Эksпеriмеnт

…возможность увидеть место жительства розоволосой цундэрэ казалась мне очень-очень притягательной. Все равно уроки закончились, а встречи клуба сто процентов не будет, к тому же, моя адская троица навязчивых одноклассников в кои-то веки оставила меня в покое в этот раз. Следил я не долго. Как оказалось, коттедж, в котором жила Нацуки находился даже ближе к школе, чем мое жилище. Я незаметно устроился у забора, поросшего какой-то растительностью и принялся ненавязчиво наблюдать, создавая видимость беспристрастности, якобы копаясь в своем телефоне. И чего я вообще жду? Улица мне известна, номер дома тоже. С другой стороны, что-то тут казалось явно ненормальным, так как девочка по непонятной мне причине – не могла войти в свой дом, который, похоже был заперт. Нацуки позвонила в дверной звонок один раз, потом второй и даже третий. Вела девушка себя как-то совсем напугано и неуверенно, чего я, если честно, совсем по началу не понимал, пока дверь в дом не открыли. Че долбишь!? – заголосил отвратительного вида мужлан, открывший дверь девочке. Это еще кто? Ее сожитель? Отчим? Или отец? – Я и с первого раза все хорошо услышал. Еще раз так сделаешь, руки оторву. П-прости, папа, б-больше не повторится… – виновато отвечала девочка, приопустив голову. Свинья неблагодарная, – продолжало обзываться это подобие отца. Да, похоже, это все-таки был отец. Но что с ним черт подери не так? – А это еще что за мусор ты приперла, а? Это вещи для клуба, папа! – вдруг подняла голос Нацуки, буквально воскликнув. Че!? – «отец» отчего-то явно разозлился. Я только сейчас начал отчетливо понимать, что он был еще и пьян. – Обманываешь своего отца, неблагодарная свинья? Что это такое!? Дай сюда! Папа, не надо! – девочка попыталась отобрать пакет, но мужлан легко остановил ее, выкрутив руку. Да что с ним, черт побери! Что это там у тебя за дрянь… – этот человеческий отброс копался в пакете, вытаскивая контейнеры с пирожными, разбрасывая их по газону, словно пытался найти что-то еще, что-то более криминальное. Но, не сумев это сделать – просто бросил пакет рядом. – Где ты это взяла, отвечай. К-купила… – неуверенно пробормотала Нацуки, продолжая стоять с опущенной головой. Опять врешь мне, свинья! – он грубо схватил свою дочь за пиджак и сильно тряхнул. – Я ж знаю, что ты не работаешь. Отвечай мне, с кем ты шлялась, свинья! Кто накупил тебе все это!? Отвечай живо! Д-девочки из клуба у-угостили меня! – рыдая, восклицала бедная девушка. – Пожалуйста, папа, позволь забрать их! Ты опять врешь мне, свинья! – «папа» просто взял свою дочь за волосы и швырнул на землю как тряпичную куклу. На улице были потемки, и ни намека на прохожих, поэтому он мог без труда позволять себе такое, но… – Я тебя недостаточно наказывал за твое вранье, да!? Хочешь, чтобы я наказал тебя снова!? Нет, папа, пожалуйста! Пожалуйста! – Нацуки буквально встала на колени и взмолилась. – Прошу, не наказывай, я все сделаю! Тогда говори мне правду, свинья, – он стоял и измерял свою дочь презрительным взглядом. – Потому что я знаю: никто не станет ничего тебе покупать. Ты как твоя мамаша – такая же тупая бездельница. Одна ерунда на уме. Говори правду, пока я не рассердился! М-мне один м-мальчик купил их… – девочка выдала все как на духу, рыдая и плача. Парень? – отец изумился как никогда, в его глазах был ужас. – Ах ты малолетняя шалава! Ты уже спишь с кем-то, мелкая блядь!? П-папа, пожалуйста, ты не прав!! – Нацуки попыталась оправдаться, но «папа» не