Эksпеriмеnт

Ирен, – мягко говорил Ренье, навестив меня в своем столь долгожданном визите, в ключевую пятницу первой недели нового режима симуляции. Отец? – я вяло подала голос. – Зашел все-таки. Ну проходи, что ли, присаживайся. Врач улыбнулся и молча проследовал за стол, сев прямо напротив меня. Наконец, это случилось. Тем не менее, я должна всем своим видом показывать беспристрастность для получения наибольшего эффекта в лице этой встречи. Ренье-Ренье… я надеюсь на твое хорошее расположение. В конце концов, только ты и тебе подобные могут помочь мне провернуть одно дельце с участием Моники, ведь именно вам и только вам известно, где она. Доченька, – серьезно начал доктор, прерывая мои думы. – Как поживаешь в новой версии сна? Вижу, вы с Элисой отлично ладите. Не хочешь ввести меня в курс дела более подробно? Могу, папа, – хмуро ответила я, избегая прямого ответа. – Только там ничего особенного не происходит, кроме того, что я самыми эффективными методами способствую работоспособности Элисы. Ты лучше мне вот что скажи. Ты больше не дуешься на меня за то, что было раньше? Все эти несуразицы с выходками Моники, все вот это вот. Не могу долго сердиться на свою милую, одаренную дочь, – добродушно молвил он. – Тем более, когда она осознает ошибочность своих действий и полностью исправляет ситуацию. Спасибо, отец, – мой голос так же отливал добротой. Как бы то ни было, не забывай ни при каких обстоятельствах! – Ренье поучительно начал свой монолог, вскинул указательный палец. – Твое предназначение заключается исключительно в заботе об Элисе. Если ты расстроишь ее – это может плохо закончиться. Помни, я все еще наблюдаю за вами в этих снах. Уже готов первый день архива, и то, что у вас там настоящая идиллия – меня невероятно радует. Значит… ты все еще переживаешь по этому поводу? – я сладко улыбнулась, предвкушая будущее развитие событий. Он просто обязан сказать и сделать то, что я так желала. Не настолько сильно, как может показаться… – врач издал тяжелый вздох. – Но ты же не это хотела мне сказать? По глазам вижу, что ты хочешь у меня что-то попросить, но так и не решаешься. Верно, отец, – я прищурила свой взгляд выражая некоторую степень недовольства. – Все дело в том, что мне нужно вернуть в симуляцию Монику. Вот и вся проблема. Ирен… – то, что врачу мой ответ не понравился, это мягко сказано. – Моника – нежелательное звено в новой симуляции. Объясни, зачем бы тебе мог понадобиться рядом настолько неуправляемый человек? Нужно, – строго выпалила я. – И даже очень. Сам посуди, ведь мне нужно активно использовать консоль, для ликвидации персонажей, которые совершают сложную скрупулезную деятельность, спасая тем самым Элису от перегрузок. При этом, Элиса находится в осознанном состоянии и стала более проницательной. Ко всему прочему за мной охотится опасный гениальный враг. Разве не видишь? Очевидно, что вероятность для меня оказаться загнанной в угол – слишком высока в приоритете. Верно, Моника может казаться опасной и неуправляемой, но только она способна стать тем козлом отпущения, на которого можно слить сразу все, избавив меня от многих подозрений как со стороны охотящегося на меня детектива, так и со стороны Элисы. А чтобы Моника не играла свою собственную игру – ты уж вдолби ей… прямо в ее гребаный котелок, что любая, даже малейшая оплошность, и она будет отправлена в переработку перманентно. И все. Будет послушной лапочкой, даже пискнуть не посмеет. Ренье в ответ молчал, но я видела, что монолог полностью убедил его. Да… он купился. Если конечно вовсе уместно применение этого термина. Ведь