Эksпеriмеnт

Ракета запущена. Летим дальше. … С агентами ФБР наконец-то было покончено, и я мог приниматься за более важные вещи. Анализируя события, я мог с уверенностью предполагать, что Сайори сильно пострадала в психологическом плане после той заварушки в автобусе… Более того, она уже довольно давно была сама не своя и всю эту неделю скрывала сильные эмоциональные переживания. Все это было не трудно понять если не сразу, то спустя какое-то время точно. Я знал это. Знал, что моей подруге детства сейчас очень нелегко, знал, что та вчерашняя вечеринка – не вылечила ее и не вернула бы все на круги своя. За всю неделю я не предпринял абсолютно ничего. Поэтому я просто должен был сделать все сейчас. Сейчас или никогда посетить ее дом. Ее комнату. Предупреждать не имело смысла… Сайори! – я громко воззвал к своей подруге детства, когда стучал в дверь. Ответа не последовало, как обычно. Мне следовало лишь слегка приоткрыть. Совсем немного. Заходи уже… – послышалось из комнаты. Я молча открыл дверь и вошел внутрь. Благо, в этот раз она оказалась одета. У меня очень мало времени. Сайори, – я медленно прошел к ее кровати. – Ну как ты? П-порядок! – натягивая улыбку, отвечала она. – Ты чего это пришел-то? Разве ты не должен сейчас ждать Юри и Нацуки? Комнату убирать к их приходу, например? Моя комната в полном порядке, Сайори… – спокойно говорил я, обращая свое внимание на беспорядок вокруг. – Чего не скажешь о твоей. Кстати… можно я присяду? Конечно, присаживайся… – Сай отвечала мне с грустью. Наверное, ей стало неудобно, учитывая какой тут был бардак. А одеяло, на которое я хотел сесть, наверное, не стиралось несколько месяцев. Прости. Я… – ее губы зашевелились. – Такая неряха. Мне очень стыдно. Очень-очень стыдно. С тобой столько всего произошло, Сайори… – я попытался хоть немного успокоить ее, ощущая, будто она сейчас заплачет. – Сай, тот преступник. Пережить такое – настоящее испытание. Я и не ожидал, что ты будешь весела, как раньше. Н-не… – она всхлипнула, но не от слез. – Не напоминай, пожалуйста. эТо БыЛ УжАс? Прости, – я виновато опустил голову. Мне следовало обнять ее прямо сейчас, уткнуться лбом в ее мягкое плечо. Сайори… простишь ли ты меня? Я не за этим сюда пришел, – мой голос перешел на шепот. – На самом деле, я пришел сказать кое-что другое. Сайори… я все знаю. Я ощутил как хрупкое тело, заключенное в мои объятья вздрогнуло. Я поднял голову… Сайори просто сидела как мумия, прожигая взглядом пустоту. Из ее глаз текли слезы… Ни одного звука не сорвалось с ее губ. Чт-то ты з-знаешь? – дрожащим голосом спрашивала она спустя какое-то время воцарившегося молчания. – Ч-что? Чт-то? Все… – мой голос выдавал весь букет бушевавших эмоций. – О тебе. П-прекрати говорить так! – Сайори не на шутку встревожилась, вздрогнула всем телом. – Т-ты меня пугаешь! Тебе не нужно меня бояться, Сайори, – я начал гладить ее по спине, стараясь делать это как можно более искренне и нежно. – Ты не умеешь врать. Никогда не умела. Я понял, что с тобой что-то не так с самого первого дня нашей встречи, после того как ты нашла меня там, у дороги. Н-нет! – она страшно оттолкнула меня, отодвигаясь подальше. Сидя там, она прятала лицо в ладонях, абсолютно не заботясь о собственных поступках. Пожалуйста! – кричали ее губы. – Пожалуйста, перестань! Ты не можешь! Нет! Сайори, скажи… – я тяжело вздохнул. Мой взгляд был опущен в пол. – Кто я для тебя? Она не ответила. Словно в оцепенении, она проигнорировала мои слова и сидела, дрожа, будто в легких судорогах. Если я все еще твой друг, если все еще дорог тебе… выслушай, – это все что я смог сказать. Небольшая пауза, которую Сайори не посмела нарушить. Послушай, – я начал, когда понял, что пора. – Наверное так и есть, и мне стоило сказать это сразу же, но я не был до конца уверен и… если честно. Я боялся, что ты отреагируешь именно так. Но твое поведение убедило меня в серьезности проблемы, понимаешь? А твоя поэма. Сайори… ты пыталась убедить меня в