Эksпеriмеnт

Я стояла и ждала, используя стол учителя как свою опору. Если Эл настигнет меня сейчас с вопросами – я буду знать, что ей ответить. Ведь все самое сладенькое я решила оставить на потом… Какого же было мое удивление, когда ситуация резко развернулась иным боком, и обстановка изменилась кардинально, руша все планы одним единственным, но достаточно «громким» явлением Нацуки. Так, короче! – сходу начала девочка, шумно поставив на ближайшую парту поднос с кексами. – Пожалуйста, обратите все на меня внимание! Я хочу отстреляться со своей частью прямо сейчас, чтобы больше не париться… Розовая реально шокировала всех. Спешно прошагала к центральной парте класса и бесцеремонно шлепнула лист со своим стихотворением, будто бы давая понять, что «вот она, она здесь есть». А потом подняла строки на уровень глаз и прокашлявшись, не дожидаясь ничьей реакции – начала чтение. Моя новая жизнь С приходом твоим в моей жизни возникла тьма красок и поле ярких цветов Под лучами твоими душа моя от радости искрится Это моя новая жизнь Хранится ныне все ценное, что было у меня – рядом с тобой Там и манга, мои мысли, стихотворения… Все фантазии и мечты, что ожидают своего осуществления Это моя новая жизнь И все мои страхи знаешь ты Как знаю я все твои секреты Иногда я боюсь, что хрупка наша дверь Что снесет ее чей-то сильный удар и с петель Но это все еще моя новая жизнь К ночи, вечером, когда я засыпаю – терзают страхи меня Я в постели лежу, но думы терзают, дверь с петель вынести норовя Я кричу. Я терзаюсь. И верю. Хотя я не готова… Это МОЯ новая жизнь И мой страх не стихает Я скалой закрываюсь Я боюсь глаза взор ощутить. Я боюсь… И я заперта в свою новую жизнь Ни с кем не могу поделиться я своей жизни новой моментом Что не тронь, чего не возьмись – все приходиться держать под тайны брезентом Мне нужно спросить тебя, чтоб сказать Чтобы на нас с тобой беду мне не призвать… Не поделиться своей жизнью мне. Покуда не хочу я сгореть во огне Но это все еще моя новая жизнь И я счастлива, что обрела в ней место Я знаю, я верю, настанет момент, ожидание принесет последствия… И рано ли, поздно – отворится дверь И мир увидит мою новую жизнь Я… аж в осадок выпала, когда она закончила. Да, это просто без слов. Столь простенькое и незамысловатое, любительское стихотворение, но несущее такой жуткий и колоссальный смысл. Я просто хотела надеяться, что оно не заинтересует Эл, не натолкнет ее ни на какие странные подозрения. Эх-х… бедная Нацуки. Даже и представить не могу, насколько ей наверное тяжело выполнять ту работу, которую я на нее взвалила, уйдя в тень. Все! – выпалила Нац, прерывая мои думы. – Можете теперь переписывать его своими красивыми почерками сколько душе угодно. Я закончила. Сайори и Моника стояли, пораскрыв рты. И воспользовавшись всеобщей дезориентацией – голову внезапно начала поднимать уже Юри. Вот уж неожиданность-то… Т-тогда! – да, девушка действительно решилась и заговорила. Было видно как она сгорает от нетерпения что-то срочно и непременно сделать. – Моя очередь! Подождите-подождите! – высказалась Моника. – Аха-ха! Давайте для начала с приготовлениями закончим, ладно? Нацуки конечно всех огорошила, но давайте действовать последовательно, хорошо? Эй! – тут же встряла Сайори, наблюдая, как у нее перенимают эстафету. – Не говори так, как будто ты президент, Моника! Это вообще-то моя теперь работа… Да ты что? – захихикала Моника. – Давай-ка лучше оформлением занимайся и скажи мне спасибо, что спасла ситуацию. Президент! Эхе-хе… – моя Саи-тян невольно расплылась в улыбке и потупила взор. Полемика была подавлена в зародыше, и даже Юри удалось угомонить. Интересно, это в принципе не могло выйти специально? Да уж, девчонки… – подала вдруг голос Эл. – Я