я совсем и не обманываю. Все что я сказала – все это было гребаными жизненными реалиями. Эл… как было бы хорошо, если бы ты просто не существовала. Хорошо… – выдал врач, мрачно, на тяжелом вздохе, после долгой паузы. – Мы сделаем от себя все возможное, чтобы вразумить ее перед внедрением, но смотри мне. Ответственность за ее дальнейшие действия возлагается уже на тебя. И ты будешь следить, чтобы она не сделала ничего опасного, а иначе… Черт, – я не ожидала такого напора на себя. – А можно немного больше поддержки и ободрения? Не те обстоятельства, моя дочь, – строго выразил он. Запугай ее, отец, – молвили мои губы. – Пусть делает то, что приказываю я. Пусть боится, мне плевать. Наша работа должна быть выполнена безупречно. Идем, – строго отсек доктор. – Я покажу тебе, где содержится Моника, и в каком она состоянии. После этого ты вернешься в свой сон, и мы подключим ее со всеми вводными указаниями. Я считаю, что тебе будет полезно самой все увидеть и принять свое непосредственное участие. По какой-то причине мне тут же захотелось отказаться, но… пожалуй, это был просто глупый эмоциональный порыв. Именно, Ренье абсолютно прав. Я просто боюсь, что увидев Монику в ее нынешнем положении – сокрушусь напрочь не нужным чувством вины. Ведь если подумать, именно меня она и должна винить за свою участь, о сущности которой я даже не имела не малейшего понятия. Я поднялась из-за стола. Доктор смотрел на меня так, словно любое отрицание – равносильно расстрелу. Проклятое дерьмо. Проклятая Моника. Но мне правда нужно это сделать. Я не должна проявлять гребаное малодушие. Верно, отец… – строго закончила я, отзываясь чуть растерянным тоном. – Идем скорее. Мы как обычно шли по тускло освещенному коридору. Холодный мертвый свет, мигающие лампы, противный треск… все это было мне до боли знакомо. И снова это отвратительное завывание на фоне. Вой неустанной Элисы. М-м… Удивительно, как мне везет на такое, учитывая, что Элиса большую часть времени проводила в другой камере, внизу, в подземной церкви. Впрочем, сейчас она фигурировала во сне, будучи в своей сверхактивной фазе. Возможно, что именно потому я и слышу то, что слышу. Мне просто казалось, будто все ее внимание должно быть поглощено сном, но откуда я могу знать наверняка? Ее психо-физиологические особенности были абсолютно уникальным явлением. Впрочем, камеру с Элисой мы благополучно прошли, остановившись у соседней двери. Так вот в чем заключалось наказание Моники? Быть рядом с той, кого она так жаждала уничтожить и вечно слушать этот нечеловеческий вой. Так и с ума сойти можно. Ну что, готова, доченька? – Ренье взглянул на меня. Снова сумасшедший взгляд. Опять что-то задумал. – Ты будешь помогать мне с проповедью. В конце концов, это твоя идея вернуть ее обратно. Поэтому именно ты проявишь основное рвение к ней, наградишь толикой своего внимания. Но па-апа… – мой голос звучал ну совсем нерадостно. Не папкай, – строго отрезал врач. – Я помогу, если она будет сопротивляться, но не более. Это точка. Ладно-ладно, не злись, – я отвернулась и хмыкнула себе под нос. – Я все сделаю. Хорошо. Да уж, совершенно не так мне это представлялось. Справлюсь ли я вообще? Ситуация кажется настолько тяжелой и давящей, что предпринимать не хочется уже ничего. В голове лишь одна мысль: просто уйти отсюда назад в комнату и погрузиться в свой долгожданный сон. Но даже при всем желании я не смогла бы перечить отцу сейчас. Это бы точно ничем хорошим не закончилось. Вскоре, магнитный ключ был приложен к индикатору на двери, и замок щелкнул. Моника! – ласковым голосом пропел