собирался ее больше слушать. Пшла вон отсюда! – он толкнул стоящую на коленях дочь и отправился обратно в дом. – Грязная шлюха. Поночуешь сегодня на улице. Может тебя еще кто-то снимет, и ты свалишь с моих глаз нахуй. Выбрала свою жизнь? Молодец! Живи наслаждайся. Шалава. А потом он просто ушел и запер за собой дверь, оставив дочь на улице. Папа! Открой! – вопила Нацуки, колотя по двери своими маленькими слабыми кулачками. – Прошу тебя! Я не… я не… Внезапно, ее будто покинули силы. Девочка упала на колени перед дверью и громко заплакала. Он действительно выгнал свою дочь, поверить не могу… да что с ним черт возьми не так? Обращаться с собственной плотью и кровью подобным образом. Интересно. Он, черт побери, всегда был таким? Не припомню, чтобы в прошлом сне подобное… хотя, откуда же мне вообще все это знать, если я не следил за Нацуки никогда раньше? А еще та трещина в ее ребре… Господи. Неужели она поэтому так ненавидит все зло вокруг? Потому что испытывает все это на собственной шкуре? Ужас. Просто кошмар. Мне стоило раньше понять, но я был слишком занят своими собственными проблемами… Внезапно я заметил, как Нацуки начала подниматься с газона и собирать контейнеры обратно в пакет. Хлюпая носом и дрожа, девочка закончила свои сборы и направилась в угол калитки, к облагороженным кустикам. Что она планирует делать? Остаться ночевать прямо там? Какой ужас. Я… должен это исправить. Нельзя так обращаться с человеком. Эй, Нацуки! – мой приглушенный порукрик обогнул двор дома девчонки. Испуганная и побитая девочка начала озираться по сторонам в поисках источника звука. Я решил выйти, чтобы она меня увидела. Ты! – шмыгая носом, воскликнула Нацуки. – Ты что здесь делаешь!? Ты следишь за мной!? Ты что-то видел!? Давай отойдем отсюда… – прозвучал мой тихий ответ. В воздухе все еще витала опасность возвращения ее отца, на которого мне пока не хотелось нарываться. Оставь меня в покое! – девочка расплакалась сильнее обычного и просто убежала к своему кусту в угол забора. Да что, черт возьми, не так? Я просто обошел ограду, чтобы оказаться по ту сторону от Нацуки. Не важно, что я был отделен от девушки забором, я все равно мог видеть ее и говорить с ней. Уходи отсюда, пожалуйста! – воскликнула она, не смея посмотреть мне в лицо от стыда. – Пожалуйста, оставь меня! Нацуки… – я присел на корточки рядом и протянул свою руку, провел ей по плечу. Не трогай меня, пожалуйста! – девочка отсела подальше, обхватив ладонями колени. – Уходи! Уходи! Уходи! Я хочу помочь, – на мои глаза тоже стали наворачиваться редкие слезы. Это произошло невольно. Почему она так хочет, чтобы я ушел? Зачем же ты так, Нацуки… Ты уже и так помог! – хлюпая, голосила она, продолжая плакать. – Ты же на это хотел посмотреть, да!? Почему ты так говоришь? – я не понимал ее мотивов, совершенно. Покажи мне телефон! – заявила Нацуки, глядя мне прямо в глаза в этот миг. – Ты ведь снимал!? Чтобы поржать надо мной с одноклассниками!? Нет! – меня аж одернуло от ее слов. О чем она черт возьми думает!? – Вот, держи! – я просто отдал ей свой телефон, протягивая через промежуток металлических прутьев. Девушка приняла смартфон и начала долго, упорно копаться, пытаясь хоть что-то обнаружить, хоть какие-то упоминания себя, но… там конечно же ничего не было. Все равно не верю… – слезы так и не перестали течь из ее уже покрасневших глаз. – Зачем ты стоял и подслушивал!? Что ты собирался сделать!? Нацуки, клянусь тебе… – я сделал свой голос как можно