завидую. Ведь все вы такие творческие и талантливые, тогда как у меня при себе всего одно общеизвестное стихотворение и то, написанное с помощью Киры черт пойми когда. Я безнадежна… Это было так странно и внезапно депрессивно, что все снова внезапно умолкли, прекратив свою деятельность. Никто из нас не решался и слова вымолвить, у всех наверное было ощущение, будто каждый из нас сделал что-то отчасти не очень правильное во всей этой истории со стихами и фестивалем, выставив участницу клуба белой вороной. Ты… абсолютно ни в чем, ни в чем не виновата! – тут же излила я, натягивая на свое лицо улыбку, от чего мне уже самой стало не по себе. – Э-эл. Ты дико талантливая, просто в другом. Ты абсолютно творческая, и это вне всяких сомнений. Стихи? Да кому они дались, эти стихи. Не суть важно что ты творишь, нет каких-то единых стандартов. Главное, чтобы тебе нравилось делать то, что ты делаешь. Вот что действительно важно. Пусть пишут стихи те, кто лучше всего это умеют. А мы с тобой займемся чем-нибудь еще. Аха-ха! Мне начинало казаться, что на глаза Эл наворачиваются редкие слезы. Девочки сидели, раскрыв рты. Слезы, серьезно? Ну нет… думаю, мне это просто кажется из-за фиолетового полумрака освещения комнаты. Понимая, что никто в клубе девушку не поддержит, причем по самым разным причинам – я приняла решение сделать это сама и сдвинулась с места. Быстрым шагом я настигла свою подругу, прежде чем мои руки заключили ее в крепкие, но нежные объятия. Хорошая моя… – наконец, я удосужилась прошептать ей на ухо. – Я не знаю, чего это ты вдруг так распереживалась, но хочу, чтобы ты знала. Я с тобой. Эл, ты не одна! – вдруг поддержала нас Сайори, излившись голосом, который настиг меня сзади, издалека. Ха-хах! Ну ты чего, Эл?? – донесся уже голос Моники. Даже она догадалась не быть засранкой несмотря на все то, что с ней сделали. – Мы все тебя любим и не считаем лишней! Нацуки и Юри же отмолчались. Ну и ладно. Все равно не могла себе представить, чтобы эти двое хоть раз бы сказали что-нибудь дельное. Ну так? – мой шепот издал удивленный акцент. – Чего это ты распереживалась все-таки? Поведаешь лучшей подруге?? Просто… – девушка горько усмехнулась мне в плечо. – Я тут внезапно поняла, насколько мне было хорошо с тобой, когда мы работали вместе, когда искали «Киру». Знаешь? Ведь каждая история имеет свой конец и не важно, счастливым он будет или нет. Мы… однажды мы просто завершим наше расследование и тогда. Тогда все просто вернется на круги своя, верно? Ты вернешься в свой мир, а я останусь в своем. И мы больше никогда не будем проводить время друг с другом как раньше. Эл… – я буквально не находила слов. Это твое место, Кира, – говорила она, даже не дав мне что-либо сказать. – Этот клуб и литература. Это твое, и это твои люди. Я здесь чужая, и у тебя отличная жизнь и даже самая замечательная девушка из всех, каких только можно желать. И мне грустно от этого, потому что. Ты оказалась именно тем человеком, который бы мог стать моей жизнью. Кира… Эй-эй… – мои руки начали гладить ее спину. И чего это она вообще так? Я не понимала. – Хорошая моя, ну ты что. Все абсолютно точно будет в порядке. Мы – подруги. Лучшие. Мы будем общаться, будем встречаться. Я буду помогать тебе во всем, чего ты только пожелаешь, моя дорогая милая Эл… Не надо этого, – тихо и четко выговорила девушка. – Не нужно, Кира. Потому что я знаю как все закончится в итоге. Это не будет как раньше. Наверное… я просто эгоистичная девчонка и требую невозможного. Не желая тебя ни с кем делить. Не желая делить тебя с твой старой жизнью. Эл, я… – все, это был конец. Что еще за яндэрные замашки на мою жизнь? Нет-нет-нет, плохо дело разворачивается, очень плохо. Нужно было что-то решать, и оттого я на