Я просто хочу сделать всех счастливыми...

Зал ярко освещали свечи, придавая всей ситуации мистичность и таинственность. Казалось, что воздух насквозь пропитан волшебством. Волшебством и напряжением. Второй Рейх стоял возле алтаря, чувствуя как в него впились десятки взглядов. Потом, к нему подошла мать, держа в руках кубок с вином. После чего, взяв в руку кинжал, лежащий на алтаре, она сделала надрез на руке. Несколько капель алой крови упало в вино. После чего, Первая протянула кинжал Двойке. Тот последовал примеру матери и тоже нанёс на руку порез, капнув в вино своей кровью. После чего, Первая взяла кубок и отпила глоток. Двойке тоже пришлось отпить от кубка. Когда он взял его, Шайн заметила со своего места, как у брата дрожат руки. После чего, Первая взяла с алтаря серебряный венец с сапфиром и надела его на голову сына. После чего она посмотрела на него и сказала: — Говори... — Я, Второй Священный Римский Рейх – с лёгкой дрожью в голосе сказал Второй. – Клянусь отдать себя всецело для блага нашей Империи. И служить моей Империи до последней капли крови и до моего последнего вздоха. Первая довольно кивнула, после чего повернулась к публике лицом: — Поприветствуйте нового наместника! Те вассалы, которых Двойка получил в своё распоряжение, встали на одно колено, приложив ладони к сердцу. Шайн, еле сдержав напор зависти, зааплодировала вместе с другими присутствующими в зале.

***

Двойка сидел за столом, разбирая документы. Ему постучали в дверь. — Войдите! – сказал он не поднимая глаз. Дверь отворилась. Подняв голову, Двойка увидел Четвёрку, которая смотрела на кабинет с завистью. — А, это ты, норвежское отродье? Чего надо? Шайн улыбнулась, сдержав напор ярости: — Да, так, думаю, что сделать из этого кабинета, когда стану полноправным правителем... Ты же не ожидал всерьёз, что при мне ты будешь наместником? – Четвёрка облокотилась об косяк двери, смотря на свои ногти. – У меня нет желания наблюдать за тем, как моя империя имеет такого идиота как ты в качестве наместника. Хоть тебе и двадцать лет, это не значит, что ты уже можешь считать себя наместником. Ты получил этот пост только из-за закона матери. Если бы не он, то ты бы не сидел здесь, ведь несмотря на свой возраст ты всё ещё слишком глуп, чтобы править чем либо. Двойка злобно улыбнулся в ответ: — И это мне говорит двенадцатилетняя девчонка? У тебя нету даже своей территории, и ты уже целишься на пост правителя всей Империи? Как ты им вообще можешь стать, если даже не знаешь как руководить территорией? Да вся Империя разрушиться, стоит тебе взойти на престол! – Шайн сжала кулаки, но ударить Двойку ей было нельзя. – Вот видишь? Ты даже ниже меня по званию, поэтому не можешь меня ударить. – Двойка засмеялся, получая удовольствие от унижения сестры. Четвёрка рассердилась. В чём то Двойка и был прав. Шайн была уготована судьба стать наследницей престола, и она будет в будущем править всей Империей. Но несмотря на её будущее и её успехи, Первая так и не дала ей территорию. Четвёрка сдула волосы с глаз и гордой походкой ушла из кабинета Двойки, сказав: — Ну, поживём, увидим...

***

Священная Римская Империя снова расположилась у карты, размышляя о новых военных походах. Краем уха она уловила шаги. — Мама? Можно с тобой поговорить? Четвертый Рейх. Первая подняла голову и посмотрела на свою дочь. — Конечно же да, дорогая. Что случилось? Четвёрка посмотрела на мать и спросила: — Мама, а когда я получу свою территорию? Первая немного удивилась. Её дочь решила попросить территорию? — Ну, когда тебе станет двадцать лет. Ты же знаешь закон, Сияние... — Но мам, я хочу мою территорию сейчас! Восемь лет это слишком много! Я достаточно ответственная! Я справляюсь с любым заданием с лёгкостью! Я заслужила это, больше чем кто либо до меня! – Шайн серьезно посмотрела на Первую – Как я стану величайшим правителем нашей светлой Империи, если у меня не было собственной территории?! — Моя дорогая, ты не понимаешь. Чтобы иметь территорию, тебе нужно уметь править! Твоих знаний недостаточно- Шайн нахмурилась: — Мама, я решаю все задачи с успехом! — Да, но тебе нужно научиться править и воевать. А на данный момент ты не можешь вести целую войну, и можешь выигрывать только одиночные битвы. Четвёрка начала закипать: — А что если я сделаю нечто, что перевернет весь ход войны против Золотой Орды? Тогда ты дашь мне территорию? Первая чуть ли не рассмеялась, но сдержала серьезное лицо: — Ну, я бы хотела это увидеть- — Скажи, да или нет? – уточнила Шайн. — Ну, если ты сможешь такое сделать, возможно ты сможешь стать военачальником, а это шаг к правлению. Четвёрка серьезно посмотрела на мать. — Хорошо, мама. Спасибо за внимание. – она поклонилась и ушла себе в комнату. Там она на протяжении нескольких дней думала, смотря на карту, расставив на ней фишки, планируя и думая. Велась борьба на двух фронтах: Восточном и Западном. На Западе была оборонительная война, вмешиваться туда не имеет смысла. А что на востоке? Там их армия пытается захватить Японские Острова, но без толку. Четвёрка задумалась. Это бессмысленно. Золотая Орда превышает из не только в числе, но и в плане оружия, благодаря своему вассалу Японии, которая изобретает оружие, с каждым разом более лучшее и эффективнее, что помогает войскам Орды держать оборону против войск Империи. Тут Шайн словно получила оплеуху. Вот оно! Япония! Четвёрка улыбнулась. Если она поспособствует тому, что Япония перейдёт на сторону Священной Империи, мать отдаст дочери территорию! Но была проблема. Шайн нужно было попасть на восточный фронт, но не говоря матери о цели. Это должно быть неожиданностью. Четвёрка подумала, после чего выдумала предлог: она хочет посмотреть на действия настоящих военачальников и таким образом набраться опыта. Мать конечно, была удивлена, но отправила свою дочь, пригрозив солдатам охранять принцессу ценной их жалких жизней. Шайн улыбнулась. Осталось только выполнить свой план, и территория у неё в кармане.