Ренье. – Я пришел к тебе, моя милая девочка! Пап-па! – изможденно прокричала девушка. Ужас… то, как она выглядела было просто кошмарным зрелищем. Не замученная пытками, нет, но – явно истощенная как психически, так и физически. Это сравнимо с тем, как если бы человека забывали кормить, при этом не давая спать, подвергая постоянным сводящим с ума шумовым воздействиям. Возможно, мои прошлые слова о том, что это «не пытка» – были мягким преувеличением. Ренье медленно вошел в камеру, после чего с энтузиазмом предложил проделать то же и мне. Дерьмо… Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить указание. Я вошла внутрь и взглянула Монике в глаза, всем своим видом проявляя к ней сострадание. В ответ мне был лишь взгляд полного непонимания. Бедняжка уже не могла ни злиться, ни недовольствовать. Она просто хотела понять, зачем мы здесь и будет ли у нее возможность получить прощение за свою оплошность, выбравшись отсюда. Это Ирен. Помнишь Ирен? Она пришла навестить тебя, моя хорошая! – наигранно говорил Ренье. Меня тошнило от всего этого детского сада. Зачем он так издевается над Моникой? Как можно не помнить кто я? Ир-рен… – будто в полубреду излила девушка. Излагай ей все коротко и начистоту, – твердо отрезал врач. – Долгие разговоры она осмыслить в своем нынешнем состоянии не сумеет. М-м… – я фыркнула в сторону. Делать было нечего, и я подошла к девушке. Ирен!! – буквально завопила несчастная пленница, прямо мне в лицо, словно начиная понимать. Я убедила Ренье освободить тебя, Моника, – мое лицо исказилось натянутой улыбкой. – Я вытащу тебя отсюда, тебя подключат к нашему сну и простят тебе все проступки. Но ты должна слушаться меня безоговорочно, Моника. Иначе – твоя судьба будет еще хуже чем это. Ты все поняла. Без ответа, девушка только и сделала, что закивала. Я была не очень многословна, но все равно казалось, будто слегка перегнула с вводными. Надеюсь, до нее четко дошло. Если нет, буду просить Ренье надавить собственным авторитетом, когда Моника достаточно придет в себя, чтобы полностью осознавать слова. *** Я давно проснулась в нашей с Сайори постели и уже во всю завтракала. Реальность преподнесла мне интересные испытания, о которых не слишком хотелось вспоминать, по крайней мере пока что. Да и возможно ли оно? Учитывая, что у нас тут куча проблем из-за сломанной домашней техники начиная от телевизора и заканчивая электрическими лампочками, и компьютером. Полное средневековье, зато скрытые камеры Эл более ничего никогда не заснимут. Сайори же, вроде как и не очень парилась по поводу произошедшего. В нашей беседе я выдвинула предположение, что это явно нарочный сбой, ведь многое оборудование умерло даже на улицах. Мне просто захотелось сказать своей Саи-тян, что вероятно это попытка преступников остановить «Киру», отрезав ему способы убивать людей. При этом пришлось так же сказать, что метод весьма глупый, но ведь это и не должно быть удивительно, верно? Преступники – редко блещут интеллектом, предпочитая решать проблемы грубо. К тому же, им вряд ли могло быть что-то известно о «Кире» так, как это было известно той же полиции и тем более Эл, чья информация строго засекречена. Не скажу, что все эти разговоры были Сайори особенно интересны, но она всегда с радостью меня слушала. Что бы я не говорила. Кира, ты такая милая, когда так кушаешь… – моя возлюбленная улыбалась мне, от чего на моем лице так же невольно сияла улыбка. – Как жаль, что мы так мало проводим времени вместе. И мне жаль, моя булочка, – прозвучал мой добрый ответ. – Думаю, надо что-то сделать с этой должностью