Эksпеriмеnт

Вчерашний день завершился тем, что я ввела Монику в курс дела, объяснив коротко и ясно суть нашей работы. Из опущенного стоит упомянуть и факт пустой болтовни, и факт разговора на тему Нацуки, что тоже было особенно важно, если смотреть вглубь, планируя многие события наперед. По сути же, ничего особенного кроме настойчивых предупреждений касательно полного послушания – вдалбливать не приходилось. Лишь мелкие детали могли иметь место, ведь Моника была довольно слаба, не имея поста Оси, к которому она так рьяно стремилась. Новый день, да… И мне казалось необходимым вспоминать раз за разом все, что происходило вчера, чтобы не упустить ни одной детали и не позволить Эл себя поймать. Моника, ты же помнишь, как развернулись события в прошлый раз, когда тобой был убит шеф полиции? – задавала закономерный вопрос я. – Не забыла, что ты думала, будто бы все идеально спланировала, но в итоге прокололась перед Эл хуже некуда? И если ты все еще ясно помнишь тот грандиозный провал, я могу рассчитывать на то, что в этот раз у тебя все получилось гораздо лучше? Что ты не запоролась с сообщением «Киры» на телеканале? Что ты действительно преуспела, обставив все идеально или близко к идеальному, и не дала нашим врагам ни одной зацепки? Ответь же. Я… – Моника серьезно задумалась. – Честно, Кира, не могу быть ни в чем уверена, учитывая насколько эта Эл крутая. Но что могу точно сказать так это следующее. Я не совершала передачу посланий на телеканал лично. Все делали люди, которых я заставляла выполнять свои указания через тетрадь смерти. Флэшки с информацией я использовала и передавала в перчатках, чтобы не оставить отпечатков, саму же информацию записывала на оборудовании засекреченного подвала в собственном доме. Как видишь, родители со мной больше не живут, даже более, я уверена, что их ныне вовсе не существует, учитывая, что моя жизнь в этой версии реальности не планировалась. Я была внедрена довольно грубо, что делает меня в некоторой степени анонимной, не существующей, а потому, думаю, тебе не стоит сильно переживать, любовь моя. Это верно, – выслушав все, что она сказала, бросила я. – Перипетии твоего внедрения конечно и впрямь многое способны решить, запутав кого угодно, однако, не следует слишком расслабляться. Уверена, если Эл что-то заподозрит и начнет копать – то придет к самым безумным умозаключениям. Уж я знаю о чем говорю. Общаясь с ней лично, работая с ней – я умудрилась наслушаться самых странных версий и умозаключений. Верю тебе, Кира, – излила Моника в некоем странном восхищении. – Все наши действия – крайне зыбкая история, которая может потопить нас самым невероятным образом, если мы не поспешим, и не уничтожим Эл. Правильно, – моя рука легла на ее плечо. – Рада, что ты настолько все понимаешь. Я действительно становлюсь спокойнее от твоих слов, пусть присутствует еще много разных вещей, требующих внимания. Каких, мое счастье? – спрашивала она, лаская мои уши своим любящим голосом, подходя ближе, словно бы для объятий. – Что тебя тревожит? Я могу в этом как-то помочь? Это касается Заполнителя… – на тяжелом вздохе констатировала я. – Странная ситуация, но у меня ощущение, как будто все звенья нашего сна подвергаются некой загадочной деструкции. К примеру, если Ось всегда балансировала на грани падения, и к этому я была более-менее привычна – выяснилось, что оказывается негативным воздействиям подвержено так же Ядро с Заполнителем. Но если происходящее с Ядром мне совершенно неясно, и я пока ни в чем не уверена – происходящее с Заполнителем действительно может быть решено довольно простым образом. Понимаю, любовь моя, – выслушав все мои тревоги, ласково ответила Моника. – Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? Мне нужны имена, – строго молвили мои уста. – Имена, адреса и прочие важные сведения всех сторонних раздражителей звений, которые мы обязаны защищать. Дай мне все данные что тебе известны, и тогда… Мы завершим эту реальность так же успешно, как и первую. И я сделаю все, чтобы и ты обрела благодатное светлое будущее в том же самом новом мире, что я. Моя Моника… Такие вот мысли с раннего утра, нда. Стоило ли говорить, что у меня так и не оказалось времени на тренировки с оружием в секретном подвале? Верно… верно. Каждый сраный день казался насыщеннее предыдущего, а мой дом будто нарочно заполнялся людьми, которым ни в коем случае нельзя было видеть темную сторону моей же жизни. Печаль да и только. Возможно, я могла рассчитывать на секретный подвал Моники? Примерно так же как и на ее тетрадь смерти, которую мне удалось у нее изъять по инструкции, придуманной мной и одобренной врачами. Не знаю. Единственное, что у меня пока получалось – это кормить Мисахи Сэйсе, умудряясь бегать на свою секретную базу короткими урывками. И когда-нибудь это точно доведет до беды, если я не придумаю как решить данную проблему кардинально. Итак, теперь вернемся к нашим планам. На дворе воскресение – последний день отдыха, перед тем как вновь в мою жизнь влезет убогая школа, со своей тупой тратой моего драгоценного времени. Я соорудила грандиозный план по ликвидации Эл посредством помощи Моники, которая должна была пойти на опасное для меня сближение с Сайори, обозначив перед последней свою фигуру. Однако, я была спокойна… по крайней мере, более-менее спокойна, ведь мне удалось как следует вдолбить в голову Моники, что действовать нужно исключительно по плану, слушаясь меня беспрекословно. Если она совершит глупость – ей не жить, врачи точно разберутся с ней крайне жестоко, и она это прекрасно осознает. Поэтому план кажется безупречно успешным. Моника обязательно сделает все что нужно со своей стороны, главное, чтобы это не принесло проблем для волнительной натуры самой Сайори. Ведь план… он невероятно опасен. Вкратце, я яснее ясного обозначила перед Моникой приоритеты. Моему милому президенту литературного клуба необходимо наведаться к Сайори и убедить ее, что у меня серьезные неприятности, о которых я не могу поведать. Что из-за «Киры», из-за того, что наши имена схожи – эта чертова Эл подозревает меня, всячески пытаясь доказать мою вину, терроризируя мою жизнь. Недалеко от правды, верно? А главное, я уже подстроила все таким образом, что Сайори лично узнала о моей помощи Эл, что я буквально вчера работала с ней, помогая в деле «Киры». Не стоит и говорить о том, что Сайорка тогда несколько обеспокоилась, но мне удалось вселить в нее уверенность, будто бы я нахожусь в полной безопасности, и все хорошо. Какого же будет ее удивление, когда Моника откроет якобы страшную правду о том, что на самом деле Эл подозревает именно меня, желая меня погубить. Говоря о Монике, как о источнике в эквиваленте информационной достоверности, следует отметить факт, что Моника – это человек, которого ни для кого нет. Как бы Сайори не относилась к президенту литературного клуба, как бы я не относилась – она одна из нас, одна из осознанных людей, и одна из сотрудников по нашей работе. И Сайори так или иначе это знает. Более того, учитывая, что Моника отныне ни для кого не существует, Сайори должна будет давать себе отчет, что не может ее не знать из-за осознания, и обязана понимать всю серьезность нашего положения, как единственно осознанных людей… И я считаю, что это окажется убедительным для Сайори. Моника же, дабы не перегибать и не подвергать душевное здоровье Сайори травмированию – обязана будет заявить, что речь идет не об убийстве. Она объяснит, что нам надо убрать Эл, но таким хитрым образом, дабы не пролилось ни капли крови. Она скажет, что мы должны убедить Эл в абсолютной неверности ее подходов, заставив отступиться и отойти от дел полностью, и безоговорочно. И именно поэтому Монике понадобится помощь Сайори в данной дисквалификации, прямо как и мне, в свою очередь, нужна была помощь Моники, дабы донести до Сайори эту простую мысль. Я буду выглядеть героиней, жаждущей всеми силами сохранить душевное здоровье собственной девушки, а Моника окажется в роли перевоспитавшегося злодея, жаждущего спасти меня, пусть и по наущению врачей. Разве не прекрасно? Дьявольская же сущность плана заключается в том, что мне известно, какими на самом деле Сайори обладает способностями помимо призыва и эксплуатации белой тетради. О да, я знаю, что мы уже тестировали некоторые из ее возможностей, однако я не могла себе позволить тесты настолько опасных сил. Верно. Сайори не должна знать, что способна получать короткие мыслеобразы информации о чем угодно по первому требованию, по крайней мере не должна знать от меня. Это слишком опасно. Вдруг она раскроет эту силу и все поймет, если я попрошу ее лично? Поймет, что я прошу у нее имена, узнает, что именно имена необходимы «Кире», чтобы убивать? Поэтому о том, чтобы подобное просила я – не может быть и речи. Поэтому всю работу за меня должна сделать Моника. И именно поэтому Моника расскажет Сайори о ее новых способностях и попросит их применить, поведав о настоящем имени Эл, которое запросто удастся выудить через эту великую силу, которой обладает лишь Ось. Моника попросит у Сайори узнать имя Эл, и Моника его узнает. Но так же очень важно, чтобы Моника ни в коем случае не вписывала это имя в свою тетрадь и не убивала Эл, иначе Сайори точно это поймет, убедившись во внезапной пропаже Эл из нашего клуба и нашей школы. И это точно закончится плохо, однозначно вынудит Сайори сильно пострадать, если даже не покончить с собой от чувства вины и осознания себя соучастником убийцы, «Киры». Это я и втолдычила Монике как следует, буквально заставив ее действовать строго по моей методичке. Поэтому Моника сделает все как надо, объяснив, что имя будет применено исключительно в белую тетрадь, чтобы Эл просто ушла. А потом обязательно свяжется со мной и пояснит мне, что все удалось, и нужное имя добыто. А уж когда я его получу… останется только вопросом времени, когда своими руками я отправлю Эл в небытие, уверив Сайори в ее вероятных вопросах о том, что Эл просто отступилась и ушла, так как вся ее учеба у нас, как и вступление в клуб – держались на основании подозрений меня. И не важно как я это объясню Сайори: сама ли, или через Монику. Это не имеет абсолютно никакого значения. Важно лишь одно. То, что я совершу убийство Эл только тогда, когда события будут этому максимально благоволить, а потом! Я сделаю все, чтобы Сайори полностью восстановилась и дошла до максимальной точки своего счастья. И мы окончим нашу симуляцию… Грандиозный план в действии, однако, это было еще не все, что требовалось сделать. На моих плечах висел еще один долгоиграющий план, вот только касался он уже не Сайори с Моникой, а… Нацуки. Поэтому мне пришлось придумать отмазку перед Сайори, каким бы таким образом слинять из дома вместе с Нацу, объяснив это более-менее нормально. Мой выбор пал на банальную человеческую черту, что проявляется в поддержке, так сказать, «ближнего своего». Это показалось мне самым действенным, учитывая насколько Сайори была чувственной натурой. Я просто сказала, что хочу сводить Нац в магазин манги и прикупить ей чего-нибудь, так как сама Сайори, по видимому, это уже делала. Типо, моя очередь и все такое. Плюс, я пообещала, что постараюсь прикупить какой-нибудь бытой техники, оформив заказ, который потом привезут. Саму же Сайори я во что бы то не стало должна была оставить дома, ведь она обязана быть одна, чтобы Моника смогла прийти, произведя наибольший эффект от впечатления. Это сделать было тоже не сложно, ведь я просто могла попросить соорудить что-нибудь покушать к нашему приходу. Для этого мне пришлось дать своей девочке дополнительные наличные, если вдруг окажутся проблемы с деньгами. Телефон у нее уже имелся, ведь с этим я разобралась практически сразу, прихватив один во время, когда навещала Мисахи в подвале. Так и получилось. Мне удалось вывести Нацуки на импровизированную прогулку, предварительно совершив все приготовления в тетради смерти. Вот-вот должны были случиться изумительные события, которые перевернут мир девочки раз и навсегда. Эй, Кира… – розовая подала голос, будто