том, что это просто такое творчество? Была бы ты писателем, Сайори, но нет. Ты обычная девочка, просто школьница. Человек, который незаслуженно сильно страдает. И всю эту боль. Всю ее видно невооруженным глазом! И если тебе действительно страшно сейчас, то представь какого мне? Представь, что я испытываю глядя на тебя, когда ты так отстраняешься и боишься меня, своего близкого друга. Испытай ко мне хоть немного жалости. Доверься хотя бы чуть-чуть… Я не хочу причинить тебе боль… – тихо пробормотала она. – Как… как это вообще могло получиться… Я просто жалкая. Никто не считает тебя жалкой, Сайори, как ты не понимаешь? – я придвинулся ближе и обнял ее. – Мы все тебя любим. Я тебя люблю. Ты моя подруга! Объясни же мне, что с тобой происходит, чтобы я смог хоть что-то сделать. Скажи мне, почему ты так сильно страдаешь… Моя подруга детства медленно покачала головой. Она все еще была чем-то напугана. Все еще плакала. Если ты не хочешь сказать, я сам скажу… – мой тон стал твердым. – Я вижу, что творится с тобой всего одну неделю, но. Эта комната, этот беспорядок, Сайори… Прекрати! – звонко вскрикнула она, перебивая меня. Все это выглядит так, словно не убиралось месяцами! – я перебил ее в ответ. – Знаешь какое слово подходит под обозначение всего того, что я вижу сейчас? Ты знаешь это слово? Прекрати-прекрати, пожалуйста, умоляю тебя, прекрати! – Сайори заткнула уши руками и зажмурилась, морща лицо со всей силы. Это депрессия, Сайори! – громко возразил я. – Самая настоящая тяжелая депрессия! ХВАТИТ!!!             …она резко распахнула глаза и уставилась в потолок, разинув             рот после своего истошного крика.             Ее всю дико трясло.             Тихо плача, моя подруга издавала какой-то странный             надрывный шум, после чего не выдержала и упала лицом на мои             колени. Да! – прозвучал ее утробный рев. – Верно! Доволен!? С-сайори… – я был жутко растерян ее поведением. Убей меня теперь! Убей! – я слышал слова, которые просто не мог слышать. Сайори… – Я такая тебе не нужна! Никому не нужна! Нигде не нужна! Мне нет места! Да прекрати ты! – меня это… просто рассердило. – Перестань уже! Нести этот бред! В ответ послышалось что-то безумное и неразборчивое. Никогда бы не подумал, что люди способны «скрипеть». Я был напуган. Сайори уползала от меня, как какая-то умалишенная. Она уже больше не могла рыдать и все это казалось больным сном. Я не слепой, дура… – по комнате пронесся мой дрожащий вздох. – И не бесчувственная мразь, к твоему сведению. Возможно я правда ужасный человек, но я тоже могу чувствовать. Например, любовь к тебе. Это все просто сон… – она бубнила в пустоту, там, поодаль, когда начала медленно подниматься. – Я… хочу… проснуться… Сайори? – не успел я назвать ее имя как. Сайори!!                              Она просто начала бить себя по лицу с                                     невероятной яростью. Я был в шоке.                                     Но я ничего не смог сделать, не                                     мог остановить ее, пока бы она не                                     забила бы себя до потери сознания. Мог ли я… хоть что-то сделать? Боже, это действительно просто кошмар. Я не справлюсь со всем этим… Я не перенесу это. Нужно было привести ее в чувство. Я поднялся с кровати, укладывая Сайори на пол. Нужно было найти аптечку или какие-то лекарства. Что-то вроде нашатырного спирта… Я начал искать в этом беспорядке. На глаза попалась какая-то поэма, которую я ранее никогда не видел. Прочь из моей головы Прочь из моей головы, прочь из моей головы, прочь из моей головы… Убирайся, убирайся. Убирайся! УБИРАЙСЯ Убирайся, пока я не сделала то, что тебе нужно. Убирайся, пока я не потеряла всех, кого так сильно люблю. Убирайся, прошу тебя, умоляю! Убирайся, убирайся, убирайся Убирайся, я не сумасшедшая! Прочь, ведь я хочу жить Выметайся! позволь мне радость и счастье ценить Убирайся, выметайся, убирайся Но мои мысли никогда не