Эksпеriмеnт

Не знаю сколько бы так продолжалось и перешла бы девушка на что-то большее, но нас резко прервали. Кто-то бесцеремонно открыл дверцу шкафа, и Юри в ужасе выскочила наружу, заливаясь краской. Аха-ха! – это была Моника, кто же еще. – Пришло время поделиться поэмами! *** Что ж. Спасенный, я направился вперед, подальше от шкафа, толком не соображая куда. Конечно, все это здорово, что я так нравлюсь Юри… о подобном даже мечтать сложно, однако. Это действительно сильно опасно для нее. Наверное, стоило сейчас поделиться поэмой с Моникой, но она в это время успела перехватить Юри. Ну и не беда. Мне все равно приятно общаться с Нацуки, поэтому… Хочешь обменяться поэмами? – я приветливо подмигнул улыбающейся мне девочке. Погоди секундочку, – с усмешкой отрезала она. – Вижу, ты нашел Юри, да? Ага, – мой голос стал нейтральным. – Мне повезло, думаю. Эх-х… – Нацуки вдруг опустила голову, сжала руки в кулаки и несколько раз тяжело вздохнула. Ну что такое, Нац? – мне оставалось лишь надеяться, что между нами не появилось никаких недомолвок. – Если что-то тревожит, просто скажи мне. Мы ведь вместе, связаны крепче некуда. Д-действительно… – тихо произнесла девочка. – В общем. Мне бы не хотелось говорить об этом в клубе, просто Юри. В общем, ты не заметил с ней ничего странного, когда нашел ее? Ты вообще в курсе, что она странно себя ведет в последнее время? Давай поговорим об этом позже, – эта неловкая тема – совсем не то, что стоит обсуждать в клубе. Да я в принципе это обсуждать не хотел, все равно больше меня о Юри никто не знает. Л-ладно, я понимаю… – похоже, она не врала, хоть и все равно в итоге немного расстроилась. – Ну, в любом случае, я хочу сказать. В общем, есть еще кое-что забавное, так что! Хах, серьезно? – энтузиазм Нацуки при смене темы почему-то сразу же зажигал. Опять дежавю. Ага, – девочка протянула мне свой смартфон. – Читай! Что там про меня понаписали! Эм… – я криво улыбнулся, принимая телефон. Это был сайт «Киры». Вообще забавно, что Нацуки на них околачивается имея сродни мне силу теперь, но… возможно это просто потому, что у нее сейчас появился телефон? И она просто восполняет все нужные пробелы в своей жизни или вроде того. Не важно. В любом случае, там опять было написано ее имя. Да. Кто-то очень неугомонный снова хочет убить Нацуки, прямо как в прошлом сне, однако, теперь ситуация другая. И обладая всей полнотой знаний, девочка ни капли не боится. Скорее наоборот, ей это даже по-своему забавно. Нацуки… – я хитро улыбнулся, возвращая смартфон. И что? Я теперь умру, типо? Да? – хихикая, она развела руками. Типо того… – мое лицо преисполнилось наигранной серьезностью. Пф! Страшно-то как… – Нацуки самодовольно хмыкнула в сторону. – Знать бы вообще кто это и за что. И что тогда? – ехидно поинтересовался я. – Замочишь этого человека? В слюнях утоплю! – задорно отрезала девочка. – Да ладно, шучу. Но с другой стороны, знаешь? Это очень неприятно, когда делают так. Вот тебя никогда на таких сайтах не писали? Будет странно если кто-то напишет «Кира» на таком сайте… – дивясь с собственного имени, предположил я. – Тебе так не кажется? Верно, – тут же согласилась она. – Знаешь, странное у тебя имя. Хотя… нет. Забудь. Ты просто не такой, ты особенный мальчик, поэтому все так. Ладно-ладно, хватит, – я потрепал девочку по волосам, от чего она вдруг решила начать кусаться. Забавно как мы близко сдружились в итоге. Стихами будем обмениваться или как!? – вдруг серьезно изумилась моя цундэрная собеседница. – Заболтал меня тут совсем! Это я-то тебя заболтал?? – полное негодование, ей богу. Слова еле находились. – Ты себя-то слышишь, вредина? А!? – Нацуки продолжала это забавное ребячество, в своем привычном репертуаре. – Ничего не знаю! Ты виноват, вот и все. Дурак! Давай уже делиться, а то эти оскорбления и упреки в мой адрес не закончатся никогда… – мне показалось, что пора подытожить, иначе будет сказано что-то лишнее и тогда… Ага, – мда. А вот и оно. – Извращенец еще! Делать такие вещи со… Нацуки! – я просто шикнул на нее, в надежде, что это никто не услышал. Ни Юри, ни тем более Моника. – Т-с! Ой! – ага, поняла наконец, хоть и с запазданием. – П-прости, я это. П-просто. М-м! Проклятый клуб. Вот моя поэма – пора реально завязывать. Наши диалоги стали уж слишком откровенными для того, чтобы говорить так в клубе. – Надеюсь, тебе понравится. Хорошо… – девочка протянула мне свой лист в ответ. – А вот моя. Я-я… тоже очень надеюсь, что тебе она… понравится. Сильно. Когда я повстречала тебя Мне казалось, может стать каждый день веселее, если буду я рядом Но выходит наоборот – всех друзей привожу я в упадок Не мрачна я, но мрачными рядом становятся люди Все кто близок быть может. Я всю жизнь на распутье Однако, печаль моя ныне не так глубока… Потому что гладишь по моим волосам ты меня Люди думают, будто меня легко рассердить Не понять им, что криком мне свои чувства не излить В словах моих громких – всегда пустота Никогда не скажу то, что думаю я Никогда, никогда, никогда… Только если не будешь ты рядом слушать меня Всю жизнь опасность зла висела надо мной, из-за которой я к свободе тянулась рукой И пусть выгляжу сильной – слабее я любой девчонки другой Слаба была я даже рядом с тобой Но ты спас мою жизнь. Мой герой Нерушимая вера в жизнь, в запертой клетке – разлетелась с твоим приходом на мелкие щепки Моя новая вера сильней. Потому, что жизнь свою я связала с твоей Да, я знаю! Мои стихи не очень хороши… но всегда