секунду залезла в разум своей Саи-тян, попросив о помощи. Но не саму Сайори, нет. Это бы только расстроило Эл еще больше, готова поспорить. Я лишь попросила заставить Монику поучаствовать и что-нибудь придумать, отвлекая всеобщее внимание. Ребята-ребята!! – агитировала бывшая президент литературного клуба. – Эй-эй! Я думаю, что все приготовления наконец подошли к концу! Давайте читать стихи, пока кексы не остыли! Аха-ха! Мы с Эл отвлеклись, Сайори подошла к нам и взяла мою руку, встав рядом. Моника готовилась читать свои стихи… Дыра во сне Но… Смотрела здесь она не на меня Запутавшись, в отчаянии пыталась оглядеть я всех подле себя Ослепшая, не различаю цветов. А она? Она тоже как я, без оков! Знаю отныне, есть надежда встретить других в этой мира комнате Но что они пытаются кому-то из нас сказать? Начнут ли заветные строки на плоских бумаги листах они тоже, как я писать? Я не знаю, и сил моих более нет, чтобы это понять… Я в оковах отныне незримых. Мой мир начинает сужаться Плохой была идея мне с прошлой Осью расставаться Вырвана из сердца моего радость любви… Воздух вдыхаемый мной не доходит до моей груди Я в ужасе мечусь по сторонам, осознав, что угодила в капкан Ищу выход… Надеясь, что он где-то там И страхи отбросив, я напишу свой последний поэзии план Они хотели явить Бога в мир Девочка, которая может стать Богом, они дали создать ей свой собственный мир Коль будет она одинока – поймайте ей друга, что сделает много людей Коль станет она вдруг свой мир разрушать – возьмите ребро из нее и создайте того, кто возьмет ее боль, заставив все забывать Коль уж миром не сможет она управлять – поймайте того ей, кто сможет В конвергенции плоти. В скреплении тел – будет найдена выхода радость И только затем лишь внесен ей должен утешения долгожданный штрих И закончив, она поклонилась нам, а в голове моей разразился шквал бурных аплодисментов, которые были подхвачены в реальности. Стихи не из этого мира, то, как лишь одна Моника способна это сказать… *** Настал конец нашего мероприятия. Эх-х, как жаль. Атмосфера, созданная Юри и кексы Нацуки невероятно скрашивали наш вечер до самого конца. Мы просто сидели и общались, шикарно проводя время, хоть больше никто стихи почему-то и не зачитывал, в том числе и я. Забавно, но рвавшаяся ранее больше всех Юри вдруг отказалась читать и передумала, заявив, что там все плохо. Следом отказалась и Эл, объясняя это тем, что ее стих старый, а так же наполовину моего авторства. Все, что я могла – это не выпендриваться и поддержать отказом со своей стороны, а там уже и Сайори подтянулась. В итоге, мы решили впятером прогуляться по школьному двору, дабы оценить проходящий фестиваль во всей его красе. Лишь я, Эл, Сайори, Юри, Нацуки и Моника. Темнело. Я решилась пойти на судьбоносный шаг, начав невероятно опасный разговор, который мог привести к бог знает каким последствиям. Для этого мне пришлось собрать всю свою волю в кулак и попросить Эл слегка замедлить ход, чтобы мы могли поговорить относительно наедине, плетясь позади основной группы ребят. Ты хотела меня видеть, Кира? – говорила моя подруга, с удовольствием ответив взаимностью на мое решение. Да, Эл, хотела… – мрачно произнесли мои губы. – Я… хотела кое-что сказать. Что-то важное. Тогда я должна тебя внимательно выслушать, моя подруга, – кивнула в доброжелательном жесте она, явно готовая к любому развитию событий. – Расскажи мне, что ты хочешь, чтобы я выслушала. Моника… – коротко произнесла я, готовясь. – Я хочу поговорить с ней наедине сейчас. Знаешь? Я долго думала сегодня и вообще наблюдала… думаю. Я думаю, у нас так ничего не получится. И потому я решила, а что если она раскроется, когда мы окажемся наедине? А что если… ты была права? Я. Н-наверное прозвучит