Я просто хочу сделать всех счастливыми...

Шли годы, и отношения между Тройкой и Четвёркой переросли в крепкую дружбу. Он всегда помогал ей, учил её читать и писать, а вечером, когда все спали, Тройка учил сестру готовить еду. Четвёрка схватывала все на лету. Она внимательно слушала брата, неотрывно смотря на него не без восхищения. Кроме того, каждый вечер, Тройка читал сестре сказки на ночь. Иногда брат импровизировал, придумывая истории на ходу. В такие моменты, Четвёрке казалось, что ещё чуть-чуть, и всё, о чем рассказывает брат, оживёт. Будто в эту секунду, по небу пролетит дракон и храбрый рыцарь сразиться с ним в битве, победив его и вызволит принцессу из лап чудищ. Днём, они сидели в библиотеке, читая книги или играя в куклы. Как дочь императрицы, Четвёрка могла похвастаться красивыми игрушками. Правда, играя с братом, они играли по собственным правилам, вместо тех правил, которые привязала мать дочери. Вместо того, чтобы отрубать куклам головы на маленькой гильотине, дети устраивали рыцарские турниры или чаепития в мирной обстановке. Четвёртая Рейх обожала своего брата и всегда была готова его защитить, даже от Двойки, который всегда издевался над Третьим.

***

— Выходит, если яйцо поместить в теплую кастрюлю, то цыплёнок не вылупится? – спросила Четвёрка у брата. — Конечно же нет. Только птицы способны поддерживать правильную температуры, чтобы малыши вылупились. В кастрюле ты скорее приготовишь его. – объяснял Тройка сестре. – Поэтому- — Посмотрите, кто тут у нас? – послышался голос Двойки сзади. Тройка обернулся и был сбит старшим братом в грязь. — Эй, не делай так! – сказала Четвёртый Рейх брату. — Не то что? Что ты мне сделаешь, мелкое норвежское отродье? Девочка не растерялась и со всей силы ударила брата рукой в живот. Как только он рефлекторно скрючился, его сестра нанесла удар в колено, таким образом вывев обидчика из равновесия. Он плюхнулся лицом в грязь, в то время как Четвёрка помогала Тройке встать. — Я тебе не норвежское отродье! Когда они отошли, она сказала брату: — Когда он будет тебя злить, скажи мне, и я проучу его Несмотря на свой возраст и рост, она всегда могла постоять за себя и за Третьего Рейха.

***

Когда Четвёрке исполнилось четыре года, то Священная Римская Империя занялась обучением дочери. Четвертый Рейх училась стратегии, боевым искусствам и прочим вещам, которыми должна была владеть достойная наследница престола. Постепенно, простые стратегические задачи переходили в сложные боевые действия, где нужно было подробно расписывать каждое действие и ответвления, вплоть до малейших деталей, а простые приемы переходили в нечестные бои с неравными силами. Четвёрка из кожи вон лезла, чтобы мама гордилась ею, но в ответ получала : "Так себе, можешь лучше". Из Империи было невозможно выбить даже скупую похвалу! Так продолжалось вплоть до того момента когда дочери исполнилось семь лет.