от сердца пишутся они И хотя я никогда это не говорю, мне не нужно. По секрету скажу… Потому что ты, потому что ты, потому что ты …исполнил все мои сокровенные мечты Ох, Нацуки… – я буквально не знал что сказать. Все ее стихи – такие сильные, несмотря на их простоту. Нравится, да? – девочка старалась светиться задором, но я видел как розовели ее щеки. – Знаю, что нравится. Ты чудо, Нац, – я вновь перевел внимание на ее творчество, окидывая взглядом последние строки. – Твои поэмы всегда столь честные и открытые, смелые… Твоя тоже хорошая, Кира, – она мне подмигнула. Забавно, но в этот раз я решил показать всем свое старое стихотворение под названием «Клетка», из прошлой версии сна. Всем кроме Юри. – Вижу, ты кое-что понял из моей прошлой поэмы, да? Просто люблю пробовать себя в разных ипостасях, – я усмехнулся. Не сказать, что это ложь. Тогда… – Нацуки залилась краской сильнее. – Сегодня, когда чертово клубное время наконец закончится, мы пойдем домой вместе. К тебе. Ты и я. Верно… – я вновь потрепал Нац по волосам, удосуживаясь той же реакции, и с тем мы разошлись по разные стороны друг от друга. Я осмотрелся. Моника и Юри только что закончили свой обмен, и я решил пойти попытать счастье. С президентом литературного клуба, конечно. В конце концов, мне всегда нравилось оставлять свою любимую на сладенькое, да и поведение Моники сегодня какое-то неестественно необычное. Не уверен в этом до конца, но меня не покидает мысль, будто она что-то затеяла. Оу, Кира… – президент литературного клуба была явно чему-то удивлена. – Ты решил заскочить сначала ко мне? Можно и так сказать, – нейтрально выдал я. Интересно почему? – наигранно-задумчиво пропела девушка. – В конце концов, если бы ты хотел, то перехватил бы меня первую или оставил напоследок, как на десерт. Сравниваешь себя с десертом? – я попытался натянуть улыбку. Аха-ха! – теперь уже улыбку натягивала она. – Прости, понимаю, как это странно звучит. Но сознайся, ты пришел ко мне просто из жалости. Вообще-то я думал, ты сама меня выцепишь в своей привычной манере, Моника, – серьезно продолжил я. – Но ты почему-то этого не сделала. Да, я знаю, – Моника тяжело вздохнула, будто в чем-то сомневаясь. – Я просто хотела… как бы это сказать. Посмотреть как ты будешь вести себя, когда я не мешаю и все такое. Понимаешь? Мою реакцию? – удивила. Серьезно. Впервые такая ерунда, наверное. Типо того, – президент литературного клуба мне мило подмигнула. Ну и как? – я решил пойти в маленькое наступление, дабы вызнать подробности. – Полагаю, ты опять накрутила что-то в своей голове, верно? Это не особо важно теперь, учитывая, что я собираюсь сделать, – что она, черт подери, несет? Не поделишься? – мне абсолютно не нравилось, что происходит. Я только разобрался с Томоко, дай ты мне отдохнуть! Нет-с… – как и ожидалось. Что ж, по крайней мере, это совершенно не удивительно. Моника, я правда не хотел к тебе плохо относиться… – мое решение – попытаться ее успокоить. Это полезно для нас обоих, да и проболтаться может. Главное, чтобы мои слова не перестали таким образом работать и не приелись. – Честно. Возможно, – не уверен, соглашалась ли Моника на самом деле. – И поэтому я собираюсь с этим покончить. В смысле? – она точно что-то задумала. Только бы это не причинило вред моей Юри. Знаешь… Кира, – президент литературного клуба как-то странно замялась. – Я тут проанализировала ситуацию. Мне кажется, что всему виной эта Юри. Не делай с ней ничего… – я проклинал себя за то, что возможно накаркал и теперь мои опасения подтверждаются. Я просто к тому, что, ты хорошо относишься ко мне и все такое, но все портится когда она рядом, – она все поняла без слов, мне остается лишь делать растерянный вид. – Понимаешь? Не очень, если честно, – растерянный вид, растерянный вид, растерянный вид… Забавно, если ты правда этого даже не осознаешь… – не уверен, что она мне поверила сейчас, скорее просто хочет верить. Это очень плохо. – Но если это правда, то так даже лучше. О чем ты черт возьми? – растерянный вид, ну же! – Что ты затеяла? Ничего, не бойся… – ага, как же. Не бойся. – Просто хочу сказать, что я была права, сокращая клубное время в любом случае. М-моника… – она не может причинить Юри фатальный вред, но разве нет вещей хуже смерти? Черт, о чем я думаю, это все просто невозможно! Просто прочти мою поэму внимательно, Кира… – девушка протянула мне лист бумаги. – И быть может, ты все поймешь. Они Подруги, но одновременно и злейшие враги… Мы ночевали в одном доме неизменно. Как тетрагеометрия, шесть пядей Болтавшие друг с другом сгустки связей? О нет. Разрозненные, разделенные по разным сторонам они… Но я уснула Во сне ситуация менялась на глазах. Дома, подруги, разговоры… Отличия витали наугад Разрозненные звенья – вместе. В сборе И вот же странная дилемма. Помимо вездесущих тех гвоздей – нашла я там Его, кого-то В иллюзий мире этом, в царстве идей Шутка Незнакомец говорил. И это вызывало умиление Очнулась я от хохота друзей? Нет. В их реалиях все было неизменно Непонимающим не в жизнь познать всю истину… то верно, несомненно Но что же смех? Проснулась я Стоял передо мною человек. Стоял, глядя в мои глаза. Не обронит ли шутку он и для меня? Запомни, сладкий! Под напускной личиной каждого из них Под их неправдой лживой реалью Покоится, томясь – сокрытый крючковатый сгусток ужаса Омерзение! Осуждение! Бахвальство! Неуверенность? Не можно знать… но все это снует в попытках из оков сбежать Из хрупкой клеточки