Эksпеriмеnт

Ребята, я привела вам нового члена! – взмахнув руками, воскликнула Сайори, привлекая внимание других трех девушек. – Знакомьтесь. Это Кира! … Сайори! – я выпалил так пришибленно, что аж почти шипя. Проклятье. Кто же знал, что так все получится, и Сайори так меня опозорит? Как же сейчас неловко. Не представляю, что мне делать в такой ситуации, что говорить им. Я попытался сосредоточиться и утихомирить навалившееся волнение. Беглое изучение обстановки дало мне смутное представление, что девушки в этой комнате не особенно-то и близки друг другу. Ну или же просто не очень общительны. Это казалось в некотором роде очевидным, учитывая, как сильно те девушки находились порознь друг от друга… на достаточно приличном расстоянии. Что ж, это будет мне плюсом. Большая вероятность, что они не накинутся на меня всей толпой, а поодиночке уж я с кем угодно справлюсь. Справедливости ради, все девушки здесь довольно сильно отличались друг от друга. Рост, комплекция… у одной даже волосы были покрашены в розовый цвет. И стоило мне только подумать об этой розоволосой малявке, как она тут же, пулей прилетела к нам, вклиниая свою миниатюрную фигурку между мной и Сайори. Боже, Сайори! – раздраженно ворчала эта мелкая девчонка с короткими розовыми волосами и такими же розовыми глазами. – Кого и зачем ты сюда привела!? Похоже, что гнета типичной анимешницы не выдержал никто. Сайори замялась, натягивая очередную маску странного выражения лица. Я тоже не знал что ответить. Мне было стыдно, на самом деле. Я тут определенно точно лишний. И я клянусь… все это бы несомненно плохо кончилось, не вмешайся в разговор некто другая девушка. Нацуки, будь вежливее… – тихо и спокойно сказала наша с Сайори спасительница – высокая девушка с длинными темными волосами и такими же темными глазами. – Добро пожаловать в литературный клуб, Кира… Сайори рассказывала о тебе много хорошего. Мелкая девчонка хотела еще что-то вякнуть, но, судя по всему, слова более взрослой девушки ее угомонили, и обстановка немного разрядилась. Итак, Кира… – Сайори улыбнулась, начиная представлять мне своих коллег по клубу. – Это всегда полная энергии Нацуки! Она указала на розоволосую, но это было не так уж обязательно. Я и без того прекрасно понял кто такая Нацуки. А это Юри, – продолжила Сай. – Она самая талантливая девушка в нашем клубе. Н-не надо так говорить, – робко ответила Юри, отводя взгляд. Какой странный контингент. Я по-настоящему терялся, глядя на этих двоих. Они тут как вообще такие разные уживаются? Часто ли цапаются друг с другом по разным мелочам и все такое? Поразмышлять на эту тему побольше мне конечно не дали, так как фазу приветствия не прошла еще одна девушка, которая уже давно направлялась в мою сторону. А это… – Сайори хотела было представить мне и третью кандидатку, но та перебила ее. Моника, – мягко и уверенно сказала последняя представительница литературного клуба – русоволосая девушка с зелеными глазами. – Я президент этого клуба. Не ожидал меня здесь увидеть, Кира? О-о! Вы знакомы? – Сайори скорчила удивление на своем лице. Не знаю, было ли это по-настоящему или же она снова притворялась. – Кира никогда не говорил мне, что общается с кем-то еще. Особенно с кем-то таким популярным как ты, Моника! Поверь, Сайори, – я старался внести ясность, чтобы не выглядеть лжецом или что-то типо того. – Для меня все это такая же большая загадка, как и для тебя. Мы с Кирой какое-то время учились в одном классе в прошлом году, – милым звучным тоном пояснила Моника, побрасывая на меня редкий взгляд. – Это было довольно недолго, ты наверняка не помнишь. Но я тебя помню! Звучит пугающе. Я всегда стараюсь привлекать как можно меньше внимания именно по этой причине. Да, я жуткий параноик, но почему-то здравый смысл всегда успокаивал меня и говорил, что на деле никто меня даже не замечает. И вот вырисовывается, что все как раз наоборот. Ну, в любом случае… – Моника продолжила говорить, чтобы разбавить воцарившуюся неловкую тишину. – Давайте приступим к нашему маленькому банкету, раз гость уже здесь. Идет? Гость… да уж. Тогда… – Юри тихо подала голос. – Как насчет того, чтобы я заварила чай? Отличная идея, Юри, – поддержала Моника. Юри направилась к шкафу в другом конце клубной комнаты элегантной походкой. Я немного проводил ее взглядом, пока мою концентрацию не прервал очередной звонкий выкрик. Да! – восторженно воскликнула Сайори, обращая на себя мое внимание. – А я принесу кексы! Эй! – внезапно, в разговор вмешалась Нацуки. Похоже, она