Сколько нужно дронов, чтобы...

      Мираж поднес белый шарик к постаменту и разжал пальцы. Линии диодов по окружности интенсивно замигали, переливаясь от алого к бордовому. Шарик завис в микроне от поверхности и начал вращаться, сканируя обстановку.       Он трансформировался завораживающе плавно. Пластинки по очереди отделялись и сдвигались так медленно, что можно было рассмотреть каждую петлю креплений и тонкие направляющие. Первыми развернулись три локатора, и вращение пошло по новой траектории. Потом выскочило несколько острых шипов – теперь только хозяин сможет легко взять дрона в руки, чтобы перепрограммировать, а любой взломщик получит мощный разряд тока.       Сквозь появившиеся в корпусе просветы виднелась золоченая сердцевина конструкции. Древние кибертронцы любили блеск. Блеск – и белое. Каждый созданный ими дрон – уникальное произведение искусства; они делались на заказ и стоили состояния, служили подолгу, переходя от меха к меху, как почетный трофей. Их восстанавливали снова и снова, заглаживая следы повреждений. Они были хрупче современных дронов, но функционировали дольше. К ним относились не совсем как к вещам или расходному материалу, которым легко пожертвовать. Скорее, как к драгоценным любимым клинкам.       Мираж любовался перестройкой. Пусть она была нефункционально долгой, с точки зрения любого современного конструктора, зато – зрелищной. Мираж коллекционировал дронов не затем, чтобы эффективно использовать их; ему нравилось видеть историю собственной оптикой.       Когда все индикаторы загорелись ровным глубоким красным цветом, синхронизация завершилась. Этот дрон-наводчик дополнил коллекцию древнейших экспонатов, которые Мираж собрал за два с небольшим миллиона лет. Его пару, охранную модель монструозных размеров, он отыскал давным-давно в руинах заброшенной археологической базы. С ней тоже пришлось повозиться. Наконец активировав ее, он понял, что у его находки отсутствуют системы наведения. Охранный дрон, вооруженный и крепкий – для своего времени, – был слеп и глух без наводчика.       В те времена считалось дурным тоном давать дронам возможности живых кибертронцев. Создатель этой пары, следуя традиции, разделил таланты поровну: маленький и юркий шарик выделял цели и собирал о них данные, а убийца-страж избавлялся от нежданных гостей. Некоторое время спустя Мираж неплохо разобрался в специфике парных дронов, но Крастейша оказалась уникальной. Ей не подходили другие наводчики, встречавшиеся Миражу; для синхронизации требовалось, чтобы парный механизм был работы того же мастера.       И вот, спустя целые эоны, они снова вместе. Чудесное совпадение.       Крастейша резко выставила ноги в стороны и поднялась, отклоняя корпус. Членящийся на четкие сегменты хвост развернулся с нежным, почти музыкальным шорохом: в отключенном состоянии она сама походила на шар – подобранные ноги, сведенные пластины. Включенная, она занимала втрое больше места.       Шарик взмыл одновременно с ней. Ему вовсе не обязательно было располагаться над встроенным в стража постаментом, хотя прямой контакт для передачи данных им требовался, а толстая стальная переборка могла бы сбить синхронизацию. Летающий дрон мог кружить и сам по себе, выбирая цели, но все же предпочитал находиться рядом со стражем. Если такое слово, конечно, уместно.       Мираж запрокинул голову, улыбаясь.       Древние кибертронцы не оценили бы современные модели дронов, утилитарно простые, грубые по форме. Они любили плавные линии и воздушные конструкции. Мехи, которые построили прекрасный и утонченный Гармонекс, не пережили бы, если бы за ними шарахался саркофаг на гусеницах. Мираж чувствовал что-то родственное с Крастейшей, насколько обнаженной она выглядела, оставаясь при этом вчетверо крупнее него и намного тяжелее. Сквозь прозрачную броню Миража можно было рассмотреть его двигатель во всех подробностях. Так же он видел, где в этом дроне располагаются золотые цилиндры, скрывающие платы.       Корпус Крастейши был намного ажурнее, чем у ее наводчика. Самая массивная его часть располагалась сзади, переходя во вздернутый подвижный хвост; чтобы не нарушить равновесие, сплошную броню создатель не использовал. Двигатель и опорную конструкцию обвивали тонкие и гибкие белые металлические трубки, создавая своего рода кокон, внутри которого двигались поршни и вращались механизмы. А вот остроконечные ноги разной длины были дополнительно усилены. Они заканчивались лезвиями, копьями, пилами, но все эти орудия пока что скрывались внутри, их можно было угадать лишь по линиям трансформации.       