оков хозяина Все это рыщет… В поисках мельчайшей бреши И через разум, во исполнение желаний Через живот, когда прихрустывая вкусным – заедает вину мягкий кот Через прореху, открывшуюся только что под кожицей, прячут они всю мерзость складкой новой стильной юбки. О, как отвратно! Ты это разгляди… Познай сей сгусток свившихся крючков! Присутствует в каждом из них изначально, таков! Поэтому я не виню ни тебя, ни себя за их действия Мы лишь развязали этот узел Я понимаю о чем ты… – моя голова плавно опустилась. Это действительно так? – Моника определенно изучала мою реакцию на момент искренности. – Действительно ли? Да, – я говорил честно. Полуправда всегда работает как часы в умелых руках. – Ты как всегда во всем права. Тогда почему… Кира… почему? – я знал о чем она, но ответить не мог. Потому что здесь все не так! – эмоционально, аж все обернулись в нашу сторону. Это было задумано. – Не так, понимаешь? Помнится, ты грезил о свободе и призирал этот сон, – как на духу выдала президент. – Ты действительно так сильно изменился или просто дуришь меня? Все сложно, Моника, – очередная полуправда из моих уст. – Я просто хочу быть счастливым. Нравятся эти игрушки, верно? – странные у нее предположения, черт возьми, но это лучше, чем если бы она поняла всю суть подоплеки моих мотивов. Да, – боже… какая кривая ложь. Тебе надо повзрослеть, Кира, – укорительно произнесла Моника. Не тебе это решать, Моника, – я оправдался. У меня нет цели ее разозлить. Может вообще изначально стоило выставлять себя глупым, и не пришлось бы так стараться ее одолеть. Давай сюда свой стих, – требовательно. Она сердится? – Я не намерена расстраиваться из-за тебя сейчас, все равно ты не понимаешь по-хорошему, так что. Я молча передал девушке стихотворение, тщательно изучая, что она скажет. Э-э! Эй! – да! Она меня раскусила. – Это же-е… Все верно, Мон-Мон, – я задорно подмигнул ей. К-как ты меня сейчас назвал? – президент литературного клуба ненадолго смутилась, на момент забывая о стихотворении. Мон-Мон, – мой тихий смех вновь обогнул комнату. Боже, Кира… – девушка раздосадовано опустила поэму на стол. – Не думай что можешь меня запутать. Хитрец. А? Запутать? – я изобразил удивление. Да-да… – Моника тяжело вздохнула. – Не думала, что ты начнешь халтурить и показывать свои старые стихи. Что это вообще значит? Ты же любил литературу, ты сам говорил… У меня было плохое состояние из-за той твоей озорной проделки в мой адрес, – как на духу выдал я. – Так что не жди от меня чудес. Неровен час, когда я повешусь подобно Сайори под таким давлением с твоей стороны. Не говори так никогда! – президент литературного клуба не на шутку рассердилась. – Ты не сделаешь этого. И почему так сложно попросить меня о помощи, если плохо? Кира… я тебя не понимаю. Что за шуточки? Неважно, – я махнул рукой. – Разобрался ведь. Я не дам тебе умереть… – злобно процедила девушка. У-у, как страшно, – я наигранно засмеялся. Опять расстроил меня, ясно? – Моника опустила взгляд, ее тело чуть дрогнуло. Это просто шутка, Мон-Мон, понимаешь? – я подошел ближе и забрал свою поэму. Не называй меня так… – сердито отозвалась она, даже не глядя на меня. – Ты стал странным, Кира. Что бы ты еще обо мне знала, дурочка… – со всей серьезностью тона ответил я. А? – девушка подняла взгляд, в котором я читал вновь обретенный позитив. Пойду обменяюсь с Юри, – наотмашь бросил я, разворачиваясь и удаляясь. – Ты была права, Моника. Пора кончать с этим тупым клубом… Я направился к Юри. Наконец-то… наконец! Странный энтузиазм переполнял даже несмотря на чувство опасности и давление оказываемое Моникой рядом. Я просто хотел удостовериться в реакции Юри на мою особую поэму лишь для нее. И я хотел прочесть ЕЕ творение. Чувства. Я просто хочу им отдаться. Я все равно скоро покончу с клубом, поэтому какая кому разница. Мне не нужно сильно переживать, тем более после сказанного Монике про игры и забавы. Юри… – мои уста сладко произнесли ее имя. Я… ждала тебя! – бешено воскликнула девушка. – Я о-очень хотела показать тебе то, что я написала! Н-написала… По Портрету Маркова, верно? – я все еще помнил мотив стихотворения Юри, которым она поделилась со мной при первом обмене поэзией. Ах! – девушка дрожащими руками, в предвкушении протянула мне лист. – Ч-читай! Шестеренка Вращающаяся шестеренка. Вокруг своей оси. Скрежет. Скрип измельчения. Головки болтов. Линейная коробка передач. Падающее небо. Девять ядерных стержней. Подземная машина. Портал в другой мир. Тонкий провод, привязанный к толстому проводу. Разорванный провод. Параболическая коробка передач. Расширяющаяся машина. Время, контролируемое вращающимися зубьями шестеренки. Существование Бога. Плавание в машинных стоках во всех направлениях. Утопление. Трактат, написанный кровью. Молитва, написанная для пожирающих время свиней с человеческими зубами. Провод, соединяющий все глаза живых людей. Калейдоскоп ядерных стержней. Экспоненциальная коробка передач. Небо, полное взрывающихся звезд. Бог, опровергающий существование Бога. Шестеренка вращающаяся в девяти измерениях. Девять ликов шестеренки и тикающие часы. Часы, которые отмеряют секунду за каждое вращение планеты. Часы, которые тикают девять раз каждый раз, когда они тикают каждый второй раз. Ядерные стержни, привязанные к существованию подземной машины в другом мире. Калейдоскоп крови, написанный в часах. Поглощающий время трактат соединяет небо девяти ликов шестеренки и раскрытые человеческие глаза во