более твердым и четким. – Клянусь, я просто хотел узнать где ты живешь и все. Я лишь хотел еще раз встретиться с тобой и просто провести время, понимаешь? Не злись, если скажу ерунду, но это все из-за того дежавю, понимаешь? Не понимаю! – в истерике закричала девочка. – Я не понимаю! Я ничего не понимаю и ничего не знаю! Уходи! Будешь здесь ночевать? – мягко спросил я. А что мне остается… – тихо прошептала моя собеседница, одаривая меня редким взглядом. – Папа меня сегодня в дом точно не пустит, так что… можешь уходить. Весело больше не будет. Если хочешь, можешь переночевать у меня, – я сказал первое, что пришло на ум. Только потом понял, насколько это, наверное, странно звучало. Ах вот что ты хочешь!? Понятно мне все с тобой! – девочка залилась краской и зло оскалила зубы. – Наслушался тут и трахнуть меня решил, да!? Я не такая, как сказал мой папа и я бы ни за что не пошла на такое, ни за что! Я лучше здесь сдохну, чем пойду с тобой. Прекрати говорить такое! – меня самого буквально пробрало недовольство, практически злость. – С чего ты вообще решила, что я собираюсь что-то такое сделать? Да я бы никогда так не воспользовался человеком. Ага, повторяй это дальше, – с обидой, продолжала Нацуки. – Только вот зачем еще парню звать девочку, оказавшуюся в таком положении, к себе!? Ты что угодно можешь говорить, а потом! Внезапно, я вынул из сумки свой пистолет. Нацуки, увидев это, так и застыла с побледневшим лицом, моментально прекратив свою истерику. Я же, тем временем, просто протянул оружие через промежуток металлических прутьев и положил на газон. Вот, возьми его, – обычным тоном ответил я. Надеюсь, за мной не было слежки. – Он настоящий. Если увидишь, как я делаю что-то криминальное – просто пристрели и все. Хотя, пули резиновые, но ты сможешь меня им обездвижить и убежать. Это будет гарантией честности моих слов. Т-ты… – девочка испуганно смотрела мне прямо в глаза, не решаясь брать оружие. – К-кто ты т-такой? О-откуда о-он у т-тебя? Какая разница? – я лишь развел руками. – Теперь он твой, забирай. Нацуки, я помочь тебе хочу, поверь уже наконец. Но зачем?? – мою собеседницу вдруг начал охватывать неподдельный интерес, вперемешку с холодным ужасом. – Зачем кому-то это делать? Просто так? Зачем? Для чего тебе это все? Потому что у меня сердце не на месте от всего увиденного, – как на духу выдал я, отвечая максимально искренне и честно. – Видеть, как такое происходит с тобой. Как я могу не помочь? Просто так!? – Нацуки похоже не могла поверить услышанному. – Помогать людям!? Да так не бывает! Как я еще могу доказать, что хочу тебе только добра? – я развел руками и уставился ей прямо в глаза. – Посмотри на меня. В мои глаза. Разве это глаза человека, который способен лгать? Девочка так и сделала. Смотрела мне в глаза где-то с пол минуты, после чего отвернулась с неловкостью на своем лице. Ее рука медленно потянулась к оружию. Я не знаю кто ты на самом деле, но ты ведь не просто школьник, ведь так? – слова девушки били наповал. Я снова понял, что слишком сильно раскрываю свою личность. – Кто ты такой? Скажи мне, и тогда я решу идти ли мне с тобой. Я Кира… – прозвучал мой обыденный ответ. – Просто Кира Шашигами, обычный популярный школьник. Ну есть у меня оружие, и что? Да, в Японии оно под запретом, но у меня есть некоторые связи, и я смог его достать. Что в этом такого? Просто не говори никому, ладно? Ты точно не обманываешь меня!? – она снова посмотрела мне в глаза. – Точно!? Мне будет