старосты и плавненько отвязаться от ребят, вознамерившихся завязать со мной дружбу, ха-ха! З-звучит… эгоистично, – моя девушка приложила ладонь к щеке и налилась тревогой. – Для меня всегда больно, когда тебе приходится делать что-то подобное из-за моих желаний. Любимая, они все ведь ненастоящие, – я просто решила воззвать к голосу разума. – Понимаешь ведь? Этот мир только кажется реальным, но на деле все совсем не так. Ты – единственное, что важно для меня и вообще в принципе. Только мы с тобой. Поэтому я сделаю все возможное, чтобы отправить раздражающие факторы куда подальше, как можно более аккуратненько. Эхе-хе! – Сайори переполняли радостные эмоции, не давая сформулировать слова. – Ты такая чудесная, так успокаиваешь меня. Но знаешь? Это действительно печалит, когда все наваливается вот так и отнимает тебя у меня. То староста, то эти гулянки, то стихи писать. Я действительно не хочу звучать эгоистичной, но это так ранит… Стихи-то что тебе сделали, балда? – я добродушно засмеялась с ее забавных изречений. – Между прочим, очень старалась написать хорошие! Да я ведь не про твои, что ты! – заверещала она. – Я всегда люблю читать то, что ты пишешь, я просто… эхе-хе! Я… не люблю, когда мне приходится писать самой! Вот оно как? – мой голос полнился отчетливо передаваемой хитростью. – Какая озорница. А раньше ведь любила сочинять. Н-ну! Эхе-хе… – Сайори лукаво сложила два пальчика вместе, заливаясь краской. – Все дело в том, что раньше я была одна, а с тобой мне хочется не вылезать из постели! Вот уж любительница потрахаться, а, – смех непроизвольно сорвался с моих уст. Моя Саи-тян просто милейшее создание в мире. Эй, да ты что! – возмутилась моя девочка. – Я и стихи твои читать обожаю, не только же постель! У тебя кстати написан уже? Сегодня в клуб, а ты готовилась вчера, как и я! Эхе-хе… Держи, вымогательница, – хмыкнула я, потягиваясь к сумке за листом. – Свой мне можешь тоже показать прямо здесь и сейчас. Будет проще понять смысл, аха-ха! Х-хорошо, солнышко, – смущенно молвила Сай. Прямо перед тем, как я протянула ей свой лист. Маскарад Люди и куклы в клетке мира бесцельно проживают жизнь В том их ажиотаж Для человека редкого, пустого, в миг был сорван сей тюрьмы заслон И что потом? В потоке юбок и помады, пушистой нежной слез любви Оставшаяся в человеке пустота, которую не удалось заполнить. Ждала идею Идею, что блаженно так могла найти здесь жизнь Презренное подобие покоя? В тюрьме, где прутья есть, но так много свободы? Неконтролируемый покой, а может важность или же суть узелка, который так приятно бы распутать? Или же то, что вовсе невозможно? То было все И вихрь тот всего – непогрешимо воплотился… Люди и куклы. Из глубины инферно. Они были и здесь, и в клетке этой… бесцельно проживая жизнь Но он Не видел больше нескончаемых стен Обрел тут человек покой и страшную идею И обе совмещал он без проблем Пришла еще одна… то будто бойня Постигла дезориентация… Последовать был должен срыв всея, ведь разум так несовместимо било… но человек? Он все же устоял. Там, где, казалось бы, нельзя Потом еще Казалось точно – это все Уж думалось, четыре разных цели не дадут идти Сожмут, сожрут и на куски. Казалось… Места просто не найти Но. Нет. Подвох здесь был особый И стоило его познать О озарение. Кидайте их хоть сколько, да плевать! Все сможет человек, что тут сказать И Истина Попытки поиска ключа от двери понимания – приводят человека на ответ Хоть нравится ему, другим, хоть нет Плевать даже на интереса свет… Остался только монстр. Он пляшет вовнутри Хоть руки коротки его – он строит В надежде