заканчиваются Они просто перестают двигаться Я бросил лист обратно на стол и нервно сглотнул слюну. Вот так. Да. Вот так это и происходит. Любой может оказаться на ее месте и пережить этот ад. Она не заслуживала всего этого, не заслуживала… О господи. Боже мой… Я начал искать дальше. Искать за пределами комнаты. Когда необходимое средство было найдено, я мигом кинулся назад и попытался привести свою подругу в чувство. По комнате разлился крик. Чуть жалобный и протяжный, словно зовущий на помощь. Моя Сайори… Сайори! – я попытался привести ее в чувство уже словами. Она молчала. Просто молчала. Я не хочу открывать глаза, – подавленно шептали ее губы. – Я хочу просто исчезнуть. Чтобы все это кончилось. Сайори, я понимаю твою боль и твои чувства! – мне показалось, что не стоит говорить о поэме, ведь это ее окончательно добьет, а я и так настарался. – Пожалуйста, не делай так больше. У тебя огромный синяк на лице, а скоро придут Моника и Рьюго. Я ничего не хочу… – тихо шептала она. – Я все испортила. Теперь все знают какая я плохая. Я ничего не хочу. Сайори, пожалуйста, послушай меня! – я понимал, что обычное убеждение тут просто не поможет. – Послушай и посмотри на меня! Прошу, сделай это! Сай резко открыла глаза и уставилась на меня со взглядом, в котором не читалось ничего кроме пика отчаяния. Я тебя понимаю… – звучал мой возможно бесполезный ответ. – И я докажу. У меня есть секрет, о котором я никому не могу говорить. Страшный, ужасный секрет. Я расскажу его тебе. Боль, давление, тяжесть всего мира… я тоже ощущаю все это. Если ты веришь мне… услышь меня. Я расскажу тебе то, что не могу сказать никому. Только пообещай, что встанешь и возьмешь себя в руки еще хотя бы ненадолго. Ты нужна мне, а я нужен тебе. Я знаю твою тайну, и я принимаю ее. Верь мне, прошу тебя. Верь мне. Почему ты не хочешь меня просто добить? – хрипло спрашивала она несмотря на все мои слова. – Я ведь этого заслуживаю. Заслуживаю. Почему ты так говоришь? – я уставился на нее взглядом полным непонимания. – После всего, что я сказал сейчас, ты говоришь такое. Почему? Потому что ты злой, Кира… – хихикая, открыто говорила она. От ее откровенно правдивого тона мне стало так плохо, что словами не передать. В глазах на секунду потемнело. Ты очень-очень злой, – продолжали говорить ее губы. – Видишь? Я ужасно думаю о тебе. Я ужасная. Просто ужасная. Боже, Сайори… – я судорожно выдохнул. – Т-ты просто сейчас не в себе. Тебе надо прийти в себя, понимаешь? Я сумасшедшая, Кира… – она странно улыбнулась, глядя то на меня, то в потолок. – Я сошла с ума. Ты это знал? Для меня это не важно, Сайори, – говорил я, не имея представления, что ей теперь отвечать. …если я не буду, все может обостриться еще больше Кира, я слышу вещи… – моя подруга продолжала выговариваться. – Слышу вещи. Я вижу вещи! Понимаешь!? Какие вещи? – мой вид наверняка был сейчас крайне растерянным. – Расскажи про них. Злые вещи, Кира… – Сайори говорила, выговаривалась монотонным шумом. Это пугало. Злые вещи, Кира, – вторили ее губы. – Злые вещи, которые хотят, чтобы я исчезла. Расскажи подробнее, – я попытался показать крайнюю заинтересованность. Пусть выговорится, иначе случится непоправимое. Зачем тебе знать? – она вдруг искренне нахмурилась. – Я сумасшедшая. Все что я скажу – чушь. Чушь-чушь-чушь! ЧУШЬ! Пожалуйста расскажи мне! – видеть как ее захватывает очередной приступ истерики – невыносимо. Зачем!? – моя подруга приподнялась и схватила себя за волосы, буквально вцепилась в свою голову ногтями. – Хочешь рассказать всем какая я? Ты же за этим пришел? Потому что ты злой, да? Кто тебе сказал, что я злой? – кажется, до меня начал доходить смысл всего этого. Вот значит как? Вещи так сказали, Кира! Вещи! – Сайори уставилась на меня сумасшедшими глазами. – Я сошла с ума, я знаю! Но я больше не могу ничего сделать. Ты… сломал мою маску, Кира. Все кончено. Для меня все кончено! Ничего не будет как раньше! Ты будешь меня ненавидеть… бояться. Вещи обманули