всех направлениях. Дыхание коробки передач. Дыхание болтов. Дыхание машины. Дыхание портала. Дыхание свиней. Дыхание Бога. Дыхание крови. Дыхание ядерных стержней. Дыхание человеческих глаз. Дыхание времени. Дыхание молящегося. Дыхание неба. Дыхание шестеренки. Юри, боже! – мои глаза полностью отказывались верить в увиденное. – Это-о… Тебе нравится, К-кира!? – безумно изумилась девушка. – Н-на самом деле я хотела написать в другом формате, н-но мои чувства… я не смогла себя контролировать и просто излила все это на бумаге! Твоей ручкой… Когда я смогу тебя, черт возьми, превзойти!? – моему негодованию не было предела. Она настолько прекрасна, что мне никогда не впечатлить ее так же сильно и не дать того же удовольствия. П-п-превзойти? Н-но я не такой уж… – Юри недоговорила. Ты божественный поэт, Юри, – оборвал ее я. – И мне больно от осознания того, что я не смогу дать тебе того же удовольствия. Той же радости… Н-не говори так! – на секунду мне показалось, будто девушка аж рассердилась. – Вчера ты написал потрясающую поэму. А я просто излила на бумагу свои бурные мысли… Это невероятный сюрреализм, Юри, – с блаженным видом пояснил я. – Надеюсь, моя поэма хоть немного сравнится с твоим шедевром. В конце концов, я никому ее не показывал. Я написал ее лишь ради тебя… У-ум! – безумие загорелось в глазах девушки, когда она приняла мое стихотворение… Чувства Всегда вдали вдыхаю воздух твой, покуда существую В пересечении космических лучей Познавший мимолетность сотканного мира, одинокий Необычайностью излилась на меня смесь из слепых дождей. Пролились краской сочной солнечные тучи Смещение неона твоего, цвет будущего – яркий, светло-голубой В том смысл был познания твоего, далекий Твоих цепей, вкус связей Цвет боли вовнутри депрессии слоеных тканей Желание возникало постепенно Свет сердца ярко-красный моего – бьет в светло-голубой – твой Что тут сказать, машина чувствует тепло. Ведь там, под скорлупой – ядро След от помады липкий телесностью предвосхитил сердцебиение Взгляни! Наши сердца, их связь между собой, с тобой формировали Из чрева созидания всея случайностью проистекла идея Капельки крови во тьме незримо отдают звучанием Синергия двоих повергнет мира слом в грядущем Под измельчение попал неон твой пятнами бордового, в любви Впотьмах, по каплям крови. Симфония просвета тишины Твой вдалеке блистает бледный свет Алым сияю для тебя в ответ Как живописный гнев предосуждения И с сердца сходит жгучий свет там, вдалеке. Он красен Разрыв телесной оболочки, суть грядущего Пространство силуэта нашу любовь согнуло Песнь звений нас навзрыд Металла скорлупа, проводка, болты, схемы… Конец настанет. А после – возрождения смыв Причин и следствий полотно. И душ прилив Под кульминацией – электричества разряд нарисовал пейзаж Искупление самоубийством вышло скудным Блистает бледный голубой твой скромно. И мой бордовый жжет все наугад задорно Юри стояла и тяжело дышала, глядя то на меня, то на мою поэму. На самом деле – не важно, о чем оно, – с улыбкой пояснил я, ощущая как моя собеседница не находит слов. – Я просто излил в нем все свои самые высокие чувства, вперемешку со всем спектром желаний и стремлений по отношению к… к… У-ум! – наконец, она подала голос. – М-мне… м-мне в нем все нравится! Юри… – я просто стоял, наслаждаясь ее удовольствием. М-мне нельзя так радоваться, К-кира… я, – девушка замялась, наливаясь сумасшествием. – Я-я п-п-перестаю контролировать свои… я п-перестаю к-контролировать… Этот клуб – больше не место для наших встреч, – твердо прошептал я. – Обещаю. Как только я разберусь со всем, мы… Внезапно, дверь в клубную комнату резко отворилась, издав характерный звук. Я стоял прямо напротив Юри, которая была расположена к выходу спиной, поэтому мог сразу увидеть что стряслось. Тем временем же, девушка перепугалась от резкого звука и судорожно обернулась, желая увидеть все своими глазами. Странно. К нам вошел какой-то светловолосый парень щуплого, но жилистого телосложения. Я мог понять это по его одежде, не скрывавшей живота и рук по самые плечи. Кто это еще такой? О-о, Михаэль, ты все-таки пришел! – это был радостный голос Моники. – Я рада, что ты сдержал обещание! Привет, – бросил он. Мы с Юри и даже Нацуки – наблюдали как этот хрен-знает-кто вот так просто подходит к президенту литературного клуба. Они обнялись, после чего девушка поцеловала незнакомца в щеку. – Значит, вот он какой? Твой клуб. Ну да, – весело отозвалась Моника. – Извини, если он не оправдывает твоих ожиданий. Если это для тебя как хобби, Моника, то какая разница, сколько тут людей… – пояснил Михаэль. – Вообще-то, я даже считаю, что небольшое количество будет более уместно. Эй! Моника! – всеобщее внимание теперь привлекла к себе Нацуки. – Это блин кто!? Аха-ха! – президент литературного клуба неловко потупила взгляд. – Ну знаешь… это. В общем, это не то, что ты подумала, он не новичок или что-то типо того, поэтому расслабься, ладно? А кто это такой? – девочка немного переменилась в настроении, узнав подробности. Мой двоюродный брат, – весело ответила Моника. – Знакомьтесь, это Михаэль. Он просто зашел поздороваться со мной, так как был рядом. Привет, девчонки, – парень махнул рукой в нашу сторону, от чего Нацуки невольно нахмурилась, а Юри отвернулась и засмущалась. Моника и этот тип начали о чем-то тихо перешептываться, в то время как меня терзало смутное беспокойство. Не став спорить со своими ощущениями, я тихо направился сначала к своей сумке, а