***

Четвёрка все утро была как на иголках. Неудивительно, поскольку сегодня у неё был первый экзамен. Мать желала видеть, чему дочь обучилась за три года. Это была своего рода традиция, на семилетие сдать свой первый экзамен, который чуть ли не решал судьбу ребенка. Братья Четвёрки тоже не остались стоять в стороне, у них был своего рода срез знаний. Задание у троих было одно: показать свои навыки в стратегии. Правда, показывать навыки приходилось на живых фигурах. На трёх участках было выстроено по три цитадели. Каждому ребёнку было под распоряжение отдано по "армии" – в качестве солдат, Первая использовала каторжников – их было не жалко. Цитадель охраняли тоже армии из сами угадайте кого. Незавидная участь – умереть пешками в руках детей, убивая своих же товарищей по несчастью. Задание было простое – завоевать цитадель. Первым был Двойка. Скажем так, действовал он непродуманно. Нет, он завоевал цитадель за четыре часа, правда с большими потерями, послав почти всех солдат на убой. Первая в восторге не была: — Какого черта ты творишь? — Что? – неодумевал Двойка. – Я же завоевал цитадель! Это было заданием! — Но с большими потерями! — Мам, это каторжники, мне глубоко плевать на их смерть - — Не в этом дело! Твоя армия понесла потери, что будет дальше? Тебя разнесут за пару секунд. На лице Двойки читалось недопонимание: — Так, нужно будет идти дальше? — Да! Ты же не остановишься на одной несчастной цитадели! Три дня без еды! Следующим был Тройка. Четвертый Рейх знала, что её брат очень умный, и была уверена в том, что он с лёгкостью справится с задачей. Тройка начал командовать. Но когда его армия приблизилась к цели, он приказал: — Обходите её! Живо! Его армия так и поступила, за что глубоко поплатилась. Они оказались в котле. Всё это длилось около трёх часов. Мать была в ярости. — Ты чего вытворяешь, Третий Рейх? Задание было завоевать цитадель, но вместо этого, ты обходишь её? Будь это реальность, то враг бы с лёгкостью завоевал столицу! — Если бы я поступил так, как ты хочешь, то погибло бы куча народа! Ради дурацкой цитадели! — Это солдаты! Умереть это их смысл! Они для того и существуют, чтобы умереть ради страны! — Нет! Они заслуживают жизни! А то, что ты преглагаешь мне сделать не имеет смысла! Ты ведёшь армию, как свиней на убой! Мать замахнулась и Тройка упал на землю от сильного удара. — В темницу на пару недель. Посмотрим как он потом запоёт. – бесстрастно сказала Империя. – Четвертый Рейх, твоя очередь. Четвёрка внутренне сжалась в комок нервов. Вдохнув, она начала вести атаку. Правда, это было сложнее, чем девочка представляла. Она никак не могла добраться даже до самой близкой и простейшей комнаты с ресурсами – баллонов с природным газом. Её охранял снайпер с другими солдатами, и как бы Четвёрка ни старалась, всех, кто пытался туда попасть настигала смерть. Но тут, неожиданно пришла удача. Смотря в подзорную трубу, Четвёртый Рейх заметила, что вражеский снайпер споткнулся и уронил своё оружие. Подняв его, он заметил что прицел был сбит и принялся снова его устанавливать. Четвёрка поняла, что это её шанс. Снайпер находился возле баллонов с газом. Она приказала своему снайперу не просто подстрелить голову противнику, а под таким углом, чтобы пуля попала в баллон. Это было трудно, но стрелок попал. План который Четвёрка придумала за пару секунд удался. Баллоны взорвались, пробив в цитадели большую брешь. Это определило дальнейшее развитие событий. Цитадель была снесена. Четвертый Рейх справилась с задачей, за два с половиной часа, с минимальными потерями. Правда, триумф длился недолго. Четвёрка вспомнила, что все ресурсы, которые были в цитадели, принадлежали матери. И она только что взорвала десяток баллонов с природным газом. Долго девочка не думала: она упала перед матерью на колени и затараторила: — Умоляю вас, о великая, извините меня, я не хотела- — Это было потрясающе... — Что? — Это было потрясающе! – Мать присела к дочери и... обняла её. – Я так и знала что ты гениальный ребенок! — Но мам, я потратила ресурсы- — Ты потратила их на столь продуманный манёвр! — Мама, я это не планировала- — Да! Ты уже сообразила, что делать, придумала за короткое время план! Четвертый Рейх, ты сияние моего величия... Du bist mein Schein... Эти слова стали самыми значительными в жизни Четвертого Рейха.