***

Найти, где живёт Япония оказалось куда легче, чем Шайн ожидала. Вернее, где она проводит большую часть своего времени. Этим местом было огромное и невероятно охраняемое здание, известное как Главный Исследовательский Центр. Он был неким главным субьектом среди множества подобных центров, находящихся на Японских островах, каждый из которых сосредотачивал в себе работу в определённой сфере, например - свойств различных металлов, усовершенствования технологий полёта, слежки, наконец - исследований атомной структуры мира. Все проводимые испытания и изучения, все разработки, ясное дело, касались войны, которую Золотая Орда вела против своих врагов - главным образом против матери Шайн (на суше) и против Атлантиды (на море). Работа же каждого отдельного центра и всех, вместе взятых регулировалась из Главного Центра. Понятно, что сохранить всё, происходящее в рамках этих стен было для Золотой Орды вопросом жизни и смерти, поэтому Главный Центр был оснащён всеми возможными средствами защиты и охраны, кроме того, работающие в нём жили на территории Центра безвылазно, не имея права покидать его или видеться с кем-либо, кроме Японии или Золотой Орды ни при каких обстоятельствах. Среди охранников даже была распространена легенда, что учёных, живущих в Центре специально искусственно вывели в лабораториях их предшественники, которых потом всех убили, чтобы те не разгласили эту страшную тайну. Понятно, легенда шуточная, но многие охранники в неё верили, хоть и не решались заявить об этом открыто. Что же касается Японии, она имела свой собственный дворец, как полноценный вассал Золотой Орды. Но, всякий раз, когда хозяйке требовались новые разработки среди оружия (которые, по сути, были единственными разработками), Япония должна была, как руководитель научного процесса, переселиться в Главный Центр и жить вместе со всеми на тех же условиях, с теми же ограничениями свободы. По крайней мере, ей было разрешено подниматься на смотровую башню, откуда ей открывался неповторимый вид на все окрестности, иначе говоря, на две тысячи снайперских вышек, сто двадцать пять казарм, тридцать окопов, огромный ров, наполненный водой с крокодилами и, в завершение - на огромную стену, скрывающую за собой весь оставшийся мир. И вот в эту "Цитадель Науки", как её называли в Золотой Орде, Шайн предстояло пробраться. Для того, чтобы попытаться перевести на свою сторону, возможно самого ценного союзника из всех, что когда-либо примыкали к её матери. Да, эта задача была посложнее взятия экзаменационной Цитадели, которая, при взгляде на вот это, казалась Шайн бутафорским строением из коробок и клея. Уже сама мысль о том, как перебраться через стену заставила Шайн содрогнуться. А потом... Нет, своим ходом ей до Японии никогда не добраться. Но есть ли другой путь? Шайн судорожно вспоминала все, прочитанные ею донесения разведчиков, пытаясь припомнить, нет ли какого-нибудь потайного подземного хода, ведущего прямо в Центр. Нет, наличие такового шпионам её матери раскрыть не удалось, но всё же его не могло не быть. Двери Центра никогла не открывались, да их и не было вообще. Никто не знал, какой вид сообщения налажен между Цитаделью и внешним миром. Поставки еды? О них также ничего не было известно. Предполагалось, что прямо в Центре для учёных выращивают пшеницу, овощи и разводят скот. Но как передаются указы другим Центрам, что отвечают непосредственно за производство новинок в сфере оружия? Выяснив это, Шайн могла бы найти вход в Цитадель. Принцесса напряжённо думала. Несколько дней подряд приходила она на холм, с которого открывался вид на стену и размышляла. Наконец, на пятый день Шайн хлопнула себя по лбу ладонью и рассмеялась. Всё было куда проще, чем она ожидала! И всё же, то, что она смогла это понять давало повод для того, чтоб гордиться собою. Дело в том, что одна деталь жизни в Главном Центре всё-же была известна. И известной она стала, как ни странно, благодаря Золотой Орде. Вернее, благодаря её недальновидности. Однажды, а именно - два года назад Первая настояла на присутствии Шайн на переговорах с Золотой Ордой. Эти переговоры стали историческим событием, потому как проводились ровнёхонько раз в пять лет и заканчивались, как правило, ничем. Эти имели итогом то же, что и всегда - фактически будучи сведёнными к хвастовству достижениями в военном искусстве. Первая хвалилась тем, насколько хорошо подготовлены и обучены её солдаты, какой силой воли и умением выжить они обладают. Золотая Орда же бахвалилась, главным образом, тем, что солдат у неё в десять раз больше (что было правдой, учитывая размеры её территорий), упомянув и новейшие достижения своего вассала в сфере военных технологий. "И не мудрено" сказала она тогда "что вы отстаёте от нас во всём. У меня, в моём Главном Исследовательском Центре работают наилучшие учёные и инженеры в мире. Они имеют наилучшие средства для работы - от самого комфортного жилья до самых лучших в мире водяных мельниц". Водяные мельницы были основным механизмом, благодаря которому в мире Шайн работала индустрия. Да, в той же Японии, как, кстати, и на территории Священной Римской Империи не раз велись попытки наладить производство исключительно на пару, но широкого распространения эта новинка не получила ни там, ни там. И да, в Главном Центре производство велось также благодаря водяным мельницам. При этом сама Цитадель находилась весьма далеко от какой-либо воды - именно с целью, чтобы даже с берега к ней нельзя было подобраться. Но как же вода, приводящая мельницы в движение, поступала внутрь стен? Единственный очевидный для Шайн ответ был таков - по подземным трубам, что берут истоки из моря. Найти эти истоки - и путь в Цитадель открыт. Но и эта задача была не из лёгких. Попробуй найди, где именно на всём побережье находяться истоки труб! Однако, хорошо изучив маршруты кораблей Золотой Орды, Шайн нашла место их наиболее вероятного расположения. Один узкий пролив между двумя островами Японии никогда не использовался кораблями в качестве маршрута - всем судам на их пути к побережью приходилось делать немалый крюк - об этом странном явлении не раз доносила разведка, но причину этого никто понять не мог. Местные рассказывали, что в этом проливе частые водовороты, что зазевавшихся рыбаков, отважившихся на то, чтобы половить там рыбки часто засасывает в морские глубины. При этом, природа и атмосфера в том районе ничем не отличалась от других мест. И Шайн пришло в голову – а что, если эти водовороты имеют искусственное происхождение? Что если это следствие работы насосов, поставляющих воду в Центр? Если так, то, чтобы попасть внутрь, достаточно дать захватить себя стихии. Такая идея заставляла вздрогнуть, но иного пути для Шайн не существовала - ей оставалось попробовать только этот. Причём, попробовать самолично... Оставалось выяснить лишь одно - как проплыть такой долгий путь, не утонув. Тут на помощь могла прийти разве что перехваченная не так давно разработка, позволяющая ненадолго опускаться под воду - она была связана с недавно изобретённым в Японии средством сбора в баллонах азотина - газом, жизненно необходимым для дыхания в мире Шайн. От баллонов проводились трубы, которые крепились в виде маски на лице, поставляя в организм азотин, пока кто-либо находился под водой с баллоном за спиной.Но мечты матери Шайн о легионах солдат, идущих в атаку под водой развеялись, как дым - ни на одной из её территорий не было материала для изготовления баллонов, в которых газ не терял своих свойств при взаимодействии со стенками баллона. И про находку все забыли. И всё-же на одной из военных баз около Японских островов находилось несколько перехваченных баллонов, достать которые и наполнить втайне ото всех азотином не должно было стать проблемой для Шайн. И принцесса достала всё необходимое, не избежав, правда, любопытных взглядов хранителей складов, которые, однако, наученные горьким опытом, предпочли воздержаться от лишних вопросов. Тайком Шайн приплыла ночью на место водоворотов и, отпустив проводника, предварительно пригрозив ему пыткой и казнью за разглашение места и цели их путешествия, поплыла в лодке сама, надеясь, что всстретит водоворот до рассвета. И тот не заставил себя ждать. В смысле, водоворот. Шайн даже не успела отреагировать на то, как вода под её лодкой внезапно разверзлась и некая сила стала стремительно утаскивать её на дно - благо, принцесса заблаговременно одела на себя баллоны и маску, и успела вовремя повернуть кольцо подачи воздуха. Путешествие было не из приятных - первые несколько минут Четвёртая утонула во внезапно нахлынувшей панике; не видя ничего вокруг, она мысленно готовилась к смерти и молила высшие силы, о характере которых ничего не знала, чтобы они смиловались над ней. Но вскоре до Шайн дошло осознание того, что она крутится в огромной трубе, а значит её предположения оказались верными. Четвёртая захохотала от счастья, хотя в её положении это и выглядело довольно странно. Полёт, меж тем, закончился, и Шайн почувствовала, как невероятной силы толчок выбросил её наружу. Принцесса ударилась об огромное колесо водной мельницы и на мгновение чуть было не потеряла сознание, но смогла сдержать себя в руках. Спустившись вниз и, ступив ногами на землю, Шайн пошатнулась и, удостоверившись, что стоит достаточно твёрдо, сняла маску. То, что открылось ей, заставило её испытать немалой силы удивление. Её окружали десятки водяных мельниц, при чём это был лишь один ряд, а таких были, казалось, сотни. Да и выглядели эти мельницы - не чета тем, что она видела до этого. Больше в десять раз, колёса крутятся намного быстрее и без скрипа... Да, судя по всему, разговоры Золотой Орды о её техническом превосходстве над матерью Шайн велись не на пустом месте. Шайн собралась было искать выход, но внезапно осознала, что не может появиться перед теми, кого встретит снаружи в таком виде. Это заставило её вновь задуматься. Самым разумным было бы ждать, пока кто-то из местных работников придёт сюда и тогда - убить его, отобрать униформу, а затем - слиться с толпой. И Шайн стала терпеливо ждать, надеясь, что кто-то да захаживает сюда с проверкой чаще, чем раз в месяц. Четвёртая села на пол, оперевшись спиной о мельницу и тут пройденный ею путь сыграл с нею злую шутку - изнурённая принцесса, оказавшись в сидячей позе вмиг заснула. Разбудил Шайн звук шагов, доносящийся издали. Четвёртая мигом подскочила и стала прислушиваться. Судя по всему, это был кто-то один. Вот удача! Шайн как тень пронеслась между рядами, надеясь найти источник звука. И вскоре нашла - сгорбленного мастера в маске и оранжевой спецовке, который вяло ковылял из ряда в ряд, судя по всему, в поисках мельницы под конкретным номером. Секунда - и Шайн оказалась за его спиной, ещё секунда - и мастер упал с торчащим из спины кинжалом, который Шайн запасливо припрятала за пазухой. Переодевшись, принцесса стала искать выход, что оказалось довольно сложно, учитывая бесконечный лабиринт мельниц. Но, в конце концов, наработанный глаз Шайн нашёл-таки маленькую дверцу, которую мало бы кто заметил - видимо одна из мер против незванных гостей. Шайн робко приоткрыла дверь. Её глазам предстала внутренность массивного сооружения со множеством дверей и лестниц, по которым бегало множество фигурок, одетых также, как и Шайн, причём ни одна не обращала на Шайн ни малейшего внимания. Принцессе только это и было нужно. Как же теперь найти Японию? Та, судя по всему, работала во множестве отделов и искать её в каждом не было смысла, также, как и искать её комнату - с этим можно провозиться часами. И тут к Шайн снова пришла разумная мысль - найти смотровую башню, существование которой, как и привычку Японии поглазеть с неё на окрестности Зололотая Орда никогда не скрывала. Пара минут беготни вверх и вниз по лестницам привели Шайн к желанной цели - смотровая башня была единственной в Цитадели и не заметить её или перепутать было невозможно. И при том, башня никак не охранялась. Как и никакой обьект внутри Цитадели - видимо, основной упор делался на защиту Центра от внешней угрозы, а существование внутренней не допускалось возможным "Безнадёжные глупцы!" подумала Шайн. Как можно более незаметно она пробралась в башню и стала искать лестницу. Но нет, её не было - Шайн оказалась в узенькой комнатке с единственным рычагом в стене. Осознав, что рычаг и должен как-то доставить её наверх, Шайн дёрнула за него. И, к её величайшему удивлению, она почувствовала, как комната сама по себе поднялась и стала двигвться наверх. "Чудеса!" подумала Шайн. "Эта Япошка, судя по всему, действительно не глупа". Теперь заполучить её в союзники казалось для Шайн ещё более важным, чем раньше. Комната остановилась. Шайн открыла двери и у неё вновь захватило дух - она состояла на самом верху смотровой башни. И вид оттуда действительно