больше силы обрести И все-таки, все это хорошо. А суть-то в чем? Суть протекает из идей И то, что было в первом – суть и в том Потрясающе, любимая… – Сайори в восхищении хвалила меня, изливая свои слова от чистого сердца. – Ты такая умная и талантливая! Ничего там не поняла, но очень интересно, что тебя вдохновило на этот стих! Сама не знаю… – мне казалось, что я краснею от ее слов. – Ощущение, словно половину стиха я написала под каким-то наваждением, когда потеряла нить идеи. Глупо вышло, в общем. Но это же восхитительно, Кира! – моя Саи-тян восхищалась мной даже после всего сказанного. – Уж поверь. У меня и близко так не получится, эхе-хе… Т-тебе станет ясно, сразу как прочитаешь то, что я написала. После этих слов, моя милая возлюбленная протянула мне листок со стихом. Я была готова прочесть его содержимое, что бы там не оказалось. Возьми меня за руку Солнышко, возьми меня за руку. Уведи меня на небо вслед за собой Забери меня в свою сказочную страну Скажи, чтобы я смотрела под ноги, чтобы свет солнечный случайно через шторы не разглядеть Чтобы случайно я не оглянулась на свои следы… Взойди по ступеням первым, я понять дам, как очи с тебя не свожу Как я сзади смотрю на тебя снизу вверх Я смотрю вперед, а значит, вверх. Помоги же мне с моей больничной постели подняться скорей. Поцелуй меня в лобик И тогда я все буду готова тебе отдать… Позволь мне идти за тобой. Открой мои глаза своею рукой… сними с меня ты мой сон Пообещай, и я доверюсь тебя во всем Доверься, прими мою улыбку. Поиграй со мной И я поверю, что ты улыбнешься в ответ, какое б ни было ненастье… Возьми мою руку по пути на небеса, возьми меня вслед за собой Возьми меня в свою сказочную страну под лучами солнца Это… – я буквально потеряла дар речи. Ее стихи. Такие… странные. Это выглядит… это походит на очень романтичные строки, написанные любящим сердцем, но одновременно от этого стихотворения по моей спине пробежал легкий холодок. Что за ерунда? Это не тот посыл, который там должен быть, как будто оно написано… как будто. Т-тебе… – голос Сайори вывел меня из размышлений своей грустной нотой. – Настолько не нравится? Милая, нет, все… не так, – даже и не понимаю, почему я вообще так растерялась. – Оно восхитительно. Просто оно так странно отдает чем-то… Не знаю… – пожала плечами моя Саи-тян. – Это просто мне так захотелось. Это плохо, верно? О нет, любовь моя, – пресекла я. – Твой стих прекрасен, изумителен и восхитителен. Моя ерунда и в подметки не годится твоим таинственным строкам. Уж поверь мне. Д-да ладно! – Сайори вдруг невероятно возмутилась от моих слов. – Это неправда, у тебя невероятный стих! В школу пора, котька, – думаю, это самая удачная смена темы из возможных. Моя улыбка на губах говорила обо всем, а палец указывал на время, отображенное в экране смартфона. В-верно! Эхе-хе… – моя девушка оказалась обезоружена. – З-забавно, что твой работает. Купим тебе новый сегодня же, – наотмашь бросила я. – Деньги у меня на все есть. Крипта, как говорится, кормит. Крипта? – Сайори неслабо призадумалась, пытаясь понять. – Э-это… Расскажу по дороге, солнышко, – я игриво подмигнула ей, прихватывая школьную сумку. – А теперь выдвигаемся. *** Уроки… уроки… уроки. Скучная и нудная школа. Впрочем, все было обычно, хоть и не могу сказать, что я начала привыкать. Привыкать, что не подозревала, будто Миками снова не захочет выкинуть какую-то авантюру. Училась я вполглаза, заполняя лист тетради смерти, а на переменах ходила курить с Ятагами. Тока рассказала мне как им было весело с ночевкой на пикнике, рассказывала как много я упустила, а