тебя, Сайори… – мои слова полнились грустью. – Я не стал относиться к тебе плохо ни на грамм. Услышав это, моя бедная подруга детства медленно свернулась в клубок и начала заливаться диким истерическим хохотом. Я просто сидел и наблюдал за всем этим безумием, пока оно не закончится. Это все что мне оставалось. Кира! – Сайори вдруг изменилась в настроении. Она снова начала хлюпать носом, из глаз выступали слезы. – Кира! Кира! Кира! Кира! Кира! Кира! Сайори! – я мог лишь так же воззвать к ней по имени. Не оставляй меня, Кира, прошу тебя! – она схватила меня за руки. Вцепилась мертвой хваткой. – Я знаю, я плохая. Ты имеешь право меня презирать за все, но я не смогу без тебя! Я чувствую, что не справлюсь, Кира! Знай это, я не справлюсь! Спаси меня! Обязательно спасу, – я крепко обнял ее. – Я буду спасать тебя, что бы не случилось. Что я наговорила!? – Сайори будто осознала все свои слова. – Это была не я! Не я! Я не сумасшедшая, правда! Просто… мне очень больно! Я знаю какая ты, Сайори, – прозвучал в ответ мой тихий шепот. – Не нужно. Да, – я ощутил как она кивает, толкаясь своим подбородком о мое плечо. – Д-да… По воздуху в очередной раз разлился мой тяжелый вздох. Нужно привести тебя в порядок, милая… – что еще можно было сказать. – Скоро наши друзья придут. Ты еще со мной? Да… – тяжело отвечала она. – Я тебе верю. Сильно-сильно. Ты ведь не сделаешь мне больно, правда? Вещи ведь обманывают? Они обманывают? Правда? Правда-правда? Вещи хотят тебе зла, Сайори, – я поднялся на ноги и следом поднял с пола ее, свою милую подругу детства. – Не верь им никогда. Я верю тебе, Кира, – Сайори обняла меня и повисла на моей шее. – Ты не обманешь. Ты не поступишь так со мной! Именно, – я ловко подхватил ее, когда взял ее на руки. – А теперь давай замазывать синяк, как мне тогда. Помнишь? Да! – от моей подруги прозвучала искренняя радость. Впервые за… всегда. Этот ужас я не пожелал бы пережить никому. Никогда. *** Мы с Сайори закончили довольно быстро. Я замазал ее синяк, еще немного посидел с ней в комнате. Мы болтали по сути своей ни о чем, и она все никак не хотела меня отпускать. Сайори… Она наконец говорила со мной открыто, испытывала искренние чувства, радость, однако и не могла прятать негативную часть самой себя. Моя подруга… моя бедная подруга. Она разговаривала очень быстро, постоянно меняла темы, переживала по моему поводу, по поводу этих своих «вещей» и конечно же по поводу фестиваля и встречи с Моникой и Рьюго. Я успокаивал ее как мог. Убеждал ее, что мне действительно уже пора идти, однако ничего не срабатывало. Совсем ничего не убеждало Сайори отпустить меня и так бы я наверное и остался тут «до самой ночи», если бы не звонок от Нацуки. Сайори была в ужасе и отказывалась расставаться. Пришлось сидеть с ней до прихода Моники с Рьюго… благо, эти двое подошли сразу после Нацуки и Юри. Не в силах удерживать меня рядом при других, Сайори наконец попритихла и вновь надела свою привычную счастливую маску. Вернее, те осколки, что от нее остались. Нормально ли было вот так уходить, после всего? И тем не менее, именно это я в конечном итоге и сделал. Дом… милый дом. . . Ты что там так долго торчал!? – ругалась Нацуки, когда мы все вместе входили в прихожую и разувались. – Я уже начала вол… Внезапно, она резко замолкла и отвернулась. Ю-юри… волновалась, в общем, – выговорили ее губы в спешке. – Вот. Прошу прощения, девочки, – отвечал я, одаривая каждую гостью мягкой улыбкой. – Сайори сильно переживала. Мне пришлось вселить в нее немного уверенности. Я украдкой оглядел девочек. Нацуки гнула бровь, все больше наливаясь раздражением, а Юри наоборот – пребывала в хорошем расположении духа, крепко прижимая руки к груди. Ну и как? – изумилась наша сварливая цундэрэ. – Вселил!? Более-менее… – довольный, хмыкнул я. – Извините еще раз. Сами понимаете, ситуация щепетильная. И чего это с ней вообще? – грозный тон не покидал нашу любительницу конфликтности до последнего. – Такое