внушал опаску - один только взгляд на ров чего только стоил - не ров, а пропасть, да ещё с крокодилами. Постаравшись не думать о них, Шайн укрылась в наиболее затемнённом месте, решив дожидаться Японии. В этот раз ждать пришлось долго. Забрезжил рассвет, Солнце поднялось в зенит, работа внизу кипела, хотя, судя по всему, здесь она и не утихала, наконец все разошлись - судя по всему, на обед, а на башню никто не приходил. Шайн в этот раз позволила себе подремать дальше, но, когда проснулась, около неё всё ещё никого не было. В Четвёртой снова закипала злость. Это просиживание напоминало ей самый сложный из экзаменов - экзамен на выдержку, на котором ей приходилось несколько часов лежать на холодной земле, дожидаясь цели, которую нужно было схватить, при этом борясь с мучительной тягой ко сну. Тут бороться не надо было ни с чем, но сидеть без дела, ещё неизвестно сколько, не было особенно приятно. Однако Шайн должна была выдержать. Для этого она постоянно напоминала себе о том, что стоит на кону. Солнце, меж тем, стало клониться к закату, а к Шайн семимильными шагами подступал голод. Она пыталась припомнить, как давно она не ела. Всё верно - уже около двух суток. Перед прыжком в водоворот она не брала в рот и росинки весь день, чтобы тряска не привела к тошноте. Вдобавок, от долгого обездвиживания начало болеть всё тело. Шайн поскрипывала зубами от досады. Когда же это закончиться? И как только эта мысль пронеслась в её голове, послышался приближающийся гул поднимающейся комнаты. Принцесса сразу оживилась. Дверь, между тем, открылась и наружу вышла страна с лицом, никогда не виданной Шайн расцветки - белый круг на красном фоне. Это, судя по прочитанным Шайн сводкам, и была Япония. Япония, не замечая Шайн, подошла в окну и стала любоваться видом. Судя по всему, это было её единственным удовольствием, которому страна старалась отдаться целиком. Шайн тихонько выступила из тени и кашлянула: — Кхм... Простите? Япония обернулась. В её узких глазах читалось удивление. — Что ты здесь делаешь, лабочий? - спросила она. - Или ты забыл, что бывает с теми, кто отлынивает? Возвлащайся в своим делам, быстло! Шайн еле сдержала смешок, услыхав выговор Японии. Сняв маску, она сказала: — Я не рабочий. Я... — Четвёлтый Лейх! Теперь пришёл черёд Шайн удивляться. Япония знает, как она выглядит? А, ну да - ей наверняка рассказала Золотая Орда... Ожидая враждебной реакции, как самой вероятной, Шайн упала на колени перед Японией. — О, великая, наимудрейшая, несравненная Япония! - затараторила она голосом слуги и подданного, выпрашивающего дополнительный выходной. - Умоляю тебя, не зови никого! Я проделала невероятно долгий и изнурительный путь лишь для того, чтобы узреть твоё величие собственными глазами и услышать твой голос. Подари же мне эту возможность, прошу тебя! Япония была ошарашена. Отчасти потому, что никто раньше не падал перед ней на колени и, уж тем более, не называл её "великой" или "несравненной", даже просто "мудрой", отчасти - потому, что враг смог-таки пробраться на территорию объекта, который её хозяйка описывала, как наиболее защищённый во всём мире. Голос разума вопил о том, что надо кого-то позвать, но, всё-же, Четвёртый Рейх была одна и, судя по всему, не проявляла враждебных намерений. Наконец, Япония, возможно впервые в жизни послушала голос любопытства и сказала: — Гм... Ну что ж, можешь смотлеть... Но, если честно, что именно ты хотела бы от меня услышать? — Сквозь бескрайние просторы океанов, равнин и пустынь необьятной Земли дошли до моей матери истории о бескрайней твоей мудрости, о неудержимой силе твоего духа. Те, кому посчасливилось побывать в твоей стране рассказывали удивительные вещи о том, какие невероятные достижения разума и науки довелось им здесь узреть. Моя мать и все её подчинённые – мы все очень ценим и уважаем учёных – этих рыцарей человеческого разума, являющихся вождями научного прогресса. Поэтому весть о твоих невероятных изобретениях вызвала в моей стране небывалое восхищение. И я не могла не попытаться пробраться во вражеский лагерь, рискуя жизнью, лишь бы поговорить с тобой и увидеть хоть малую часть тех изобретений, из-за которых ты получила такую славу. Япония разрывалась на части. С одной стороны, ей было весьма приятно слышать подобное, тем более из уст врага. В то же время, Япония, при всей своей близорукости была достаточно дальновидна, чтобы понять, что визит Шайн мог быть просто-напросто попыткой выведать военные секреты. Нужно было быть осторожной. Япония решила проверить гостью – если та здесь действительно из-за восхищения её умом и мудростью, то наверняка не будет протестовать, если Япония решит показать ей те свои изобретения, которые не имеют ничего общего с войной и, в принципе, не должны интересовать шпиона. — Хм... Ну что ж, не склою, мне... очень плиятно, что даже влаги моей хозяйки плизнают мои достижения. И я с ладостью удовлетволю твоё любопытство, показав тебе мои последние изоблетения. Но ты ведь в кулсе, что все военные лазлаботки – военная тайна, ласклывать котолую члевато смелтью, поэтому я не могу тебе их показать? — Я все прекрасно понимаю. – кивнула Шайн. – Для меня нет разницы, что ты мне покажешь - мне будет интересна каждая новизна, вышедшая из-под пера твоих расчётов. Эти слова успокоили Японию и заставили чуть больше проникнуться душой к пришедшей. Но держать ухо востро было всё-же необходимо. Япония решила провести Шан в одну из лабораторий и показать ей то, к чему Золотая Орда, как сугубый военачальник никогда не проявляла заинтересованности – свои достижения в области медицины. — Ладно. В общем... следуй за мной. И не забудь снова одеть маску – мы ведь не хотим, чтобы кто-то пловедал о твоём плисутствии? Шайн закрыла лицо и вместе с Японией спустилась лифтом на землю. Небольшая беготня по лестницам и этажам – и вот уже Япония открывает одну из многочисленных дверей, жестом приглашая Шайн врутрь. Переступив порог, Шайн ничего не увидела из-за кромешной тьмы. Но Япония повернула один из рычагов и свет так стремительно залил комнату, что Шайн рефлекторно прищурилась. При этом, успев удивиться быстроте освещения. Япония, будто читая вопрос в глазах Шайн, сказала: — Под моим луководством система освещения была усовелшенствована – вместо отдельных светильников у нас тут многочисленные тлубы под потолком, по котолым лазгоняют газ насосы. Чем быстлее двежется воздух, тем ялче голит свет. — Ух ты... – Шайн было чему удивлятся. В её стране комнату освещали газовые светильники, но их приходилось зажигать по одному да и свет получался тусклый и какой-то... зеленоватый, что-ли? А эти трубы освещали всё ярко и равномерно. Япония повела Шайн за собой. Та с неподдельным любопытсвом оглядывалась по сторонам. Здесь хватало колбочек, бутылок и множества приборов, каких Шайн и в глаза не видала. Япония, меж тем, подвела принцессу к одному из столиков, подняв с него непрозрачную колбу. — Это то, что я смело могу назвать своим наибольшим успехом в области медицины. Следство, способное помочь от множества болезней, связаных с внутленним состоянием олганизма. — А... что это вообще? — Это настойка, выполненная на основе плесени... — Плесени?! – Шайн ошарашено уставилась на Японию. Да эта косоглазая просто чокнутая. Та же спокойно продолжала: — Я понимаю твоё удивление. Да, плесень – это глязь, и это всем известно, но опледелённую целительную пользу можна извлечь и из неё. Мало кто знает, но множество болезней плоисходят по вине очень и очень клохотных олганизмов, настолько маленьких, что увидеть их невоолужённым глазом невозможно. Они попадают в наше тело и питаются полезными веществами, соделжащимися в нём, ослабляя его и неся влед нашему здоловью. А эта настойка позволяет убить их, не пличиняя вледа собственному олганизму. Всё, что говорила Япония казалось Шайн самым невероятным бредом в её жизни, но принцесса всё равно делала вид, что глубоко заинтересована. Япония поверила и с довольным видом повела Шайн дальше. В этот раз учёная не останавливалась, с видом опытного экскурсовода, замедляясь возле определённых колбочек и приборов и долго, долго рассказывая о них, очевидно получая от этого немалое удовольствие. Для Шайн играть её роль любопытного существа становилось всё сложнее, но она смогла выдержать достаточно много, чтобы у Японии не оставалось сомнений в правдивости намерений гости. Одна вещь всё-же заинтересовала Шайн не на шутку. Это было приспособление, по словам Японии, помогающее ходить человеку с простреленными ногами, а то и вообще без ног. Выглядело оно как две металлические ноги, выше колен переходящие в нечто, похожее на металлические шорты со странным нагромождением колёс сзади. Япония не стала ничего объяснять, а просто сняла висящий тут же на стене ключик и, вставив в отверстие позади штанов, несколько раз повернула. Раздался скрежет, колёса закрутились – и вдруг металлическте ноги сами по себе стали шагать. Шайн рефлекторно отскочила в сторону, шокировано наблюдая за походкой этих штанов. Япония подошла к ногам, повернула ещё один маленький рычажок и те остановились. — Я так думала, – стала объяснять она, – что инвалид плосовывает больные ноги сода, – Шайн подошла и увидела, что металлические ноги внутри пустые, из-за чего теперь напоминали пару металлических колгот, – заводит ключ сзади, после чего ноги сами понесут его, а легулиловать наплавление можно с помощью этих лычагов... — Потрясающе! – теперь Шайн говорила искренне. Пожалуй, это изобретение потрясло её больше, чем всё увиденное сегодня. Япония вновь застеснялась. —Да чего уж там! – сказала она – В них ведь бегать то нельзя, только ходить... И это только ноги, а как быть с теми, кто потерял руки?... — Да ты... Да ты представь, сколько солдат можно было бы поставить на ноги! – тут Шайн спохватилась, что стала вслух размышлять, как полководец, но Япония истолковала её слова по другому. — Это точно. –вздохнула она, – Я говолила об этом Золотой Олде – что мы могли бы велнуть к полноценной жизни множество ланеных, велнуть их к своим лодным, вместо того, чтобы добивать плямо на поле боя. Но... она считает, что спасение жизни не стоит лишних тлат, её интелесует только война. Поэтому она не дала мне пустить в оболот идею с заплесневином. — С чем? — Ну, я пло ту настойку из плесени. — А... Действительно, – Шайн включила на максимум притворное сочувствие, – действительно, очень жаль. У моей матери как раз другая проблема – мы всё ищем новых способов спасать жизни наших солдат и просто граждан, но никак не находим – у нас попросту не хватает ресурсов для разработки того или иного лекарства. — Тут всё наоболот. – ответила Япония с понимающим видом – У Золотой Олды огломное количество самых лазнооблазных лесулсов, но лекалства и плиболы наподобие этого, – Япония показала на штаны, - ей не интелесны. — Если б ты только работала с нами, - мечтательно протянула Шайн, – Мы бы спасли столько жизней... — Возможно..., – Япония задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Слушай, – сказала Шайн. – А тебе что-нибудь нужно для твоей работы? Пожалуйста, только скажи – и я всё доставлю. — Что? Нет, что ты, я не могу... — Прошу, не стесняйся! Для меня было бы радостью помочь тебе в научных исследованиях. Ну, скажи, просто назови вещь. Япония задумалась. Для Шайн это уже было хорошим знаком. Учёная после мгновений раздумий сказала: — Ну... Есть одна вещь, которой в Золотой Олде действительно нигде нет... и котолая мне бы очень помогла в лаботе над одним моим изоблетением... У вас же есть залежи платины? — Платины? Да, платины у нас хватает, - Шайн слегка удивилась столь меркантильным запросам Японии, ведь платина играла роль ценного металла, которым её мать часто расплачивалась с Индейской Империей за поставку оружия и флота – Я легко и с удовольствием доставлю её тебе. Япония улыбнулась. Шайн решила, что для первого раза побыла здесь достаточно и заявила, что ей пора уходить. — Тогда напоследок, объясни, как ты плоникла в Центл? – спросила Япония, слегка раздосадованная столь скорым уходом гости. Шайн же задумалась – говорить, не говорить? Если Япония не поймала её тут же, на месте, то вряд ли она сделает что-либо, что помешает Шайн вернуться. И Шайн рассказала Японии всё как есть, не забыв упомянуть о том благоговении, которое вызвала в её матери и в ней изобретённая Японией технология сжатого азотина. Япония в который раз покрылась румянцем. — Что ж... лада, что ты нашла этому плименение... Постой, а как ты велнёшься облатно? Шайн задумалась. Это ей как-то в голову не приходило. Благо, Япония её выручила: — Под этими тоннелями есть ещё одни – они откачивают облатно в океан ту воду, что уже изласходована, ну и ещё всякий канализационный сол. Плыгни под колесо мельницы, только следи, чтобы они тебя не лаздавило. Счастливого пути!

