Эksпеriмеnт

Эрен, – мягко говорил Ренье, навестив меня в кои-то веки после тех трех никчемных дней. Отец? – я вяло подал голос. – Зашел все-таки. Ну проходи, что ли, присаживайся. Врач улыбнулся и молча проследовал за стол, сев прямо напротив меня. Серьезно, именно сейчас? Перед тем, как будет организовано долгожданное собрание литературного клуба? Ренье-Ренье… я надеюсь на твое хорошее расположение. В конце концов, сама Моника была на меня серьезно обижена все это время и даже в комнату не пускала. Да и вообще избегала. Сынок, – серьезно начал доктор, прерывая мои думы. – Как поживаешь в новой версии сна? Вижу, вы с Моникой поссорились. Не хочешь ничего мне рассказать? Вроде того, папа, – хмуро ответил я, избегая прямого ответа. – Ну а ты? Больше не дуешься на меня за тот случай, м? Не могу долго сердиться на своего единственного сына, – добродушно молвил он. Спасибо, отец, – мой голос так же отливал добротой. Как бы то ни было, помни! – Ренье поучительно начал свой монолог, вскинул указательный палец. – Твое предназначение отныне заключается в заботе о Монике. Если вы поссорились, это может плохо закончиться, понимаешь? Помни, я все еще наблюдаю за вами в этих снах. Уже готов первый день архива, понимаешь? Там у вас настоящая идиллия. Аж удивляет, как же вы в итоге рассорились. Значит… ты видел, что произошло с Элисой, да? – я сладко улыбнулся, предвкушая будущие слова отца. Он просто обязан сказать то, что я так желал услышать. Да-а… – врач издал тяжелый вздох. – Моника – ревнивица. Впрочем, я так и предполагал, Эрен. Но ничего не поделать. Даже несмотря на то, что ты сделал все, что мог, несмотря на то как глупо было тогда на эмоциях вписывать себя в консоль. Держись, сынок. Главное не теряй головы и обязательно уладь ваш конфликт с Моникой. Получилось то, что получилось, ничего тут не попишешь. Пап, – я прищурил свой взгляд выражая некоторую степень недовольства. Да… он купился. Я действительно обыграл их всех вместе взятых. Ну что такое, Эрен? – доктор определенно раскусил мой настрой как нужно. – Давай, расскажи папе. Папа выслушает. Да просто хочу сказать кое-что насчет нашего с ней конфликта… – хмыкнул я в сторону, собирая в голове план. – Ты все-таки меня спрашивал, а я проигнорировал. В общем… она по сути на меня ни за что накинулась. Просто потому что я решил пойти в литературный клуб, представляешь? Не понимаю, что в этом такого. М-м! Ну, сын, – Ренье начал добродушно посмеиваться. – Моника в конце концов девочка, а девочкам свойственно раздувать из мухи слона. К тому же, Моника никогда не была предназначена для места Оси. Будь мужчиной, Эрен, отнесись к ней с пониманием и не дуйся. Если бы все было так просто, отец… – по комнате излился мой тяжелый вздох. – Знаешь, я согласен с тобой по всем пунктам. Будет по-детски спорить и жаловаться, а так же не выполнять свою работу, просто… Знал бы ты, что она на меня выкинула. Хотя, я конечно, все уладил с теми агентами ФБР и одной девчонкой, что несла мои документы в полицию, но все же. Моника так ревнива, что совсем не думает о последствиях, и меня это напрягает! Папа… не думал, что скажу такое, но мне серьезно потребуется твоя помощь в этом деле. И не бойся, ничего такого я просить не собираюсь. Ну давай, сынок, я тебя выслушаю, – с пониманием отозвался врач. Его так забавляло мое положение, что становилось тошно. – Ты у меня мальчик хороший, поэтому думаю и ерунды не предложишь. Естественно, пап, – холодно отрезал я. – В общем, мне надо, чтобы ты больше не подпускал Монику к архивам снов, ладно? Она теперь Ось и ей катастрофически вредно волноваться по пустякам, с ее-то непростым характером. Поверь, пап, это для ее же блага, к тому же, я там совершил такое, что… в общем, ей бы лучше не видеть. Впрочем, в этом всем ее вина. Та женщина не потащила бы меня в постель, не надоумь Моника ее пойти меня сдать. Ну а я просто помешал этому как смог. Не мог же я убить ни в чем неповинную женщину, да еще и голыми руками, не зная ее имени. Я порядочный человек в конце концов. И для Моники так будет только лучше. Сынок! – доктор