ощущение, что она… Мда, кое-кто умудрился бы в это время понаразводить руками, обращаясь взором к стене. Н-нацуки! – внезапно, в наш диалог вклинилась Юри, видимо понимая, что ее подруга собирается сказать что-то не совсем лестное по отношению к Сайори. Ну ладно, хватит об этом, – я ощутил зарождающуюся полемику и поспешил быстрее сменить тему. – Девочки, не против посетить мою скромную обитель? Оста-авь надежду всяк сюда входящий, хах! Прячась за «маской позитива» я отшутился дурацкой цитатой из Данте и образным полупоклоном, растягиваясь в зловещей улыбке, которую так удачно скрыла моя упавшая на лицо челка. Девушки невольно смутились. Я… – Нацуки опустила раскрасневшееся лицо. – Я вижу кухню. Пойду… изучу как следует. У-ум, – Юри тут же схватила свои волосы и принялась переминать их в руках. – А я… я. Поднимайся наверх, в мою комнату, – прозвучал мой располагающий добротой ответ. – Там всего одна лестница. Точно не пропустишь! Д-да! Х-хорошо, – она была само великолепие, когда так стеснялась. Действительно. Мда… и обе пулей кинулись прочь. Чего это они так разволновались? Неужели настолько детально запомнилась наша вчерашняя посиделочка? Меня от чего-то пробрал тихий смех, который буквально сразу же поддержал и Рюук. Ладно, неважно. Я вышел из дома и забрал пакеты, которые девочки принесли с собой. Внутри были все необходимые вещи для оформления и всякие вкусности для приготовления сладостей. Войдя в дом, первым делом я рассортировал пакет Нацуки, разложив все ингредиенты на столе за которым я обычно ел. Я не стал даже пытаться класть все это на кухонный стол. Не хотелось лишний раз провоцировать и выслушивать всякие ругательства. Впрочем, украдкой я заметил, что Нацуки пока лишь просто изображала бурную деятельность и ничего более. Неважно. Пусть эта аниме-тян придет в себя, пока я отношу другой пакет наверх. Открыв дверь в свою комнату, я увидел как Юри робко сидела на уголке моей кровати, крепко сжав колени ладонями. Бледная и неподвижная, она не решилась вымолвить и слово, так что мне пришлось выложить все вещи в полной тишине, молча. Я решил разложить пакет на полу, так как на столе для всего этого места попросту бы не хватило. Ну вот… – мой голос развеял нависшую над нами тишину. – Пожалуй, можно приступать. Д-да… – робко и тихо ответила моя гостья, глядя в одну точку, словно замерзшая. Юри, – я подумал, что пришло время немного разрядить обстановку, иначе у нас так совсем ничего не выйдет. – Послушай. Наверное, я понимаю о чем вы с Нацуки думаете. Тогда, вчера… все было немного из ряда вон, но не переживай. Все хорошо, правда. Она не ответила. Все так же сидела и не шевелилась, но теперь вдобавок ко всему еще и раскраснелась, начала тяжело дышать. Я. Даже не знаю почему и что на меня нашло, но я просто осторожно подошел и обнял ее как можно более нежно и тепло. Я абсолютно ни о чем не жалею, Юри… – с моих уст сорвался тихий шепот. – Ты не должна переживать, ведь все что с нами тогда случилось – было поистине волшебно. Юри. Прекрасная леди медленно подняла голову, чтобы увидеть выражение моего лица. Не знаю как я выглядел со стороны, но ощущал я себя очень скованно и невольно смотрел куда-то в стену. Да, мне тоже было немного неловко теперь, дурная атмосфера крайне заразительна. Тем не менее, я приложил все силы, чтобы превозмочь самого себя и заглянуть Юри в глаза, только лишь затем, чтобы та молча отвела свой взгляд. С-с… – с ее губ сорвалось неаккуратно, но так мелодично. – С-спасибо. Я сейчас вернусь, ладно? – мои губы зашевелились, когда я опустился на одно колено перед ней, ее лицом, нежно убирая часть прядки ее длинный волос, скрывающих взгляд. – Узнаю как там дела у Нацуки, не напортачила ли она с чем. А ты пока придумай что мы будем из всего вот этого вот делать, ладно? Я невольно усмехнулся, глядя на беспорядок на полу. Юри на удивление так же не сдержалась и усмехнулась в ответ. Не знаю, что именно из сказанного мной ее рассмешило, но я рад, что