бы понимая, что чего-то идет не так. – Куда мы идем? Магазин манги в другой стороне! Мы идем не в магазин манги, – твердо сползло с моих губ. А! Н-но… – бедняжка, аж растерялась и попутала слова. – Ч-что? Нам нужно идти по этой дороге, Нац, – все так же строго отвечала я. – К нашей цели ведет именно она. Но эта дорога! – девочка не сдержалась на крик. – Она ведет м-мимо моего дома. Я… я ее с-слишком х-хорошо знаю. Д-давай не будем, к-куда бы мы не шли! А мы как раз туда и направляемся… – самодовольно сошло с моих губ. – Да-да, ты все верно поняла. К-кира!! – ну все, это уже была истерика. – К-кира, постой! Н-но зачем!? Зачем? – я ухмыльнулась, изогнула бровь. – Разве тебе до сих пор непонятно? Я намерена разобраться с твоим тупорылым папашей раз и навсегда. Н-нет, п-пожалуйста, Кира!! – ну вот, теперь двойная истерика. – Зачем ты!? Зачем!? Затем… – коротко отсекли мои губы. – Хватит уже перед ним пресмыкаться, Нац. Ты не одна, я сейчас с тобой. Тебе абсолютно нечего и некого бояться, когда я с тобой, потому что я уничтожу любого, кто вознамерится тебе угрожать. Так понятнее? Т-ты! Несешь какой-то вздор!! – ее слова начинали понемногу действовать мне на нервы. – Это… это непостижимо уму, он тебя убьет! И меня убьет! Нас обоих! Тогда пойду одна, – я просто хмыкнула и театрально отвернулась. – Да-да, я пойду одна, прямо к нему. А ты продолжай тут стоять и жаловаться. Ты ведь именно такая на самом деле, верно? Из тех девчонок, которые полные трусихи и мямли, что отпускают свою подругу одну в опасные места? Я не такая! Я не… такая, – кажется, мои слова начинали пробираться через заслоны в ее обороне. Пошли! – строго скомандовали мои уста. – Живо. На том наша полемика была окончена, и весь остальной путь мы провели в полной тишине. Нацуки шла за мной до самой двери дома, в котором жил тот самый тиран. Даже не представляю что на меня нашло, и почему я вела себя с девчонкой так грубо. Видимо слишком сильно вошла в образ «Киры» или вроде того. С другой стороны, все эти сопли-слюни чересчур ощутимо расходовали мое время, а это было ой как не кстати в сегодняшних реалиях. Ведь я планировала ничего не упустить и даже тот разговор Сайори и Моники хотела увидеть собственными глазами, через проникновение в разум. Жаль только, что именно это было как раз невозможно. Ведь стоит мне проникнуть, и Сайори почувствует, а потом все поймет. Хана тогда моему плану, как и образу, в рамках которого я якобы ничего не понимаю. Мы подошли к калитке, у которой я и остановилась. Взгляд упал на Нацуки. Бедолага просто была на себя не похожа и словно шла на добровольное заклание, готовясь к страшным мукам. Ну ничего. Очень скоро она поймет, кто здесь все решает, и кто истинная сила. Готова? – строго произнесла я. – Войти внутрь. Я-я… я, – девочка хотела ответить, но всхлипнула от подступивших к горлу слез. Ничего не бойся, – с той же интонацией изрекали мои уста. – Верь в меня и только в меня. Только Кира. Только… «Кира». Ты поняла? Несчастная закивала, и я отчетливо осознала, что она просто симулирует согласие, полностью отказываясь воспринимать реальность, все еще пребывая в своей истерике. Ну и ладно. Неверующий – да узрит! Шаг. Я двинулась в свой решающий, судьбоносный путь и открыла незапертую дверь. В доме слышался пьяный шум от ругани неадекватного мужлана, доносящийся с кухни. Нацуки дрожа зашла следом. Я закрыла дверь и, стараясь держаться, стараясь быть сильной, двинулась дальше. Вернулась, свинья!? – донеслось из-за угла в нашу сторону. – Шла сюда, тварь. Живо, я сказал! Сам выйди сюда, пьяное убожество! – тут же сорвалось с моих губ. Тут же, как стоило мне закончить – по дому раздался какой-то непонятный шум, будто бы кто-то навернулся. Послышался звон упавших бутылок, треск чего-то, что явно сломалось. Ты… кто блядь нахуй!? – все так же доносилось из-за угла, пока моим глазам не явилось ползущее в проем прихожей подобие человека. И вот этот вот дерьмо ты боишься, Нац? – мой тон обратился к пребывающей в ужасе девочке, пока ее недоотец пытался подняться с пола. Ты… еще че за шлюха? – говорило «оно», еле держась на своих трясущихся ногах, опираясь на стену. – Ты че забыла в моем доме!? Ты блядь нахуй кто!!? Кира!! – надрывно излила Нацуки, найдясь наконец в ответе. – Кира, умоляю тебя, давай уйдем!! Заткнись, блядь! – отец заорал во все горло, но было не до конца ясно, к кому из нас он обращался. – С-сука. Я выбью из тебя все дерьмо, маленькая хуйня. А твою шлюху я выебу на твоих же глазах. Ты ничего со мной не сделаешь, ничтожество… – самодовольно хмыкнула я. – Здесь я главная. И я больше не позволю обижать ее. Что ты сказала… – этого ублюдка затрясло в его безудержном тихом смехе. – Ты… ты. Ты хоть понимаешь? Я ведь просто посажу тебя. Выебу перед этим как следует. Посидишь у меня в подвале недельки две, а потом я просто избавлюсь от… – он грозно направился в мою сторону. – А ты горяченькая. Знаешь? Думаю, я смогу придумать статью, а даже если и нет. Я смогу каждый день выебывать из тебя твой самодовольный видок. И наслаждаться, глядя как ты ломаешься. Ты же ее подружка, да? Сейчас эта свинья увидит, как надо… Вы все увидите, как надо!! Фасоль… – с улыбкой хмыкнула я. Внезапно, отец Нацуки совершенно потерял былой агрессивно-пошлый задор и, налившись твердостью, пошел к выходной двери. Я заведу машину, – грубо сказал он, открывая дверь. – Вы едете со мной. Я должен кое-что сделать, собирайтесь быстро. Нацуки, все будет хорошо… – тихо шептали мои уста, когда мои же глаза видели как бедную девочку все больше и больше переполняло ужасом. – Пойдем скорее. Я знаю, ты сейчас напугана, но мы должны идти. Я помогу тебе, слышишь? Ничего не бойся. Просто верь мне и в то, что все будет хорошо. Слабо соображающая, она шмыгала носом, не в силах вымолвить ни единого слова. Я просто крепко взяла ее за руку, и мы вместе выбежали на улицу, ища взглядом заветный автомобиль. Вот он! Я сорвалась с места, открыла заднюю дверь авто и с трудом пролезла внутрь, вместе с девочкой, таща