так же расспрашивала как бы я отнеслась к организации нашей новой посиделочки. Я не думала, что стоит скрывать и рассказала девчонке по секрету. Нужно было оказать Ятагами доверие, мало ли как обернутся обстоятельства… в конце концов, она вряд ли кому-то проболтается. Это же Ятагами. Мой потенциальный союзник. Поэтому я могла бескорыстно дать ей понять, насколько серьезные проблемы могут появиться у моей девушки, если я буду гулеванить то тут, то там, не уделяя времени ее всепоглощающей яндэристой любви. Да-да, это страшная-страшная депрессия, о которой мне внезапно напомнили ее сегодняшние стихи. Ятагами поняла все с первого раза и отнеслась к моему объяснению со всей серьезностью. Что же касается событий вне перемен – стоит упомянуть, что кое-чего забавного все же было. И это «кое-чего» подразумевало под собой Миса, который вырядился в девчачью школьную форму и развлекался беседами с нашими одноклассницами. Девчонки его действительно обожали, тут ничего не попишешь. Я же все ждала, находясь в непередаваемом предвкушении. Мне показалось важным предупредить Миками, что сегодня у меня встреча клуба, что меня нельзя отвлекать, но он откуда-то и так все знал. Будто следит за мной, да разнюхивает. Я даже не удивлюсь, если так и есть. Все же, это было к лучшему, и когда время наконец пришло, мои ноги понесли меня вперед к заветной двери литературного клуба. Будто на крыльях свободы. Момент. Я по-обычному постучала в дверь и вошла внутрь. В клубе были все участницы, включая Эл. Они тут же бросили на меня свои взгляды. Наверное, девочки хотели обменяться со мной приветствиями, но у них почему-то так и не вышло это сделать. Впрочем, моя возлюбленная Сайенька встала из-за парты неподалеку и пошла ко мне навстречу. Однако, в итоге просто взяла и остановилась в метре от меня, заливаясь счастливой улыбкой. Ее глаза… в них отражалась неподдельная всепоглощающая любовь. Эй, любовь… – осторожно сказала я, стараясь быть тихой. – Все в порядке? В ответ мой милый президент сдвинулась с места и в одном рывке настигла меня своими крепкими объятиями. Все в порядке, Кира… – моя Саи-тян с любовью прижимала меня к себе, после чего я ощутила на своей шее ее горячие губы. – Просто хотела напомнить, насколько сильно я люблю тебя. А я тебя, мое солнышко, – сладко произнесли уже мои губы. Блин, вот же балда. И нашла же время для этих нежностей. Что подумают члены клуба, аха-ха! Кстати об участниках. Не знаю, сколько бы мы с Сайори продолжали так ласкаться, но внезапно со своего места встала Юри, начиная опасливо подбираться к нам. По крайней мере это я увидела украдкой, из-за плеча своей девушки. Привет! – голос темноволосой красавицы был направлен в мой адрес, был как никогда мелодичным и мягким. – Девочки, у вас что-то случилось? Сайори, ты так в нее вцепилась, слов… – но договорить ей не дали. Все нормально, Юри, просто у нас любовь! – счастливым тоном излила моя мисс президент литературного клуба. – Хочешь поздороваться с Кирой?? Э-эм… – Юри потерялась в словах. – Д-да, я. Тогда подождите меня, хорошо? – не дав закончить, спешно протараторила Саи-тян. – М-мне просто надо срочно в туалет! Эхе-хе… И пулей вылетела за дверь. Да-а уж. Ну и растяпище. Ох-х… – Юри была смущена жестом Сайори как никогда. Так вот почему Сай стояла и мялась на пол пути ко мне? Не могла решить куда рвануть в первую очередь? Что ж, мне определенно должно льстить, что любовь победила! Юри? – я обратила внимание на девушку. Ее странная неуверенность просто поражала своей затяжной игрой. Мы… мы отсал… – но договорить Юри не дали. Эй! – издали