страшно, если ты вдруг выкинешь какую-то вещь, когда я приду к тебе домой. Я не хочу этого! Мне и так очень плохо, посмотри как обращаются со мной! Обещай, что ты будешь хорошим, пожалуйста! Я клянусь тебе, я не причиню тебе вреда, – мои глаза продолжали источать всю неподдельную честность моих же слов. – Я не знаю как еще могу это доказать, но я просто хочу помочь. Х-хорошо… – Нацуки очень тяжело вздохнула, крепко обхватив пистолет своей маленькой рукой. – Надеюсь, ты не сделаешь мне плохо. Помни, ты обещал! Пойдем тогда, – я осторожно поднялся на ноги и побрел ко входу во двор. Девочка сделала то же самое. Мы должны были вот-вот встретиться у открытой калитки. Эй, а он точно настоящий? – моя собеседница с интересом разглядывала оружие. – Он тяжелый и выглядит настоящим. Я разбираюсь немного, ведь у папы тоже есть пистолет, просто не такой. Он… он стреляет? Проверь это, – я протянул ей глушитель. – Накрути его, прежде чем выстрелить, чтобы не было шума. Не буду я стрелять! – Нацуки аж на месте подпрыгнула от моих слов и действий. – Еще чего! Сам хочешь, сам и стреляй! Ладно, давай я… – моя рука забрала оружие назад. Я накрутил на пистолет глушитель и прицелился в землю. Стой! – вдруг снова заголосила девочка. Что такое? – прозвучал мой спокойный вопрос. Дай я сама… – Нацуки взглянула на меня, словно наивная маленькая девочка. Меня от чего-то пробрала усмешка. – Захотелось! Я отдал ей оружие, и она проверила его в действии. Все работало: пуля, как и должна – вылетела из оружия и вонзилась в почву, создавая отверстие. Я подобрал гильзу, чтобы не оставлять улик. Хорошо, что вокруг не было ни души. Ладно пойдем, – уже более твердо и уверенно заявила Нацуки. – Но если будешь приставать, у меня теперь есть это, так что смотри мне, понятно! Понятно-понятно! – изображая жест капитуляции, молвил я. – Не надо только так им размахивать! Ла-адно, – девочка впервые улыбнулась за весь наш разговор, и мы двинулись в путь до моего дома. *** Дом, милый дом. Мы с Нацуки добрались до моего жилища уже в самых настоящих потемках. Странно… время было совсем не позднее. Что еще за казусы погоды? Расположившись внутри, я с заботой пригласил гостью располагаться где ей нравится, поинтересовался, хочет ли она что-нибудь перекусить или выпить. Какого же было мое удивление, что Нацуки действительно оказалась не на шутку голодной. Что ж, не сказать, что у меня было так много еды… холодильник полнился всяким фастфудом и уже заранее готовыми продуктами. Я боялся, что это будет не слишком по нраву девчонке, но, как оказалось, ошибался. Девочка с самым настоящим азартом налетела на еду. В итоге, я и сам тоже решил перекусить. Нацуки кушала с таким бешеным аппетитом, что в моем собственном животе невольно заурчало. Еще пара манипуляций, и моя порция, а так же наши напитки, в виде чая – готовые располагались на столике. Приятного аппетита, Нац… – с улыбкой молвил я, наблюдая как она кушает. Это невольно вызывало во мне искреннее умиление. С-спасибо, – не слишком уверенно отозвалась девочка. После этого мы ели в относительно тишине. Никто не решался заговорить, ведь нам обоим сейчас было неловко. Мне не очень хотелось обрушивать на Нацуки шквал непростых вопросов по поводу ее дебильного отца, хоть и очень хотелось, а ей – наверное было неудобно находиться в гостях у парня, которого она знала всего два дня. И все же, когда трапеза подошла к концу, заговорить волей-неволей пришлось. В конце концов, никто из нас не знал, чем