практически разозлился, от чего мне аж почудилось, будто я побледнел. – Ты ведь это не потому говоришь, что собираешься и дальше развлекаться с той женщиной!? Я ведь узнаю и тогда… Папа, конечно же нет! – в оправдание сорвалось с моих уст. – За кого меня держишь, пап? Это все случайность и вообще, я ее отправить куда подальше хотел. Просто теперь приходится держать ее близко к себе, а иначе глупостей натворит. Мне самому это все не нравится, но так вышло! Что мне остается? Сам проверь потом, как будет готов архив, убедишься, что я говорю правду. Ну а Монике смотреть на это не надо, хорошо? Ладно? То, о чем она не знает – ей не навредит, ну а я сделаю все возможное, чтобы в конечном итоге убрать эту женщину из своей жизни. Я ведь что пришел-то, сын… – Ренье похоже был удовлетворен моими словами и сменил гнев на милость. – Моника жаловалась мне на тебя. Говорила, что игнорируешь ее, расстраиваешь. Я конечно понимаю, что она девочка и все раздувает, но серьезно… займись этим, хорошо? А я прослежу, чтобы она так уж и быть не подходила к архиву. В наших общих интересах, чтобы Моника не волновалась, поэтому давай работай как следует и не хитри. А я сделаю все, что могу от себя. Спасибо за понимание и доброту, отец, – на моем лице появилась довольная мягкая улыбка. – Я так рад, что мы поняли друг друга и уладили это. Спасибо огромное, пап. И еще кое-что, – врач внезапно нахмурил брови. – Перед тем как вернешься в свой сон, сходи со мной проведать Элису. Мне тут же захотелось отказаться, но, пожалуй, это было просто невозможно. Доктор смотрел на меня так, словно любое отрицание – равносильно расстрелу. Проклятое дерьмо. Проклятая Элиса. Мне правда нужно это делать? Она собирается преследовать меня до конца жизни? Х-хорошо, отец, раз ты просишь… – закончил я, отзываясь самым недовольным тоном. Мы как обычно шли по тускло освещенному коридору. Холодный мертвый свет, мигающие лампы, противный треск… все это было мне до боли знакомо. И снова это отвратительное завывание. М-м… Ренье остановил меня у заветной камеры. Той самой. Вообще, Элиса большую часть времени проводила в другой камере, внизу, в подземной церкви. Особенно сейчас, когда она не фигурировала во сне, так что зачем врачи приперли ее сюда – я догадывался слабо. Может хотят осмотреть? В конце концов, ее психо-физиологические особенности довольно уникальны, и она может навредить себе. Ну что, готов, сынок? – Ренье взглянул на меня. Снова сумасшедший взгляд. Опять что-то задумал. – Ты будешь помогать мне с осмотром. В конце концов, это из-за вас девочка погибла, поэтому. Вот пойдешь и проявишь к ней немного своего внимания. Но па-апа… – мой голос звучал ну совсем нерадостно. Не папкай, – строго отрезал врач. – Пойдешь и проявишь внимание! Ладно-ладно, не злись, – я отвернулся и хмыкнул себе под нос. – Я все сделаю. Хорошо. Я совершенно ничего не хотел. Все чего я сейчас хотел – это спокойно уйти назад в комнату и погрузиться в свой долгожданный сон. Но даже при всем желании я не смог бы перечить отцу сейчас. Это бы точно ничем хорошим не закончилось. Вскоре, магнитный ключ был приложен к индикатору на двери, и замок щелкнул. Элиса! – ласковым голосом пропел Ренье. – Я пришел к тебе, моя хорошая девочка! Па-а-апа… – как-то по-детски пропела она. Странная… да и вообще не орет. Наверняка все потому что на нее больше не оказывается нагрузка Ядра, поэтому. Он медленно вошел в камеру, после чего с энтузиазмом предложил проделать то же и мне. М-м! Дерьмо. Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить указание. Элиса была бледной и истощенной. Волосы растрепаны, руки скованны смирительной рубашкой, защитные ремни на шее. И детский взгляд. Я вошел внутрь и смотрел в ее глаза, как тогда, а она в мои. Она смотрела на меня и улыбалась. Слюни как в прошлые разы эта дурочка больше не пускала. Выражение ее лица было добрым и спокойным… Это Эрен. Помнишь Эрена? Он пришел навестить тебя, девочка! – наигранно говорил Ренье. Меня тошнило от всего этого детского сада. И почему она тут… такая? Эр-рен… – как-то машинно, но тем не менее нежно пропела Элиса. Подойди, проверь ее самочувствие, – твердо отрезал врач. – Похоже она очень рада тебе и не станет беспокойной. М-м… – я фыркнул в сторону и подошел к девчонке. Эр-рен… – снова повторила эта девочка. Привет, Элиса, – мой голос. Я изо всех сил старался его смягчить. Проклятое чувство вины ножом било по сердцу. Эр-рен… – опять повторила, как попугай. Дай я тебя осмотрю, милая, – я натянуто ей улыбнулся. Да… дав-вай! – на удивление весело отозвалась Элиса. Ладно, что тут у нас? Неровное сердцебиение, учащенное сердцебиение, аритмия. Я продолжаю внимательно осматривать тело, выискивая симптомы этих недугов, прописанных в карте девочки. Что там еще? Одышка? Боль в груди? Головокружение? Нет. Забавно то, что все не так. Симптомы Элисы куда сложнее, это я знал давно. Я наблюдал их уже который раз. Крики от боли. Неестественно бледная кожа. Рвота кровью… и почти всего этого теперь… нет? Невозможно. В конце концов, я могу найти этому только одно объяснение. Информация от Ренье либо была наглой ложью, либо тут что-то явно не так и вне влияния Ядра – самочувствие девочки приходит в некое подобие нормы. Странно. Это не может быть совпадением. Это просто невозможно. Я не знаю насколько сильно тут приложил руку Ренье, но вот что я знаю наверняка: с этой семьей… Со всей этой семьей определенно что-то не так. И я принял приглашение стать ее частью. Раньше, сквозь стены я часто слышал крики Элисы. Но я был беспомощен что-либо сделать. Ренье частенько говорил, что он скоро придет к ней. Он действительно часто бывал в ее камере. Но почему ее крики после этого становились еще громче чем раньше? Я закончил… – мой голос звучал в некотором смысле подавлено. – Очень странные показатели. Что с ней не так, папа? Это вообще по-человечески или нет? Ренье тихо и безумно захохотал на мои слова. Эрен-Эрен… – он улыбнулся. – А ты не верил в Бога. Но он ведь не переставал от этого существовать, не так ли? Не вер-рил… в бог-га… – с улыбкой повторила Элиса, взглянув на меня со всей искренней детской любовью. *** Я давно проснулся в нашем с Мисахи гостиничном номере и уже во всю завтракал. Реальность преподнесла мне действительно интересные сюрпризы, о которых я, к слову, не особо хотел сейчас рассуждать. В конце концов, меня невероятно волновала предстоящая и, не побоюсь этого слова, долгожданная встреча клуба, о которой я даже с энтузиазмом рассказал Сэйсе. Женщина довольно мило отреагировала на мои слова, впрочем. Агент, работающий с Эл, сама серьезность, да даже, не побоюсь этого слова – детектив, а с такой юношеской радостью говорю о школьных делах. Это действительно заставляло Мисахи невольно умиляться. Пусть оно так и будет. Главное, чтобы поменьше думала о расследовании и не загонялась всякими ненужными мыслями. А там уже может я смогу отправить ее в долгожданное путешествие куда-нибудь подальше. Кира, ты такой милый, когда так кушаешь… – Сэйсе улыбалась мне, от чего на моем лице так же невольно сияла улыбка. – Как жаль, что мы так мало проводим времени. Я делаю все что в моих силах, Мисахи, – прозвучал мой добрый ответ. – В конце концов я довольно занятой человек. Я это заметила, Кира, – женщина приложила ладонь ко рту и мило захихикала. – Вчера ты так корпел над своим стихотворением для клуба. И как ты только за всем поспеваешь в таком-то юном возрасте? Ты у меня вундеркинд? Наверное, мне просто везет, – я неловко усмехнулся в ответ. Какой уж там вундеркинд. Кстати… – женщина вдруг выпрямилась и попыталась налиться серьезностью, что, впрочем, у нее не так, чтобы и получилось. – Не покажешь мне еще раз свою поэму? Что, действительно так понравилась? – я правда люблю, когда мое творчество ценят, тут не поспоришь. Угу, – она кивнула в ответ. – Ты довольно замысловато пишешь. Это ведь не первая твоя работа, не так ли? Пожалуй, что ты права… – хмыкнул я, доставая из сумки рядом дневник для сочинений. – Держи тогда. Рад, что тебе это нравится. Маскарад Люди и куклы в клетке мира бесцельно проживают жизнь В том их ажиотаж Для человека редкого, пустого, в миг