плохо. Хатико: Материалы были и так очень редкими, Эрен… Кира: Да понял я. Не нагнетаю больше. Буду считать, что у меня особый жуткий шарм. Хатико: А-а… Кира: Можешь идти, док. Мы поговорим с тобой завтра. … Кира: Заявляю от себя. Кира: Моя странная поэма о самых смелых догадках по поводу Юри. Кира: Я ведь действительно не знал, что это мне навеяло. Кира: Навеяло написать поэму про «девушку без лица». Кира: Поэму под названием «Проблеск Истины». Кира: Девушка без лица… да. Кира: Я видел ее в своих стертых воспоминаниях. Кира: В тех самых, которые предшествовали первому акту. Кира: Забавно, да? Кира: Я просто досконально описал свой собственный сон, навеянный Ею. Кира: Описал сон в виде поэмы, которая должна была давать намек о том, кто такая Юри на самом деле. Ну или не совсем… аха-ха! Кира: Извиняюсь. Кира: Кхм-кхм. Кира: Кто бы мог подумать, что Моника была моей истинной подругой детства, да? Кира: Впрочем, это не все странные новости той любопытной истории. Кира: К примеру, литературный клуб был заменен на лагерь. Кира: Причиной всему была-а… Кира: Ах! Это же не для этой записи. Кира: Пожалуй, что это пока все. Кира: Конец первой записи.