заняться теперь, в такой, казалось бы, ну совсем странной ситуации. М-м… Кира, – девочка смущенно подала свой голос. Да, Нац? – прозвучало мое спокойное изумление. Ты всегда так питаешься, скажи честно? – ее вопрос меня буквально огорошил. Если признаться, казалось, что девчонка спросит о чем-то другом. Например, чем бы нам заняться, но. Да, – я был немногословен. Второе мое «да» подряд отзывалось в мозгу противными нотами. А твои родители? – лицо Нацуки излучало мягкость, а голос был серьезен. И ни намека на агрессию. – Они у тебя разве ничего не готовят? Я один живу, – прозвучал мой безмятежный ответ. – Мои родители работают за границей, их уже давно не было дома. Вот как? Поняла… – девочка резко опустила голову. Ее щеки слегка покраснели. – А сам почему не готовишь тогда? Нет времени, – сухо отрезал я, чуть отвернув голову в сторону. Оправдание лентяя, – с тихой, сдерживаемой усмешкой выдала Нацуки. Ну, учитывая с каким аппетитом ты ела – жаловаться не приходится, ведь так? – я мягко улыбнулся, пытаясь заглянуть собеседнице в опущенные глаза. Все не так, – тут же отреагировала она. – Просто… Что? – прозвучал мой вопрос. Девочка как-то внезапно замолчала, видимо понимая, что болтает лишнее. Нет, ничего… – она еще больше опустила свой взгляд, свою голову. Нац… – мой голос обрел мягкость и лаконичность. – Давай поговорим открыто, ладно? Я тебе сильно доверяю, если заметила. Я заметила это, я не слепая… – с грустью отозвалась моя гостья. – Пр-росто мне сейчас… немножко неловко. Понимаешь? Ах, конечно, – я добродушно улыбнулся. – Я не собираюсь на тебя давить. Просто знай, что мне не все равно. Мне правда не все равно, и я на самом деле очень многое могу для тебя сделать, понимаешь? Я очень хочу, чтобы ты это знала, Нац. Вот оно как… – Нацуки счастливо улыбнулась, не поднимая своей головы. – А может ты еще и «Киру» знаешь, а? В конце концов его прозвище как твое имя, поэтому… «Киру»? – мой взгляд приукрасился подозрительным прищуром. Забудь, неважно, – громко и понуро отозвалась девочка. – Я уже знаю что ты скажешь, так что… Ожидаешь от меня какой-то подлости, да? – мой голос стал максимально серьезным. Мало ли что у тебя на уме, я тебя совсем не знаю! – не выдержав, уже воскликнула она, возвращая своему характеру прежнюю вредность. – Для меня пока не очень понятно почему ты ко мне так добр, так что. Нацуки, я сегодня уйду к ночи, – мне показалось, что стоит сменить тему. Девочка, мне скорее всего не доверяла и все ожидала какого-то грязного подвоха, поэтому я решил попытаться развеять все ее тревоги одним махом, чтобы получить немного больше доверия. – Моя дверь не закрывается на замок, так что когда будешь уходить завтра в школу, не переживай о закрытии дома, ладно? А когда я уйду – можешь просто запереть дверь на цепочку. Хорошо? Эй, куда ты собрался!? – девочка аж всполошилась от моих слов, уставилась на меня полным серьезности взглядом. – Одну меня дома оставишь что ли? И не боишься, что я что-то сделаю? Да что ты можешь сделать? – я плавно развел рукой воздух. На моем лице вновь засияла улыбка. – Я же вижу, что ты хорошая. Ничего ты плохого не сделаешь. Ты правда так в этом уверен? – она сильно нахмурилась, пребывая в полнейшем непонимании. – Глупый что ли? А? Почему глупый-то сразу? – меня невольно пробрал смех. Ах, потому что! – девочка начала напрягаться всем телом, стараясь найти хоть какое-то объяснение моим действиям и словам. – Знаешь? Ты какой-то очень странный. Ведешь