странно и вообще, ты это не озвучивала, но. Думаю, это очевидно, что ты подозреваешь не только ее. И я сама неоднократно задумывалась над тем, чем могла быть «Кирой», собственной персоной. Меня воротит… тошнит от этих мыслей, но что если это действительно было? Что, если ЭТО происходило со мной? Именно потому я хочу узнать. Антихрист покажет себя, когда мы сделаем это. Даже если я на самом деле была «Кирой»… ведь ты точно задумывалась об этом, но так же как и я – не хотела в это верить. Давай уроем его. Выведем на чистую воду. Я возьму Монику на личный разговор, в клуб, а ты свяжись с кем-нибудь из наших на подхвате и попроси притаиться рядом, чтобы все подслушали. Ну а там уже будь как будет. Если вдруг мной овладеет какая-то злая сила – я отвечу по заслугам. И Моника ответит, если таковое произойдет с ней. Без слов, Эл крепко схватила меня за руку и пронзительно уставилась в мои глаза, будто бы прося не делать того, что я собралась. Но она не могла противиться здравому смыслу. Мы обязаны были раскрыть личину этого Антихриста и лучшего способа просто не было. Пора действовать. Мы не должны быть малодушными, и Эл это прекрасно понимала. А потому, мой путь казался предрешенным, и лишь надежда на лучшее, на действительно светлый исход – могла продолжать теплиться в сердце моей подруги тусклой лучиной. . . . Мы с Моникой вернулись в заранее подготовленную клубную комнату. Девушка была готова к какому-то сверхинтересному развитию событий, но этому не суждено было случиться из-за слежки со стороны Соичиро и камер, которыми была оборудована вся комната. Решила повеселиться в конце фестиваля, любовь моя? – игривенько начала она, обнимая меня за талию. – Захотела побыть внезапно плохой девочкой?? Руки, Мон-Мон!! – яростно выпалила я, одергивая ее. Не хватало еще, чтобы отец Сайори посчитал меня лесбиянкой и запретил наше общение. Ну вот опять… – понуро отвечала Моника, но оно было и понятно, вся эта реакция. У меня к тебе серьезный разговор, дорогуша, – грубо излагали мои губы. – Так что попридержи-ка коней, хорошо? Ла-адно! – подаваясь в отрицание излила она. – Будь по-твоему, хорошо. О чем тогда поговорим, о моя спасительница? Антихрист, Моника… – твердо сползло с моих губ. – Тебе что-нибудь известно об этом? Говорит о чем-нибудь? Э-э… К-кира?? – девушка была в явном шоке от моих вопросов. Главное на смех не сорваться. Пожалуйста, задумайся, как следует… – более строго молвила я. Д-дорогая, я, – бедолага аж зашлась в тяжелом дыхании. – К-какой еще Антихрист?? Подумай, пожалуйста… – настаивала я, не веря в ее гребаную тупость. – Его имя. Ты могла быть с ним знаком, понимаешь? Имя. Мне нужное гребаное имя! А-а? – эта тупая дура до последнего не понимала. – А-а!! Ох-х… л-любовь моя, я. Ну? Давай же, – наконец-то, сейчас я. – Говори, ты явно что-то знаешь, от меня не может быть тайн. М-м… понятно, – девушка неловко почесала свой затылок, на ее лице даже выступила капля пота. – Но знаешь? Тут такое дело. Только не говори мне, что ты… – нет, этого не могло быть. Да-да-да, я его забыла, прости-и! – ч-черт, она действительно это сказала. – Прошу, Кира, прости-прости-прости! Ты идиотка, Моника, – зло прошипели мои уста. – Бесполезная несчастная глупышка. Да что ты такое говоришь! – ого, она еще и смеет обижаться на меня. – Я же так старалась! Я же все рад… Мне пришлось буквально заткнуть ей рот, пока она не разболтала все к чертям. Придурошная, – жестоко молвила я. – Но ничего. Я знаю, что Антихрист все равно рано или поздно на тебя выйдет и все тебе поведает. Ты же не хочешь в тюрьму снова, да? Я не боюсь тебя, как и твоего бога. Ты мне все расскажешь, а потом Он заплатит за все эти убийства… Т-ты говоришь странно… – еще более испуганно молвила эта