***

В следующий раз Шайн пришла через неделю, принеся Японии целое ведро измельчённых кусочков платины. Учёная была в неописуемом восторге. На вопрос Шайн, что она хочет выменять на всё это, она ответила, что использует платину в новом своём изобретении, а как именно - Шайн узнает потом. В тот же день Япония показала Шайн множество других своих изобретений, не получивших одобрения Золотой Орды, при чём Шайн отвлекалась всё реже и реже. Здесь были и проэкты дирижаблей, которые должны были летать вдвое быстрее с гораздо большим весом, и костюм, в котором можно было бы выдерживать палящий жар пустыни или леденящий арктический холод, не потея и не дрожа. Шайн еле сдерживала самодовольную ухмылку, думая о недальновидной Золотой Орде, которой и в голову не пришло, насколько полезны были бы для неё все эти вещи, используй она их для ведения войны. И если Шайн добьётся своего, то всё, что она видит перед собой попадёт в руки её матери. И тогда восторгу родительницы не будет предела. Как и восторгу Шайн, когда она станет самым молодым наместником в истории... Япония, тем временем, подвела Шайн к самому большому своему изобретению. Вернее, это был лишь недостроенный проэкт. По словам Японии, эта машина предназначалась для полёта в космос. Тут уже Шайн не выдержала и хохотнула, спохватившись, когда было поздно. — Неудивительно, что тебе смешно, – сказала Япония не без горечи в голосе – В наше влемя сама мысль о возможности полётов за пледелами Земли вызывает смех у каждого, кто только услышит само упоминание о ней. Но я пловела множество ласчётов – этот колабль достиг бы космического плостланства, если бы мне удалось закончить его и испытать. Но этому, как и большинству моих намелений мешает война. Если б не она одна тлевожила мысли моей хозяйки! – Япония с тоской села на одну из деталей, лежащую на полу. Шайн поняла, что пришло время крыть тузами. — Ах, как жаль, что ты не в услужении в моей матери! Она бы точно дала тебе всё необходимое, включая деньги и материалы. Она сама мне не один раз говорила о том, как хорошо было бы нам всем освоить космос... — Плавда? – глаза Японии заискрились – Неужели она так и говолила? — Именно так! – воодушевлённо продолжала Шайн – И она один раз даже сказала мне: "Ах, как жаль, что у меня нет вассала настолько же умного как Япония! Представляю, до каких высот взлетело бы образование и любовь к науке среди моих подданых, каких небывалых высот достигли бы мои люди в их развитии! Я бы окружила такого вассала заботой и уважением, он был бы гордостью моей империи, он стал бы мне сыном или дочерью" — Дочелью... – задумчиво сказала Япония. - Ведь именно так метрополь и должен относиться к вассалам, не так ли? – спросила Шайн – Я уверена, что, хоть Золотая Орда и не поддерживает все твои исследования, она наверняка относится к тебе с любовью и уважением, ценя твой ум и труд на её благо. — Да где там! – махнула рукой Япония – Полой мне кажется, что она ненавидит меня больше, чем кого-либо из своих влагов. Заставляет лаботать по двенадцать часов в сутки, не позволяя покидать этот клысятник. Да ещё и бьёт за малейшую заделжку лезультатов или ошибку. Пли том, "бьёт" – это общий телмин, на деле она плосто издевается надо мной! Тебе лучше не знать, к каким стлашным наказаниям она плибегает. — Да... То есть, правда? О, как я тебе сочувствую. У моей матери такого и в мыслях никогда не было. Она, конечно, бывает жестковата – где ж без этого, но чтобы так издеваться над тем, кто все свои силы отдаёт на службу ей? Такого варварства я и в глаза от неё не видала, а ко мне претензии всегда были самыми жёсткими, ты уж поверь! — Ух ты..., - Япония смотрела на Шайн почти мечтательными глазами. – Да, хорошо тебе живётся. Ну, ты, всё-таки, коронованная особа... — Поверь мне, к коронованным особам она предъявляет наибольшие... как бы сказать... требования. Поэтому не скажу, что моя жизнь – седьмое небо. Но я могу с уверенностью сказать, что моя мать умеет любить и вознаграждать тех, кто этого заслуживает. Это уж точно! Япония вздохнула. Видно было, что Шайн неумолимо приближается к своей цели. Принцесса еле заметно потёрла руки от удовольствия – ей оставалось сделать совсм чуть-чуть. — Слушай..., – вдруг сказала Япония, – А как твоя мать относится к изучениям основ Вселенной? — К изучению чего? — Посмотли-ка сюда – Япония достала из вороха бумаг небольшую доску на подставке. Доска пестрела множеством сложных схем и исчислений , смысла которых Шайн даже не пыталась понять. — Понимаешь, Шайн, – Шайн разрешила Японии называть её так, решив, что так они быстрее и крепче сблизятся, – я, как и многие мои коллеги до меня задалась однажды воплосом о том, из чего же состоит наша Вселенная. Длевние учёные, такие, как Тибет считали, что наш мил и всё, что в нём существует состоит из невелоятно маленьких частиц, котолые невозможно лазделить на ещё меньшие. Я называю их "неделинами". Здесь я наклапала ласчёты, котолые помогли бы в создании механизма, котолый смог бы ласпознавать их. Я не увелена до конца велны ли они, но, начав лаботу над этой машиной, я смогла бы дополнять ласчёты и, возможно, челез опледелённый пломежуток влемени, смогла бы закончить это моё изоблетение и начать изучать неделины. Возможно, мне бы удалось доказать мою теолию Многомилья... — Много... чего?– у Шайн словно вата была в голове. Последний раз она понимала так мало, когда прибывший в качестве посла в её дворец сын Индейской Империи, Племя Бысрой реки, не зная немецкого, отпустил Шайн длинющий комплимент на своём родном языке, из которого Шайн не понимала ни слова, поэтому просто улыбалась и кивала. В общем, делая то же, что и сейчас. — Многомилья... Ну, понимаешь... я лазлаботала собственную теолию, что эти неделины, если они существуют, то они бывают лазных видов. И наш мил состоит из неделинов одного вида, но кломе него есть множество длугих милов, состоящих из неделинов длугого вида. Исследование стлуктулы Вселенной дали бы возможность пловелить эту мою теолию и не только! Ты только пледставь, Шайн! Мы бы смогли отклыть наивысшую тайну Милоздания, отклыть доступ к основной мателии этого мила и, может, даже научиться уплавлять ею! Это изоблетение я считала бы венцом моей кальелы, моим наивысшим достижением! Но закончить его я бы смогла лишь пли помощи и покловительстве твоей матели. Ведь, если она такая, какой ты её описываешь, она была бы лада помочь мне. — Очень рада, поверь, очень! – тут Шайн притворно взгрустнула – Но увы – это невозможно! Наши хозяйки – злейшие враги. И заполучить тебя в союзники моя мать не может иначе, чем завоевав тебя. А сказать по правде, ей эта война также не в радость – ей бы не хотелось, чтобы военные действия тебе навредили. Япония вновь задумалась. Наконец, через хороших минут пять, она сказала: — Знаешь, Шайн... Если честно, есть у меня одна мыслишка... Но, знаешь что, плиходи-ка ты челез неделю. Тогда я всё тебе ласскажу. Шайн не заставила себя упрашивать и вернулась ровно через неделю, в то же время. Япония ждала её, судя по всему, с нетерпением. — Шайн, я плидумала, как мне освободиться от Золотой Олды и плимкнуть к твоей матели! Шайн подскочила на месте. Да, всё текло как по маслу! Япония продолжала: — Ты слыхала о законе колаболационизма? — Колабо... Погоди, погоди, где-то слышала... "Колаборационизм", это ведь от слова "сотрудничать", правильно? — Да, да, велно! Смотли, если я стану колаболантом в войне твоей матели плотив Олды, я плизнаю твою мать своим союзником, а себя – её доминионом в войне. Тогда вся, ВСЯ моя теллитолия будет по плаву плинадлежать ей. Так, как и находящиеся на моей теллитолии войска с генелалами, и офицелским составом, и, конечно, все лесулсы. И, главное, сама война тепель будет позициониловаться, как освободительная – моего налода плотив стальных тисков Олды, плюс – в союзе с твоим налодом. Таким облазом, находящиеся на моей земле и фолмально подчиняющиеся мне войска будут фактически обязаны воевать плотив Олды, понимаешь? У твоей матели плибавится алмии, с её подделжкой мы лазгломим и плогоним Олду с моих земель! Это был предел мечтаний Шайн. Но она всё-же решила вновь прикинутся дурочкой. — Но, Япония... Я буду чувствовать вину... Ведь, фактически, я подтолкнула тебя к предательству... — Это не пледательство! – гордо выпрямилась Япония – Это – борьба за моё освобождение плотив того, кто меня нагло использует, за моё воссоединение с тем, кто будет меня по-настоящему ценить! Если ты боишься, что мои солдаты не плимут лазлыва с Олдой и не захотят воевать плотив неё – тут можешь быть спокойна. Да, следи высших чинов опледелённое соплотивление плидётся подавить, ввиду их стлаха потелять их нынешнее положение, но, в остальном, плопаганда и воспитания осознания значимости своего наследия, необходимости его лазвитя под покловительством того, кто также понимает его ценность поведут их в бой лучше олдынских обещаний любых мателиальных благ! Шайн еле удержалась, чтобы не кувыркнуться в воздухе от счастья. Она добилась! Она добилась своего! Оставалось лишь устроить её матери переговоры с Японией и подписать пару официальных документов. Поэтому она предложила Японии сбежать с нею на территорию занятую войсками Первой. Япония с радостью согласилась. Небольшая тряска в тоннеле, короткая дорога вплавь в лодке и пара строчек матери Шайн - и вот - Первая с Японией сидят за столом переговоров и подписываю соглашение о союзе. Япония чуть не плачет от счастья, предвкушая светлое будущее, то же можно сказать и о Шайн.