себя совсем не так как надо. А ты вообще человек? Может ты инопланетянин какой-нибудь, как из манги «Паразит», а!? Признавайся, почему ты такой! Сам хотел начистоту говорить, вот и отвечай тогда! Странный, вот как… – на моем лице отчего-то появилась досада. Эй, я не хотела сказать ничего обидного, просто… – Нацуки сильно замялась, подбирая слова. – Приютить незнакомку вот так просто, выслушивать это все, мириться с ее непростым характером, да еще и дома оставить одну на всю ночь. Это либо совсем беспечно, либо ты… я даже не знаю. Я не хочу думать о тебе плохо, но знаешь? Если это попытка втереться мне в доверие, а потом уложить в постель, то я надеюсь, что это не так. Лучше бы ты оказался странным пришельцем или типо того… ну, только не убийцей как в манге «Паразит», конечно. Прости за грубость, я просто. Я понимаю, Нац, – прозвучал мой твердый серьезный голос. – Каждое твое слово, с каждым я готов согласиться. Я понимаю твои тревоги, мне не сложно поставить себя на твое место и если бы я знал как – я бы заслужил твое доверие. А зачем это тебе, Кира? – развела руками девочка. – Это из-за того дежавю о котором ты говорил? Ну, знаешь… честно сказать, меня тоже что-то такое прохватывает, но. Это звучит как манга, понимаешь? А реальный мир – не манга. Мы наверно просто надумали себе все, Кира. Потому что это правда очень странно, если ты понимаешь меня. Если доверишься мне, я объясню тебе потом, Нац, – я просто хитро ухмыльнулся. Это был риск, идти вот так, с такими словами, но думаю, я имею право рискнуть, после всего сказанного. В каком смысле доверюсь!? – Нацуки встревожилась уже не на шутку. – Почему ты не можешь вести себя нормально, как обычные мальчики? Зачем ты пугаешь меня так? И куда ты собираешься уйти ночью? Чем ты вообще промышляешь!? Боже, Нацуки! – меня просто пробрало от всех ее последних реплик. – И чем я заслужил такие откровения на свой счет? А ты не понял? – сварливо отозвалась цундэрэ. – Я говорю так, потому что очень хочу тебе доверять, но это, знаешь ли, сложно. Мне правда страшно от твоего странного поведения и вообще… даже оружие носишь. Ладно, понятно, – я постарался натянуть улыбку. – Справедливо, полагаю. И зачем я все это затеял? Я… просто как лучше хотел, а теперь из-за всего этого ты будешь относиться ко мне предвзято. Не правда ли? Я ведь странный. Послушай, хорошо, – девочка подняла свои ладони вверх, изображая капитуляцию. – Я… поверю в это дежавю. Ради тебя, хорошо? Ты пока не сделал ничего плохого мне. И я не знаю, зачем бы тебе делать мне плохо, когда надо мной и так издевается отец. Зачем бы тебе быть таким и так поступать. Хорошо. Ладно. Может ты действительно… как парень из манги и все такое… Меня невольно пробрало на смех. Добрый легкий смех, на который, впрочем, не так уж и позитивно отреагировала моя собеседница. Э. Э-эй! – Нацуки потянулась ко мне рукой, пытаясь ущипнуть, но я отсел подальше. – Я тут выговариваюсь значит, а он смеется надо мной! Дурак что ли? Да что с тобой такое! Я не над тобой, ты чего, – на моем лице сияла добрая улыбка. – Разве не видишь, что я не со зла, а? Расслабься. Я очень признателен за твои слова. Ты вообще очень-очень смелая, раз можешь говорить о таком. Это действительно по взрослому, если хочешь знать мое мнение. Хорошо, тогда я кое-что скажу тебе, – налившись серьезностью как никогда, пояснила она. – Итак. Это действительно правда, что мой отец полный негодяй и издевается надо мной как только можно. И я видела по