была чем-то крайне недовольна. – Это я их приготовила, я и принесу! Ой, да! – Сайори сложила два пальца вместе и хитро заулыбалась, опустив взгляд. – Извини, кажется я переволновалась… И что это сейчас было?? Нацуки резво побежала за подносом, а Юри уже во всю возилась с чаем. Что здесь за странная атмосфера? Почему девушки так нервничают? Разве я не единственный, кому должно быть неловко? Ведь это я тут на чужой территории, это я чужак. Эм, Кира? – Моника улыбнулась мне, обращая на себя мое внимание. – Ты не мог бы помочь нам сдвинуть эти парты? Конечно, – тут же ответил я. – Вообще, я могу и один это сделать. Вам не обязательно заниматься такими вещами, девочки. Кира такой худой и тощий, а все равно старается ради всех! – веселье Сайори было не слишком уместным, нда. – Правда он замечательный, Моника? Эй! – черт, ненавижу, когда Сай так обо мне говорит. Это раздражает и заставляет чувствовать себя неловко. – Перестань, Сайори… Ой, извини! – она опять потупила взгляд, но по крайней мере это кончилось. – Я сегодня очень много болтаю, мне нужно успокоиться… …тебе определенно это не помешает, Сайори. Ну тогда, раз Кира не возражает, мы можем постоять тут и поруководить процессом, – вскинув руку и, что более важно, вскинув свой указательный палец, заявила Моника. – Вот эти четыре стола нужно поставить спинками друг к другу… вот так. Мы незамедлительно принялись за работу, как вдруг, с подносом в руке к нам подошла Нацуки. Я мельком посмотрел на нее и приметил на ее лице недовольство. Вы что, одного его заставили столы двигать!? – выругалась она, с шумом ставя свой поднос на парту поблизости. – Вы, блин, издеваетесь? Эм, Нацуки… – Моника растянулась в нелепой улыбке, закатывая глаза. – Вообще-то… Но разговор на этом закончился, так как Нацуки не стала ничего слушать. Девчонка проигнорировала и Монику, и молчание остальных, уверенной походкой направилась ко мне – помогать с партами. И мне стало еще более стремно чем раньше… Ладно, неважно. Каким-то чудом мы все же справились с этим и на сдвинутых вместе столах наконец красовался деревянный поднос, накрытый скатертью. Итак, вы готовы? – с самодовольной ухмылкой спросила Нацуки, разбавляя неловкую ситуацию. – Та-даа! Вай! – Сайори отреагировала тут же, моментально взялась за лицо руками, не забыв рот от удивления открыть. Не знаю, к чему была такая идиотская реакция, но Сайори похоже только дай повод подурачиться. С другой стороны, кексы были и правда удивительными. Мягкие и воздушные на вид, да еще и в форме котят, с шоколадными ушками. Нацуки действительно сама их сделала? Судя по всему, в готовке эта девочка настоящий профи. Мы еще немного посидели так, молча, дожидаясь Юри. Благо, та не заставила себя долго ждать и уже направлялась к нам, неся в руках целый чайный сервиз. Ну, налетай! – Нацуки скомандовала довольным тоном. Интересно, она всегда носит эти свои розовые аниме-линзы? Сайори взяла кекс первой, потом шла моя очередь. Я замялся, уставившись на чайный сервиз, который принесла Юри. Они тут ко всему относятся так перфекционистично? Это конечно совсем неплохо, даже… я бы сказал, хорошо, но. Если все и правда так, то мне тоже придется держать планку их уровня, а я не очень люблю стараться над чем-то без задела на грандиозные плоды. Внезапно, я понял, что мои раздумья заставили Нацуки занервничать. Я так и не попробовал кекс, пока витал в облаках. Она ждет, когда я попробую? Немного странно, но. Что ж… Очень… вкусно, – прожевав половинку кекса, сбивчиво выдал я. И действительно, кекс был просто потрясающий. Приятной неожиданностью оказалось еще и то, что внутри была начинка из шоколада или шоколадной пасты. Нацуки, ты богиня небесная? Жаль, я не могу удостоить тебя озвученной благодарностью и вознести тебе свои комплименты, ведь я пока так мало знаю тебя. Э? – Нацуки подала голос. Надеюсь, моя похвала не выглядела совсем никчемно. – Спасибо, конечно. Не то чтобы я ради тебя старалась… но… Ой, а вот это уже было неожиданно. Нет, я подозревал, что кексы были приготовлены для моего прихода, чтобы заманить сюда. Это-то было ясно еще со слов Сайори из нашей беседы в коридоре, однако… она так странно сказала. Думаю, возможно, мне стоит попробовать вести себя более открыто? Эй, разве? – я добродушно улыбнулся. – Сайори вот сказала, что ты сделала их как раз к моему приходу, так что, чисто технически… Сказала же не для тебя, значит не для тебя, дурак! – она просто вывалила это на меня сумбурным тоном, перебивая меня. Что ж, неожиданный