был сорван сей тюрьмы заслон И что потом? В потоке юбок и помады, пушистой нежной слез любви Оставшаяся в человеке пустота, которую не удалось заполнить. Ждала идею Идею, что блаженно так могла найти здесь жизнь Презренное подобие покоя? В тюрьме, где прутья есть, но так много свободы? Неконтролируемый покой, а может важность или же суть узелка, который так приятно бы распутать? Или же то, что вовсе невозможно? То было все И вихрь тот всего – непогрешимо воплотился… Люди и куклы. Из глубины инферно. Они были и здесь, и в клетке этой… бесцельно проживая жизнь Но он Не видел больше нескончаемых стен Обрел тут человек покой и страшную идею И обе совмещал он без проблем Пришла еще одна… то будто бойня Постигла дезориентация… Последовать был должен срыв всея, ведь разум так несовместимо било… но человек? Он все же устоял. Там, где, казалось бы, нельзя Потом еще Казалось точно – это все Уж думалось, четыре разных цели не дадут идти Сожмут, сожрут и на куски. Казалось… Места просто не найти Но. Нет. Подвох здесь был особый И стоило его познать О озарение. Кидайте их хоть сколько, да плевать! Все сможет человек, что тут сказать И Истина Попытки поиска ключа от двери понимания – приводят человека на ответ Хоть нравится ему, другим, хоть нет Плевать даже на интереса свет… Остался только монстр. Он пляшет вовнутри Хоть руки коротки его – он строит В надежде больше силы обрести И все-таки, все это хорошо. А суть-то в чем? Суть протекает из идей И то, что было в первом – суть и в том Потрясающе, Кира… – и снова Мисахи, как тогда, хвалила меня. – Ты такой умный мальчик, работаешь с Эл, да еще и такой хороший поэт. Ага, – мне казалось, что я краснею от ее слов. – А еще староста класса, поэтому проблем действительно порой выше крыши. Еще и староста класса? – Сэйсе вновь добродушно засмеялась. – Это значит, тебе совершенно нельзя опаздывать, не так ли? А ты хотела задержать меня? – моя улыбка на губах радовала женщину. Хотела немножко помучить тебя в постели… – Мисахи чуть отвернулась, пряча часть лица за волосами и игриво мне подмигнула. Ах-х… – я издал неловкую усмешку. Вдруг прозвенел будильник. – Ой-ой, мне кажется действительно уже пора. Ох уж эта школа, с кем я связалась! – Сэйсе явно паясничала, не казалось будто она говорила это всерьез. – Ну беги. Негоже старосте опаздывать. *** Уроки… уроки… уроки. Скучная и нудная школа. Впрочем, все было обычно, хоть и не могу сказать, что я начал привыкать. Привыкать, что не подозревал, будто Миками снова не захочет выкинуть какую-то авантюру. Учился я вполглаза, заполняя лист тетради смерти, а на переменах ходил курить с Ятагами. Тока рассказала мне как им было весело с ночевкой на пикнике, рассказывала как много я упустил, а так же расспрашивала как у меня прошло с Нацуки. Я не думал, что стоит скрывать и рассказал девчонке по секрету. Нужно было оказать Ятагами доверие, мало ли как обернутся обстоятельства… в конце концов, она вряд ли кому-то проболтается. Это же Ятагами. Мой потенциальный союзник. Было все же и кое-что забавное, вне перемен… это кое-что подразумевало под собой Миса, который вырядился в девчачью школьную форму и развлекался беседами с нашими одноклассницами. Девчонки его действительно обожали, тут ничего не попишешь. Я же все ждал, находясь в непередаваемом предвкушении. Мне показалось важным предупредить Миками, что сегодня у меня встреча клуба, что меня нельзя отвлекать, но он откуда-то и так все знал. Будто следит за мной, да разнюхивает. Я даже не удивлюсь, если так и есть. Все же, это было к лучшему, и когда время наконец пришло, мои ноги понесли меня вперед к заветной двери литературного клуба. Прямо как в тот прошлый второй день клубной деятельности, я парил на крыльях свободы. Момент. Я по-обычному постучал в дверь и вошел внутрь. В клубе были все участники. Они тут же бросили на меня свои взгляды. Наверное, девчата хотели обменяться со мной приветствиями, но у них почему-то так и не вышло это сделать. Впрочем, Моника встала из-за своего стола и пошла ко мне навстречу. Однако, в итоге просто взяла и остановилась