несчастная. – К-кира, ты пугаешь меня! Ты знаешь, что тебе нужно делать, я уверена, – это был уже в буквальном смысле намек от меня. – Ты найдешь необходимый источник информации. Не бойся, мы следить за тобой не будем. Ты слышишь меня, Антихрист!? Я слово даю, что оставлю эту засранку в покое. Забирай, она твоя! Л-ладно, ты спятила, любимая… – Моника аж отшатнулась и громко сглотнула подступившую к горлу слюну. – Но я все равно тебя люблю! Ты пойдешь и сделаешь то, что должна, дура, – говорила я, игнорируя все эти бредни. Господин Ягами слушал все это! Бесит. – Ты меня хорошо поняла? Ты все узнаешь и больше ничего не забудешь. А потом ты мне все расскажешь. Я-я т-тебя поняла, Кира… – наконец согласилась она. Пошла… – я буквально выплюнула свое требование, от чего бывшая президент зашевелила своими ногами, направляясь к выходу. Я планировала сделать то же самое, господин Ягами все равно расскажет Эл нужные сведения, и я все подтвержу, избавив Монику от слежки на момент повторного вызнавания имени у Сайори. Злило только то, что приходилось это по новой проворачивать. Сайори может задуматься о ненужных вещах, пострадать! Я не могла этого допустить… Однако, всем нашим планам внезапно грубо помешали. Кое-кто пришел в наш клуб. Кое-кто, кого я ожидала здесь увидеть в самую последнюю очередь. … П-погодите… м-минутку!! – в клубную комнату ворвалась Юри собственной персоной, изливая на нашу с Моникой голову какой-то словесный бред. – Это еще что значит!? Т-ты значит с ней изменяешь Сайори!? А как же я! М-мы же собирались быть вместе!! Вместе!? – Моника была в шоке как от появления Юри, так и от ее слов. – Это еще что значит, Кира!? Как это вместе!? С Юри!? Ты же говорила, что! Что вы обе, блядь, несете… – сквозь зубы, зло прошипела я. – Вы девочки совсем, да? Окончательно спятили? Хотя, с тобой-то, Моника все и так понятно, ты пожалуйста просто помолчи и займись порученным делом. А вот ты, Юри. Ты вообще какого черта сюда приперлась? Я-я не хочу чтобы ты была с этой девицей! – в тихой истерике простонала Юри, замотав головой. – М-мы же разговаривали с тобой, обсуждали, что будем встречаться, разговаривая образами! Боже! – Моника стиснула зубы и сжала руки в кулаки со всей силы, от полного непонимания дурацкой ситуации. – Я-то думала. Аха-ха! Да уж. Но ты, Юри, похоже здесь самая тупая. Уж прости. Да заткни!! – Юри не дали договорить. Я не дала. Хватит! – мои уста разразились злобой. – Немедленно прекратили обе!! Все тут же успокоились и растерянно посмотрели на меня, ожидая каких-нибудь объяснений. Бедный господин Ягами подслушивал за всем и точно будет думать обо мне плохо. Пойдем, Кира! – радостно заговорила Юри, прерывая слова, которые я должна была сказать, чтобы разрядить ситуацию. – Пойдем же скорее! Моника подняла на девушку ненавистный взгляд. Я хорошо понимала президента, так как темноволоска похоже окончательно спятила ко всем хуям. Уж простите, но я не могла выражаться иначе и меня дико бесил весь этот бред. Юри! – не в силах сдерживаться, воскликнула я. – Сходи, пожалуйста, погуляй… Оставь ее… – махнула рукой Моника, переводя свой грозный взор на меня. – Пойдем лучше займемся делами. Ты на меня рассчитываешь, и я тебя не подведу. У-ум, так вот оно в чем дело! – Юри оборвала нас на выходе, загородив проход своим телом. – Ах-аха! Я просто поняла теперь, что это соревнование. Действительно! Побеждает сильнейшая! Юри… – Моника вновь окинула девушку ненавистным взглядом. – Какая же ты тварь. Знаю этот прикол, что ты меня не помнишь, но. Уж поверь. Если она и захочет с кем-то уйти, это точно будешь не ты. Юри внезапно полностью потеряла былой задор. Ее глаза странно изменились и начали бегать. Что-то похожее на наваждение овладело девушкой, но я поняла это