***

Договор о коллаборационизме Японии и Священной Римской Империи был подписан. Однако, не сказать, что водворение в жизнь всего, что обещала Япония смогло решить все существующие проблемы - во всяком случае, быстрой победы Первой это соглашение не принесло. На следующий день после переговоров Япония обнародовала на своих землях текст договора, параллельно выступив с воззванием к своему народу, в котором говорилось о необыкновенных достижениях японского народа в области науки - достижениях, в которых с ними не сравниться больше ни одной стране, о том, как зависимость от Золотой Орды и связанная этим необходимость вести грабительскую войну ради достижения захватнических целей хозяйки тормозили дальнейшее развитие Японии и как невероятно Страна Восходящего Солнца была унижаема и эксплуатируема Золотой Ордой. Справедливости ради, стоит заметить, что эта часть была правдивой без преувеличений. Затем шло разъяснение причин, побудивших Японию вступить в союз со Священной Римской Империей - невероятная милость новой союзницы, проявленная ею как знак восхищения свершениями японского народа на поприще науки, милость, заключающаяся в готовности протянуть руку сестринской помощи и принять Японию как полноправного союзника в стан своих друзей, чтобы на равных с нею правах вести войну против Золотой Орды, а после победы предоставить своей восточной подруге полную и неограниченную независимость. В конце шёл призыв ко всем солдатам повернуть оружие против старого хозяина, превратив войну захватническую в войну освободительную. В тот же день Япония сбежала из своего дворца и перебралась вместе со всем двором на территорию, занятую войсками Первой. И весьма вовремя - узнав о предательстве одного из самых ценных вассалов, Золотая Орда послала немалую армию, дабы подавить мятеж - и прибыла эта армия в столицу Японии через полчаса после побега учёной. Осознав, что дело проиграно, Золотая Орда решила во что бы то ни стало предотвратить сопротивление на землях недавней союзницы. Для этого она приказала разрушить столицу, включая и дворец, а затем - и Главный Научный Центр, убив при этом всех, кто контактировал с Японией незадолго до её побега. Кроме того, была проведена обязательная конфискация текстов воззвания со взятием под стражу и высылкой на рудники или в пустыню тех, у кого они были найдены. Но надо сказать, что такие методы только усилили ненависть японцев к Орде и заставили их ещё больше поверить в то, что спасение они найдут только в союзе с Первой. Поэтому в первые же дни после воззвания на всех Японских Островах одно за другим вспыхивали восстания, которые подавлялись Ордой с невероятной жестокостью. Наиболее массовым стало восстание трёх японских армий, которые, взбунтовавшись, оставили линию фронта и, после немалых боёв с войсками других вассалов Орды, пробились на занятые Первой земли. Япония этому несказанно обрадовалась и издала новый дектрет, провозглашавший создание Японской Освободительной Армии, действующей совместно с армиями Священной Римской Империи. В связи с этим всем японским генералам, находящимся на линии фронта было прикаазано явиться в новую резиденцию Японии, чтобы стать ядром офицерского состава новой армии. Неподчинение приказу расссматривалось как измена. Требование озадачило многих генералов, если не всех. Как Япония и обещала, многие не хотели расстаться со всем, что имели, перейдя, фактически, на сторону врага. Некоторые бежали на север, подальше от войны, чтобы поспешить принести клятву верности Золотой Орде лично (до этого они были связаны клятвой лишь с Японией). Некоторые остались на своих позициях, а некоторые решили подчиниться приказу и тайком, прихватив свои подразделения, преребежали на вражескую сторону. Тех, кто сделал это Япония обьявила первыми героями Освободительной Войны и пообещала впоследствии установить на месте нынешней линии фронта памятный камень с именами всех тех, кто выбрал предложенный путь борьбы за свободу. В течение следующих двух месяцев на сторону окупации Первой (называемую Свободной Японией) перебегало всё больше солдат и простых людей. Их объединяли в отряды, подразделения и тренировали, готовя к будущим походам. И они не заставили себя ждать. Вскоре, когда ЯОА насчитывала уже несколько сотен бойцов, Первая продумала новый план наступления, при этом воспользовавшись сведениями Японии о наиболее слабых сторонах Армии Золотой Орды на линии фронта. Наступление получилось достаточно кровавым, пришлось потерять немало солдат, но результат был просто ошеломляющим - защитные отряды Орды были отогнаны далеко вперёд и бежали всё дальше, преследуемые по дороге, линия фронта была прорвана повсеместно, а в руки Первой попало множество важных пунктов - гейзеры, водохранилища, залежи нефти и угля, слкады боеприпасов... Успеху наступления способствовали не только хорошая стратегия и прилив новых сил в виде ЯОА. Не последнюю роль в нём сыграли и крестьянские восстания, которые сильно подорвали тыл Орды. Не передать, с какой радостью измученные нескончаемыми поборами и притеснениями крестьяне встречали тех, кого они ждали, как своих освободителей, с каким радушием они отнеслись как к воинам ЯОА, так и к войскам Первой. Видя повсеместную радость, Первая решила, что частично оправдать её будет в её же интересах, поэтому приказала начать строительство нового Главного Научного Центра вместо разрушенного первого, при чём на собственные деньги и средства. Она посчитала, что это ещё больше убедит японцев в дружелюбности её намерений - и не прогадала. Японцы массово шли в ЯОА, узнав об этом шагу со стороны Первой, расценивая это как знак того, что они нашли по-настоящему верного союзника, который обеспечит их стране подлинное возрождение. Однако война и не думала заканчиваться. Как-никак Золотая Орда была огромной и людей, как и ресурсов у неё хватало, чтоб вести войну долгие годы. Так оно и было. Три года длились практически нескончаемые бои, три года японский народ напрягал все свои силы, ламая хребет свирепым дикарям-ордынцам. Пока, наконец, не произошло кое-что, что заставило Орду задуматься о перемирии. Дело в том, что, кроме Первой Орда имела ещё двух, достаточно серьёзных врагов. Это были - Североафриканский Негусат и Атлантида. Первый из двоих представлял большую угрозу скорее потенциально - ни в какие по-настоящему горячие конфликты они с Ордой не вступали, ограничиваясь мелкими пограничными боями. А вот с Атлантидой Орда вела самую настоящую войну, при чём не на суше, а на море. Ордынскому флоту никак не удавалось достичь берегов Атлантиды - его топили тут же, на полпути. Что не мудрено - атланты были непревзойдёнными мореплавателями, не зря им пренадлежали практически все острова Южного Полушария. И вот, случилось так, что, во время очередного плавания атлантические моряки наткнулись на странное явление в районе острова Индия. Вода там кипела и бурлила, была вязкой. И продолжительный спуск на глубину в костюмах с трубами, подающими воздух - и соответсвующие исследователи установили, что на дне впадины находится практически неиссякаемый источник природного газа, который, как мы знаем, для технологий мира Шайн был незаменим. Конечно, добыча газа с океанской глубины была делом раннее невиданным и мало кто представлял, как оно будет осуществлено. Но факт находки весьма ценного рессурса был налицо - и Орда не могла просто так смириться с тем, что атланты обнаружили источник прямо под носов у одной из её колоний. Золотая Орда решила не сдаваться и открыто заявила, что источник находится в Акватории, по закону примыкающей к её территории, а значит, присвоение найденных ресурсов Атлантидой будет рассматриваться ею, как воровство и обьявление войны. Достичь желаемого, то есть запугать Антантиду Орде не удалось, поскольку тот, понимая, что источник находится в его стихии, ответил: "Ладно, значит война" и быстренько послал флот к острову Индия. Остров был, что характерно, не защищён, так как все находящиеся на нём войска были стянуты к Японии да и нападения никто не ожидал - потому Индия была завоёвана буквально за два дня. Для Орды это создавало немалые неприятности - вступать в конфликт с Атлантидой означало открывать третий фронт и ослаблять японскую линию обороны. К тому же, Священная Римская Империя могла, с присущей ей прозорливостью, вскоре предложить Атлантиде союз, а если б тот согласился, под угрозой оказалась бы вся Юго-Восточная Азия, принадлежащая на 90 процентов Орде. К тому же, в Индии находилась главная база ордынского Южного Флота, которая была теперь потеряна. Да и то, что после обьявления войны Атлантида не остановился бы на одном острове, каким бы большим он бы ни был и позарился бы на остальные, находящиеся неподалёку - для этого ему и был бы выгоден союз с Первой. Ясно было одно - необходимо устранить одного из врагов. Не силой, а ублажив, успокоив, договорившись. Чем-то надо было пожертвовать. Хорошо и долго поразмыслив, Орда решила, что в этой ситуации было бы выгодней спасать Индию, поскольку Японские острова потеряли своё стратегическое значение после бегства Японии, которая даже после возвращения своих земель Орде не стала бы вновь служить хозяйке. Да и жертва Японии не ставила бы Южные колонии под ещё большую угрозу, чем те были сейчас, после потери Индии, поэтому Орда, скрепя сердце, отправила к Первой гонца с предложением начать мирные переговоры. Первая такой вести обрадовалась несказанно, ведь это означало, что война, которая уже успела стать чисто позиционной, заставив обе армии остановиться где-то посередине, сдвинулась с мёртвой точки на пути к своей развязке. Переговоры, как водится в таких случаях, затянулись, месяца на три, но в конце-концов завершились более-менее полюбовно. Согласно договору, Японские острова должны были быть освобождены от ордынских войск, Японское правительство признавалась Золотой Ордой, как независимое от неё, а значит имеющее право вступать в любого рода политические взаимоотношения со Священной Римской Империей и другими странами, но не имеющее право образовывать военный союз с врагами Золотой Орды с целью навредить ей. Первой же запрещалось вступать в военный союз с Атлантидой в период военных действий между им и Золотой Ордой. Договор был подписан и войска Орды постепенно очистили территорию Японии. Та же была непередаваемо счастлива и, когда последний корабль с ордынцами покинул её последнюю бухту, обьявила этот день Днём Освобождения и устроила большой праздник, вернувшись в свою столицу. Первая же была рада тому, что наконец-то может на некоторое время отдохнуть, хотя что-то недвусмысленно говорило ей о том, что время это будет весьма недолгим. Шайн, которая в этой войне испытала себя в роли полноценного военачальника, всё ждала, когда мать захочет вознаградить её. Но Первая почему-то даже не вспоминала о той роли, которую Шайн сыграла в войне три года назад. Шайн успокаивала себя, думая, что мама просто готовит для неё что-то грандиозное, что не хочет раскрывать до поры, а сама напомнить Первой о том, что кое-что заслужила, не решалась. И вот, в один день когда Шайн уже вернулась в свой дворец в столице, в её дверь робко постучал каммердинер и сказал, что её величество хотели бы видеть свою дочь. Переполненная надеждой Шайн вскочила и, что есть сил побежала в тронный зал. Её мать сидела, как всегда, на троне и, судя по выражению лица, собиралась рассказать кое-что весьма важное. Шайн замерла в предвкушении. — Ты... ты меня звала, мама. — О да, дорогая, звала – ответила Первая. Её голос был достаточно доволен, что уже было хорошим знаком. — Моя дорогая, – продолжила Первая, – Скажи, помнишь ли ты то твое платье из кукурузного хлопка? То, что тебе подарил Племя Быстрой Реки во время своего последнего визита к нам? Шайн скривилась. Конечно, она помнила. Но так отреагировать её заставило не платье, а воспоминание о том, кто его подарил. — Да, мама. — Я хотела бы, чтобы ты одела именно его на завтрашнее торжество. Оно своим цветом и выкройкой соответсвует характеру празднества. На возведение в наместники стоит одеваться соответственно. Возведение в наместники! Так вот оно что! Неужто мать наконец-то решила дать Шайн обещаную награду? Принцесса прослезилась от счастья, она готова была кинуться матери на шею и тысячу раз расцеловать её, но дворцовый этикет требовал воздержания от подобных действий. Поэтому Шайн, улыбнувшись, сделала реверанс и сказала: — Разумеется, мама. Я сделаю всё так, как ты меня попросишь. После чего удалилась. Одна, Шайн позволила своим эмоциям выйти наружу. Радость принцессы была неудержима - в последний раз она так прыгала на кровати после успеха на самом первом своём экзамене. Остаток вечера Шайн провела, предаваясь мечтам о том, что будет делать, когда получит территорию под управление, как будет распоряжаться обретённой властью. И эти мысли не оставляли её до часу ночи, когда счастливая, как никогда в своей жизни Шайн заснула. На следующее утро принцесса одела именно то платье, которое хотела видеть на ней мать, хорошо накрасилась, несколько раз повторила в памяти и отрепетировала перед зеркалом все элементы присяги, после чего, когда часы пробили семь, устремилась в тронный зал, куда уже стекалось немало народу. Заняв, по обыкновению, место возле трона матери, Шайн с нетерпением ждала начала торжества. Когда все вассалы расселись, а братья заняли положенные им места, двери распахнулись - и в тронный зал, величественно ступая, вошла Первая. Каждый её шаг отдавал стуком сердца в груди Шайн, каждое её приближение заставляло сердце Шайн замереть. Наконец, Первая подошла к своему трону и провозгласила: - Третий Священный Римский Рейх! Шайн удивилась. Что такого важного для церемонии может сделать Тройка? Принести вино или кинжал? Но и то, и другое уже стоит на столе. Тройка, между тем, стал по правую руку матери - там, где этикет повелевал стать возводимому в наместники. Сердце Шайн почуяло недоброе. Первая повернулась к Тройке и сказала: - Сын мой. Произведём же ритуал, связывающий нас, как правителя и наместника, неразрывными узами верности и чести... -ЧТО?? Видимо, Шайн выкрикнула это слишком громко, потому что Первая враз смолкла и обернула на неё свой взор, что сделали и все, присутствующие в зале. Помолчав немного, Первая, как ни в чём не бывало, продолжила говорить положенные этикетом слова. Затем всё прошло по обычаю - Тройка и его мать, вылив по капле крови в вино по очереди выпили из кубка и Тройка произнёс тщательно заученную клятву верности. Шайн просто не могла поверить в то, что сейчас происходило. Как? Тройка? Тройка наместник??? Но как, почему, зачем? Это просто не укладывалось в голове. Сердце Шайн как будто сжала тысяча тисков, она стояла, не шелохнувшись, не в силах сказать хотя бы слово или сделать шаг. И так она стояла ещё долго после того, как церемония была окончена и все разошлись, пока над ухом не прозвучал властный голос матери: — Уходи отсюда. Стоишь столбом, как истукан. Шайн вдохнула поглубже и сказала: — Мам, можно с тобой поговорить? — Да, что такое? Шайн осмотрелась. Вокруг никого не было. Она повернулась к матери: — Что только что нахуй произошло?! Мать поджала губы: — Дорогая, ты помнишь, что я говорила. Сквернословь только перед врагами. Это первое. А второе, не повышай на меня свой тон. — О, я буду его повышать! – оскалилась Шайн. – Какого чёрта Тройка получил территорию? — Если ты помнишь, то твоему брату сегодня исполнилось двадцать лет. Шайн на секунду замерла. Точно, у него сегодня день рождения и она забыла подготовить ему подарок... Девушка прогнала эти мысли из своей головы, сейчас это не так важно. — Но Тройка? Разве ты забыла, что ты обещала территорию мне! Я заслужила её больше, чем Третий! Если бы не я, то ты бы не получила столь важную для тебя Японию в качестве вассала! Ты обещала мне за это территорию! — Во-первых, я не обещала тебе территорию. Во-вторых, ты знаешь закон. Тебе должно быть двадцать лет, и только тогда ты получишь территорию! – Первая немного повысила голос, но Четвёртой было плевать на это: — Я не собираюсь ждать ещё пять лет! – крикнула Шайн – К чёрту этот ёбанный закон! Ты его придумала, ты и можешь его убрать!!! — Нет. Как ты знаешь, я сказала что мои правила и законы это единственный правильный способ существования. А отречься от него или сделать исключение будет демонстрацией неустойчивости моих законов. Это будет проявлением слабости, а ты знаешь, как я к такому отношусь. – холодно сказала Первая. – Вдобавок, тебе нужно научиться править! Ты проявила себя как хороший военачальник, но этого недостаточно. Ты должна не только уметь воевать. Ты должна уметь править. И я как раз хотела заняться этим вопросом завтра. Шайн достигла точки кипения: — Я не хочу ждать до завтра! Я хочу свою территорию! Хочу свою армию! Я заслужила это больше чем мои братья, вместе взятые! — Тогда почему бы тебе не научиться вести себя подобающе правителю, Четвёртая? — Да? А почему бы мне просто не убить тебя и не забрать полагающиеся мне трон и территорию, а, СУКА? Первая Рейх посмотрела на дочь таким выражением лица, от которого у Шайн подкосились ноги и её пробила дрожь. — М-мам... П-п-прости- – заикаясь пробормотала она, но Первая её опередила. — ЖИВО ВОН В СВОЮ КОМНАТУ! – приказала она, что Шайн и сделала, в ужасе убежав. Мать никогда не повышала на неё голос, и Четвёрка осознала, то вывела мать из себя. Это очень большая ошибка.