на пол пути. Ее глаза… в них выступала неподдельная боль. Моника? Все хорошо? – я изогнул бровь. Я действительно понимал, что с ней, поэтому постарался сделать свой голос помягче. Молчание. Президент литературного клуба сверлила меня взглядом и терялась в ответе, но все же нашла какое-то подобие слов. Все в порядке, Кира… – девушка выправилась, глубоко вздохнула и на несколько секунд тяжело закрыла свои изумрудные глаза. – Просто… не важно. Не буду давить на тебя и все такое… – я бессильно пожал плечами. Черт, если бы она знала в какой я находился заднице сейчас, что рядом со мной крутилась Мисахи, но-о… она не знает. И это замечательно. Наверное, так бы наш немногословный диалог и закончился, но внезапно со своего места встала Юри и с опаской подошла к нам. Привет! – голос этой девушки был направлен в мой адрес, был как никогда мелодичным и мягким. – Ребята, у вас что-то случилось? Моника, ты выглядишь так, слов… – но договорить ей не дали. Все нормально, Юри, мне просто нездоровится, – грубо выпалила президент литературного клуба. – Развлеки пока Киру, а я схожу умою лицо. Хорошо? Ам… – Юри потерялась в словах. – Д-да, я. Не став нас дальше слушать, Моника двинулась с места и покинула клубную комнату. Я невольно поджал губы, словно был повинен во всей этой ситуации. Значит… мы остал… – и снова Юри не дали договорить. Эй! – издали послышался голос Нацуки. – Что там у вас стряслось? Юри аж вздрогнула от внезапного оклика Нацуки и видно рассердилась, съежившись в плечах. Нацуки, я как раз пытаюсь все выяснить. Пожалуйста! – она повысила голос на ни в чем неповинную цундэрэ. Эй, я просто! – Нацуки не осталась в стороне. – Знаешь, не надо говорить так со мной! Я вице-президент, Нацуки, на мне лежит большая ответственность, так что прошу. Не отвлекай! – Юри так же не собиралась отступать и в конечном итоге выиграла благодаря своей занимаемой должности. Нацуки с досадой отвернулась и молча продолжила свое чтение. Уф-ф… – Юри выдохнула с облегчением. Ее голос и настрой вновь обрели небывалое дружелюбие. – Ом, прости, Кира. Я не хотела повышать голос, просто… Волнуешься из-за этого, да? – практически ничто не могло опорочить эту девушку в моих глазах. Да-а! – счастливо отозвалась она. – К-какой ты все-таки… понимающий. Не преувеличивай, – с улыбкой ответил я. – Кстати, Юри. Ты не знаешь? Моника давно не в духе? С того момента как появилась в клубе… – со всей искренностью ответила девушка. – Тебя это заставляет волноваться? Немного, – хмыкнул я в сторону. – Но я рад, что наконец дождался собрания клуба. Э-это точно! – выпалила Юри, заливаясь каким-то странным счастьем. – Знаешь? Это было очень подозрительно, что Моника внесла свои коррективы в собрания клуба. Я не понимаю ее причин, но… у меня действительно есть одна догадка по этому поводу! Поделишься? – моя улыбка не сходила с уст. Н-не сейчас, Кира… – девушка, краснея, отвернулась и прятала лицо в волосах, улыбаясь так, словно была маньяком-яндэрэ. – П-подожди немного, ладно? Т-ты же подождешь… н-немного? Просто я… хочу немного. У-ум! Хорошо, Юри, я понимаю тебя, – мой мягкий голос должен был вселить ей чувство, что все в порядке, и я не буду ничего требовать. Впрочем, есть еще кое-что для тебя! – энтузиазм не покидал мою собеседницу. Мне уже начинало казаться, что в меня вцепились мертвой хваткой, даже Нацуки с недовольством поглядывала на все это, явно понимая суть. – Э-это одна книга. Т-то есть, это… в общем, я сейчас! Девушка с азартом покинула меня, отдаляясь к своему месту, к своему портфелю. Она вытащила из него знакомую мне книгу и вернулась обратно. В-вот… – Юри застенчиво протягивала мне Портрет Маркова. – В-возьми ее. Ты ведь любишь ее читать, как и я! Но у меня уже есть такая… – предложение девушки правда немного смущало, однако, что было делать? Я просто принял книгу. Открой ее! – с нескрываемым удовольствием пела Юри. Я решил подыграть и сделал, как она просит. Почерк… мои пальцы листали страницы, так как глаза не верили увиденному. Вся книга от и до была написана от руки невероятно красивым