ситуация сглаживается. И оставив ее одну, я вышел из комнаты лишь для того, чтобы спуститься в зал, поймав на себе короткий, недовольный взгляд Нацуки. Драма не планировалась к завершению. Явился не запылился… – бубнили няшные губы пока я шел навстречу с их сомнительной обладательницей. В глаза бросилась картина полной боевой готовности кухонного стола. Радует, что она разобралась и без меня разложила все вкак ей удобно. Похоже, что готовка вот-вот начнется. Чего ворчишь, сестренка? – я был весел, когда подобрался к ней почти вплотную. Не сдерживаясь, я легонько ткнул ее пальцем в бок, как обычно делал это с Сайори. Щас как дам тебе сковородкой по лбу! – она просто резко развернулась, замахиваясь на меня кастрюлей. Я аж невольно зажался. Боишься щекотки, значит? – веселый настрой все никак не покидал меня. Возможно, однако, следовало ретироваться на более безопасное расстояние. М-м! – Нацуки демонстративно отвернулась и продолжила свои дела как ни в чем не бывало, с шумом поставив кухонный прибор обратно на стол. Помощь какая-нибудь нужна? – уже более серьезно, но все-таки с добром поинтересовалась я. А я уже думала, что ты просто поиздеваться пришел… – Нацуки продолжала делать свои кулинарные дела, в которых я толком-то ничего и не смыслил, не обращая на меня внимания. – Может и нужна. Не знаю пока. Слушай… – я решил попытаться сгладить все углы. – Извини, если поднимаю эту тему. Просто я понимаю, что вчера мы, возможно, вели себя чересчур открыто. Понимаю, это непривычно и все такое, мне тоже если честно неловко, но. Мы ведь не сделали ничего плохого друг другу. Более того, нам было весело. Не хочу, чтобы мы теперь так отстраненно себя друг с другом вели из-за тех событий, да и вообще. Все было супер-круто и обалденно! Мы не должны стесняться этой фигни. Нацуки тяжело вздохнула, откладывая свои дела. Ты правда так думаешь? – ее голос звучал тихо и заинтересованно, когда ее налитое скепсисом лицо повернулось ко мне. – Ты правда так думаешь или ты просто хочешь смеяться надо мной? Не хочу я ни над кем смеяться… – я сел на пол, поджал под себя ноги, закусывая губу. – Говорю совершенно честно и открыто. Мне было супер весело. Мне еще никогда и ни с кем не было так весело. Нацуки повернулась ко мне лицом и улыбнулась. Мне тоже, – она радостно хмыкнула в мою сторону, провоцируя меня на улыбку. – Мне тоже было очень-очень весело, братик. Круто хоть раз послать нафиг все эти формальности и просто… ну. Ты понимаешь! Ага, – я буквально просиял в ответ. – Знаешь, если говорить без подколов по поводу этого всего. То, что случилось между нами тогда можно без дураков принять за новый виток в нашей славной дружбе. Хорошая у нас была неделя, Кира… – Нацуки говорила с каким-то странным чувством ностальгии. – Впрочем, не думаю, что все это продлится долго. Новички с фестиваля все испортят, помяни мое слово. А? – я поднялся на ноги, ступая к кухонному столу. – Ты так думаешь? Конечно! – раздраженно фыркнула она, будто б я что-то не понял. – Как можно наслаждаться атмосферой и вести себя… эм. Неважно! Говорю тебе, они все нам испортят! Вести себя… – я забегал глазами по комнате. – Как? М-М-М! – Нацуки оскалилась в мою сторону, ее лицо наливалось краской, становясь похожим на переспелый помидор. Мило? – наверно, моя улыбка еще никогда не была такой широкой. – Как няшечка? Молчи, дурак! – она соскочила с места и! …мой живот снова испытал на себе всю ярость миниатюрного кулачка. Я не милая, понятно! – кричала няшечка. – И не няшная! Извини-извини! – я отскочила в сторону с криками «А-ай!», лишь бы это прекратилось. – Прости. Просто, я не понимаю, что в этом такого плохого. Сходи лучше проверь как там дела у Юри! – сварливо отозвалась та, в момент возвращаясь к своей работе. – Мне надо кое-над чем подумать. В общем. Хорошо, ладно. Ладно, – я попросту выдохнула, ничего другого не оставалось. – Если понадоблюсь, зови. Сестренка. …и подмигнула ей на прощание Не знаю как, но мне повезло и в