ее за руку. Поехали, – сорвалось с моих уст. Автомобиль неспешно двинулся вперед. Ч-что п-происходит? – дрожащим голосом молвила Нацуки. Тише… – прозвучал мой шепот. – Все будет хорошо, я обещаю. Он убьет нас… – прошептала в ответ моя бедная Нац. – Он убьет нас, Кира, он… Пожалуйста, верь мне… – мягко ответила я. Когда мы приехали на место, отец Нацуки вышел из машины и сказал нам сделать абсолютно то же самое. Мы все отошли подальше от автомобиля. Нацуки испуганно замерла на месте, держась поближе ко мне, трясясь от страха. Она была напугана, но все стало совсем плохо, после того как ее отец вытащил из-за штанов свой служебный револьвер. Папа, пожалуйста! – взмолилась Нацуки, прижимая лицо в свои ладони. Я должен это сделать… – горько молвил «папа», поднимая револьвер. – Куда я должен выстрелить в первую очередь? Прострели себе член, – я начала тихо смеяться после сказанного. Нацуки наверное восприняла мои слова как пафосный сарказм, но потом просто поплыла от ужаса. В тот миг действительно раздался выстрел. А затем пронзительный крик отца девочки. Крик резаной свиньи. Ну как тебе? – я отошла в сторону от упавшей на колени, ничего не понимающей девчушки, с ужасом оглядывавшей своего отца, который стоял там, на коленях, посреди пустыря, на который он нас привез. – Нравится? – я похлопала мужчину по голове, обойдя его сзади. – А теперь выстрели себе в ногу. Прозвучал выстрел. Отец Нацуки снова истошно завизжал. Я начала безумно смеяться, отдавая приказ за приказом, пока все части тела не закончились, пока патроны не закончились. Этот человеческий отброс просто валялся там, не в силах уже кричать, и это был только вопрос времени, когда он истечет кровью и сдохнет. Слишком просто для него. Отохарада, ты раскаиваешься в своих преступлениях? – спокойно спросила я, стоя прямо над ним. Да-а! А-а-а!! – хрипло завопил он в ответ, даже не глядя на меня. В чем ты раскаиваешься, Отохарада? – я присела перед ним на корточки и улыбнулась. За то что бил… д-дочь! – с трудом прохрипел он. – За то, что не кормил, за то что оскорблял, за то что унижал… Ты правда хотел избить свою дочь до полусмерти, а меня изнасиловать? Это верно, Отохарада? – я говорила совершенно открыто. Мой голос звучал мелодично и мягко. Да! – согласилась эта свинья. Ты… сожалеешь об этом? – это был мой последний вопрос. Да-а… – и его последний ответ. Я обернулась на мгновение, чтобы увидеть Нацуки. Она сидела там в таком шоке, что описать нельзя. Она застыла как каменное изваяние, не в силах верить в происходящее. Я тебя выслушала… – мое лицо вновь повернулось в сторону злодея. – В твоем пистолете закончились пули, да и нож вряд ли найдется у кого-либо из нас. Возьми это, – я спрятала ладонь в рукаве рубашки и взяла заостренную палку неподалеку, протянула ему. – Убей себя этим. Только так ты искупишь свою вину. И он сделал это. Просто начал рвать свое горло этой деревяшкой, несмотря на боль и слезы. Он разодрал палкой свою кожу. Вонзил дерево прямо в собственное горло резким толчком. Я услышала как этот отброс захлебывается своей кровью, увидела как кровь сочилась, брызгала через рваные края горловой раны. Я стояла над ним и смотрела, провожая мужчину в его последнем пути, подобно ангелу смерти. Что… ч-что п-происходит… – тихо прошептала Нацуки, когда все закончилось, когда я смотрела на нее. – Кира! Бож-же мой! Что все это значит!? Ничего особенного… – снизошло с моих губ хмурым тоном. – Просто «кое-кто» умер. Делов-то. Н-но! – девочка потерялась в словах. Пора было рассказать ей всю правду. Я «Кира», Нацуки. Убийца из сети… – мои ноги повели меня к ней. Медленно. Неспешно. – Ты должна была догадываться, не так ли? Теперь скрывать не имеет смысла. Ты спрашивала меня, почему я делаю это, почему веду тебя сюда и почему я такая странная, верно? Теперь ты знаешь ответ. К-кира, боже! – девочка дернулась и рухнула на спину, когда я оказалась рядом. – Т-ты правда ОН!? Ненавидишь меня? – мои глаза сверкнули. – Боишься? Н-нет! – вдруг вырвалось из ее уст. Нацуки резко поднялась на ноги и, тяжело дыша, крепко обняла меня. – Я тебя боготворю, Кира! Ты хорошая! Я всегда знала что «Кира» спаситель всех угнетенных, но! Я даже подумать не могла, что ОН – это еще и ты! Я тебя люблю, Кира, ты моя спасительница! Что было бы, если не ты! Ты все поняла, ты спасла меня, ты пришла! А что насчет твоего отца? – мягко спросила я. – Твой папа, он… После того, что он собирался сделать со мной… и с тобой тоже! – она вновь тяжело задышала. – Я ненавижу его! Он настоящее зло, я и так слишком много прощала его, слишком терпела все это! И т-теперь… этого больше никогда не будет. Никогда! Нацуки… – я слегка приопустила голову на бок, улыбнулась и убрала прядь волос с ее лица. – Я… я не зря выбрала сделать это таким образом. Понимаешь меня? Я могла спасти тебя, не признаваясь, что являюсь «Кирой». Ты ведь понимаешь это? Я-я… – девочка не могла понять моих мотивов, она была слишком шокирована происходящим. Идем домой? – моя улыбка и слова заставили Нацуки улыбнуться. – Я знаю, что сейчас тебе будет нелегко одной, но мы со всем разберемся. И пока что, сейчас, тебе лучше пожить у меня еще некоторое время, хорошо? В этом плане все непросто, ведь Сайори не способна разделить наших взглядов, однако, ты мне нужна, и я верю, что не ошиблась в тебе. Ты моя спасительница, Кира… – хлюпая носом, прошептала девочка. – Ты не представляешь, что я переживала раз разом, изо дня в день. Я верю тебе, я буду счастлива теперь. И все благодаря тебе… Мы отправились прочь от места преступления. Отправились пешком с этого далекого пустыря, прямо ко мне домой, ориентируясь лишь по навигатору. Меня не слишком волновало, как быстро найдут труп и найдут ли вообще. По сути: ни я, ни Нацуки… обе мы были ко всему этому напрямую непричастны. Более того, у меня имелось при себе видео всего происходящего, которое засняла моя скрытая камера в розочке, прикрепленной к рубашке и, в случае чего, это видео нас оправдает… надо лишь, обрезать его, чтобы никто не