***

С тех пор, Священная Римская Империя звала Четвёрку именно так – Шайн. Это стало для девочки именем. И поверьте, это для Четвёрки было лучше всех похвал: она получила имя, которое отличало её от братьев. Для неё это было признание в том, что она достойный правитель, а не просто номер. И Четвёрка была готова доказать это. Она училась, тренировалась, становясь все большей и большей гордостью для матери. Та даже позволяла называть ей себя так – мама. Но несмотря на учебу и статус, Шайн не забывала о Тройке, который сидел в темнице.

***

— Эй, Тройка? Ты здесь? — Где мне ещё быть? – ответил мальчик, узнав голос сестры. — Тут очень много дверей... — 5 ряд, камера двести сорок три... Послышался топот маленьких ножек, а через минуту дверь камеры открылась. На пороге стояла Четвёртый Рейх с котомкой в руках. — Привет! Как ты? — Ну, нормально, насколько возможно, сидя в темнице... Что ты тут делаешь? — Хотела проведать тебя. – Шайн сдула волосы с глаз. Она давно не стригла их. – Сказала надзирателю, что хочу тебя избить. Он предложил мне взять девятихвостку, но я сказала, что руками лучше, так что, завтра притворись что я тебе хорошенько задала трёпку, ладно? — Хорошо. — Ты голоден? — Ну, крысами сыт не будешь... — Хорошо. Я принесла тебе поесть! Правда, во время готовки блинов, кажется я ошиблась с количеством яиц... — Ничего. – успокоил её Тройка. – В данной ситуации я не привередлив к еде. Только... – он указал головой на кандалы, которыми были прикованы его руки. — Ничего! – Шайн улыбнулась. – Когда-то ты меня кормил, теперь моя очередь! – Она отломала кусочек блина и поднесла ко рту Тройки. После того, как блины были съедены, Тройка и Четвёрка долго общались. — Мне было сегодня скучно без тебя. Поэтому я нарисовала на одной из кукол свастику, и представляла что это ты... Правда, потом пришла мама, и мне пришлось казнить куклу на гильотине.... — Мда, мне тоже было не сладко. Я играл со своим соседом через стенку в слова, а потом его унесли на пытки... Ладно, тебе пора идти. — Пока, Тройка! Спокойной ночи! Четвёрка помахала брату рукой. — Пока, сестрёнка... Тройка кивнул ей головой.

***

Сегодня, Четвёрка пришла раньше обычного. — Тройка! Тройка! Ты не поверишь что произошло! — Двойка отравился? Мама решила досрочно меня освободить? — Нет, кое-что получше! – Четвёрка прыгала от восторга. – Мама мне кое-что подарила! — Кого? Личного раба? — Почти... Скажем так, раб, который добровольно мне служит! — Боже, мне уже страшно, что ещё за раба тебе дали? — Что? Я не в этом смысле, глупенький! Мама подарила мне собаку! Тройка замер. Неужели... Так рано? Так, надо разузнать подробнее. — То есть? Собака, которая принадлежит только тебе? — Да! – восторженно звизгнула Шайн. – Я буду сама её кормить, купать, тренировать и играться с ней! Разве не чудесно? Да, это оно. Это плохо, очень плохо. Тройка решил предупредить сестру, в мере позволённого. — Погоди, Четверка. Понимаешь, тебе лучше не привязываться к собаке... — Почему? – спросила она у брата. — Понимаешь, когда ты привязываешься к чему-то, то рано или поздно тебе придётся с этим расстаться... А это очень больно и плохо... — Что? Тройка, не глупи! Меня и Цербера ничто не разлучит, никогда! — Четвёрка, послушай, не привязывайся к собаке! Ты знаешь, у нас в семье ничего просто так не происходит! Мама не может просто взять и подарить тебе собаку... — Но, мама сказала, что это награда за все мои старания... Тройка вздохнул. Он не может прямо ей сказать, но нужно попытаться- — Четвёрка... Просто... – Тройка осознал, что ему трудно подобрать слова. Его сестра заметила это и истолковала по своему. — Не волнуйся, собака никогда тебя не заменит! Никогда... Ой, мне пора, не хватало того, чтобы меня здесь заметили... До завтра! Сестра убежала. Тройка вздохнул и закрыв глаза, тихо прошептал, сам не зная кому: — Пожалуйста, дайте ей силы для этого...