меня больше не сыпалось ни бурных цундэрских претензий, ни чего похуже. С тем, я вновь поднялся в свою комнату. Начинало казаться, что подготовка к фестивалю втроем – это не самая лучшая идея, но уже было ничего не поделать. Следует лучше взять себя в руки и еще немножко поразрываться на части в попытках успеть все и везде. Новый виток сложностей. О-о да. Я вернулся! – мой голос звонко обогнул комнату. Юри, сидевшая до этого над вещами, что я принес, приподняла голову и обратила на меня свое внимание. Вижу, ты пока ничего не сделала, – говорили мои губы в тишине. – Не можешь собраться с мыслями? П-прости… – она виновато опустила голову. – Я не знаю что со мной сегодня. Не понимаю. Волнуешься? – с заботой поинтересовался я, присаживаясь рядом. Юри молча закивала. – Получается, что так. Что ж… Могу точно сказать, что у Нацуки дела идут явно лучше чем у нас. Я ей даже толком пока и не понадобился. Нацуки совсем не переживает? – Юри словно осторожно прощупывала почву. – Совсем-совсем? Скажем так, она расслабилась, когда немного поколотила меня, – я невольно просмеялся, вспоминая как ее кулак недавно избил мой живот. Ну и кастрюля, конечно же. Куда ж без этого. М-м… – Юри задумчиво уставилась в пол. – Понимаю. Ладно… – действительно, пора было прекращать, пока это не ушло не в ту степь. – Слушай. Думаю, нам не хватает немного творческого настроя для деятельности. Это моя вина… прости, – растерянно молвила она, и то ранило меня в самое сердце. Эй, – мои губы дрогнули. – А разве я здесь не за тем, чтобы помогать, если ничего не получается? Ну-ка, давай-ка подумаем как следует. Я напряг извилины. Было давно пора. Вспоминая все наше с Юри времяпровождение, мое сердце пылало тайной надеждой, что глядишь и что-нибудь обязательно найдется в этой клятой подкорке. И поможет. Вышло немного. Окромя различного вида болтовни наши взаимоотношения не продвинулись дальше чтения ее книги, да наших с ней совместных поэм. Кхм-кхм, – а может быть, если. – Твоя поэма. А!? – Юри будто вышла из какого-то транса. – М-моя? Ну… – я отчетливо видел ее тревогу, но продолжал как ни в чем не бывало, в надежде, что ситуация все же станет естественной сама по себе. – Поэма «Зверь», верно. Помнишь? У-ум! – Юри отвернула лицо и спрятала его за своими длинными волосами. Нет-нет, подожди… – ужасно неловкий настрой Юри передавался и мне. – Я… как бы это сказать, изучил ее. И кое-что понял. Т-ты г-говорил, – тихо молвила она. Да… – я опустил взгляд. Произнесл. – Но полностью в этом всем я удостоверился только вчера. В хорошем смысле, ты только не подумай! Т-ты… – Юри чуть повернулась, зыркнув в мою сторону так, что я мог видеть один ее глаз. – Ты поэтому не испугался? Да? Отчасти да, – уже нормально ответил я. У-ум! – но Юри вновь напугалась и отвернулась от меня. – Понятно!! О-о господи…………………… Я имел в виду! – мне нужно было срочно исправлять ситуацию, пока все окончательно не полетело к чертям. – Я ведь еще обещал, что никогда не осужу тебя. Помнишь? Да… – тихо шептала моя дорогая раненая Юри. – Т-ты. Хороший человек, Кира. И держишь обещания, которые даешь. Н-но… это ведь все равно не по-настоящему. Я странная для тебя, я знаю. Нет, ты не знаешь, Юри… – мое осознание в сказанном отпечаталось в голове окончательным образом непоправимого. – Ты бы знала, если бы просто прочла мою третью поэму. Но… Это та, которую украла Моника, да? – Юри наконец повернулась ко мне лицом, налившись серьезностью. – Помню этот момент. А что в ней было? Ты можешь ее воссоздать? Н-навряд ли… – растерянно ответил я. – Но думаю, я могу рассказать это и так. Я верю тебе, Юри. П-правда? – моя милая Юри загорелась небывалым энтузиазмом. Узнаем, прав ли я. Сейчас или никогда стоило собраться с силами, какие только у меня имелись. Прогадаю – и странным будут считать уже меня, до самого скончания дней. В общем… – мои губы зашевелились, извергая слова. – Я знаком со зверем. Это не фигура речи, Юри. Я его слышу и вижу так же явственно, как