вышел опыт. У-ух… надеюсь, я не покраснел. С другой стороны, это не совсем и похоже на оскорбления, учитывая тон, контекст, язык тела. Видимо, Нацуки у нас просто цундэрка по характеру. Это обнадеживает, ведь поначалу мне показалось, что она обычная мелкая вредная девчонка. Но теперь я заметил ее настоящие чувства… Нацуки! – Моника косо посмотрела на взволнованную девушку. – Это было чересчур… Эм! – во имя предотвращения обострения ситуации, я вмешался, силясь перебить Монику. – Все в порядке, Моника, это просто безобидная шутка. Нацуки сделала такие потрясающие кексы… давайте не будем слишком серьезно относиться к словам. Сайори с улыбкой посмотрела на меня, а затем на Нацуки. Я оглядел всех четверых девушек… кажется, все было в полном порядке, но тишина все-таки снова нависла. Нужно было исправлять положение. Я быстро соображал, что сказать, хотя втайне надеялся на Монику или Сайори. Вот же было неожиданностью, когда беседу начала Юри. Итак, Кира… – девушка с осторожностью подала голос. – Что ты любишь читать? Что я люблю читать? Черт, почему она спросила именно об этом? Если так подумать, я действительно довольно мало читаю. Серьезно, последнее, что я читал – пара фанфиков полгода назад. Хотя, постой. Я читаю одну мангу, да? Нет, я не читаю мангу… я ее смотрю на ютуб-канале как аудиокнигу с видеорядом. Какой позор. Не думал, что до такого дойдет, но похоже у меня сейчас нет выбора. Придется немного соврать, ведь в конечном итоге не особо и важно читаю я мангу или смотрю. Так или иначе, информацию я ведь получаю, да? А значит, мне и не страшно, если Юри решит углубиться подробнее и расспросит меня. По крайней мере, звучит как план. Я сейчас читаю одну интересную магну. Она даже довольно популярна… – я идиот. Зачем говорить о популярности, когда совершенно не пользуешься этим критерием в поиске своего чтива? Идиот… идиот! Внезапно, на мои слова отреагировала Нацуки. Ее лицо охватило явное неподдельное удивление, а затем радость. Она хотела было что-то добавить от себя, но вдруг потупила взгляд и замолчала. Она… она заинтересована в манге или же еще переживает из-за того случая с кексами? Н-не такой уж и читатель, я полагаю… – Юри была грустна, опуская свой взгляд на кружку с чаем. Ну, это ведь не значит, что я не могу измениться, правда? – черт, что я несу? Стоило Юри загрустить, и я тут же ляпнул какую-то ерунду даже не подумав. Почему, всякий раз как мне стоит попасть в общество – я всегда нервничаю и не думаю что говорю! Теперь назад пути нет. Надо исправлять ситуацию и объяснить свои слова, чтобы никто не подумал ничего неверно. Я давно хотел почитать что-нибудь из творчества Лавкрафта… – моя голова спасала положение как могла. – Жаль, что руки так до него и не дошли. Однако, теперь я в литературном клубе, верно? Это будет неплохим толчком, чтобы пробудить во мне светлую сторону потенциального книголюба. Лавкрафт? О-о… – Юри заметно приободрилась. Ее глаза странно засверкали, будто бы я попала в яблочко с выбором жанра литературы. Ей тоже нравится подобное? Ой… извини за такую реакцию! – она тут ретировалась после всех своих слов. – Я просто… полагаю, мне… о-ох. Тебе просто тоже нравится подобный жанр, да? – я закатил глаза и улыбнулся. – Я понимаю, Юри, все в порядке. Ха… – Нацуки подала голос, перебивая наш с Юри диалог. – Ненавижу ужастики. Ты знакома с творчеством Лавкрафта, Нацуки? – Юри была явно удивлена, а вот я не совсем понимал к чему она это спросила. Это ведь довольно знаменитый писатель, в конце концов. Не держи меня за идиотку, Юри… – Нацуки отзывалась с обидой, скрестив руки. – Может я и не люблю ужасы, но это не значит, что не знаю или не разбираюсь в каких-то вещах. Ох… – Юри виновато приопустила голову. – Прости меня, я не должна была так говорить. Но знаешь? Ты не совсем права, Нацуки. Внимательный читатель поймет, что в своих работах Лавкрафт стремился описать не столько ужасы, сколько глубокую и необъятную для понимания концепцию устройства нашего мира. Его книги и вселенная настолько продуманы, что не оставляют никаких сомнений в том, что это нечто большее чем просто жанр ужасов. Я искренне восхищаюсь произведениями с целостным и продуманным фантастическим миром, в особенности если они приукрашены элементами сюрреалистичного хоррора. В общем, подводя итог, можно сказать, что это как поэзия: каждый человек увидит свой смысл, все зависит лишь от глубины его восприятия. И что хорошего в том, что приходится ломать голову над тем, чтобы понять смысл? – Нацуки