***

Что касается Первой, то она задумалась. Она осознала, что Шайн рано или поздно сделает сказанное. Желание власти растет у дочери из года в год, и если ничего не предпринять, то это плохо закончится. Если честно, её беспокоила фраза дочери, хоть она и не показывала этого своим видом. Но нужно было действовать. Первая Рейх задумалась, решая как поступить. Самым логичным вариантом было спровадить Шайн куда подальше, чтобы её темперамент и поведение изменились в лучшую сторону. Но как? Это не покидало голову Первой на протяжении недели ни на секунду. Даже сейчас, во время переговоров с Индейской Империей, она слушала его вполуха размышляя над этим вопросом. Вдруг её осенило: Индейская Империя! Вот ключ к проблеме! — Извините, что перебиваю вас, но у меня есть предложение. – сказала она ему. Индеец с удивлением посмотрел на неё. – Мне кажется, оно вам понравится. После длительных переговоров, оба императора пришли к одному решению. Осталось только подождать, пока Шайн не исполнится шестнадцать лет.

***

За день до дня рождения Шайн, Первая подошла вечером к комнате дочери. Она постучала: — Шайн, можно к тебе? Четвёрка была сбита с толку. Первая никогда не удосуживала своих детей визитом, и всегда вызывала их к себе. Шайн открыла двери: — Д-да, заходи, мама. Первая вошла в комнату. Четвёрка ошеломлённо посмотрела на маму. — Ч-что тебе нужно, мамочка? – спросила она у матери. — Знаешь, за последний год наши отношения стали немного, отстранёнными, не находишь? — Да... – Шайн посмотрела в сторону. – Насчёт этого... Я хотела сама извиниться- — Нет, что ты... – мать нежно погладила Четвёртую по голове. – Ты была права. И я решила дать тебе возможность принести пользу нашей великой Империи. Шайн прямо засветилась от восторга. — Погоди...Ты дашь мне территорию? Наконец-то! Где она находится? Хотя, не говори! Дай угадаю! Это Скандинавия? Или Древние Пески? Хотя, нет, постой, знаю! Итальянская Перчатка? Империя улыбнулась: — Нет, не угадала. Твоя территория находится в Индейской Империи. Шайн впала в ступор. После чего она подошла к карте которая лежала на столе. — Индейская Империя? Когда мы уже успели её завоевать? Первая нежно рассмеялась. — Нет, мы её не завоевали. Просто Индейская Империя решил вступить с нами в союз. И ты, моя маленькая принцесса, образуешь с его сыном, Племенем Быстрой Реки, дуалистическую форму правления, причем завтра, в свой день рождения! Сюрприз! Четвёрка посмотрела на мать с шоком. — Что? – её нижнее веко дрогнуло. – Ты, блять, издеваешься??? Ты решила отдать меня этому придурку, Племени Быстрой Реки??? Ты с ума сошла??? Ты решила разрушить мне моё будущее? Первая посмотрела с удивлением на дочь: — Во-первых, любой союз можно расторгнуть, если ты об этом. А во-вторых, почему ты возмущена из-за Племени Быстрой Реки? Что тебя не устраивает в нем, Четвёртая? — Ты издеваешься? Он противен! – возмутилась девушка. – Он липнет ко мне, постоянно! Пристаёт ко мне! И я никогда не понимаю ничего из того, что он там бормочет мне! Империя поджала губы: — Ну, ты ему нравишься. Что в этом плохого? Ты должна гордиться этим! Четвёрка начала идти по комнате, из угла в угол. Потом она резко остановилась. — Погоди. Образовав дуалистическую форму правления, я буду служить Индейской Империи! И тогда- – Шайн широко раскрыла глаза. – Я не смогу стать твоей наследницей престола! – Она повернулась к маме, смотря на неё с яростью. – Ты решила отгородить меня от моего трона! Первая нахмурилась. — От твоего трона? Кажется, ты забываешься, Четвёрка. Может тебе напомнить твой номер? Или ты забыла, что первый на очередь на трон, твой брат, Второй Священный Римский Рейх. Шайн возмущённо посмотрела на Империю: — Ты не посмеешь... – процедила она сквозь зубы. Священная Римская Империя с угрозой посмотрела на дочь. — Я не посмею? – громоподобным голосом сказала она. – Кажется ты забыла, что я твоя императрица, и ты служишь мне? – она отвесила Шайн сильную подщёчину, от которой она упала на пол.– Ты обязана мне повиноваться. Поэтому воспринимай это как приказ! Собирай вещи! Завтра ты отправишься на территорию Индейской Империи. И если ты изменишь через пару лет своё поведение, возможно я передумаю, и отдам престол тебе, а не твоему брату. – Мать гордо отвернулась, и с высоко поднятой головой ушла из комнаты. Шайн осталась лежать на полу, держа руку на месте удара. Внутри, в ней закипала ярость. Она знала, что ей делать.

***

Первая была в тронном зале, репетируя речь, которую скажет завтра. Настроение у неё было испорченное, особенно после ссоры с дочерью. И в кого она такая упрямая? Она уловила робкий стук в дверь. — Войдите. – сказала она. В тронный зал вошла Шайн. Она была облачена в белоснежное, свадебное платье, руки были сложены вместе. Она прошла пару шагов и в качестве повиновения, опустила голову, встав перед матерью. — А, это ты. – сухо сказала мать.– Ты уже собрала все вещи? Я проверю... — Да, мама. Я хотела кое-что сказать. – Шайн подняла голову, и искренне сказала, смотря матери в глаза, с преданным взглядом. – Настоящий правитель ставит цель выше себя. И если это поможет нашей цели, то я согласна. Первая удивилась, после чего нежно улыбнулась. — Я рада что ты наконец-то поняла это. – она подошла к дочери и нежно погладила её по голове. – Пойми, все что я делаю, это ради твоего же блага. Я никогда бы тебе не навредила, дорогая. Никогда. Шайн улыбнулась. — Я не опозорю тебя, мамуль, и я постараюсь сделать все, ради нашей Империи. – она всхлипнула. – Можно тебя обнять? Первая удивилась и немного подумав, решила. — Ты всегда будешь моим сиянием. – она нежно обнялась с дочерью. Неожиданно, лицо Первой исказила гримаса боли и удивление. Шайн тихонько прошептала ей на ухо: — Я поставила свою цель выше тебя... Она с улыбкой вытащила из спины матери кинжал. После чего нанесла второй удар в живот. Мать упала и Шайн отошла от неё, смотря как на тунике растёт алое пятно. Платье Четвёрки тоже получила пару алых капель. — Хм, какое знакомое выражение лица? Где же я его видела? – Шайн сделала вид, что задумалась. – Ах, да! Не так ли я на тебя смотрела, когда умоляла тебя не убивать Цербера? Не так ли я на тебя смотрела, когда умоляла не отдавать моё тело на растерзание каторжникам? Не так ли я на тебя смотрела, когда умоляла тебя о пощаде? Моя жизнь была полна боли и страха, я рыдала, кричала, умоляла тебя о пощаде, но тебе было плевать... – Шайн со злобой просмотрела на мать, которая истекала потихоньку кровью. Первая сфокусировала взгляд на дочери и прохрипела: — Я же любила тебя... Шайн почувствовала как внутри неё закипает ярость. Она крепко сжала кинжал и спросила: — Любила? Так ты так проявляла свою любовь? Что же, позволь и мне её тебе продемонстрировать!!! – Шайн бросилась на мать, нанося ей удары кинжалом: — Вот, как тебе такое? Ты видишь, как я тебя люблю, мама? А это? Теперь ты видишь? Видишь, мама? Я тебя сильно люблю! Я люблю тебя, мама! Видишь? Я тебя люблю! Я люблю тебя, мамочка!!! – закричала она. На глазах у Шайн выступили слёзы, которые капали, смешиваясь с кровью, которая хлестала, окрашивая белоснежное платье Шайн в алый, заставляя золотые волосы окраситься в красный. Шайн принялась наносить удары дальше, чувствуя, как она медленно, но уверенно скатывается в пучину безумия, в темную пучину, из которой выхода нет. Но ей было плевать. – Я люблю тебя, мамочка, очень сильно! Теперь ты это видишь? Видишь как я тебя люблю? Я люблю тебя, понимаешь? Я люблю тебя, мама! Всегда любила, очень сильно! – Шайн кромсала тело матери дальше, даже когда та умерла, она наносила удары, рыдая, несмотря на широкую улыбку, полностью в крови матери, с ног до головы, сходя с ума, повторяя раз за разом, с каждым ударом, эти четыре слова: "Я люблю тебя, мама". После получаса, она прекратила это. Встав, она осмотрела свою работу. От матери осталось всего лишь месиво. Четвёртая осмотрелась. Весь зал был залит кровью. И он был пуст. Перед ней стоял пустой престол. Шайн засмеялась, хриплым, безумным смехом. Она окончательно растеряла крупицы разума. Но это было неважным. Она достигла своей цели! Она подошла к тому, что осталось от матери и подняла золотую диадему, инкрустированную драгоценными камнями. После чего одела её на свою голову. Отныне, она императрица. Только она, и никто другой. Шайн подошла к трону и достаточно громко закричала: — Второй Рейх и Третий Рейх!

***

Двойка и Тройка столкнулись в коридоре, поэтому в тронный зал шли вместе, неодумевая, почему мать не послала за ними слуг. Войдя в зал, перед ними предстала ужасная картина. Их сестра, Четвёртый Рейх, вальяжно сидела на троне, в красном платье, вся покрытая багровой жидкостью. Её голову венчала корона, в руке был окровавленный кинжал. А у ног братьев... Тройка зарыдал. У их ног лежала их же мать, в луже, нет, в озерце крови. Вернее, все что осталось от Первой. Двойка с шоком посмотрел на месиво, после чего с трудом перевёл взгляд на сестру: — Ты убила нашу мать? – спросил он. Четвёрка нахмурилась. — Нет, я всего лишь показала ей свою любовь. Дети должны любить свою мать, не так ли? Но мне не нравится твой тон. Разве так общаются с императрицой? Немедленно встаньте на колени, и поклянитесь мне в верности! Тройка, всё ещё плача, встал на колени, поклонившись сестре. Но Двойка стоял, твёрдо смотря на мать. — Я никогда не признаю тебя своим правителем... Ты не достойна этого трона и звания! Шайн склонила голову набок, захихикав и широко улыбнувшись. — Двойка, ты тоже хочешь, чтобы я показала тебе, как сильно я тебя люблю? Ты же мой брат, к тебе особое отношение... – Шайн поднесла кинжал ко рту, и слизала с его лезвия кровь. Кровь их же матери! Двойка еле сдержал тошноту. Он понял, что Четвёрка съехала с катушек, причем окончательно. Он опустился на колени, кланясь ей. Монстру, который убил их мать. Монстру, который занял её престол. Монстру, который был их сестрой. Шайн улыбнулась. — Встаньте. – приказала она. Братья выполнили приказ. — Смотрите на меня, когда говорите! Теперь: Вы будете мне верны? — Да, о великая! – синхронно ответили братья. — До конца ваших дней? – спросила она. Братья поддакнули и кивнули головой. Шайн улыбнулась. — Кивать головой легко, не так ли? – уточнила она вкрадчивым голосом. – Не люблю когда легко. Ваши слова требуют действия. – она подошла к столу, и взяла с него золотой кубок. После чего, подошла с ним к братьями протянула его им. На дне кубка плескалась красная жидкость. — Выпейте это... – сказала она. – ... Как знак вашей верности мне. — Что это? – спросил Двойка сиплым голосом. В ответ Шайн облизнулась, слизывая таким образом с некоторых участках лица кровь. Братья поняли ответ, после чего каждый из них отпил глоток, сдерживая желания выплюнуть это. — Не вкусно? – спросила Шайн. – Мама старалась в изготовлении этого напитка. Она вложила туда всю себя. – Она захохотала, пугая этим братьев. После чего, её лицо приняло серьёзный вид. — Отныне, вы служите мне, до последней капли крови. Я Четвёртая Священная Римская Рейх, правительница Империи.