слишком поздно. Моника… – в припадке расхохоталась эта больная. – Поверить не могу, насколько ты на самом деле лживая и самовлюбленная! Говоришь мне такое, да? А сама, всякий раз пытаешься отнять у меня Киру, когда хоть в чем-то не участвуешь. Скажи мне. Ты ревнуешь? У тебя крыша поехала? Ты с ума сошла? Или может, ты ненавидишь себя так сильно, что проецируешь свои грязные жалкие недостатки на других людей? Скажи, тебе не надоело? Всех заебали твои игры и попытки сделать из чего угодно спектакль. Просто… хах! Знаешь что? Я действительно могу кое-что посоветовать. Скажи, ты никогда не задумывалась о самоубийстве? Думаю, это действительно пошло бы на пользу твоей психике! Моника аж дрогнула от разразившихся в ее сторону слов, отшатнулась. Да куда там… даже я была в полном шоке. Ч-что она только что? Сказала? Серьезно? К-какого хрена Юри говорила сейчас так, как будто бы… Ю-юри, т-ты меня пугаешь… – говорила уже я, понимая, что эта девчонка излагала вещи, о которых просто не должна была знать. Не должна была иметь ни малейшего представления. Заткнись! А-а!! З-затнись ты!! – Юри не оставила мне ни единого шанса, хоть ее слова и обращались будто бы в пустоту, а не в мой адрес. – Ну а теперь ты, – она перевела взгляд на Монику. – Что ты сделаешь? Что ты задрожала? Как будто бы ты действительно можешь что-то сделать. Знаешь, Моника? Ты действительно жалкая. Ты такая слабая. Все что ты есть – это лишь маска, за которой прячется самое настоящее пустое место. Вот зачем тебе нужна моя Кира. Отбирая у меня ее всякий раз, вы с Сайори чувствуете себя лучше. Вы недостойны ее! Вы обе просто ничто! Знаешь? Хотела бы я… хоть на секунду представить. Ну? Какого это быть такой… физически бессмысленной. Как ты. Внезапно кулак Моники врезал Юри прямо по лицу. Меня аж одернудо. Что это было? Я чуть не упала, чуть не врезалась в парту. Боже! Ах-аха! – Юри… эта психопатка упорно поднималась на ноги. Я видела как Моника испугалась от содеянного. – Это и все что ты можешь? М-моника… ты действительно пустое при пустое место. Выправившись, Юри словно в припадке схватила президента литературного клуба за грудки и с нечеловеческим, пробирающим до костей ревом, повалила на парту рядом, принимаясь жестоко душить. Это не твое!!! – не своим голосом рычала Юри, удушая девушку прямо на столе. – Я умнее тебя! Талантливее! Лучше! Сильнее! Чувственнее! Ты просто ничтожество! Ты ничто! Ты пустое место! Просто сдохни! СДОХНИ!!! Я просто наблюдала. Меня как будто захлестнуло ужасом от осознания всего увиденного безумия. Мой взгляд приковало к сцене этого насилия. Моника погибала, это точно. Не знаю, почему я ничего не сделала, не знаю, что бы в итоге случилось, но в ситуацию вмешался господин Ягами, схватив сумасшедшую девушку сзади, скрутив при помощи специального полицейского приема. Лежать, я сказал! – строго закричал Соичиро, надавливая девушке коленом прямо в шею. – Не дергайся мне тут! Лежи смирно! Я словно очнулась, поняв, что теперь все позади. Мой взгляд был прикован к Юри, но теперь он оказался свободен и метнулся в сторону Моники. Я… заметила, что шея бедного президента была отчего-то вся в крови. Это кровь Юри из открывшихся порезов или кровь Моники? Понятия не имею, да и вряд мне хоть сколько-то получится узнать. Президент литературного клуба в ужасе поднялась на ноги и заливаясь надсадным страшным кашлем – пулей вылетела за дверь. Не дергайся, я сказал! – продолжал приказывать Соичиро, удерживая психопатку. – Кира! Позови помощь! Скорее! А тебя я вообще сожру живьем, если не отпустишь меня… – маниакально произнесла Юри, угрожая господину Ягами. Ч-что с тобой стало! – не в силах верить в происходящее говорила я, прежде чем развернуться к выходу. Убирайся! Вон! – закричал