Мираж задумался над тем, какое имя дать мерцающему шарику. Он тоже напоминал что-то… океаническое. Кратсейшу он назвал в честь подводных охотников, сидящих в засаде среди кораллов: многоногих, как она, вооруженных клешнями, с похожими длинными отростками в верхней части корпуса, которые сейчас взмыли и покачивались вокруг синхронизированного дрона. Тот походил на других существ, в природе практически неподвижных, ощетинившихся иглами. Мираж не мог вспомнить их название и перебирал архивы.       Лично Мираж с такими видами не сталкивался. Он редко заглядывал на дикие планеты с многоклеточными углеродными формами жизни, органика казалась ему смутно опасной и неприятной. Однако образы, создаваемые природой, запоминались ему как изысканные и гармоничные. В отличие от других кибертронцев, увлеченных войной, Мираж порой прилетал в мирные системы и даже общался с цивилизованными представителями других видов. Ему нравились артефакты не только родной культуры, он находил, что каждая цивилизация порождает невероятно красивые вещи. Иногда – чаще всего – ему удавалось при визите скачать пару-тройку эксабайт данных, и флора с фауной в них попадали. Так что у него была большая галерея изображений для сравнения и подбора имен.       Культурные изыскания Миража привели его к выводу, что древние кибертронцы тоже понимали красоту природы. Они считали себя величайшей расой во Вселенной, но не стеснялись копировать то, что им нравилось, даже если оригинал – презренный органический неразумный хищник.       Тем временем протокол безопасности сработал без ошибок. Мираж внес в настройки наводчика некоторые модификации, прежде чем включать, но до конца не был уверен, все ли сделал правильно. Древний код был написан витиевато, под стать выгравированным на каждой детали орнаментам. На случай, если воссоединившаяся парочка его атакует, Мираж включил пару надежных (и более современных) экземпляров коллекции, запрограммированных охранять его при любых обстоятельствах. Однако Крастейша была спокойна – перед ней стоял ее хозяин, врагов не обнаружено. Дроны не стремятся убивать, если целей нет… приятное отличие от живых мехов.       Искусство создания дронов совершенно точно являлось мертвым. Забытым. В последние эпохи жизнь самих кибертронцев подчинилась идее функциональности, что уж говорить об изящных технологиях! Они устарели и исчезли. Мираж не интересовался дронами профессионально, он был любителем. И все же ни у кого больше нет столь полной коллекции, пусть она и началась случайно. Давным-давно Мираж был обыкновенным вором, его заботили деньги и приятные оптике трофеи с особенно удачных краж. Когда Персептор усовершенствовал его стелс-генератор, он стал брать крупные заказы, и постепенно искусство открылось ему с новой стороны. Просто красивое становится особенно ценным, когда ты знаешь его стоимость – и все равно предпочитаешь любоваться. Да, Мираж проворачивал невероятные кражи на заказ, но при этом ему нравилось захватывать что-нибудь небольшое, но значимое, в качестве бонуса.       А однажды он украл Матрицу для Оптимуса Прайма, и мир частных коллекционеров сгорел вместе с половиной Кибертрона в огне гражданской войны.       Дроны и скульптуры, голографические картины и инопланетные диковинки, музыка и театр… Мираж собирал то, что осталось. Для себя – чтобы сохранить красоту, которую больше никто не оценит. Автоботы превратили его в убийцу, в шпиона, в солдата, но он не отказался от главного увлечения. Он прятал трофеи и находки в разных местах, следя, чтобы их координаты оставались тайной, а дронов вывез сюда, на просторную многоуровневую станцию внутри стабильного крупного астероида. Он наткнулся на нее, выполняя очередную миссию для Праула, но не стал включать в доклад. Обустроил ее, расставил экспонаты… среди дронов он чувствовал себя в большей безопасности, чем в кругу автоботов. Даже те из фиолетовознаковых, кому не было чуждо чувство прекрасного, беспокоили Миража – опасные дикари вроде Джазза, помешанные садисты, как Персептор, извращенные скульпторы и организаторы пошлых шоу… Из всех автоботов Мираж мог положиться только на своего шефа. На Праула.       Возможно, потому что он не понимает красоту, живя строгой логикой, и не интересуется жизнью Миража за пределами его заданий. Возможно, потому что он – самый надежный наниматель, которого в нынешних условиях Мираж мог найти. А возможно, потому что настоящего Праула Мираж видел лишь единожды, и с тех пор шеф присылал к нему только своих клонов.       Среди дронов ему всегда было комфортнее.