***

***

***

Итак, Шайн получила практически неограниченную власть в своей стране. Произошло это не сразу. Ведь Шайн, фактически, совершила переворот и, следовательно, её провозглашение себя единственным законным правителем могло спровоцировать неслабую Гражданскую войну. Это ещё если бы на её сторону встал хоть кто-либо. Однако, бывшая принцесса, а теперь императрица нашла более мирный способ удержать престол. По закону первым в очереди на престол матери был Двойка. Шайн стоило добиться его отречения и передачи власти ей. Грозить брату смертью в случае неповиновения смысла не было - если бы Шайн воплотила угрозу в жизнь, это бы лишь навредило ей - военачальники и вассалы отказались бы приносить присягу, начали бы борьбу за независимость, вполне разумно воспользовавшись ситуацией и, в конце концов, вся империя, с таким трудом собранная Первой в течение десятилетий просто распалась бы, чем не побрезговала бы воспользоваться Золотая Орда. Нет, Двойка должен был бы отдать власть по доброй воле, без лишних пререканий с чьей-либо стороны. Шайн решила подойти с другой стороны. Пока до Двойки не дошло, что он, в принципе, не должен присягать сестре, она поспешила затеять с братом дружеский, проникновенный разговор, сказав, что ситуация, в которой они оказались весьма критична, что страна осталась без правителя и, когда вассалы узнают о смене власти, в их среде начнётся волнение, которое вскоре перерастёт в откровенное неповиновение. Изнутри страна будет охвачена интригами и многочисленными попытками навредить новому правителю – ведь не один подданый с достаточным количеством мозгов и влияния захочет занять его место. Кроме того, если кто-либо узнает, как именно умерла Первая (а во дворце стены, как известно, очень тонкие), Двойка, даже несмотря на то, что он не убивал матери, будет обьявлен соучастником, а следовательно - незаконным правителем. Многие военачальники откажутся приносить присягу, это приведёт к разложению в армии и Золотая Орда точно захочет использовать это как повод к новому наступлению. Под конец, Шайн спросила Двойку, готов ли он, заняв трон, столкнуться со всеми этими трудностями лицом к лицу. Двойка серьёзно задумался. Да, становиться правителем сейчас выглядело весьма невыгодным. — И что ты предлагаешь? – спросил он. — Нам нужен новый правитель, – сказала Шайн – но им должен стать кто-то, у кого хватит ума и закалки выдержать все грядущие трудности. — Иначе говоря, ты, я прав? – с презрением спросил Двойка. — А у тебя есть другие варианты? Я думаю, Тройка точно не в счёт. — Хочу напомнить, сестрёка, что это ты убила нашу мать. — Верно, поэтому я считаю своим долгом ответить за все возможные последствия. Не бойся, ты всё равно останешься моей правой рукой – кто-то же должен мне помогать. И теоретически ты вновь будешь первым в очереди на престол после моей кончины. Эти слова подействовали на Двойку убедительнее, чем вся остальная речь. Да, он и правда первый в очереди. И когда страсти улягутся, он всё ещё сможет устранить сестру, предварительно выбив из неё добровольную передачу власти ему. Шайн прекрасно знала, что её брат думает именно об этом – и именно это ей и было нужно. После ещё пары минут раздуми и взвешивания всех "за" и "против" Двойка подписал декрет об отречении и передачи власти Четвёртому Рейху. Он обнародовал декрет с прискорбным заявлением, что его мать, Священная Римская Империя пала от руки наёмного убийцы, посланного Золотой Ордой. Надо сказать, что и народ, и вассалы отреагировали весьма сносно - в действительности, им было всё равно, кому служить, а годы, проведённые под владычеством Первой развили в их душах чувство трусоватости, из-за которого ни один вассал не отважился поднять оружие против нового правителя. Военачальники же не стали кочевряжиться, присягая новому правителю скорее благодаря голосу разума - никто не хотел связанной с борьбой за власть анархии и возможного развала фронта. Пооэтому передача власти в руки Шайн прошла бескровно. Через неделю после отречения Двойки прошла коронация, после которой Шайн была обьявлена законным правителем Священной Римской Империи. Мечта всей жизни Шайн сбылась. Теперь в её руках находилась неограниченная власть в одном из самых могучих государств мира. И она решила во что бы то ни стало навести порядок в своей подноготной. Первое официальное изменение, произошедшее по её воле было изменение государственного герба - изменение незначительное - просто теперь меж голов дракона красовалось сердце, а под драконом - цифра четыре. Затем Шайн решила осуществить давно составленный ею проект реформ в сельском хозяйстве, который, по её мнению, должен был ускорить достижение успеха в ведении войны. При Первой крестьяне снабжали продовольствиемсвоего вассала, который считался одновременно их господином – "ландсгерром" и на полученное кормил свою собственную армию, котрая принимала участие в боях, как часть общей армии. Шайн же решила внести в эту систему свои собственные коррективы. Она решила издать закон о централизации сельского хозяйства, согласно которому, вассалы теперь не были конечным пунктом при сборе урожая, а лишь неким передаточным звеном при передаче продовольствия прямо в столицу, распоряжаться же всем урожаем должна была лично императрица. Следовательно, вассалы потеряли часть ответственности над своими армиями, ведь снабжением теперь должна была заниматься Шайн. Так Шайн стремилась истребить остатки самоуправления в колониях, которое её мать называла следствием принципа "разделяй и властвуй". Изменения коснулись и внешней политики. В первую очередь, Шайн отказала в федерации Племени Быстрой Реки. Его отец – Индейская Империя остался весьма недоволен, заявив, что считает этот шаг личным оскорблением и прекращением каких-либо отношений со Священной Римской Империей. Шайн же нашла путь сохранения дружественных отношений с "краснорожими" – она составила договор о новом характере сотрудничества, который был построен на принципе обмена поддаными – несколько вассалов обоих империй переходили в совместное управление. Это были пара подданых Шайн и три племени индейцев на крайнем Севере. В договоре шла речь о совместной добыче ресурсов и совместном размещении армий, которые имели право не вмешиваться в конфликты партнёра с соседем. Это казалось Индейской Империи вполне выгодным и он с радостью пошёл Шайн навстречу. Проблема была лишь в том, что договором не был учтён тот факт, что Индейская Империя было государственным образованием несколько иного рода, чем Священная Римская Империя. В последней вассалы, хоть и имели право частично распоряжаться своей территорией, в законодательном и военном плане полностью подчинялись единому правителю, имея весьма чёткие обязанности, как, например, постоянная военная служба и плата налогов, а также запрет на издание собственных законов и чеканку собственных денег. Индейская же Империя было скорее союзом племён, которые фактически существовали независимо друг от друга – не в последнюю очередь по причине экономической отсталости индейцев от других народов, а следовательно – невозможности связать племена общей плановой экономикой. Если в каком-то месте Индейская Империя подвергалась нападению, то племя, на территорию которого нападали, вело войну в союзе с племенами, находящимися рядом - это сотрудничество было не столько обязанностью, сколько актом взаимопомощи, основанным на древне традиции и тяге к выживанию, но никакой общей армии и связанного с ней налогообложения в Индейской Империи не существовало. Совместное же управление некоторыми племенами давало Шайн право делить власть не столько с Индейской Империей лично, сколько с собственно племенами и, как следствие - возможность навязывания собственной государственной системи, а впоследствии – и открытой экспансии. При этом Шайн не особо задумывалась над тем, что будет делать, когда Индейская Империя осознает всю глубинную суть этого договора и захочет его разорвать – в её представлении ей должно было хватить сил, чтобы выйти из возможного конфликта с выгодой для себя. Надо сказать, что все действия Шайн не отличались какой-либо дальновидностью. Это было следствием и её политической некомпетентности – здесь Первая была права на все сто процентов, и её откровенно нездоровой психики. Да, после убийства матери Шайн откровенно тронулась умом и с каждым днём на престоле ей становилось всё хуже. Особенно чётко это проявлялось в её отношении к провинившимся подданым. Шайн с самого начала боялась, что кто-либо из вассалов рано или поздно предаст её, а со временем этот страх перерос в откровенную параною. Чтобы сделать пререкание своей воле невозможным, Шайн решила действовать в первую очередь запугивая потенциальных предателей. Для этого она придумывала всё более изощрённые формы наказания. К примеру, как-то раз Шайн приказала доставить к себе одного из вассалов, чьё наступление в районе Песков Древности с целью открыть новый фронт на юге окончилась неудачей. Связано это было в первую очередь с тем, что Шайн, сосредоточив снабжение армий в своих руках, категорически с ним не справлялась и солдаты были вынуждены усталые и измученные, без многонедельной смены совершать длительные переходы по пустыне. Неудивительно, что встреча с врагом окончилась для них плачевно. Но Шайн почему-то решила, что вина за эту неудачу лежит на вассале и решила наказать его так, чтобы и другим была наука. Когда трясущийся от ужаса Саар (так звали вассала) предстал перед своей повелительницей, он сделал было попытку оправдать себя, но Шайн прервала его на полуслове. — Тебе нет смысла сотрясать воздух, – властно сказала императрица. – Что сделано, то сделано, утраченного не воротишь. Но каждый поступок влечёт за собой следствие, которое может быть весьма губительным, если конечно, его не исправить, искупи хотя бы часть вины. Саар упал в ноги Шайн. — Всё что угодно, повелительница!, - плакал он – Я клянусь сделать что угодно, лишь бы заслужить Ваше прощение. — То, на что мы способны зависит от нашей воли к жизни, – ответила Шайн нисколько не изменившимся голосом, – Хотела бы я знать, на что ты способен ради спасения собственной жизни. Вот мой приказ – если ты действительно дорожишь своей шкурой, ты его исполнишь. Откуси свой мизинец и съешь его – тогда я оставлю тебя в живых. Лицо Саара исказила гримаса ужаса. Он хотел было что-то сказать, но язык будто онемел. Шайн же смотрела на него всё с тем же беспристрастным выражением лица. Осознав, что иного пути нет, вассал поднял ко рту трясущуюся руку и, что было сил, вонзил свои зубы в мизинец. Адская боль пронзила руку, Саар издал истошный вопль, от которого содрогнулись все, кто был в зале (Шайн намеренно распорядилась согнать вассалов на это зрелище), но Шайн и бровью не повела. Саар сделал ещё одну попытку спасти себе жизнь, но после очередного вопля прошептал: — Я не могу... Простите меня, повелительница, я не могу... Шайн молча, не меняя выражения лица, встала и, подойдя к Саару, что есть сил вонзила в его глотку кинжал. Вассал с хрипом упал на пол и, после недолгих конвульсий, умер. Равнодушно стерев кровь с лезвия, Шайн обратилась к онемевшим от ужаса вассалам: — Вот и всё. Надеюсь, мне не стоит обьяснять, что в случае неудачи вас ждёт то же самое. Обьяснять не пришлось. С этих пор никто из слуг и помышлять не мог о том, чтобы как-то прекословить новой правительнице. Включая Двойку, который понял, что придётся, по всей видимости, отложить план, касательно устранения Шайн на неопрделённое время... Единственным, кто осмеливался хоть как-то спорить с Шайн была Япония. Думаю, всем ясно, что, не смотря на определённые подачки из рук Первой, желаемого от освобождения от Орды, иначе говоря, культурного возрождения, осуществления давно задуманных проэктов, учёная Восходящео Солнца так и не получила. Сперва она списывала это на войну, затем - на злую волю Первой, которая обманула Шайн, искренне восхищавшуюся Японией, вынудив её переманить Японию на свою сторону, чтобы воспользоваться ею не менее нагло, чем Орда. Но, когда правительницей стала Шайн, Япония решила напомнить ей старые обещания. Скрывать своё истинное отношения к чаяньям старой союзницы Шайн в этот раз не стала. — Космические полёты! – хохотала она в лицо обескураженной Японии – Исследования структуры Вселенной! Ох, Япошечка ты ж моя! Неужели ты не понимаешь всю бредовость одних только упоминаний об этих заумных глупостях? — Но... – Япония была откровенно поражена, – Но я думала, ты... Ты так искленне говолила о твоём восхищении этими моими идеями... — Да, не спорю, они и праду казались мне... оригинальными, неповторимыми, занятными, в конце концов. Но выделять средства на их развитие? Моя дорогая, я, как правитель, должна заботится о будущем моего народа, а не о далёких и недостижимых мечтах и поощрять исследования в сторону улучшения нашей жизни, насущных дел, а то, о чём говоришь ты – какой во всём этом смысл? Зачем искать лучшей жизни где-то на просторах Вселенной, если можно построить её здесь, одолев своих врагов окончательно? Зачем изучать первичную структуру мира, если в наших силах менять этот мир так, как нам вздумается – в пределах разумного, конечно? Ты, как учёная должна это понять, если, конечно, самому умному в мире существу хватит на это ума. Япония стояла как вкопанная. Теперь она осознала, во что ввязалась. Один уничижитель просто сменился другим. И изо рта учёной вырвался гневный крик: — Ты обманула меня! Ты позолно воспользовалась моим голячим желанием, моим стлемлением покончить со своим голем, достичь успехов и сделала меня своей слугой! Да ты ещё хуже, чем Олда – она хотя бы не склывала своего отношения ко мне, не пыталась замаскиловать его класивыми обещаниями и сладкими лечами! Ну пускай же! Знай, что чем злее тилан, тем ближе час его низложения! И твой час плобьёт очень сколо, можешь не сомневаться! — Ах ты, божечки, какие слова! – всплеснула руками Шайн в притворном восхищении – Да ты просто прирождённый оратор, не иначе! Но это значит, что у тебя чересчур много свободного времени. Я исправлю этот недочёт. Как твой повелитель я хочу, чтобы ты занялась одной разработкой... — Лазумеется, военной, велно? – вызывающе спросила Япония. — Именно. Но не такой, как тот мусор, который ты собирала при Орде. Я желаю, чтобы ты изобрела самое универсальное оружие из всех, что только были в истории, оружие, которое сотрёт в порошок армию Золотой Орды, пощадив однако её землю – нам пустыни завоёвовать нет смысла. — Что? – Япония не могла поверить в услышанное – Но Шайн, то есть, повелительница, такого олужия невозможно изоблести! — Ерунда, моя дорогая, я знаю – для тебя нет ничего невозможного. — Да нет, я плавду говолю, это не просто сложно сделать – это именно что невозможно! Ну, как факт! Можешь меня убить, но я за такое дело и блаться не стану – всё лавно ничего не выйдет. — Я, дорогая, чтобы ты знала, не так глупа. Я вовсе не считаю изучение этих твоих неделинов бессмысленным делом – я считаю бессмысленным изучать их просто из любопытства, как этого хочешь ты. Но на службе у великой цели эта идея может дать невообразимые результаты. Ты говорила о возможности влиять на структуру Вселенной, так и добудь её. А я эту возможность использую для окончательного и бесповоротного уничтожения моего злейшего врага. Япония задумалась. В том, что сейчас болтала Шайн не было и крохи смысла, но, если она обеспечит её всем необходимым, то она сможет вести столь желанные исследования хотя бы и под видом создания оружия. Которое можна затянуть и на год, и на два. Рано или поздно Шайн всё равно от неё избавится – не лучше ли провести оставшееся время с толком? — Что же, – сказала Япония в конце концов, – в плинципе, если посталаться, плиложить невелоятные усилия и плоявить невиданое телпение, то нечто подобное может стать... потенциально возможным. Я согласна взяться за это дело – тем более, что оно невелоятно интелесно мне с научной позиции. — Я рада, что мы договорились, – улыбнулась Шайн – Поверь мне, я дам тебе всё, что потребуется, что бы это ни было. А теперь иди и займись своим любимым делом.