говорила немного сердито, кажется в каком-то из моментов монолога Юри ее что-то здорово зацепило. – Разве не лучше постараться сделать так, чтобы любой читатель понял суть произведения!? Юри хотела ответить, но внезапно в разговор вклинилась Моника… По-видимому, замечая, что нарастает спор. Интересно, у них так часто? Да, Нацуки! – радостно воскликнула она. – Тебе ведь нравятся более милые вещи, не так ли? Эй! – Нацуки действительно ретировалась однако, теперь ее, если можно так выразиться, гнев – пал на Монику. – Почему ты так подумала!? Ну, просто… – Моника как-то странно улыбнулась. – На прошлом собрании клуба ты забыла свой черновик. Прости, я не смогла удержаться и подсмотрела. Кажется, ты работала над поэмой под названием… Не говори об этом вслух! – бедная Нацуки аж подпрыгнула на своем стуле от волнения. Как же я сейчас понимаю ее чувства. – И верни мне! Моника прикрыла рот рукой и мило захихикала, после чего потянулась к своему портфелю, что лежал на парте по соседству. Вынув из этого портфеля тетрадь в твердой обложке, Моника раскрыла страницы и аккуратно вынула меж них лист бумаги, принадлежащий Нацуки. Взвинченная донельзя, Нацуки схватила свою поэму и побежала в дальний угол класса, к чулану. Твои кексики! Твои поэмы! – сладко пела Сайори, пользуясь тем, что Нацуки далеко. – Все что ты делаешь – такое же миленькое как и ты сама! Эй, я все слышу! – яростно восклицала девушка, убирая поэму в свой рюкзак. – Я не миленькая! Пока Нацуки нервно возилась со своим рюкзаком, над нашим столом снова воцарилась неловкая тишина. Почти все кексы были съедены, да и чая тоже не осталось. Я сидел и размышлял над клубом, в который меня затащила Сайори… Нет, не могу сказать честно, что здесь все идеально, но. Это место. Оно действительно потрясающее, причем именно благодаря своим участникам. Это странно. И тут все такие разные, однако, им как-то удается держать друг друга в рамках контроля и создавать эту изумительную атмосферу веселья. Что я, черт побери, несу? Атмосфера веселья… О каких глупостях я думаю? Нет. Это на меня непохоже. Я всегда старался придерживаться своего собственного курса и избегал любых коллективов. Но… Так ли это было правильно? И какую же жизнь я прожил? А потом я вспомнил, что все это всего лишь сон. Что все это совершенно нереально и бессмысленно. Что Сайори, Юри, Нацуки и Моника, скорее всего, лишь плод моих собственных фантазий… Фантазий, которые наидеализировало мне мое же собственное подсознание. Внезапно, мне стало так больно и грустно. Я действительно очень одинок и жалок. Я живу во сне, пусть и не выбирал эту жизнь сам. Все это просто нереально, все это лишь глупый обман моих пленителей. Стоит ли привыкать к сказке? Стоит ли? Мое сердце твердит мне пытаться быть счастливым, но разве это счастье? Разве может быть счастье в иллюзорном мире? Разве может быть счастье в тюрьме, насколько бы золотыми не были ее прутья? Нет, не может. И мой разум кричит мне об этом. Я не должен позволять иллюзии управлять мной. Это место – моя тюрьма. Мне нужно выбраться из нее, насколько бы ни был плох мир снаружи. Нет ничего хуже несвободы, нет ничего хуже того, чтобы быть зависимым. И несмотря ни на что, я не должен об этом забывать. Это моя игра. Моя партия. Партия, которую я выиграю любой ценой. Этот мир – моя клетка. Клетка, которую я разрушу. Внезапно, я понял, что Нацуки давно вернулась, и девушки что-то упорно обсуждали без меня. Похоже, им весело. Это хорошо. Вдруг, Моника обратила на меня свой взгляд. Кажется, она собралась мне что-то сказать, но после перевела взгляд на Сайори, потом на Юри, а потом и на Нацуки. Итак, ребята, – Моника начала говорить и судя по интонации, она собиралась подвести к какому-то итогу. – Думаю, пора заканчивать сегодняшнее собрание. Сегодня действительно особый день для клуба, ведь у нас теперь новый участник. И в честь этого, я так и быть отпущу всех пораньше, идет? Все девушки поочередно кивнули, медленно поднимаясь из-за стола. Нацуки начала убирать поднос, а Юри чайный сервиз. Я и Сайори занялись партами, которые надо было поставить на место. Когда мы закончили, Моника собрала нас вместе в последний раз, чтобы кое-что добавить. Итак, Кира, что ты решил? – она с улыбкой смотрела на меня, и в ее взгляде читалась надежда. – Ты вступишь в литературный клуб, Кира? Я снова задумался. Мои мысли вновь вернулись к моменту осознания того простого факта, что я несвободен. Факта, которым я не мог управлять. Что мне выбрать в таком случае? Присоединиться, подчинившись