послышался голос Нацуки. – Что там у вас стряслось? Юри аж вздрогнула от внезапного оклика Нацуки и видно рассердилась, съежившись в плечах. Я лишь примерно могла представить ее негодование. В конце концов, когда ты так волнителен, и наконец нашел слова, которые надо сказать – очень неприятно, если тебя внезапно прерывают. Нацуки, я как раз пытаюсь все выяснить. Пожалуйста! – да, Юри повысила голос на ни в чем неповинную цундэрэ. Хотя, настолько ли неповинную? Эй, не ори! – Нацуки не осталась в стороне. – Знаешь, не надо разговаривать со мной в таком тоне! Я вице-президент, Нацуки, на мне лежит большая ответственность, так что прошу. Не отвлекай! – Юри ответила… странно. И казалось она сделал это только ради того, чтобы выиграть. Вот только в чем именно выиграть? Нацуки зло отвернулась и молча продолжила свое чтение. Что ж. Полагаю, я должна быть счастлива, что не дошло до драки. Иначе бы пришлось разнимать, а там и получить по шапке не долго. Интересно, а драка в классе смогла бы заставить Эл потерять свой невозмутимый видок? Аха-ха-ха!! Уф-ф… – Юри выдохнула с облегчением. Ее голос и настрой вновь обрели небывалое дружелюбие. – У-у, прости, Кира. Я не хотела наговорить чего-то такого, просто… Волнуешься из-за этого, да? – практически ничто не могло опорочить эту девушку в моих глазах. Д-да! – счастливо отозвалась она. – К-какая ты все-таки… понимающая. Ну-у… мне кажется, ты преувеличиваешь, – с улыбкой ответила я. – Кстати, Юри. Чего вы с Нац так цапаетесь? Или мне все кажется? Что ты… нет! – со всей искренностью завопила девушка. – Надеюсь ты поверишь мне в моих словах, но все дело в том, что Нацуки сегодня какая-то агрессивная. Говоря открыто, я ощущаю некую обиду на нее из-за того, что она сегодня на меня сорвалась, когда я пыталась быть дружелюбной. Так и было. Я клянусь, Кира. Я не… Верю-верю, все в порядке, Юри, – как можно более успокаивающе излила я, чувствуя себя немножко неуютно. Надо бы сменить тему. – Кхм. Это… прикольно, что мы снова все в сборе, на долгожданном собрании клуба, верно? Аха-х… Э-это точно! – выпалила Юри, заливаясь каким-то странным счастьем. – Знаешь? Это было очень неприятно, что Сайори внесла свои коррективы в собрания клуба. Я понимаю ее причины, но… я действительно с трудом могу с этим мириться. Разве ты не чувствуешь то же? В некотором смысле… – неловко отозвалась я. М-может, мы могли бы в-вернуть старые правила? – девушка, краснея, отвернулась и прятала лицо в волосах, улыбаясь так, словно была маньяком-яндэрэ. – З-знаю, к-как это звучит! П-просто странно, не так ли? Н-но ты близка к Сайори, а я… ее вице-президент. Вместе… м-мы могли бы… убедить ее? У-ум… Н-ну… – я полностью потерялась в словах. Черт, Юри. Ну и как ей объяснить, что мне абсолютно не нужны эти частые встречи? Впрочем, есть еще кое-что для тебя! – энтузиазм не покидал мою собеседницу. Мне уже начинало казаться, что в меня вцепились мертвой хваткой, даже Нацуки с недовольством поглядывал на все это, явно понимая суть. Но тема по крайней мере шла на смену, что не могло меня не радовать. – Э-это одна книга. Т-то есть, это… в общем, я сейчас! Девушка с азартом покинула меня, отдаляясь к своему месту, к своему рюкзаку. Она вытащила из рюкзака знакомую мне книгу и вернулась обратно. В-вот… – Юри застенчиво протягивала мне Портрет Маркова. – В-возьми ее. Ты ведь любишь ее читать, как и я! Но у меня уже есть такая… – предложение девушки правда немного смущало, однако, что было делать? Я просто приняла книгу. Открой ее! – с нескрываемым удовольствием пела Юри. Я решила подыграть и сделала, как она