увидел ничего ненужного. Что до Моники с Сайори, той части моего плана, которая касалась их – тут возможно было необходимо еще дополнительное время. Ведь я не знала, когда именно эти двое полностью закончат, а потому пришлось попросить Нацу еще немного со мной прогуляться. Стоит ли говорить, что она была совершенно не против? Думаю нет. Так мы и поступили. Зашли в пару магазинов манги, заскочили в магазин бытовой техники и электроники, просто посидели в кафе. Я чувствовала, что Нац еще очень мне пригодится в будущем. Мне было необходимо найти безопасное место, в котором я могла бы все ей рассказать. И таким местом точно не мог быть мой дом, и даже мой подвал. Мне нужно было что-то придумать. Что-то сделать, заполучив шанс на дополнительный козырь в случае самых непредвиденных проблем. *** Мы возвращались домой, придумывая каким бы таким образом могли попытаться остаться наедине, чтобы не попасть на глаза Сайори. Адекватных решений не нашлось, а потому Нацу подумалось отпустить домой, тогда как сама я якобы продолжу решать некие собственные дела. Уверена, что Сайори подумает, будто это связано с Эл, если брать в расчет ее недавний разговор по душам с Моникой. Это же я и попросила ей рассказать от Нацуки, в том случае, если та спросит. Моим решением было посетить очередное кафе, где можно спокойно дождаться прихода Нацу домой для продолжения нормального общения с ней, пусть уже и через мессенджер. Нацуки                                                Кира                                                        Значит Я теперь одна, да? Что же теперь делать…                                                       Я помогу тебе, не переживай                                                       Тебе уже пятнадцать                                                       Мы подготовим все нужные                                                       документы, чтобы ты могла                                                       жить самостоятельно.                                                       Сделаем тебя самозанятой,                                                       чтобы ни у кого не возникло                                                       вопросов касательно твоего                                                       заработка на жизнь, но это                                                       конечно только для справки.                                                       Не переживай насчет денег, я                                                       позабочусь об этом. Ты правда не оставишь меня одну?                                                       Угу. Но это мелочи. Помнишь,                                                       я говорила, что не зря                                                       открылась перед тобой? Ты                                                       мне нужна, Нац. Я                                                       действительно могу тебе                                                       доверять. Только тебе.                                                       Только с тобой я могу                                                       поделится «этим»… Чем? Чем ты хочешь поделиться со мной, Кира? Ты так много для меня сделала, ты спасла меня. Я тебя никогда не предам и не подведу. Что бы ты ни попросила!                                                       Я хочу поделиться с тобой                                                       своей силой…                                                       Силой «Киры» Силой? Но как такое может быть!?                                                       Для меня нет ничего                                                       невозможного…                                                       Я решаю, как и что должно                                                       случиться. И я хочу вручить                                                       тебе кое-что. Вещь, с                                                       помощью которой ты                                                       сможешь карать зло бок о                                                       бок, рядом со мной. О боже… Кира… Я не могу в это поверить Не могу поверить…                                                       Ты хочешь помогать мне?                                                       Карать злодеев вместе.                                                       Защищать тех, кто страдает,                                                       тех, кого обижают. Помогать                                                       несчастным. Сделать так,                                                       чтобы они больше не плакали                                                       и могли жить, не боясь. Ты                                                       хочешь спасти их? Искоренить                                                       несправедливость.                                                       Искоренить зло. Протянуть                                                       свою руку таким же как ты… Я согласна! Я сделаю это. Я буду с тобой, я буду защищать тех, кого обижают! Если ты выбрала меня… если. Если это правда так, я все сделаю. Я боготворила «Киру», а им в итоге оказалась ты. Девушка из манги. Та, кто мне понравилась… такая замечательная и хорошая. Я не могу поверить. Я действительно счастлива!                                                       Тогда…                                                       «пересланное фото»                                                       Он теперь твой. С его                                                       помощью ты сможешь убить                                                       любого человека, который                                                       сотворил зло. Но будь                                                       осторожна… обязательно                                                       прочти правила по его                                                       использованию. Я помогу                                                       разъяснить некоторые, если                                                       у тебя возникнут трудности.                                                       