им? Позволить этим экспериментаторам вершить мою жизнь? Жить так, как я всегда мечтал, но… не по-настоящему? И в итоге – превратиться в отработанный материал в конце моего пути. Или же взбунтоваться? Идти наперекор своим манипуляторам, отринув их планы насчет меня. Сотрясать воздух громкими словами и глупо погибнуть однажды… Есть ли выбор? Есть. Выбор всегда есть. Но то, о чем я сейчас думаю – не выбор. Первый вариант – игра по правилам, второй – глупый бунт. Оба варианта составляют лишь иллюзию выбора, преподнесенную мне моими пленителями. Но эта иллюзия, эта ловушка – тоже выбор. Часть настоящего выбора, того, который стоит передо мной и ждет, когда я сумею его разглядеть. Я останусь в клубе. Я продолжу эту жизнь так, словно наслаждаюсь ей. Я буду общаться с этими девушками, я буду убивать, внося имена в тетрадь. Я пущу им пыль в глаза, показав, что послушный одураченный винтик в их планах, но на самом деле буду играть свою партию. Это сложный путь. Далеко не факт, что я смогу победить, но даже если проиграю – я хотя бы попытаюсь не умереть напрасно и глупо. Если погибну, то по крайней мере в истинной борьбе за свою свободу и жизнь. Я буду отвергать друзей, оставаясь одиноким. Я буду выманивать у них информацию на свой страх и риск. Я буду вносить имена в тетрадь, отводя от себя внимание и сражаться с миром, в который меня поместили. Я выстою. Там, где другие сломаются, я одержу верх. Там, где другие сдадутся, я выйду победителем. Там, где другие предпочтут теплое рабство – я выберу тернии свободы… Кира? – Моника смотрела на меня, в ожидании ответа. Я ухмыльнулся. Не бойся… – звучал мой спокойный ответ. – Я никуда не сбегу. Я действительно хочу присоединиться к вашему прекрасному клубу. Здорово, Кира! – Сайори на радостях обняла меня, но мои руки остались безвольно висеть, не отвечая взаимностью. – Я так рада, что ты согласился! Я тоже боялась, что ты не захочешь вступать, Кира… – подала свой голос Юри. Она так же была удовлетворена. Ха! Знаешь? – очередь была за Нацуки. – Если бы ты пришел сюда только ради кексов, это было бы супер-убого… Она скрестила руки и надулась, но я понимал, что и она рада. Как замечательно! – Моника была в полном восторге, ведь кажется, что я понравился тут абсолютно всем. Как же… Ведь все они лишь программы, созданные для этого. Эй, – она все еще говорила. – А знаете, что я тут подумала? Все девушки уставились на своего президента с пристальным вниманием. Давайте в честь такого значимого события – напишем по поэме к завтрашнему собранию клуба? – Моника выдала свое предложение, приводя всех, включая и меня в беспрецедентное замешательство, в неожиданный ступор. Мне ведь не послышалось, что она действительно сказала то, что сказала? Не спешите воротить нос, друзья! – продолжала она. – Это поможет нам всем еще больше сблизиться друг с другом и улучшить свои писательские навыки. К тому же, это станет неплохим дополнением к деятельности клуба. Что скажете? Это замечательная идея! – тут же поддержала Сайори. Хотя, могу поклясться, что, когда Моника говорила, Сайори слушала каждое ее слово с нервным, даже слегка испуганным выражением на лице. Эй, стоп! – реакция Нацуки была примерно тем самым, что я как раз и ожидал. – Это слишком неожиданно, знаешь ли! Как можно принимать такое решение с бухты-барахты!? Я согласна с Нацуки… – подала голос Юри, прикладывая руку к груди. – Показать кому-то свое творчество – это все равно, что обнажить душу. А я пока не готова преподносить кому-то свои чувства… Ребята… – Моника заметно поникла. Я прикинулся безмолвным наблюдателем… тенью, что смотрит на мир со стороны. Что если бы я захотел взглянуть на ситуацию трезво? Бедная Моника, я так хорошо понимал ее чувства. Она искренне хотела как лучше, это так, но я так же понимал и чувства других девушек. Я остался последним, кто не высказал свое мнение. Нужно ли вообще мне его высказывать? И как правильнее всего поступить в такой ситуации? Что ж, я мог бы согласиться с Моникой и попытаться убедить всех. Наверное, это было бы правильно с моральной точки зрения, однако всем известно, насколько люди не любят лишние трудности, заморочки и прочую головную боль. И мне, точно как и другим, все это так же абсолютно ни к чему, тем более, если другие участники в этом совсем не заинтересованы. Но-о… черт! Я определенно придурок, раз решил в итоге прислушаться к голосу сердца. Я думаю, нам стоит написать поэмы… – приняв свое решение, я тут же незамедлительно его огласил, вкладывая