***

Прошёл срок наказания и когда Тройку выпустили, то оказалось, что сестра быстро сдружилась с пёсиком. Он лежал у неё на коленях, постоянно с ней играл, она заботилась о нём и даже позволяла собаке спать в кровати с хозяйкой! Она учила его всяким трюкам и брала с собой на охоту (что, что, а охотиться дети Священной Римской Империи умели). Но Четвёрка не забывала о брате тоже, они вместе готовили, читали книги в библиотеке и тоже вместе играли с Цербером. Увидев собаку, Тройка понял, почему её так назвали. Массивная, с большими острыми зубами и белоснежной шерстью, чем немного напоминало привидение. Ещё две головы и действительно будет Цербер. Но несмотря на свой страшный вид у зверя была большая душа и вечная преданность. Всегда, когда он видел Тройку, то бежал к нему и принимался облизывать мальчика. Когда собака видела Двойку, то, как это ни странно, она рычала на него, и если бы Четвёрка дала команду, то несомненно гнала Второго по всему дворцу. В общем, у Четвёртого Рейха появился новый, настоящий друг, помимо Тройки. И она верила, что ничто не разлучит её и Цербера. Прошёл год, и тогда...

***

— Четвёртый Рейх, ваша мать желает вас видеть. Шайн, которая наблюдала за тем, как Цербер съедает свой корм, подняла голову и с удивлением посмотрела на слугу: — Прямо сейчас? Ладно... Она недоумевала: обычно мама всегда была занята, и редко устраивала встречи тет-а-тет. Погладив Цербера по голове, она пошла в тронный зал. Её мать сидела на троне и услышав шаги подняла голову. Она встала с трона и подошла к Шайн, после чего взяла дочь за руки и улыбнулась. Но это была необычная её улыбка. Это улыбка была наполнена нежностью и материнской любовью. Шайн вздрогнула от удивления. Она никогда не видела чтобы мать так улыбалась. Обычно её улыбка пылала самодовольством, например когда она достигала желаемого. — Мама, ты хотела со мной поговорить? – спросила Шайн заплетающимся языком, не зная чего ожидать. — Шайн... Моя дорогая, несравненная Шайн... Этот нежный тон заставил Шайн чувствовать себя ещё более неловко. Что-то определённо не так, как обычно. — Да, я хотела с тобой поговорить. В последнее время ты показываешь поразительные результаты в отличии от твоих братьев. Шайн покраснела от такого комплимента. Это было приятно... — Спасибо- — Я ещё не закончила. – ласково сказала Священная Римская Империя. – Рано или поздно, наступит время, когда появится вопрос о том, кто станет наследником престола. И честно говоря, я надеюсь, что им будешь ты. — Правда? – Шайн удивилась. — Да. Ты имеешь качества лидера... Ты решительная, упорная и обладаешь острым умом и смекалкой. — Мама, я не подведу- Её мать подняла руку, перебивая Шайн. — Но, необходимо иметь ещё одно качество: умение ставить цели выше себя. — Мама, для меня нет ничего выше твоей цели! – Священная Римская Империя одарила дочь улыбкой: — Теперь это наша цель, дорогая. Ты справлялась с тяжёлыми испытаниями, поэтому сложностей с этим испытанием у тебя не возникнет. Позови свою собаку, пожалуйста. Шайн удивилась. При чем тут Цербер? Несмотря на это, она свистнул в свой серебряный собачий свисток. Пока Цербер бежал, её мать сняла кинжал с стены, и смотрела, как свет играет на лезвии. Этим временем собака прибежала и села возле хозяйки на пол. Священная Римская Империя подошла к Шайн и протянула ей кинжал. — А теперь, дорогуша, убей этого пса... Шайн почувствовала, как земля уходит из-под её ног. Как всё рушится. Вот оно что... — Ч..