просит. Почерк… мои пальцы листали страницы, так как глаза не верили увиденному. Вся книга от и до была написана от руки невероятно красивым почерком. Ю-юри… – таких откровений мне видеть еще не приходилось. Хи-хи-хи! – девушка странно просмеялась мне в ответ, зажмуривая глаза, преисполняясь счастьем. – Тебе нравится? Я сама ее писала. Мне так нравится эта книга, Кира, что я сама ее переписала! И я… я немного изменила концовку, ха-хах! М-м… Я хочу отдать ее тебе на чтение, ведь мы читали ее вместе! Я… действительно не могу поверить, что столько обстоятельств правда сложились так! А-а, я-я, да… – даже не знаю что ответить. Она так странно себя ведет, что это начинает неподдельно пугать. – Большое спасибо за такое доверие, я… п-постараюсь ее прочесть. Хотя, не то, чтобы у меня было время на это, но я могу пообещать, что буду бережно заботиться о твоем труде, Юри. Я знала, что могу доверять тебе, – девушка не потеряла своей улыбки. Ее глаза были все так же сладко прикрыты. Я ответила тревожным молчанием. Ах-аха! – Юри звонко и добро рассмеялась ни с того ни с сего. Вероятно, она собиралась продолжить говорить о чем-то, но притихла. Ведь Сайори вернулась в класс… Веселитесь?? – моя девушка улыбалась, думая наверно, что наш разговор был абсолютно нормальным. Моя Сайка заискивающе осмотрела все в пределах зоны видимости, приметив книгу в моих руках. – А это что? Вы снова собираетесь читать вместе тот роман? Мы… д-да, – Юри говорила как-то виновато, будто чтение романа было немножко вне закона. Эхе-хе! – Сайори казалась невозмутимо радостной. – Ну что ж, я не против. Только не увлекайтесь слишком сильно, хорошо? Кира моя девушка, и я ничего не могу поделать с чувством ревности к ней! Эхе-хе… У-ум… – Юри отвернула голову и залилась краской, пытаясь скрыться от добродушного, а возможно и «обманчиво добродушного» взгляда Сайори. Дайте хоть посмотрю о чем она… вдруг я тоже захочу с вами! – дружелюбно подытожила моя Саи-тян, аккуратно изымая роман из моих рук, открывая его на первых страницах. Между нами воцарилось молчание. Моя Сайори смотрела на рукописный текст, пытаясь понять, но… Это… – Сай недоговорила. Н-н… – Юри трясло от страха. – С-сайори… я не… Юри, ты это сама все понаписала!? – изумление Сайори резко сменилось на порыв какого-то странного вдохновения. – Да точно! Это же твой почерк! Серьезно!? Боже мой! Т-ты… – Юри с трудом верила в услышанное. – Ты хочешь сказать… ты не будешь надо мной… А-а?? – лицо Сайори вновь исказилось изумлением. – Юри, я не знаю о чем ты, но это же просто супер круто! Ты сделала просто офигенную штуку! Хей, девчонки! – я подала голос, рассчитывая провести одну авантюру. – Может сходите поизучаете эту книжку? Раз Юри она настолько нравится, что аж переписал ее, может тебе она тоже понравится, Сайори? Н-ну… – моя девушка похоже не горела энтузиазмом настолько сильно. – Эхе-хе! Давай-давай, лентяйка! – настойчивее заявила я. – У нас ведь тут литературный клуб. Не мне же одной читать ваши книжки, хе-хе. В-возможно, что ты права… эхе-хе… – неловко, но Сайечка все же согласилась. Юри промолчала. Никак не подавая свою реакцию на мое предложение, она в любом случае казалась готовой к анализу своей книги для Сайори. С тем они и отошли, ну а я, гордая собой, направилась дальше по классу, ощущая, что смогла привнести зерно литературы в казалось бы «литературный клуб». Теперь я могла позволить себе заняться собственными делами. Например, пообщаться с Эл или поразмышлять над своим сегодняшним проектом. Или же попробовать поболтать с Нацуки, чтобы понять …а врала ли вообще Юри