в свой голос максимальную твердость. Все тут же растерянно посмотрели на меня. Секунда промедления, и пойдут дискуссии. Я не могу позволить этому случиться, я не оставлю им и шанса так легко отказаться. Да, писать поэмы непросто, – продолжали изрекать мои губы. – Как сказала Юри, это словно оголить свою душу, подставив под удар сердце. И как верно сказала Нацуки, такое решение не принимается с бухты-барахты, но... Подумайте вот о чем. Я – обычный парень, до сего дня, так же как вы сейчас был всем доволен. Занимаясь привычными делами, я не стремился к чему-то еще, и тем более не рисковал, ввязываясь в то, что возможно попросту не смогу потянуть. Но Сайори убедила меня вступить в этот клуб… Она показала мне как тут может быть здорово. Показала, что даже такой никчемный человек как я – способен стать частью чего-то и в перспективе приносить пользу. И я согласился. Согласился и нисколечки не жалею об этом. Ведь, порой, чтобы достичь каких-то высот – нам нужно чем-то рискнуть… чем-то пожертвовать. Игра может не стоить концовки, но если не будешь пробовать – то и никогда не узнаешь. Давайте будем пробовать. Пробовать, что бы это ни было. И если в данном случае этим чем-то является написание поэм… я рискну это сделать сам. Даже если никто больше не хочет. Я закончил свой монолог и перевел дыхание. Девушки смотрели на меня, грубо говоря, раскрыв рты. Да чего греха таить, я и сам был в шоке от своих же слов. И когда это я научился так говорить? Где мое привычное чувство неловкости? Нда… я просто в шоке. Впрочем, как и все остальные. Кира… – Сайори первая подала голос. Кажется, она была вне себя от счастья. Ох… – Юри прижала руки к груди и восторженно улыбаясь, закрыла глаза. – Это было так вдохновляюще! Ха! – Нацуки весело заулыбалась и чуть не подпрыгнула на месте. – Это все потому, что Киру вдохновила моя выпечка. Это особая шоколадная начинка! Это было очень поэтично, Кира, спасибо… – последняя благодарность мне выпала конечно же от Моники. – Знаешь? Ты говоришь как настоящий лидер. Сайори действительно привела потрясающего участника… Что до самой меня? Мне оставалось лишь неловко отмахиваться и краснеть. Я отпиралась и отпиралась, еще и еще… говоря какое-то время, что они действительно преувеличивают, но все было тщетно. Что это за теплое чувство? Почему оно так манит? И почему мне так трудно бороться с этим, зная, что это просто иллюзия. Что эти люди ненастоящие. Я так слаб. Я ведусь на то, что находится в моей голове, даже полностью понимая это. Но… я решил для себя. Я буду бороться, что бы не случилось, я буду с этим бороться. … Мы быстро закончили наше собрание и начали расходиться. Сайори выхватила меня перед выходом, предложив пойти домой вместе. Я не имел ничего против. Там, на вечерних улицах… прогуливаясь до дома, мы с Сайори приятно поболтали. И разговоры наши шли то о клубе, то и о поэмах назавтра, а то и о всякой неважной ерунде. Ну и конечно же о моем сегодняшнем переломном высказывании, которое, по мнению Сайори – сделало всех счастливыми. Что она имела в виду под этим словом? Что это значит? Мы попрощались друг с другом у моего дома, после чего я поспешил зайти внутрь и отдохнуть. Перед уходом, Сайори предупредила меня, что я всегда могу зайти к ней, если вдруг заскучаю. Я усмехнулся. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. *** Оставшись дома в полном одиночестве, я сразу же отправился наверх, пренебрегая ужином. Есть все равно было нечего, поэтому я просто поднялся в свою комнату и собрался прилечь. Но вдруг я кое о чем вспомнил. Тетрадь смерти. По моей спине почему-то прошла легкая дрожь. Я нащупал ключ в кармане своих джинс, он все еще был там. Я достал его и открыл ящик стола. Моя тетрадь лежала там же где я ее и оставил. Я взял тетрадь в руки и присел на свою кровать, переворачивая страницы. Двадцать страниц… за трое суток. А я не слишком увлекся? За прошедший день мои взгляды и приоритеты на жизнь будто растрескались, повергнутые распадом лживого мира по умыслу злого рока. Такое чувство, что я страдаю от неустойчивости… Я закрыл тетрадь и взглянул на обложку. Может… быть, стоит остановиться? Какой во всем этом смысл если все вокруг нереально? Я могу хоть всех поубивать – это ничего не изменит. Это уже не казалось так весело, как раньше. Безответственные инфантильные речи… до чего жизненно. Но я ведь теперь в клубе. Зачем мне менять мир, который для меня ничего не значит? Разве что, чтобы его сломать? Но, в таком случае, я полагаю, меня просто остановят