что? — Я четко сказала. Убей этого пса. Как правитель, ты должна ставить цели выше себя. И выше своих привязанностей. Они только мешают! — Но Цербер никак не мешает нашей цели! – Четвёрка не могла поверить. Убить её друга? — Но если бы он мешал, ты бы убила его? — Ну, думаю... Да? Наверное... – прошептала девочка. — Думаешь или знаешь? — Знаю..? — Это вопрос или утверждение? – холодно спросила мама. Она впервые говорила с Шайн таким ледяным тоном. — Утверждение! – в страхе сказала Шайн. — Так вперёд. Утверждение требует действия. Докажи мне. Убей пса. Шайн занесла кинжал над Цербером. Тот в свою очередь посмотрел на свою хозяйку, даже не убегая, смотря по прежнему на неё вечно преданным взглядом, виляя хвостиком. Четвёрка посмотрела ему в глаза. Она не смогла. Она уронила кинжал и заплакала. — Я не могу это сделать, мама... Прости. Мать подошла к дочери и подняла кинжал. — Ничего, Шайн...Раз ты не можешь, то я смогу... Она подошла к Церберу. Шайн со слезами на глазах вцепилась в подол платья матери: — Нет, мама, прошу, умоляю, не надо! Та в свою очередь пнула Шайн ногой в лицо. Девочка отпустила платье, и с ужасом увидела как мать занесла кинжал над Цербером. Лезвие засверкало в лучах солнца и с лёгкостью перерезало собаке глотку. Цербер хрипло упал и начал биться в агонии, пока из его горла лилась кровь, окрашивая пол и его белоснежную шерсть в алый цвет. И глаза, вечно преданные глаза смотрели на Шайн. Они словно спрашивали: "Зачем?". Через пару секунд, Цербер закрыл глаза и больше не шевелился. Шайн рыдала, не в силах принять то, что только что произошло. Что она потеряла Цербера раз и навсегда. Священная Римская Империя наблюдала за этим с равнодушным лицом. — Вытри слёзы. – сказала она рыдающей Шайн. Та дальше плакала. – Я сказала, вытри слёзы! – она ударила дочь по лицу. Она наносила удары раз за разом, пока Шайн не прекратила плакать и с ненавистью посмотрела на свою мать. — Вот, это лицо настоящего правителя. – Священная Римская Империя с удовольствием посмотрела на лицо дочери. – А теперь уйди отсюда. Я думала, что ты справишься с этим, но как я понимаю, я ошибалась в тебе. Ты очень быстро привязываешь себя к тем, кто стоит на пути твоей цели. Такие как эта псина...– она пнула труп животного ногой – ... или как твой брат Третий Рейх. Но это уже неважно. Убирайся отсюда! – она выгнала Шайн из тронного зала, даже не дав девочке возможность погладить собаку напоследок. Четвёрке не оставалось ничего, кроме как убежать в свою комнату, свернуться калачиком и рыдать, рыдать, пока больше не останется слёз.

***

— Четвёрка? Четвёрка, что такое, почему ты плачешь? – Тройка зашёл в комнату и увидел сестру, которая плакала, сжимая в руках собачий свисток. Тройка понял что произошло. — Четвёрка, я- — Ты знал что это произойдет, не так ли? – спросила Шайн у него. — Четвёрка- — Говори, ты знал? Да или нет? — Да... – Тройка опустил голову. — И ты не сказал мне?! Тройка опешил. В голосе сестры слышалась злоба. Да, Тройка мог ей сказать, чем закончится неожиданная щедрость со стороны матери, но он не сказал. Не из-за эгоизма, а из-за запрета Священной Римской Империи. У его матери повсюду глаза и уши, и если бы он рассказал, то Империя обязательно узнала об этом и её ярости не было бы предела. — Я тебя пытался предупредить, но ты не слушала меня- — А яснее объяснить ты мне не мог?! –спросила Четвёрка. — Мне нельзя было! И если бы я сказал, что-то бы изменилось? – закричал Тройка. — Да? Я могла бы спрятать Цербера в лесу и носить ему еду, как тебе! Я могла спасти ему жизнь! – Шайн поднялась с кровати и подошла к Тройке. – Он мог бы сейчас жить, если бы ты сказал! – она вытолкнула его за дверь. – Мама была права, ты безхребетный слабак и трус!!! Уходи! – она хлопнула дверью и легла на кровать. Плача, она чувствовала, как болит её сердце, разбиваясь на тысячи осколков.