мне в след Соичиро, заставляя меня в спешке выйти за дверь. Господи, Юри… – это и все что мне удалось сказать, когда я уходила, когда зашагала по коридору, надеясь хоть кого-то найти …однако, меня остановил внезапный звук громкого и сильного удара А потом Юри вышла из клуба, зашагав прямо ко мне навстречу. Наконец-то… – в предвкушении, восторженно прошептала она. – Наконец! Боже… – я все еще была в шоке. Слова так и вылетали наружу, а судьба господина Ягами поплыла перед глазами самыми ужасными красками. Кира! – девушка кинулась на меня и буквально повалила на пол коридора, заключив в болезненно-крепкие объятья. – Нет нужды более встречаться с Сайори! Нет нужды жалеть Монику! Мы можем проводить время вместе. Всегда. Навсегда! Ю-юри!! – я еле смогла выговорить. Мою грудную клетку будто сжали тиски. Кира… – сумасшедшая чуть отпустила хватку и нежно провела дрожащей рукой по моей щеке. – Моя милая. Моя возлюбленная. Ты должна знать, что я… что я безумно в тебя влюблена! Раньше я пыталась сопротивляться этому наваждению, но теперь меня все это просто не волнует! Зная, что сказала Моника, что сделала Сайори, забрав тебя себе. Я не смогла. Не захотела мириться с этим. Ты моя! Только моя. Я заберу тебя. Заберу и! О-ох, К-кира… наверное, я звучу слишком странно, но мне правда все равно. Я знаю, что ты все поймешь. Все-е-е! Поэтому меня не волнует что случится. Меня не волнуют последствия! Все что я хочу – это быть с тобой. Мы можем уехать! Так даже лучше! Больше никогда ничего не услышим об этой вездесущей Монике, ни говоря уже о глупой Сайори. Лишь ты. Лишь я. Кира. Я хочу, чтобы ты прочла мое стихотворение. Я писала его твоей ручкой сразу после того, как закончила трахать себя ей! Т-твоей р-ручкой. Хочу, чтобы ты сделала это прямо сейчас! Тогда уже не будет никаких сомнений. Ни в чем! И она вложила мне в руки лист. Буквально втолкала мне его. Что я должна там увидеть, кроме полнейшего безумия? Я не знала. И я выполнила ее просьбу, не имея ни малейшего желания перечить. Сетчатый Канифас Слепозрения Бензол реагировал на шампанское, будоража ее Икши Эпизодические! Биметаллические! Норадреналиновые Мибуллы! Доверительная компьютерная похоть Неустойчивые трюки расщелины постельных принадлежностей… Инконгруэнтный Хэллет, энтропия и песочные часы… Юго-восток, оофорон сгущенный Ленточная кольчатая кольпоскопическая декомпиляция Изотропные моносинаптические изогнутые стоны… Энтероценоз Озабоченность Ипподром наружу! Ондуляторы! Метатезирование! Сумасшедший физиостигмин государственного устройства! Нежная несовестимость… Доверие! Мансифты! Дарсис! Аэробный реитбокс… Неудобные расширители Моносинхромия Уместное загрязнение… Остроумная дезориентация Извращенные сепаратистские славянские каракули! Скотчатый стингер, желатин… Концепты концепций синхрофазотрона… Контробласты Числительные… Прагматизириущая укоризненность наноконвертации ныне деформируется открывающей триангуляцией… Дисперсия Дефрагментация! Пастингулические алименты Секофенция сероконвертин! Янтрас! Детерминизм по всей фазе Таймшерсы… Путешествие по извилинам фаталистического мышления Лабибентный блуждающий конфликт перманентной диссоциации! Фонетизация самых красивых гипоакустических туфель цепной склеромаляции… Капризы страстной аберрации Раскаяние Лепестки психопатии терминальной фазы шизофрении Гемолизированное наведение тетрагеометрических сплетений Периферийные конвейеры… Диатамичность Погашение обмана Ионы Доминирует робкое неумолимое переустройство неизбежного! Удаление ионных гипердвигателей из подпространства… Эпилепсия, дуальность Дихотомия, облачение Воспламенение скомпилированных симуляций! Апокриф… Муниципалитет! Посылки выкапывают суперструнные связи Темнота! Свежая кровь. Жидкая