они. Возможно, даже убьют. Внезапно, из раздумий меня вывел телефонный звонок. Я кинул тетрадь на кровать и вынул смартфон из кармана джинс. Неизвестный номер. Кто может мне позвонить? Может, это по поводу школы или из больницы? Лучше взять трубку и разобраться. Не стоит игнорировать подобное. . . . Ну здравствуй… Кира, – из трубки прозвучал механический голос машины. Мое сердце защемило. Как… Кто?? Что-о!? Мой телефон выпал из внезапно ослабевших рук и чуть не рухнул прямо на пол. Не знаю как я умудрился его поймать, но как-то умудрился. Я нервно положил чертов телефон на кровать и включил громкую связь. Позволь представиться. Меня зовут, Эл. Я знаю, что это ты, Кира. Я знаю, что ты убиваешь всех этих людей. Я нашел тебя, …неизвестный, он говорил                               Я слушал. Моя голова взрывалась от хаотичных мыслей и внезапно навалившегося страха, но я понимал, что не должен пропустить ни одно слово. Но если ты считаешь себя невиновным – то можешь просто сбросить этот разговор. В любом случае, это ничего не изменит. Я даю тебе пять секунд, Кира. Положи трубку, если считаешь себя невиновным. Положить трубку? Положить трубку. Положить трубку!? Он за дурака меня держит!? Но… как же он узнал!? И даже мое имя? Я… где я прокололся? Что я сделал не так? А если они отслеживают звонок!? Нет. Это бессмысленно! Потому что ему и так известно кто я, а значит скоро здесь будет полиция. Что же мне делать? Мне убежать? Я должен как минимум смотреть в окно. Если полиция приедет, у меня будет время что-нибудь сделать. Что угодно. Уничтожить тетрадь, например! Значит, ты признаешь, что ты Кира… – он заговорил вновь, в итоге. Это продолжилось бы рано или поздно. – Хорошо. Тогда послушай вот что. Через несколько минут по всему миру начнется прямая трансляция. Я публично выступлю, призывая власти всего мира схватить тебя. Я расскажу все о тебе. Тебя задержат, Кира. За твои преступления, к тебе будет применена самая высшая мера, не сомневайся. Однако, мы можем попробовать избежать этого. У тебя и правда есть шанс смягчить свой приговор. Просто сдайся мне лично, Кира. Сдайся сейчас, пока это еще возможно. В противном случае, уже не будет места в мире, где бы ты мог укрыться от своей участи. Я даю тебе шанс сейчас. Я жду твой ответ. Ч-что, что!? Я не понимаю ни слова! Моя голова… Господи. Мне плохо, я слишком обескуражен, чтобы рассуждать здраво. Но я не могу ему сдаться. И я не стану ничего отвечать. Я все еще способен выйти из этого, уничтожив тетрадь. Тогда он ничего не докажет. Стоп, трансляция! По какому каналу будет идти трансляция!? Черт, телефон! Я должен … Я сбросил звонок и включил телевизор. Думаю, он уже сказал все, что хотел, осталось только посмотреть, что он скажет на трансляции. Я ждал. Я ждал и потихоньку успокаивал себя. Уничтожить тетрадь… уничтожить тетрадь… уничтожить… Внезапно, тот канал, который я смотрел – поменял трансляцию обыкновенного вечернего телешоу на ту самую, которую я сейчас ждал. Я увидел помещение с трибуной. За трибуной стоял мужчина в деловом костюме. На табличке было написано его полное имя – «Линд Эл Тэйлор». Началось вещание. … Кира, мне очень жаль, что все дошло до такого… – говорил этот человек, этот мужчина. Его голос был твердым, уверенным и без единого искажения в этот раз. Мне очень жаль, что ты отказался сдаться и выбрал для себя этот путь, – продолжал он. – Надеюсь, ты получил мой звонок, Кира, в противном случае, ты просто беспечен и можешь винить за это лишь самого себя. Для тебя все кончено, я давал тебе шанс сдаться, но ты его упустил. Придурок, ты сам того не понимая даешь мне фору. Это было в аниме, кусок идиота. Но… о чем он говорит? Я ведь получил его звонок. Он не уверен в этом? Что он несет? Что все это значит? А может он… попросту издевается? Кира, я знаю что ты находишься в Японии, – продолжал этот человек. – Нет смысла убегать. Как я и говорил, эта передача транслируется по всему миру. Теперь все знают о тебе. Лучше оставайся на месте и жди свою участь. Скоро тебя поймают. Поймают, как же! Тетрадь-то – вот она. Без нее ничего доказать невозможно. Только суньтесь ко мне, и я ее вмиг уничтожу. Ты идиот. Полный болван и никчемный пустослов. Ты смешон! Смешон… точно, он просто клоун. Но откуда он знает мое имя? И раз он знает, зачем вообще эта показуха? Что происходит? И почему он сказал, что я мог не получить его звонок? Он сейчас меня разозлить пытается? Что он хочет показать? Кира! – его голос стал настойчивее и начал меня