***

С тех пор, как умер Цербер, жизнь Шайн превратилась в сущий ад. Священная Римская Империя показала свою истинную темную сущность, что порой девочке казалось, к ней отношение хуже, чем к Тройке. За любую провинность Четвёрку ждало наказание. Если она ошибалась или чуть-чуть не соответствовала идеалу, то за этим следовала боль и наказание, которые мать закрепляла словами "Это ради твоего же блага.". Эти слова были словно высечены в сердце и сознании Шайн. Причем, наказания не были одними и те же. Например, когда Шайн учили этикету (она же дочь Империи, ей нужно уметь вести себя подобающе!) то особым терпением и пониманием Священная Римская Империя не отличалась. Она смотрела за тем, как её дочь аккуратно взяла одну из тех многочисленных вилок, которые лежали на столе, после чего наколола ею кусочек сёмги. Мать моментально подошла к Шайн, напоминая чем то стервятника, который набрасывается на свою добычу. — Нет, дорогая... – внутри Шайн всё сжалось в комочек. Когда мать так говорит, это не значит ничего хорошего. – ... Это вилка для оливок, а не для рыбы. Не волнуйся, я помогу тебе запомнить это... – мать взяла нужную вилку и со всей силы воткнула её в руку дочери. Шайн стиснула зубы, стараясь не закричать от боли, чувствуя как вилка пронзила руку. Как это было тяжело, не кричать! Но Шайн знала, что матери нужно было, чтобы её дочь не проявляла эмоций, что девочка и делала. Но последней каплей в чаши терпения Шайн было самое ужасное и болезненное наказание в её жизни.

***

Четвёрка кипела от злости, её щека болела от оплеухи, которую ей дала мать за то, что она накрошила хлебом пол. Слушая нотации матери, Шайн поняла, что так дальше продолжаться не может. Она вдохнула и огрызнулась на мать: — Да я плевать хотела на твои заскоки, истеричка! Шайн поздно осознала, что она натворила. Мать изменилась в лице и без лишних слов схватила Шайн за волосы и поволокла её куда-то, не слушая криков и мольб дочери. — Ты любишь огрызаться? Что же, я сделаю для тебя специальное наказание, ты будешь от него в восторге... Она связала крепко дочь, после чего подошла в камеру с военнопленными, которые горели желанием отомстить ей и её семье. После чего, она выдала каждому из них по розге. Их задачей было высечь Четвёрку, пока розга не сломается, что они и сделали. Шайн пыталась не закричать от адской боли, повторяя про себя словно мантру : "Это ради моего же блага, это ради моего же блага!". Боль это не уняло, но помогло не сойти с ума. После нескольких часов Шайн поняла, что дальше так продолжаться не может. Ей нужно снова завоевать доверие матери и она знала, как это сделать. Было нелегко, но ей придётся. Потому что настоящий правитель ставит цель выше себя.