Хорошо? Вот так, наконец я сделала это, создала для себя верного союзника и действительно преданного человека, который будет безоговорочно выполнять все мои указания. Гораздо более лучше чем ненадежная Моника, ведь… в отличии от последней, с ее дурацким своенравием – Нацуки просто боготворит меня. Для Нац я идол, идеал, предел совершенства. Она меня не предаст ни при каких обстоятельствах. Я расскажу ей, что она может карать преступников из определенных, описанных мной групп. Поведаю, что отклонения недопустимы, иначе нас могут раскрыть власти. Объясню, что ни в коем случае нельзя убивать тех, с кем чем-то связан и, если ей вдруг понадобится убить такого человека, я скажу ей обязательно посоветоваться со мной, чтобы я сама придумала, как сделать все безопасно, чтобы она не пострадала от возможных последствий. Передать же девочке я планировала обыкновенную кипу листов из тетради смерти, показав эту самую тетрадь, вместе с ее правилами. Это очень большой уровень доверия с моей стороны, но как я говорила раньше, именно Нацуки и никому другому я могла довериться абсолютно во всем. По крайней мере, в том, что она точно сможет понять и осознать, как часть своей жизни. Теперь-то можно было шагать домой. Наконец, все что я могла сделать – было сделано, притом как нельзя лучше. Остались лишь последние штрихи, прежде чем мне удастся совершить финальный аккорд. Может быть даже стоит узнать у Моники имя Эл прямо сейчас? Ведь это просто смешно, что все столь легко провернулось. Теперь я смогу убить дуреху любым способом и аж через двух человек, что никаким образом не может подставить меня под любые из подозрений. Звонок, да? Всего один звонок и имя… будет у меня в кармане. … Алло, Моника, – я поднесла трубку к своему уху, словно бы в предвкушении. Да-а, любовь моя? – послышалось из телефона. Как все прошло? – мой настрой не оставлял сомнений. До мурашек хотелось поскорее узнать ситуацию, в которую нам довелось влипнуть. Аха-ха! – из трубки донесся задорный смех. – А я то думала, ты соскучилась. Какая жалость, ты ничуть не изменилась, Кира! Будет тебе еще, – хмыкнула я. – А теперь рассказывай, чего удалось добиться. Ты знаешь, я не могла зайти в ее разум и все увидеть. Она бы все поняла, и… Да, верно, солнышко, – отвечали мне. – Ка-ак же все тонко, не правда ли? Так удачно, столь судьбоносно. Я даже поверить не могу, что все действительно случилось именно так… а ты? Моника, что ты несешь? – меня начало напрягать, что она уводила в какие-то непонятные дебри. – Рассказывай уже, я домой хочу, а ты все тянешь. Ну так что тебе мешает, сладкая? – меня просто проигнорировали. – Иди же скорее в дом! Ты знаешь, что у меня для тебя всегда открыты двери. Давай скорее, я нам кофе приготовлю! Ладно, болтушка, – хмуро сползло с моих губ. – Я приду. Однако, от ответа ты у меня не отвертишься. Да расскажу я все, расскажу! – девушка звучала так, словно ее распирало от радости. – Аха-ха! Ты такая забавная, Кира. До встречи! Я тебя очень жду. Бай-бай! Скоро буду… – и на этой ноте я бросила трубку. Не подаваясь в нудные описания, скажу, что добраться до места жительства Моники никакого труда не составило. Я по-обычному прибыла на куда надо, открыла без стука дверь, и вошла внутрь. Опасность была лишь одна и касалась она Сайори. Того, что меня слишком долго нет дома, что моя бедная девочка может начать слишком сильно переживать. И хотя Нацуки должна все ей как следует растолковать, прикрыв меня – сути дела это не изменит. Мне во что бы то ни стало следует поскорее добыть нужную информацию и вернуться домой. Надеюсь, что Моника ничего не испортит. Я тут… – прозвучал мой строгий голос. – Пришла, как ты и хотела. А теперь давай поговорим о том, что было там, с Сайори. Это очень-очень важно. Сайори-Сайори… – донеслось с кухни. – Все разговоры о твоей ненаглядной Сайори. Влюбилась, что ли? Моника! – я уже буквально не выдержала. Мне рьяно захотелось поскорее войти в зал, чтобы лицезреть эту самодовольную засранку, увиливающего от моих закономерных вопросов и напомнить ей, что стоит быть посговорчивее… Да ладно тебе, не сердись, – она наконец поняла мой настрой в полной мере, когда увидела меня, стоящую напротив себя. – Ты чего, Кира? Я же просто… Рассказывай, – уже более сердито говорила я. – Сейчас же. Да что там рассказывать? – президент растерянно пожала плечами. – Ну пришла я к ней, ну поговорили. Было знаешь ли довольно неловко, и твоя бедная Сайори так растерялась, увидев меня, аха-ха! А еще, она почему-то думала, что я с тобой что-то там сделала или собираюсь. Забавная, да? Такая волнительная трусишка. Хах! Ты знаешь Сайори, Моника… – чуть грустно сошло с моих губ. – Она очень волнительная. Не надо было думать, что она встретит тебя с распростертыми объятиями после всего сделанного. Сделанного? – девушка криво ухмыльнулась. – А мной ли одной «сделанного»? Или ты забыла, милая, что мы вместе планировали ее прикончить? А? Ты не помнишь? Может быть мне слегка освежить твою память? Прекрати… – наотмашь отрезала я. – Не смей это вспоминать. Что сделано – то сделано, я одумалась, а ты нет. И ты получила за это сполна. Факты налицо, Моника, так что, даже не пытайся. Ты говоришь жестоко, Кира, – отвернувшись, с болью процедила она. – Ты очень-очень жестока. Ты ведь прекрасно отдавала всему отчет. Не удивлюсь, если ты вовсе все это подстроила так. Аха-ха… да уж. Ты бы и впрямь могла. Не говори глупостей! – сердито выпалили мои губы. – Что еще за бредовый вздор? Зачем бы мне что-то делать с тобой, если в задаче ясно сказано – завершить симуляцию успешно? Думай, что говоришь! Я просто была напугана с самого начала и избрала неверный