твоим глазам, что ты хотел об этом узнать, уж не знаю почему, зачем. Как бы то ни было, это так. Он не кормит меня, презирает, что я не работаю, ненавидит все, чем я увлекаюсь и бьет меня. Каждый раз как мне стоит сделать что-то по его мнению не так, он меня жестоко наказывает, а порой и делать ничего не надо, достаточно лишь просто попасться ему на глаза. Он очень жесток, и его сложно обмануть, потому что он полицейский. На него нельзя найти никакую управу, так как все видят его уважаемым человеком, а если кто-то вздумает угрожать ему или попытается убить – я думаю, он посадит этого человека за решетку или пристрелит, или просто побьет. Так или иначе, он практически полностью непобедим. Мог бы помочь разве что «Кира», но… я так до сих пор и не смогла решиться написать ему. Все таки папа… он ведь мой отец, хоть и. Совершает эти ужасные вещи со мной… я просто не знаю что мне делать, вот и все! Так что даже не думай пытаться защитить меня, понял? Если ты задумывался об этом и думаешь, что сможешь, я боюсь, что с ним никакие твои трюки не пройдут. Разве что ты не из Якудзы… но ты же не из Якудзы, правда!? Правда ведь!? А что, похоже, будто я из Якудзы? – мой ответ наверное наповал убить мог. Мне столько всего сказали, а я зацепился за последние строки контекста. Ну а что делать? Не хочу я нагнетания этой негативной атмосферы отчаяния. Ну, у тебя есть пистолет, а еще ты очень популярен, а еще ты странный, а еще… – Нацуки все перечисляла, явно борясь с внутренним ощущением неловкости. – Собрался куда-то ночью, вот что! Э-эй, ты меня слушаешь вообще? Ее реплика была в точку, так как я отвлекся на свой смартфон. Впрочем, долго лазить у меня не было никакого намерения, поэтому, быстро отыскав то, что нужно, я положил свой телефон на столик и протянул девчонке. Я тебе помогу… – прозвучало мое мягкое утверждение. Девочка в ужасе смотрела на то, что показывал ей экран смартфона. – Я понимаю твои чувства, но он ведь никогда не оставит тебя в покое, не так ли? Не даст свободы, если пожелает. Если для него в радость измываться над тобой, то он не отпустит тебя никогда. Это настоящее зло. И оно должно исчезнуть. Т-ты… – Нацуки тяжело дышала, переводя свой взгляд с телефона на меня. – Один из… них? Все немного не так, но… – я неловко усмехнулся. – Вроде того. Надеюсь, я смогу тебе сказать как-нибудь, если пойму, что могу полностью доверять. Т-ты! – девочка как никогда округлила глаза и просто побледнела. Просто попроси, Нацуки… – прозвучал мой мягкий ответ. – Тебе нужно лишь написать. Н-но этого не может быть! – отодвинувшись на своем стуле, звонко возразила она. – Этого просто не может быть! Некоторые вещи находятся за гранью нашего понимания, – загадочно молвил я. – Ты умная девушка. Должна это знать. Нацуки не ответила. Она молчала, мечась глазами по телефону, переводя взгляд на меня и обратно. Сидя так еще с пол минуты, практически в полной тишине, я был готов к любому ответу. Даже к тому, что Нацуки просто развернется и уйдет на улицу. Я сделал все от себя для нее… и если ей это не ценно, я больше ничего не могу сделать. Я-я не м-могу… – девочка наконец подала свой голос. На ее глаза начали наворачиваться слезы. – Х-хотя, ты абсолютно прав, каждое твое слово, но! Он мой папа! Что ж, это твое решение, – холодно молвил я. Но! – Нацуки словно не могла поверить услышанному. – Ты не станешь убеждать меня!? То есть… прости. Я ничего не решила еще, Кира, я просто… не могу, понимаешь? Я понимаю, Нац, – мой