кровь. Сладкая, сочная, милая кровь… Я наношу порез один за другим, окрашивая тело забавными узорами Моя страсть непреодолима, желания бьют через край, заглушая разум Дыхание учащается, сердце стучит Гладкая поверхность на моем шкафу отражает расширение зрачка Мои видения не прекращаются… Я так желаю вогнать нож в свою мягкую сочную плоть Насиловать клинком свое свербящее от изнеможения тело Войти во врата органичного хаоса, доведя себя до пика всепрозрения. Одна мысль об этом заставляет мои руки дергаться, словно в лихорадочном припадке Мое тело не слушает меня. Мой разум не слушает меня Когда видения овладевают мной, мой разум покидает меня… Мой лоб болит. Моя голова болит. Я совершенно на нее… не похожа! Абсолютно не похожа… Не могла же я всерьез помыслить обо всех этих странных желаниях? Мое желание – ошибка Ненатуральная страсть переполняет каждую клеточку моего хрупкого зрелого организма Мне становится больно. Это не могла быть я. Мои глаза изменяются Ее третий глаз видит меня… Икшы Мибуллы Теноры Хэллет Оофорон Физиостигмин Баргусты Сурроксинги Контробласты Таймшерсы Коллинг Игееуки Янтрас Я не понимаю, что со мной происходит. Через холодную сталь, разделяющую кожу, я ощущаю ее практически в точности, будто сама прикасаюсь пальцами Ее тело приятно подрагивает, будто в легких конвульсиях… Я… нет. Мой разум, моя душа, Я-быть кричит во мне! Я должна сопротивляться этому странному наваждению Этому неконтролируемому наслаждению! Кажется, теперь я осознаю это. Оно толкает меня в бездну пропасти, в сладкие объятья посмертной клейкой радости Теперь, это уже решено. Я не могу остановиться Ну как… нравится? – Юри все это время смотрела на меня буквально в упор, нависая надо мной, пока я читала. – Я для тебя старалась… Я сглотнула подступившую к горлу слюну. Ее глаза были другими. Ее глаза странно бегали из стороны в сторону, а ее лицо превратилось в кукольную маску. Нечто ужасное затаилось в неизвестности. Если ты не поняла о чем это стихотворение, то позволь мне объяснить… – продолжала говорить она. – Это стихотворение о… И тут Юри вдруг резко замолчала. Ее глаза вернулись в норму. Что-то будто выходило наружу. Когда наваждение спало, Юри отскочила от меня и рухнула на пол. Ее начало сильно тошнить. Что происходит? Я не понимаю этого стихотворения. Первая часть – полный бред, но что со второй частью? Одержимость. Я и так это знала. Значит ли, что причина может быть… И что она сделает, если? Кх-х… – девушка с трудом поднималась на ноги. Ее тело трясло как в лихорадке. – Ха-ах… ха-ах… Ты в порядке? – я поднялась следом, отшагивая назад. Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – засмеялась она, наблюдая, как я боюсь ее. – Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Юри? – мои глаза увидели, как она что-то делала, что-то прятала или наоборот – доставала. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! – снова этот ненормальный смех. Юри! – я уже просто кричала. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! ХА-ХА-ХА-ХА!!! А потом в ее руках просто оказался огромный нож и… НЕТ!!! Я разразилась всепоглощающим ужасом. Бросилась девчонке навстречу, не мешкая. Не думая и не переживая, что сама могу умереть. ПОМОГИТЕ!!! Я просто кричала, как будто в надежде. Если она умрет… Если она сейчас умрет, то …ее руки дернулись, лезвие воткнулось в живот Моя нога среагировала и пнула по рукам девки, от чего те сразу же выпустили нож, который отлетел в сторону. … Кира!!! – мои глаза округлились. Это был голос Моники. М-мон… – я даже договорить не успела, как осознала позади себя шум бегущих людей. А потом Аизава и Мацуи скрутили Юри, повалив на пол уже вдвоем. Все кончилось в один момент. Все было позади и нам удалось спасти этот мир.