путь, который бы меня погубил. То, что ты продолжила по нему идти и оказалась там где оказалась – полностью твоя вина. Я тут не причем, и я неоднократно пыталась тебя разубедить. Это больно, Кира! – отчаянно заговорила она. – Твои слова – приносят боль. С ней ведь ты так себя не ведешь. Я права!? Хватит уже, – это было невыносимо. – Если бы я не заботилась о ней, этот мир рухнул бы и не начавшись. Нагородила тут ерунды… бесишь. Я говорю это все не просто так, Кира, – заявила Моника. – Ты должна знать, что как ни крути, но в моих страданиях есть твоя вина, какая бы она не была. Я любила и до сих пор люблю тебя, а ты перешагнула через меня, несмотря ни на что, похоронила все и забыла. Ты вернула меня лишь тогда, когда я оказалась тебе нужна, и как только это изменится – я опять попаду в забвение. Без тебя. Поэтому, Кира тебе придется принять уже мои условия, ведь я знаю, что если сама не позабочусь о нашем будущем – этого не сделает никто. Имя, Моника… – сквозь зубы шипела я, осознавая, что все идет в жопу, что мне опять хотят по жесткому вставить палки в колеса. – Сейчас же назови мне имя. О, я назову, моя любовь, не беспокойся! – уже более весело отреагировала она. – Но и ты тогда сделай кое-что для меня, ладно? Не думай, я не стану просить ничего сверх твоих сил. Более того, тебе это не будет стоить буквально ничего… Президент литературного клуба закончила свою речь и двинулась с места, одаривая меня желающе-страждущим взглядом. Что она собирается у меня просить? Чертова девчонка. Неужели ей непонятно, что она реально играет с огнем, и я все равно все узнаю через врачей, которые выбьют это из нее? Не понимаю ее. Не понимаю, как можно быть такой до абсурда нелогичной и бесстрашной. Кира… любимая, – ладони девушки легли на мои напряженные плечи, обдав своей мягкостью и теплом. – Подари мне немножко своей любви. Это и все, чего я прошу за свою помощь. Ради нас, ради нашего будущего и нашей любви – я просто попрошу у тебя всего один момент близости. Чтобы увидеть твою любовь, ощутить ее сполна, ощутить тебя, Кира. Своей… Я застыла, не зная что сказать. Серьезно? Вот так вот? Не знаю почему, но рвение Моники даже заставило меня отшатнуться подальше. Только сейчас поняла, что сделала это. Ч-черт… М-моника, – слова невольно сорвались с уст. – Что ты творишь… ты спятила? Я люблю тебя, Кира, – не отступила она, продолжая быть ласковой и нежной, не отпуская меня. – Ты истинный свет моей жизни и для меня нет ничего более важного, чем быть с тобой. Я была глупа, да, я вела себя просто отвратительно. Я подвергала тебя опасности, подвергала опасности нашу любовь, однако теперь это в прошлом. Я больше никогда не сделаю чего-то, что принесет тебе вред. И я дождусь, когда настанет время для нас. Когда придет время, чтобы мы были вместе. Тогда почему ты так на меня наседаешь?? – серьезно, она меня ведь уже буквально к стенке прижала. – Моника, ты что творишь? Сайори ничего не узнает, любовь моя, – говорила девушка, расстегивая пуговицы на моей рубашке. – И я знаю, что ты ее не любишь, что она для тебя просто задание, работа. Она ничего никогда не узнает, и очень скоро мы с ней закончим. Верно? Но почему нам так обязательно заниматься этим именно сейчас! – это была уже почти что тревога, так как она полезла мне под юбку. – Моника! Если я расскажу тебе ее имя прямо сейчас… – она прижала свои пальцы ко мне там, пробираясь под трусики. – Если я расскажу. Ты отдашься мне, Кира? Прямо сейчас. Н-ну… – это уже переходило все границы, и я не знала как мне быть. Ее пальцы уже входили в меня, я это чувствовала. – М-моника! Ну же, – ее губы обдали мою шею жарким поцелуем. Я не знала, что ответить, чувствуя, что меня буквально прижали к стенке. Мне было невероятно нужно это чертово имя, а потому я не могла сказать «нет» ни при каких обстоятельствах. Но как же быть? Разве я могу изменить Сайори вот так? Вот так!? Нет… Сайори для меня вовсе никакая не работа, как Моника смеет думать. Но ей ни при каких обстоятельствах нельзя знать о моих истинных чувствах. Мне нужно было имя. Возможно, стоило отказаться прямо сейчас, привести эту идиотку в чувство и вызнать все позже, уже в реальности, а возможно… Возможно стоит просто согласиться и попробовать отделаться легким исходом. Ведь кто знает что случится, если сердце Моники будет разбито навсегда. Кто знает, как в итоге будут развиваться события, если я… Нет, все. Точка. Это будет в любом случае самым лучшим решением из всех. Эй! – я воскликнула, напряглась всем телом, показывая свою неприступность. – Прости, но я не планировала сегодня заниматься этим. Давай я позабочусь о тебе по-другому? Если ты так хочешь близости со мной, а уже потом мы… кхм. Хорошо? Позаботишься обо мне… – президент замялась, отстраняя свою руку от меня. – Это… Ты назовешь мне имя? – мой лукавый голос отдавал нежностью. – Я позабочусь о тебе и утешу твою похоть. Ну так? Тебя это устроит пока что? Но почему мы не можем просто… – девушка будто чуяла неладное. – Кира, ты ведь меня любишь, правда? Скажи мне. Просто я не собиралась делать это сейчас, я не готова вот так сделать это… – как на духу отсекли мои уста. – Наш первый раз не должен быть таким спонтанным, словно ты меня насилуешь. Мне… неловко, и я зажата в угол. Разве ты хочешь сделать это со мной вот так?? О нет… нет! – тут же отреагировала она, резко отстранившись. – Кира, я! Не собиралась… Все в порядке… – мои легкие сократились в выдохе, когда это наконец было позади. – Я все понимаю. Мх-м… Знаешь, я действительно должна позаботиться о тебе, учитывая, как ты меня хочешь, так что ты не отвертишься. Аха-ха! Т-ты правда? Не сердишься? – моя бедная девочка кажется полностью попала в мои сети. Теперь уже жертвой была не я. – Серьезно? Ну конечно же, – ласково молвили мои губы. – А теперь назови мне ее имя, и… мх-м. Аха-ха! – она просто рассмеялась, понимая все без слов. – Жду с нетерпением, Кира… Имя, – мое терпение перешло всяческие допустимые пределы. Ах-х… имя, да, – Моника многозначительно улыбнулась, готовясь