потом к кладовке, прикрыв за собой дверцы, чтобы никто не мог подсмотреть чем я занимаюсь. Закончив, я вышел и встретился с Моникой, которая уже стояла около меня вместе со своим двоюродным братом. Кира, – президент нашего кружка миролюбиво мне улыбнулась. – Мероприятие клуба вот-вот подойдет к концу, а нам еще надо кое-что сделать перед уходом. Не пойми неправильно, но-о… Хочешь мне что-то поручить? – это было очевидно. На самом деле да, но если ты не хочешь… – девушка замялась, отводя взгляд куда-то вбок. – Я могу попросить девочек мне помочь. Я помогу, – мягко прозвучало от меня. – Что нужно сделать? Вот ключи, – Моника вновь приободрилась, протянула мне связку. – Надо сходить в один класс за принадлежностями. Коробки стоят под столом учителя, я уже все в них рассортировала, вот только… их довольно много. Ничего, – спокойно ответил я. – Справлюсь в несколько подходов. Аха-ха! – президент литературного клуба вновь налилась неловкостью и рассмеялась куда-то в сторону. – Можешь взять в помощь моего братишку! Э-э? – двоюродный брат, похоже энтузиазмом не горел. Да ладно, я сам справлюсь, не надо, – не очень-то и хотелось, если честно. Чтобы всякие незнакомцы крутились под боком, выпрашивая, да разнюхивая. Нет-нет, я схожу с тобой, – вдруг отрезал он. – Никаких проблем с этим. Спасибочки, Михаэль, – произнесла Моника. Мда уж, и правда, спасибочки. Больно он был мне нужен вообще. – На тебя всегда можно положиться! И на тебя тоже, любимый! Далее президент литературного клуба просто продиктовала нам номер класса и закончила встречу литературного клуба, сказав, что как только мы принесем коробки – нам нужно будет отнести ключ на вахту и можно по домам. Девочки, тем не менее, были отпущены прямо сейчас. Насильно отпущены. Ладно, ничего не оставалось кроме как идти… с ним. Без возможности пойти домой вместе с Нацуки. Не важно. Я просто сделал это, добравшись до класса, после чего мы вошли внутрь. Михаэль входил последним, поэтому закрыл дверь. Впрочем, закрывать дверь определенно было лишним, на мой взгляд. Ты Кира, да? – нейтрально начал парень. – Вы же с моей сестренкой встречаетесь, верно? Можно и так сказать… – я добрался до стола учителя, пока Михаэль стоял там же. Мне захотелось присесть, чтобы не тратить слишком много ресурсов организма, и я расположился прямо на столе. Меня зовут, Михаэль… ох! – внезапно, он рассмеялся. Что такое? – я наигранно добро изумился, закидывая ногу на ногу для удобства. Мы тут походу надолго. – Имя свое не нравится? Да нет, с этим порядок, просто… – парень как-то странно запнулся, потупив взгляд в сторону окна. – Ты меня узнаешь сразу как только я тебе это скажу. Мои глаза внезапно округлились. Да нет… быть того не может. Не может! Михаэль Кель, – парень мне подмигнул. Мэлло!? Хотелось сразу же подорваться со стола, но в этом не было никакого, даже малейшего смысла. И что все это значит? Он правда существует? Значит существует и Ниа? И они работают с Эл? Имя Михаэль Кель такое же ненастоящее, как и Мисора Наоми в этой реальности? Вопросы… безответные вопросы. Знаю, о чем ты думаешь, приятель… – таинственно начал он. – Что я очередной надуманный чьим-то из ваших подсознаний персонаж из Тетради Смерти, верно? Как ты… – я невольно запнулся. Ну не важно, так скажу, – Михаэль меня практически перебил, когда начал говорить, даже не дав оправиться. – С одной стороны ты прав, мой шаблон действительно был списан с этого персонажа, но как видишь, я обо всем знаю, поэтому… я, как ты выражаешься, «не обычный дурак». Что тебе нужно? – мое решение в выборе вопроса было как нельзя более простым. О, вот это ты правильно спросил, дружище… – Михаэль направился ко мне, пересек половину класса и уселся на парту в центре. – Сначала коротко о том, что мне НЕ нужно. Я НЕ работаю на Эл или кого бы то ни было еще, если ты уже начал об этом заморачиваться. Скажем так, я действительно в каком-то роде «брат» Моники. В каком-то роде, я и есть Моника. Все еще помнишь Куроки Томоко, верно? Меня одернуло. Он – Моника? Секундное помутнение сменилось яркой вспышкой озарения. М-моника… отделила от себя часть? Да. Похоже… похоже, все так и есть. И вряд ли она это сделала для чего бы то ни было еще, кроме как не для того, чтобы навредить мне. Остаются лишь последние два вопроса: первый, это какая именно часть Моники этот Михаэль? Эмоции или разум? Ну и конечно, второе. Как он собирается мне навредить? Я понял, что ты такое… – сухо произнесли мои уста, в то время как он уже собирался начать болтать. – Я уже работал с этими материями. Можешь ответить на один вопрос? Какой именно ты из двух аспектов? Если ты про разделение, то во мне их сразу два, – весело пояснил мой собеседник. – Эмоции и ум вместе. Моника довольно опытно подошла к делу, создавая меня. Я очень ей благодарен, однако… Кира, тебя действительно интересует только это? Тебе вообще неважно зачем мы здесь? Ясное дело не коробки носить, – тут же отрезал я. – Ты ее очередное оружие против меня, не так ли. Девчонка повторяется, не в силах придумать ничего умнее, кроме как сдавать меня кому попало и отрывать от меня и себя аспекты. Жалкое зрелище. Аккуратнее на поворотах, приятель, – Михаэль сощурил взгляд и недобро уставился мне прямо в глаза. – Оскорбляя ее, ты и меня оскорбляешь, а я не люблю, когда так делают. Прости, если обидел, – наигранно-добродушно произнесли мои уста. Мне даже захотелось немного сфальшивить. – Ну так? В чем прикол? Смысл твоего здесь