раздражать. – Я понимаю твои мотивы. Но убийство – это преступление! Убивая людей, ты становишься никем иным как убийцей. Кира, несмотря ни на что, ты все равно остаешься злодеем! Я поднялся с кровати. Хочется рассмеяться во весь голос, но я пожалуй сдержусь. Это правда происходит со мной сейчас? Вот так вот? Нет, к черту сдержанность. Злодеем? – я сказал это вслух, и мне тут же чертовски полегчало. Мой рот скривился в самодовольной ухмылке с такой легкостью. – Нет, я справедливость! Защищаю всех слабых, беззащитных перед злом, а если ты смеешь противиться, значит ты и есть зло. Я хлестко схватил тетрадь и шлепнул на стол, хватая ручку и поднося ее к страницам. Линд Эл Тэйлор уже давно заткнул свой рот, словно понял, что пора наконец. Но что теперь? Мне просто вписать этого червя, решив его судьбу? Я безумно захохотал. Засмеялся в полный голос, откинувшись на своем стуле, запрокинул голову назад. Эти чувства просто били через край, овладевая мной, словно какие-то демоны. Кое-как успокоившись, я плавно положил голову на левое плечо и посмотрел в телевизор. Ничтожество, угрожавшее мне с телевизионного экрана все еще молча ждал у моря погоды. Я взглянул в окно. На улице лишь темнело. И не намека на полицию. Я снова засмеялся. Ну что, умник? – мой голос сейчас просто ломился от буйствующих эмоций. – Хах! Не смог ты меня поймать? Знаешь, Эл. Давай я сделаю тебе одолжение и не стану записывать этого человека в тетрадь. Я ведь хороший парень, в конце концов. Я убиваю только злодеев. А ты думал, я поведусь, да? Да!? Я снова не выдержал и неконтролируемо засмеялся. Я даже не сразу заметил, как трансляция резко прервалась и по телевизору, как ни в чем не бывало – шло вечернее шоу. Я успокоился. Это все, что ты есть, Эл… – губы шевелились столь самодовольно, столь надменно. – Попробуй теперь подберись ко мне, когда твой гениальный план не сработал. Не ожидал, да? Конечно же ты не ожидал. А я вот ждал этого. Хотя… признаться честно, твой звонок подловил меня, но в итоге ты все равно сел в лужу. А мое имя… Что ж, на трезвую голову у меня появилась идейка, где ты мог его высмотреть. Пора кончать говорить с самим собой. В хорошем настроении и добром здравии – я залезла в интернет и вбила в поисковик слово «Кира». Тут же всплыло несколько сайтов посвященных этому самому «Кире». Да, кажется я стал популярен в интернете. Просто так совпало, что прозвище, которым меня наградили в интернете – идентично моему имени. Это на самом деле не очень хорошо, да и вообще заставляет задуматься. Почему меня назвали «Кирой» люди – понятно, ведь это производное от слова «киллер». Но почему, собственно, тут, во сне, мое настоящее имя тоже Кира – полная загадка. Я откинулся на спинке стула. Ничего у них на меня нет. Ну а звонок? Полагаю, они просто обзвонили всех в Канто. Не зря он заявил, что знает, где я нахожусь. Даже упомянул, что я нахожусь в Японии. Наверное он подумал на Японию, потому что основная масса преступников, убитых мной была из Японии. Но как он понял, что я в Канто? Случайный выбор? Не мог же он за раз обзвонить всю Японию… Значит как-то все-таки понял. Ну не важно, все равно ближе он не подберется. Оговариваясь, с его же слов ясно, что он понятия не имеет попал ли своим звонком на меня. Вот почему Линд Эл Тэйлор сказал, что, возможно, я мог вовсе упустить звонок. Отследить по звонку он тоже не сможет, звонил-то он не только мне. Так, что еще… Он что-то спрашивал у меня по телефону. Но тут все хорошо, я не прокололся и не показал свой голос. Хотя, даже если бы показал, по одному голосу он вряд ли бы смог так просто меня отследить. Или смог бы? Не уверен. Ну, не важно, полагаю. Я не тронул этого парня, а значит не подтвердил свое местоположение. Трансляция по всему миру… придумай что-нибудь получше, Эл. Ты транслировал это только в Канто. Удачи тебе с последующими трансляциями и звонками в других регионах, а пока ты это делаешь – я запишу еще пару имен! У меня снова появилось жгуче-острое желание карать преступников. Черт, как бы я хотел сейчас посмотреть на лицо Эл. Интересно, как он выглядит в этой реальности? Эл Тэйлор имел другую внешность, может и настоящий Эл отличается? Ха. Возможно, когда-нибудь я это узнаю. Закончив рассуждать, я посмотрел на часы. Думаю, после вечерних новостей я мог бы сходить поужинать с Сайори. Дома все равно мышь повесилась, а в магазин я так и не сходил. Надо будет наверстать упущенное во всех сферах своей жизни. Главное не забывать свою основную цель. Мой путь к освобождению.