голос стал мягким. Я не такая сильная, как ты можешь думать, Кира, – жалобно молвила моя гостья. – Но как бы я хотела чтобы он! – девочка подняла телефон и показала мне экран, указывая на него пальцем для большей убедительности. – Чтобы он сам пришел и меня спас! Это эгоистично, я знаю, но. Я слишком слабая, понимаешь? Я знаю, что ты будешь меня презирать, но ведь ты и сам странный, и мы решили говорить начистоту, поэтому. Пожалуйста, не презирай меня. Ты обещал мне быть хорошим и хорошо относиться ко мне. Все люди имеют право на слабость, понимаешь? Ты же меня понимаешь? Нацуки плакала и была красной от стыда. Таких откровений мне еще слышать не доводилось, разве что от Сайори? С другой стороны, это вполне обосновано, ведь я даже представить не могу через какие ужасы приходится проходить бедной девочке. Без слов, я встал со своего стула и обогнул столик, уверенно подошел к девочке. Она смотрела на меня с надеждой. И не мешкая, я поднял ее со стула и крепко обнял ее. Нацуки… – мой мягкий голос пронесся над ее ухом. – Ты не должна бояться, что я буду тебя презирать, ведь ты абсолютно права. Не бойся больше ничего. «Кира» придет к тебе, как ты и хочешь… придет и спасет тебя из его лап. Откуда ты! М-можешь такое знать… – рыдая мне в толстовку, дрожащим голосом вопила девушка. Ты должна мне верить, Нац, – нежно молвил я, отпуская свою гостью из объятий. Я плавно присел перед ней на корточки и заглянул в ее опущенные глаза. Провел ладонью по ее щеке. – Парню из манги. Дурак! – уже с улыбкой выпалила девочка. – Дурачок глупый ты! Угу, – я улыбнулся и кивнул в ответ. А-а хочешь я приготовлю что-нибудь к твоему завтрашнему приходу?? – Нацуки вдруг резко сменила тему, но слезы продолжали выступать из ее глаз. – Ты ничего нормального не ешь, как я понимаю, поэтому! Я бы был очень рад этому! – мой голос полнился непередаваемым энтузиазмом. Тогда пойдем в магазин? – девочка посмотрела на меня наивным взглядом. – Я тебе что захочешь приготовлю. Что угодно! Хорошо, давай так и сделаем, – я с улыбкой кивнул ей и поднялся на ноги. Взял ее за руку. Знаешь? – Нацуки вдруг окликнула меня, когда мы были у выхода. – Я почему-то верю теперь, что все будет хорошо. Что я буду… в порядке, Кира. Завтра тебе нужно возвращаться домой, да? – мне захотелось уточнить. Д-да… – испуганно, опустив голову, выдала моя гостья. – Папа рассердится, если я не приду и поднимет на уши все Канто. А потом он накажет меня… Я лишь тяжело вздохнул. Нужно поскорее избавиться от этого «папы», чтобы Нацуки могла обрести долгожданный покой. Н-но как бы я хотела, чтобы он просто выгнал меня навсегда! – девочка снова начала плакать. – Ведь он этого не сделает. Ему приятно иметь власть надо мной, приятно меня мучить! Я еще постарался успокоить девушку перед выходом, но это не очень помогало. Наверное, сегодня один из тех вечеров, когда Нацуки в принципе могла быть счастлива, живя обычной жизнью, и понимание, что завтра снова наступит ад – не давало ей утешения. Все что я мог, это дать жалкую надежду, что «Кира» придет и положит всему этому конец, но я не знал, насколько это для Нацуки правда. Мы отправились в магазин. Завтра, наконец, произойдет долгожданная вторая встреча литературного клуба и первый обмен поэмами. Наконец-то. Сегодня я посещу Мисахи Сэйсе и напишу свою поэму у нее. Нацуки я оставлю у себя дома. Пусть девочка хоть раз в жизни почувствует себя по настоящему свободной. А очень скоро у нее и вовсе все наладится. Я это обещаю.