почерком. Ю-юри… – таких откровений мне видеть еще не приходилось. Хи-хи-хи! – девушка странно просмеялась мне в ответ, зажмуривая глаза, преисполняясь счастьем. – Тебе нравится? Я сама ее писала. Мне так нравится эта книга, Кира, что я сама ее переписала! И я… я немного изменила концовку, ха-хах! М-м… Я хочу отдать ее тебе на чтение, ведь ты тоже ее читал! И ты так удивил меня, когда сказал это. Я… действительно не могу поверить, что столько обстоятельств правда сложились так! А-а, я-я, да… – даже не знаю что ответить. Она так добра ко мне, что на глаза невольно наворачиваются слезы. Кажется, я догадываюсь о некоторых таких обстоятельствах, но мне интересно, скажет ли она о них? – Большое спасибо за такое доверие, я не подведу тебя. Я обещаю, что буду бережно заботиться о твоем труде, Юри. Я знала, что могу доверять тебе и твои слова полностью подтверждают мое дежавю… – девушка не потеряла своей улыбки. Ее глаза были все так же сладко прикрыты. Дежавю? – мои руки прижимали книгу к груди. Этот огромный труд, написанный Ее рукой согревал мне сердце. – Расскажи о нем, Юри. Ну… – она открыла глаза и невольно замялась, наблюдая с какой любовью я держу ее книгу. – Ах, Кира… у меня чувство, будто мы уже встречались однажды, понимаешь? Возможно это должно выглядеть странно, но у меня ощущение, будто я тебя знаю. Почти как себя! Всегда есть какое-то «почти», да? – я ухмыльнулся. – Но, пожалуй, у меня то же самое. Чувствую себя каким-то героем романа, ей богу. Ах-аха! – Юри звонко и добро рассмеялась от моих слов, как вдруг… Моника вернулась в класс. Мы притихли. Вам тут весело, да? – президент литературного клуба обогнула нас взглядом, заметила книгу в моих руках. – А это что? Опять этот раздражающий роман? Это Юри тебе всучила? М-моника… – Юри, впрочем, была не рада таким высказываниям. Что еще? – президент сощурила взгляд. – Скажи, зачем дарить ему книгу, которая у него уже есть? Ты что, ищешь внимания? Объясни мне, потому что я немного не понимаю твоего мотива. У-ум… – Юри отвернула голову и залилась краской, скрываясь от гневного взгляда Моники за своими волосами. Что не так с этой чертовой книгой? – президента литературного клуба практически пробрал гнев. Не раздумывая, девушка раскрыла книгу прямо в моих руках и увидела все своими глазами. – О! Ам… – Юри трясло от страха. – М-моника… я не… Юри, ты это сама все переписала!? – гнев президента литературного клуба сменился странной снизошедшей милостью. – Я твой почерк из тысячи узнаю. Серьезно!? Боже мой! Т-ты… – Юри с трудом верила в услышанное. – Ты хочешь сказать… ты не будешь надо мной… О боже мой! – Моника подошла к девушке вплотную и обняла ее. – Я все поняла. Теперь окончательно, так что не бойся. Хорошо? Моника… – я решил подать голос. Подожди, Кира! – президент просто оборвала меня на месте, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом. – Знаешь, Юри, у меня есть идея. Твой роман натолкнул меня на одну мысль касательно клуба. И мне понадобится твоя помощь как вице-президента! М-моя? – Юри налилась серьезностью и выпрямила спину. – Хорошо, но. Отложим это после собрания клуба? В конце концов, наши мероприятия теперь проходят раз в три дня, так что… Нет-нет-нет, у меня дела после окончания клубной деятельности, – тут же парировала Моника. – Аха-ха! Послушай, расслабься, это не будет долго, понимаешь? Просто давай сходим в один класс за принадлежностями. Ты мне нужна, Юри. Как вице-президент, ты должна мне помочь, понимаешь? Ну… ладно… – нехотя, однако девушке пришлось согласиться. – Но только давай не долго, я еще хочу провести время с… ом. М-м… – Монику аж злоба пробрала от последних слов Юри. – Идем скорее. На том эти двое покинули наш клуб и ушли по своим президентским делам. И хотя меня не покидало странное ощущение тревоги, я знал, что бояться не о чем. Моника не может причинять вред Юри или Нацуки. Если посмеет – последствия для нее будут самыми ужасающими. С улыбкой на лице, я убрал книгу в свою сумку и уверенным шагом направился к Нацуки, единственному человеку, который здесь остался кроме меня самого.