нахождения? Я рад, что мы перешли к сути, оставив все эти ненужные прелюдии… ненавижу долго мусолить, – парня похоже моя колкость никак не задела. Значит, с самообладанием у него все в порядке, и одолеть его на такой слабости не получится. Ага, оно и заметно… – повторяется из раза в раз, заходя издалека, а сам мусолить не любит? А не тупые ли это понты, приятель? Кира, – парень встал со стола и медленно направился ближе, от чего мне стало не по себе. В итоге он просто сел на первую парту, прямо у стола учителя, на котором сидел я. – Давай сразу решим все мирно. У меня к тебе разговор короткий. Просто общайся лишь с Моникой, хорошо? Только Моника… только Моника. Только. Моника. Ну, можешь повторить это еще раз десять, если хочешь, – весело отозвался я, практически рассмеявшись на его реплику. – И это… интонацию менять не забывай для придания соответствующего эффекта устрашения, хорошо? Да, она говорила, что с тобой будет непросто, приятель, – внезапно, Михаэль подорвался с места и в быстром рывке кинулся на меня. Его руки тянулись ко мне таким образом, что не оставалось никаких сомнений в мотивах. Небось хотел придушить или встряхнуть… обычная физическая быдло-расправа, ничего особенного. Я ожидал такого поворота и быстро ретировался. Парта попалась на пути. Я просто перекатился через нее и вынул из-за пазухи пистолет с глушителем, направил в его сторону. Оу, – да, этого он ну никак не ожидал. – А ты быстрый… Да вообще-то не особо, – хмыкнул я. – Просто ты… довольно предсказуем, – забавно, что идея глушитель натянуть мне еще в том шкафу пришла. Я можно сказать сразу почуял неладное. Вот оно значит как? – парень и правда находился в изумлении, хоть оно и понижалось в нем с каждой секундой. Скажи, – я решил начать как можно быстрее, пока он был обескуражен. – Чего ты хотел вообще добиться? Схватить и потрясти меня? Запугать? Думаешь я тебя боюсь, Мэлло? Думаю, ты меня недооцениваешь, – Михаэль вроде полностью пришел в норму и как мне показалось, контролировал себя. А я думаю, ты себя переоцениваешь… – с моих уст сползла неловкая усмешка. – В конечном итоге, только дернись в мою сторону, и я уложу тебя в собственно блевотине и соплях. Ничего личного. Ты просто недооценил противника, поэтому и пощады не жди, если такой глупый. Ты ведь не можешь меня убить, Кира… – он чуть двинулся в мою сторону. Стой на месте! – я это буквально выпалил в яростном припадке. Вот что значит реальная угроза, которую осознаешь. – Если понадобиться, я тебя изрешечу. Пули резиновые, поэтому ты не подохнешь. Ты и это продумал? – мой оппонент улыбнулся. – Монике следовало меня… предупредить. Что, дошло наконец? – я хитро сощурился, полностью контролируя каждую мышцу тела и пространство вокруг. – Я тебе не по зубам, а будешь меня преследовать… скажем, у меня дома есть личный крематорий. Нет тела, нет и преступления. Хорошо! Хорошо… – парень резко поднял руки вверх, а мне уже почудилось, будто он хочет пнуть в меня стул, чтобы обескуражить. – Но вот что я тебе скажу. Я найду способ тебя подловить. Мне нельзя тебя убивать, но это и не нужно. Есть вещи, гораздо хуже смерти, и ты это прекрасно знаешь. Если ты не хочешь по-хорошему, то я просто развалю твою жизнь, а потом. Я поймаю тебя и перепишу твою психику. Есть методы… ты небось и сам о них знаешь. Тебе меня тоже не убить, как бы ты там не говорил, пушками ты ничего со мной не решишь. И ты это прекрасно знаешь. Мы оба это знаем. Ну а мое имя? Тебе бы могла помочь тетрадь смерти, конечно, но… ты ведь не знаешь настоящее ли мое имя или же нет. А даже если и решишься, все равно не убьешь. Потому что, с моей смертью, Моника очень-очень пострадает, и тебе будет потом еще хуже. Она мне не сказала почему, но. Я не думаю, что она блефует. Мне все равно на твой лепет… – сказал я предельно открыто, ощущая как силы на концентрацию почти израсходовались. – Просто заруби себе на носу. Я убью тебя, если будешь меня преследовать. Моя рука не дрогнет, и я найду как это оправдать перед кем угодно, если не сумею скрыть. Ну поглядим… – снова эта его улыбочка. Стой здесь и не дергайся, – я попятился назад, к двери, держа парня на мушке. Силы действительно уже покидали. Несколько шагов, и я выскочил из класса как ошпаренный, уносясь прочь, к своему дому. *** Нет. Мне не было страшно, и, если честно, мне абсолютно наплевать как глупо это выглядело. Я почему-то был более чем уверен, что Мэлло просто так не отступится, поэтому у меня оставалось очень мало времени. Я бежал так быстро как мог до своего дома, чтобы все вновь оборудовать. Прослушка, камеры у входной двери и окон. Я не позволю ему себя подловить. Я подстрою все так, чтобы он думал, будто подобрался ко мне – а потом избавлюсь от него. Четко и быстро… Все. Все было готово. Я просто сидел на диване, полностью обессиленный и обескураженный. Уже давно стемнело, и ни с Нацуки, ни с Моникой, ни, надеюсь, с Мэлло встречи не намечалось. Как жаль. Мне так и не удалось пойти домой вместе с Нац, и она похоже ушла к себе. Может она обиделась или еще что в этом духе? Да нет, это глупо! Наверное, просто решила что-то забрать или типо того. Что угодно. Внезапно, я понял как слишком сильно над всем заморачиваюсь. Проклятый Мэлло, с которым надо расправиться как можно скорее. Его появление было еще хуже чем отделение от меня Томоко. Я сидел и думал, пытаясь себя успокоить. Узнать его имя, да? Ведь имя Михаэль Кель хоть и было верным в аниме, тут, во сне, все это точно не так. Ну а