***

Священная Римская Империя обедала за столом вместе со своими детьми. Четвёрка глубоко вздохнула. Пора начинать... — Тройка? – елейным голоском начала Четвёртая. – Ты рассказал Первой про твои успехи? Тройка удивился, Четвёрка впервые заговорила с ним, за столь долгое время. — Успехи в чём, Шайн? – спросил он, неодумевая. — Успехи в вишивании крестиком~ – чуть ли не промурчала Четвёртая. Тройка с ужасом посмотрел на неё, а мать заметно оживилась и заинтересовано смотрела на развивающиеся события. — П-понятие не имею, о чем т-ты! – заикаясь выпалил Тройка. Шайн улыбнулась и достала туз из рукава. Вернее не туз, а тканевую салфетку, на которой аккуратно были вышиты крестиком свастика и сердечко, держащиеся за руки. — Об этом, Третий. – Шайн подняла салфетку вверх и удостоверилась, что мать увидела её. Первая рассмотрела данный предмет, и сузила глаза. Знак того, что она уже зла. Хороший знак. Но шоу ещё не окончилось, надо продолжать. — Да, я сохранила её, Тройка, только для того, чтобы показать Первому Рейху, какой ты тюхтя и слабак! – Шайн хищно улыбнулась своими острыми клыками. Тройка не выдержал и заплакал. Шайн дальше продолжила унижение. — Ох, мой милый братик плачет? – сказала она с наигранной обеспокоенностью. – Не волнуйся, я знаю как заглушить боль... Другой болью! – Четвёрка взяла вилку и воткнула её в руку Тройке, слыша как тот орёт от боли. Двойка зааплодировал. — Ну ты даёшь, Четвёртая, я от тебя такого не ожидал... Шайн улыбнулась: — Я просто хотела дать тебе насладиться твои статусом короля издевательств, перед тем, как отнять его у тебя. – она столкнула Тройку со стула, пнула его в живот и с задорным взглядом обратилась в Второму Рейху. – Ну что, может окунем этого идиота в грязь? — Чур я за ноги! – сказал Двойка и помог сестре потащить брата. Первая бесстрастно смотрела на это. Она не вмешивалась в ссоры, потому что дети должны сами всё решить. Четвёртый Рейх не решила останавливаться на этом. На протяжении недели она терроризировала Тройку на глазах у матери, чтобы та наконец поняла, что Четвёрка достойна любви и внимания. Но мать просто равнодушно наблюдала за этим. Пока...

***

Шайн дрожала от страха. Она только что поставила кляксу на листок с заданиями по правописанию. За это обычно полагалось десять ударов розгами. Долго девочка не думала, синяки и шрамы прошлых побоев давали о себе знать. Она бросилась к ногам матери и лёжа лицом в пол, тараторила: — О, простите меня, великая и блистательная Священная Римская Империя, я не хотела- — Мама... — Я- Что? – Шайн подняла голову. Империя нежно улыбнулась и села на колени возле дочери, помогая ей встать. – Зови меня мамой, моя дорогая Шайн... Четвёрка удивилась. Впервые мать назвала её так, за столь долгий срок! — Но мама, как же клякса и наказание- — Это уже неважно, милая... – Священная Римская Империя с нежностью погладила дочь по голове. – Ты ведь прошла последнее испытание, причём успешно. — Мама, я же не убила собаку! – сказала Шайн, не веря в то, что сейчас происходит. — Дело не в собаке. – тихонько рассмеялась мама. – Ты доказала, что можешь отказаться от привязанностей. Ты наконец-то избавилась от своего жалкого, слабого и убого брата, Третьего Рейха. А я говорила- — Настоящий правитель ставит цель выше себя. – отчеканила Шайн, за что получила от матери одобрительный кивок. — Верно... Ты показала мне, теперь ты достойна занять моё место на престоле. Империя крепко обняла свою дочь. — Ты всегда была и будешь моим маленьким сиянием моего величия, дочка... Шайн пребывала в блаженстве. Она была на седьмом небе от счастья.