и тебя сейчас. Вот как-то так. Юри округлила глаза и прижала пальцы рук к губам. Удивление, ужас и бог весть еще какие эмоции смешались на ее лице в один невообразимый микс. Ты тоже видишь Рэм? – не своим голосом вымолвила она. Рэм? – до меня сразу дошло, что Юри имела в виду под этим, но слова как обычно опередили и вырвались раньше чем нужно. – Не со всем. У меня… ну. Моего зовут «Рюук». Юри задумчиво уставилась куда-то в стену, после чего закатала рукав и в мгновение ока нанесла себе мелкий порез на сгибе, у ладони. Я аж опешил. И откуда она вообще только что вытащила нож!? Ю-юри… – слова так и застряли в горле. Какого черта она делает? Или это? Впрочем, девушка мою реакцию явно проигнорировала, уж не знаю хорошо это или плохо. Тем не менее, в конечном итоге ее внимание было целиком и полностью обращено на меня. Рэм говорит, что Рюук прямо здесь! – Юри. Она снова прижала ладони к губам. Я недоверчиво покосился на Рюука. Тот предательски засмеялся. Значит, он все это время так же видел Рэм и ничего мне не сказал? Ну спасибо тебе, бесполезное создание. Эт-то значит только одно, Кира, – Юри продолжила говорить. – Ты не соврал! Я понимаю твои сомнения, Юри, – мой ответ был приправлен сомнительной усмешкой. Понимать-то понимал, но все же надеялся, что она мне и на слово поверит. Ну что ж. Хоть так. – Полагаю, такому нелегко поверить просто с одних слов. Тебе бы я поверила, Кира, – она просияла мне мягкой улыбкой, когда говорила в ответ. – Просто приятно еще и знать наверняка. И легкий смех сорвался с ее губ… У меня просто камень с души от твоих слов, – я закрыл глаза и блаженно выдохнул, позволяя всему своему напряжению убраться прочь, как вдруг ощутил себя заключенным в нежные объятья. Ки-ира… – Юри нежно прошептала мне на ухо. – Ты такой же как и я. Юри… – мои руки так же заключили ее в объятья. И почему меня не волнует ее свежая рана? А вдруг станет хуже. Вдруг пострадает! Как я и сказал ранее, – вымолвили мои губы. – Я не жалею о том, что было вчера. Это было волшебно. Следующие несколько минут мы просто пребывали в сладких объятьях друг друга. Это было так замечательно, что я пытался всеми силами гнать прочь мысли о времени, ранах, готовке и личных неотложных делах. А ведь они так противно зудели в голове. Одно, другое, третье. Пятое-десятое! Достало. Да плевал я на все. Почему мне просто нельзя быть счастливым, хотя бы день. Вскоре мы медленно и непринужденно отпустили друг друга. Счастливый момент. Знаешь, Кира… – Юри начала говорить первой, ее уста начали говорить. – За прошедшую неделю я наделала столько глупых вещей. Сложно. Так сложно пытаться быть нормальным человеком, когда просто не знаешь как надо себя вести. Я не хочу никого винить, никого, просто… Эти воспоминания ранят всякий раз, когда я их вижу. И я не думала, что найдется в мире один единственный человек, с которым все это будет иначе. Даже сейчас, я понимаю, что говорю несобранную ерунду, но мне не стыдно! Потому что со мной рядом… ты. Она радостно улыбнулась мне. Я-я… – мои слова буквально срывались с губ, чтобы выразить Юри всю полноту того, что я к ней испытывал. Два слова. Еще всего два слова и… Ки-и-ира! …меня напугал и прервал звонкий крик Нацуки, донесшийся с нижнего этажа Всего два слова. Такой момент. И испорчен.       КИРА!! . . Я тяжело выдохнул, опуская свою голову. Не грусти, – тихо и нежно молвила она, моя Юри, когда прильнула свою ладонь к моей щеке. – Я поняла. Я все поняла. Я тоже, Кира. Я тоже. У меня не нашлось ответа. Я лишь расплылся в улыбке, как полный болван и сжал ее руку крепче. Ну… – ее губы были легки, словно опадающий снег. – Сходи помоги ей. Я буду ждать. И я должен был согласиться с этим. Спустя еще минуту, я вновь оказался на кухне своего дома. Боже, неужели этот момент настал. Да, вчера я целовал ее и… но, это было другое, просто страсть, не слова, которые она мне сегодня сказала своими сладкими нежными устами. Ничто не сравниться с этим. Я готов убить за это.