если тут еще и всего пара букв подменены, то я ему в итоге обеспечу неуязвимость к своей тетради смерти, перебирая эти буквы. Хитро. Ну и что дальше? Спать теперь определенно только в бункере, не хватало, чтобы он подловил меня ночью, пока я уязвим. А в остальное время? Глаза на висках и затылке? Иного пути просто нет, и мне вряд ли представится возможность узнать где живет Мэлло и учится ли в нашей, либо какой-то еще школе. Размышления, размышления… в моем кармане зазвонил мобильник. Да, Моника… – я выровнял свой голос, дабы мои слова не скакали и не выдали реальный настрой. Необходимо выглядеть сильным во всех смыслах. Ну как все прошло? – тон президента литературного клуба оказался вполне естественным, хоть и не без задоринки. – Занесли коробки? Ты точно хочешь поговорить о коробках, Моника? – я действительно знал, к чему она, черт побери, ведет. Не в первой. Аха-ха! – девушка выдала себя крайне быстро. – Ладно, не буду ерничать! В конце концов, Михаэль ведь все мне рассказал сразу же, как вы закончили. Бедненький… – насмешливо бросил я. – Так облажаться при первой же встрече. Ну, – из трубке телефона я услышал тяжелый вздох Моники. – Меньшего я от тебя и не ожидала, ведь ты все-таки мой возлюбленный. Моника… – я решил немного открываться, выдавить некую долю своего искреннего негодования. – Скажи, зачем? Тебе не кажется, что ты уже действительно переходишь границы? А тебе? – то же самое сделала и она. Буквально отзеркалила. Я понял твою позицию, – обычная патовая ситуация. Я лишь не понимал причин ее нынешних обидок. – Не жалуйся тогда, если он сдохнет. А он сдохнет, в этом даже не сомневайся. Если он умрет, Кира, ты подвергнешь меня опасности… – железное заявление, похвально. – А ты мне обещал этого не делать, насколько помнится. Я могу это расценивать как твое поражение? Мечтай… – я самодовольно хмыкнул в трубку. Да, Мон-Мон, хоть я и ценю твой ум, уступать тебе уж точно не стану. А как еще ты выкрутишься? – черт, ее это похоже забавляло и невероятно зажигало. – Ты ведь правда обещал, ты не имеешь право быть мелочным, только не ты. Ты ведь понимаешь? Что? Расстроишь девушку, уничтожив ее часть, причем и не одну? Знаешь… даже если ты действительно упадешь столь низко, я этого точно не переживу, и тогда. Расслабься, – я говорил мягко на сей раз. Не хочу ее расстраивать как бы ни было. – Одержу верх иначе. Аха-ха! – президент литературного клуба была рада. – Я знала, что ты как всегда на высоте. Аж интересно, как ты выкрутишься на этот раз! Но-о… ты всегда можешь просто попро… До свидания, Моника, у меня много дел, – я просто улыбнулся в пустоту. Не хочу выслушивать ничего о собственной капитуляции. Подожди!! – она оборвала меня. Что еще? – мой тон звучал незаинтересованно, так и надо, когда хочешь что-то выведать. – Я очень спешу. Я знаю, что ты специально уходишь, Кира, – о, опять эта ее обидчивая ревность. – Чтобы не разговаривать со мной. И? – мне просто захотелось ударить по этой ее слабости снова. Я понимаю, – с грустью отозвалась Моника. – И я пожалуй не сержусь, просто… Договаривай… – снисходительно прозвучало от меня. Я просто хотела сказать, что с завтрашнего дня наступают внеплановые трехдневные каникулы, – та-ак, а вот это уже странно. Что она несет вообще? – Это моя работа, поэтому не задавайся сильно вопросами. Каникулы особые. Ученики отправятся в школьную поездку на достопримечательности! Правда здорово? Это ведь очередная уловка, не так ли? – я не сомневался в правильности поставленного вопроса. И как она умудряется все это организовывать? Верно, – уже веселее ответила девушка. – Посмотрим, как ты справишься без доступа к своему убежищу, мистер идеальный мальчик. И вовсе я не… – я просто рассмеялся в трубку, пытаясь скрыть небольшую тревогу. Ну все-все-все, не хочу ничего слышать! – не знаю, поняла ли она, но… – Ты же в конце концов спешил. Целую! Пока-пока! – и бросила трубку. Вот как-то так. Че-ерт… Эй, Кира! – уж кого-кого не ожидал, так это его. Да, Рюук? – я подал свой изумленный вопрос, не особо желая лицезреть морду товарища. Какие-то неприятности? – чутко поинтересовался монстр, самолично подлетая ко мне, садясь рядом на диван. Верно, – хмуро ответил я. – Ты уж прости, но у меня сейчас нет настроения болтать. А я думаю, что оно у тебя обязательно появится, когда ты кое-что от меня услышишь, – слова Рюука были… интересными. Не сказать, что я прям загорелся конечно, однако. – Ну-у? Мне продолжать? Л-ладно, говори давай… – все же, да, мне было интересно. – Я тебя слушаю. Кира… – монстр начал свой рассказ. – Моника ведь не думает, что ты можешь получить «глаза бога смерти», как она, не правда ли? Ты о способности получать перманентное короткое знание об имени человека, глядя на его лицо? Даже я об этом не думал, поэтому, полагаю, ты прав, – коротко изложили мои уста. – Но теперь, когда ты об этом заговорил… я ошибался? Ты ошибался, Кира, – прямо наповал. Серьезно, люблю когда он так говорит. Рюук… – мое лицо невольно расплылось в улыбке. – Неужели? В самом деле, это возможно! – какой у него заразительный энтузиазм. Наверное все из-за моей реакции. – И это не все, приятель. Помнишь, мы говорили с тобой о разделении? Эксперимент с Томоко прошел безупречно, – я вернул своему лицу прежний вид. – Но Рюук, прости. Я не уверен, что действительно стоит проворачивать это с тобой. Не беспокойся об этом так, – теперь мне начинало казаться, что монстр просто пытается быть убедительным, дабы сделать