***

Все у Четвёрки наладилось. Мать её любила и поощряла, наказание остались в прошлом, как ужасный сон, хоть некоторые следы и остались. Все было прекрасно. Шайн размышляла о том, как все хорошо и решила себя побаловать и приготовить себе суфле. Сейчас перед ней стояла сложная задача: отделить белок от желтка. Была довольно трудно. "Как же это делать?" задумалась Шайн и вспомнила, как брат учил её готовить. Тройка... Сердце Четвёрки пронзила совесть. Что же она наделала. Она предала его! Она закрыла глаза, пытаясь забыть об этом. Истинный правитель ставит цель выше себя. Ставит цель выше себя. Цель выше себя. Выше себя! Выше... Шайн вздохнула. Это бессмысленно. Она должна извиниться перед Тройкой за все. Она пошла наверх, к комнате брата. Он там сидел круглосуточно, боясь выходить на свет. Четвертый Рейх аккуратно открыла дверь. Её глазам предстала ужасная картина. Тройка лежал на кровати и рыдал взахлёб. Шайн тихо закрыла дверь. Она поняла, что зашла слишком далеко. Слишком далеко чтобы останавливаться. Слишком далеко чтобы вернуться назад.

***

Сегодня был день годовщины смерти Тульского Княжества. Отца Тройки. Тот облачился в чёрное и сидел в библиотеке. Об отце Тройки Шайн слышала мало чего. Только то, что тот был садистом и тираном, просто идеальная пара для матери. Но, она откусила ему голову, при том что ей пришлось сражаться, не на жизнь, а на смерть с кавалером. Любила ли она действительно Княжество или нет, никто не знал. Но, если бы не традиции, кто знал, возможно они бы полюбили друг друга по настоящему. В этот день, Шайн, разузнав у Двойки имя отца (под предлогом того, что хочет знать, чьё лицо изобразить на кукле, которую она хочет сжечь), отправилась к себе в комнату и взяв листочек бумаги, аккуратно и красиво написала письмо для Тройки. "Дорогой сын, я рад, что ты помнишь меня и скорбишь обо мне в столь мрачный день. Хоть я и не знаком с тобой лично, знай, я слежу и защищаю тебя. И я очень горд тобой и твоими знаниями, и я радуюсь тому, что ты мой сын. Если тебе кажется, что весь мир отвернулся от тебя, помни, в этом мире есть тот, кто любит тебя всем своим сердцем: твой отец. Крепись! С любовью, отец, Тульское Княжество." Да, Шайн решила написать Тройке письмо, от лица его погибшего отца. Подсунула она его ему под подушку, пробравшись в комнату через окно. Таким образом, она тушила в себе проявления совести, позволяя раз в месяц себе проявить слабину. Потому что на следующий день, когда она проверяла, нашёл ли брат письмо, там лежал конверт с ответом. Тройка поверил в то, что ему написал отец. Так, каждый месяц, в число, когда Княжество убили, она писала брату письма, где были поощрения, советы и поддержка. А когда у брата был День Рождения, и ему исполнилось тринадцать, Шайн сделала ему подарок: подарила ножик, для вскрытия конвертов. Тройка подумал, что это маленький кинжал его покойного отца, удивляясь тому, что он у него, ведь Тульское Княжество похоронили вместе с оружием. Да, его отец был единственным кавалером матери, которого не съели полностью, а похоронили с почестями, так как по словам Двойки, Священная Римская Империя была от князя без ума. На ножике Четвёрка не остановилась, и в День Рождения дарила дальше брату безделушки, от лица "призрака его покойного отца". Несмотря на такой акт доброты, её отношение к Тройке все равно было холодным и она по прежнему унижала и лупила его. Однако, по правде говоря, она немного радовалась тому, что он выглядел на самую малость счастливее.

***

Но, через некоторое время, доброта и забота начисто исчезли из сердца Четвёртого Рейха. На их место пришло нечто иное. Четвёрка росла, и вместе с этим росла её жажда власти. В её сердце появилась алчность. Шайн хотела территорию. Она хотела править. Это был предвестник будущего. Это был предвестник тирании. Это был предвестник появления истинного монстра.