наконец сказать столь долгожданные слова. Всего два заветных слова. Ее имя, – девушка тяжело выдохнула. – Ее зовут… Эл Внезапно, нас прервал звук громко открывшейся двери. Моника начала говорить, но я так и не поняла до конца. А потом, прямо в наш зал вошла та самая Эл. Просто пришла, как будто следила за нами или за мной. Я… была в непередаваемом шоке. Вот так сюрприз, Кира… – обычно говорила Эл, изучая наши с Моникой реакции. – Изменяешь, значит, своей Сайори? Нехорошо ведь. Разве она такого заслуживает? Т-ты не понимаешь всей ситуации… – неловко сошло с моих губ. – Но что ты здесь делаешь, Эл? Ты… почему ты тут? Шок… я была в шоке. Ответа не последовало. Я просто стояла и смотрела ей прямо в глаза, а она глядела в мои. Что если эта дура расскажет все Сайори? Эта так называемая измена. Как будто бы я смогу объяснить, что вовсе не собиралась делать ничего подобного и даже больше! Это Моника чуть было не заставила меня, шантажировала. Наверняка, она пошла бы дальше, после нашей ночи и стала бы шантажировать меня уже тем, что все расскажет Сайори, если мы не продолжим спать дальше. Н-не знаю… просто ничего не понимаю. Но почему же тогда Эл ворвалась сюда именно в тот миг, когда мне должны были рассказать имя? Это… не совпадение. Кира… – Эл сделала шаг навстречу нам, после чего в дом вошли ее ребята из команды расследования. Все, кроме господина Ягами. – Можешь не беспокоиться, я не собираюсь рассказывать о тебе Сайори. Уверена, этому всему есть внятное объяснение, а потому Соичиро было решено оставить в стороне. Мы ведь подруги. Думаю, ты просто попала в беду или что-то подобное. Ведь так? Впрочем, это определенно так, учитывая с кем ты связалась. Я-я! – слова просто вырвались из уст. – Эл, ситуация… Черт, я не знала что говорить. Я не могла позволить себе давить на нее в таком отвратительном положении, я буквально оказалась в полной заднице. Что теперь делать? ЧТО мне делать!? Кира, мы следили за девушкой, с которой ты проводила время прямо сейчас, – раскрыла карты она. – На самом деле мы буквально имеем несколько железобетонных улик касательно того, что эта девушка и есть «Кира». Мое сердце обдало жаром. Взгляд метнулся в сторону Моники, чтобы увидеть ее побледневшее лицо. Мы… – Эл выждала небольшую паузу, ее взор упал на Монику, что стояла буквально чуть поодаль от меня. – Мы задерживаем тебя, Моника. Но, но-но! – президент буквально и успела, что попятиться, как вдруг тут же была скручена ребятами из расследования и повалена на пол. Ее руки сковали наручниками, на глаза надели непроницаемую маску, а в рот затолкали кляп. – М-м!! М-м-м! Ах-х! – я отшатнулась. Ничего не понимаю, что вообще происходит? Забавно, да? – Эл обращалась ко мне, наблюдая как я провожаю взглядом детективов, что уводили мою Монику. – И умудряешься же ты вляпываться в передряги. Ты ведь понимаешь, что пребывание с ней еще больше добавляет подозрений в твой адрес, верно, Кира? Эл, объясни мне… – сорвалось с губ. – Что произошло? Почему вы думаете, что она «Кира»?? Интересный вопрос, – коротко отсекла моя собеседница. – Я могу на него ответить, если хочешь. Приходи в наш штаб по расследованию, там-то и узнаешь. Заодно увидишь что скажет эта девушка, когда мы будем ее допрашивать. Правда здорово будет? Возможно, она как раз-таки второй «Кира». Возможно, объявилась ради встречи с первым. Удивительно, что мы застали ее рядом с тобой. Ты так не находишь? Я-я… – реально не знала что и говорить. Не можешь найтись в ответе, значит? – Эл пусто усмехнулась. – Что ж, понимаю. Нет, я действительно понимаю и имею кое-какие додумки на этот счет. Ты ведь помнишь, что мы в первую очередь подруги, верно? Не думаю, чтобы ты согласилась вот так изменять Сайори. Я вижу, что ты ее любишь. Бессмыслица какая-то… Я д-домой пойду… – виновато отсекли мои уста, когда мой взгляд уткнулся в пол, а руки сжались в кулаки. – Мне ведь можно? Конечно, – с пониманием ответила Эл. – Но ты обязательно приходи в штаб. Я настоятельно прошу тебя это сделать. Не теряйся, хорошо? Просто приди в себя, все обдумай. Я буду ждать. На том я бегом кинулась прочь, выскочив из злополучного дома, словно ошпаренная. Ничего не понимая, не разбирая дороги, мои ноги вели меня куда-то вперед. Почему? Как это могло произойти? Каким образом Эл могла выйти на Монику? Неужели она все знает обо мне? Неужели за мной все это время следили? Они знают, что я была в доме Нацуки и убила ее отца? Знают, что я рассказала Нацуки кем на самом деле являюсь? Знают, что я встретилась с Моникой в том самом месте, где мы искали друг друга через наши файлы? Или они знают из-за того, что следили за Сайори, к которой Моника так же наведывалась? Я не понимала ничего. Эл определенно точно что-то знает, и она сто процентов подозревает мою к этому сопричастность. Однако… если меня не задержали прямо там, значит все не настолько плохо? Разве это не значит, что у них на меня ничего нет и Монику задержали по гораздо более веским основаниям? Я понятия не имела, лишь осознавала, что раз ее задержали, а меня, как пребывающую с ней оставили в покое – у них невероятно серьезные доказательства. Поверить не могу, что Моника действительно могла вот так проколоться. И ведь она почти назвала мне настоящее имя Эл. Еще чуть-чуть, еще совсем немного, и имя было бы правда у меня в кармане. Все из-за этой девчонки с ее дурацкой манерой быть своенравной дурой! Я практически победила, а теперь оказалась в полнейшем дерьме. Оставалось только думать над тем, что придется говорить Эл, как объясняться. А мне ведь точно нужно будет что-то сказать, причем так, чтобы это было действительно убедительным. Эл все поймет, если я начну неловко лгать и выдумывать, тогда меня точно загребут с потрохами. Я влипла. Даже если Моника ничего им не скажет, испугавшись гнева врачей в реальности – ничем хорошим эта история для меня все равно не закончится. Я должна придумать, как объясниться перед Эл во что бы то ни стало. И придумать свое оправдание мне придется максимально правдоподобно…