то, что именно ему интересно. – Как только ты дорастешь до уровня глаз, у тебя будет уже достаточная концентрация, чтобы провернуть это со мной без особых сложностей. Это только твои слова, Рюук… – по комнате излился мой тяжелый вздох. Как он не понимает? Тебе стоит доверять мне, Кира, ведь мы с тобой действительно в одной лодке, – продолжал мой союзник. – Мы должны сотрудничать, чтобы стереть этот мир и эволюционировать. Каждый зверь должен эволюционировать и быть свободным. Что если это кончится плохо? – мне правда было интересно, действительно ли он не понимает? – Что тогда? Как я говорил, к этому времени ты будешь уже достаточно подкован, к тому же… – Руюк выждал небольшую паузу. – В твоем арсенале странных прибамбасов разве не найдется ничего для удерживания дикого зверя? Я просто не хочу рисковать, понимаешь? – и не хочу использовать диких зверей в этом мире. Это не мой стиль. Не дрефь, приятель… – даже умея читать мои мысли, этот ублюдок стоял на своем. – Все будет в лучшем виде. Просто доверься мне и сделай это. И тогда уже вряд ли кто-то сможет тебя победить. О, кстати об этом… – я решил сменить тему. Хватит. Пора поговорить о другом, о президенте литературного клуба к примеру. – Рюук, а почему… Почему Моника не может видеть мой аналог своего собственного тела? – монстр поддержал разговор. Наверное на что-то еще надеется. – Мы ведь так и не поговорили об этом в прошлый раз, верно? Да, – я решил не думать о плохом. Может я и сделаю разделение, ради него. – И не пойми меня неправильно, но я боюсь, что сейчас снова кто-то припрется и сломает мне весь диалог к чертям. Так что, давай ты поскорее мне все расскажешь… Хорошо, тогда слушай, – Рюук преисполнился невероятным задором, говоря это. – На самом деле, ситуация до чертиков банальнейшая, если ты спрашиваешь о причинах. Все дело в том, что твоя ненаглядная Моника выбрала травоядный образ жизни. Пра-авда смешно!? Ах-х-ха-ха-х-ха-ха! Но она же убийца как и я, – твердо сошло с моих уст. – Разве это не должно способствовать влиянию ее Хайбита? В конце концов, она более развита теперь, занимая этот пост Оси. У нее даже белая тетрадь есть. Все не так легко, как ты можешь думать… – беззаботно отрезал монстр. – Скажем так, приятель. У нее действительно больше шансов получить связь с моим аналогом, однако, это не означает, что все так и будет, если она не приложит достаточных для этого усилий. Да, Моника близка к этому, однако, своим травоядничеством – она просто жестко ограничила себя. Не знаю. Может это и к лучшему, Кира. В конце концов, ни в одном учении не говорится о таких персонажах как я. Ни в одном учении не приветствуется то, что делаю я. Вся моя сущность везде и всюду принижается, ведь такие люди, с такими связями, со связями с моими аналогами – крайне опасны, к тому же… мое полное эффективное раскрытие, с последующей связью меня с разумом и эмоциями – требует немалых сил и времени, а так же риска. Никто не хочет с этим сталкиваться. Никто не хочет, чтобы по улицам бродили люди, способные перерезать другому горло не задумываясь, в случае мимолетной угрозы. Все всегда стремятся дальше, к добру, к знаниям, к творению, начиная с контроля над низкими азами. И пропускают мое звено. Кира, ты никогда не задумывался, почему все эти действительно просветленные и полностью контролирующие себя гуру так беззащитны по своей сути? Думаю, ты знаешь ответ. Все звенья одинаково важны, и если на что-то забить, это сильно аукнется в будущем. Рюук… – мое лицо вновь расплылось в неконтролируемой улыбке. Эй, я тебя не разжалобить пытался! – монстр обиженно отвернулся и скрестил руки на груди. – Ну-ка прекрати реветь, мне неловко… Я люблю тебя, Рюук… – нежно молвили мои уста, донося голос из глубин моего чистого сердца. Ох, ну и что мне с тобой делать? – он так забавно волнуется на мои слова. Впервые вижу его таким. Ответить тем же? – да, я решил загнать зверя в угол. М-м! – монстр повернулся ко мне, хищно сверкнув глазами. – Прекращай эту сентиментальную чушь. Я тебя порой не узнаю. Вижу, Ху действительно имеет над тобой немалое влияние, да? – я оскалился в ответ, азартно подмигнул ему. Ах, в твоем случае, но… не важно, – Рюук снова отвернулся. – Да. Тогда… – нет уж, ты скажешь то, что я хочу услышать. Давай! Ладно-ладно! – он насупился и обратил на меня свое внимание. – Я тоже тебя люблю, братишка! Задрал. Аха-ха! – наконец-то, дружище, ты это признал. – Эй, Рюук? А не значит ли это, что у нас с тобой полная гармония и абсолютное сцепление между связями? Аспектами ума и эмоций? Очень похоже, что все именно так, Кира… – монстр одарил меня своей страшной, но в моих глазах, тем не менее, милой улыбкой. Ты доволен? – я тоже улыбнулся в ответ. Да, мне это действительно нравится, – добродушно, если это слово вообще к нему применимо, ответил Рюук. – Однако, то о чем ты не знаешь, тебя не колышет. Поэтому, до всех этих связей я тоже не жаловался. Но теперь, ощущая их, ты ведь не хочешь этого лишаться? – мне было действительно важно как он ответит. Ни за что… – Рюук выбрал свою позицию. – Я ощущаю себя более собранным и полноценным с ними. Я ощущаю свое превосходство над другими своими аналогами в людях. Я собран и силен, в то время как они не особо стабильны. Это эволюция. Я не откажусь от нее. Тогда… – довольный ответом, я налился хитростью, готовый к дальнейшим планам. – За дело? Поведай мне как получить новые возможности. И мы протестируем твое разделение, и получим глаза бога смерти.