***

Вскоре Шайн отметилась ещё одной оригинальной выдумкой, связанной с её отношением к подданым. В том числе и к новым подданым, к тем, что попали под её власть будучи завоёванными. Одно из предвидений Шайн сбылось – Золотая Орда действительно решила воспользоваться сменой власти в империи-конкуррентке, как временной слабостью и начать массированное наступление. Армия, будучи уже несколько недель на кормёжке под управлением Шайн сильно изголодалась и удара не выдержала, обратившись в бегство. К счастью, несколько опытных генералов смогли более-менее построить и выровнять линию фронта, удачно распорядившись ресурсными войсками, что были в это время в отпуске, при чём разрешения Шайн на это они не получили – императрица, прознав о печальном состоянии своего воинства, самоуверенно ответила: — Наши солдаты выдержат любое наступление – хоть голодными, хоть мёртвыми, потому как их ведёт моя воля, они верны ей, а значит способны на любые чудеса. В итоге, все действия генералов были расценены Шайе, как несубординация, а следовательно - преступление, достойное наказания (то, что благодаря этому преступлению Шайн фактически всё ещё находилась в своём замке ей в голову не пришло). Кроме того, затратив немало времени и сил, она вычислила и привлекла к ответственности всех тех, кто позволил себе обратится бегство. Встал вопрос – что делать с таким немалым людом. В таких случаях Первая всегда посылала осуждённых на каторжные работы. Шайн же решила поступить иначе. То, что её воля не спасла тех, кто, как она считала, были верны ей до конца, от паники, Шайн по новой привычке связала с тем, что её недостаточно боятся. И средство для недопущения таких ошибок Шайн нашла привычное для себя – уничтожить трусов да так, чтобы посеять в серцах живых ещё больший страх. Шайн долго вспоминала самые изощрённые виды наказания, но ни одно из них не было связано хоть как-то с образом её величия. И тут, в какой-то момент Шайн вдруг осенило. Следующим своим указом она отправила "дезертиров и отступников" на каторжные работы в виде строения небывалого по величине Колизея. Истинным, конечным решением Шайн касательно осужённых был приговор оных к участию в гладиаторских боях после того, как работа будет выполнена. С её точки зрения, план был гениален – гладиаторские бои это и развлечения для голодающего народа, заставляющее их отвлечся от тягод собачьей жизни, и достаточно жуткое наказание для провинившихся, которое несомненно заставит бояться оставшихся в живых. Кроме того, Колизей был частью древнеримской культуры, из которой Первая черпала вдохновение, сплочая вокруг себя земли - как-никак она была Священной Р и м с к о й Империей, значит, наказание напоминало бы о величии и размашистости власти Шайн и её империи. А для того, чтобы работа пошла быстро, Шайн, после того, как её контрудар увенчался успехом, решила прилечь к работе жителей новых территорий, отбитых ею – как бы в наказание за помощь Орде в войне против неё. При чём, в строительстве участвовали женщины и дети... Когда же Колизей был достроен, Шайн распорядилась согнать туда всё население столицы, которое подчинилось не без любопытства. Когда все расселись, первым на арену вышел генерал, отдавший приказ находящимся на отдыхе солдатам вернуться к своей службе. То, что наказание не закончилось на одной лишь стройке его, как вы понимаете, несказанно удивило. В качестве его противника должен был выступить свирепый лев, которого специально не кормили два дня. Однако Шайн милостиво позволила гладиатору выбрать оружие. Тот с надеждой кинулся к стойке, схватил меч и вдруг с ужасом заметил, что меч был из дерева. Генерал оглянулся – деревянным было всё оружие. Лев, между тем, перестал наворачивать круги вокпуг добычи и кинулся на свою беззащитную жертву. Затем у Шайн появился повод произнести назидательную речь о том, что предателя настигло законное возмездие. За ним выходили на битву со зверями и друг с другом другие генералы, пока в живых не остался один, которому Шайн милостиво даровала жизнь, отправив его, правда, на вечную каторгу в рудники. Затем уже группами выпускали дезертиров, которые должны были устроить массовое побоище, что и было сделано – иного пути выжить не было. Последнего выжившего Шайе одарила той же милостью, что и последнего генерала. Надо сказать, Шайн намеренно не стала соблюдать традицию предоставления толпе права выбора жить победителю или нет, считая данный обычай "чересчур демократичным". С тех пор подобные развлечения стали регулярным явлением. Когда осуждённых было недостаточно, Шайн дополняла их жителями завоёванных территорий – в рамках всё того же наказания, о котором говорилось выше. Между тем, повод для масссовых казней появлялся всё чаще, ввиду того, что Шайн решила ограничить права генералитета и высшего офицерства в принятии приказов, взвалив почти всю ответственность за ведение войны исключительно на свои плечи, при этом не расчитав, что это было не совсем то, к чему её готовила мать. Как следствие – армия Шайн почти повсеместно терпела поражения. Шайн теряла всё больше территорий и упорно не желала понимать, что это результат её слишком зарвавшихся амбиций и чересчур высокой оценке своих действий, обьясняя это исключительно как козни приближённых особ. Она устраняла старых чиновников и вассалов, назначала новых, устраняла и их, но это не помогало. Она как могла запугивала население, но положения это не улучшало. Более того, жители её империи всё чаще говорили о том, что Шайн во многом ещё хуже своей матери, которая, хоть и была способна на страшные вещи, но не была расточительна в пролитии крови, не вырезала целые поселения лишь для назидания другим и не делала ничего, что могло бы повредить ей в войне. Она, в отличие от Шайн была, хоть и жестокой, но по-настоящему мудрой правительницой. И при ней голод, хоть и имел место быть, но не был неотъемной частью жизни, от него не гибли тысячи людей. Всё больше и больше крестьян бежали через линию фронта, желая укрыться от злой воли повелительнице на землях Золотой Орды, при этом солдаты-пограничники никому в этом зачастую и не мешали... Видя, как всё идёт крахом, Шайн всё больше злилась и боялась, всё время подгоняя Японию с созданием Универсального Оружия. Та, между прочим, смогла построить распознаватель неделинов и с жадностью изучала их свойства. Вообще, учёная была, видимо, единственной, для кого желание её повелительницы утвердиться в качестве величайшего тирана в истории играло на руку – Шайн, как и обещала, не жалела средств на создание супероружия и вскоре Япония, работавшая теперь и днём, и ночью, отдающаяся любимому делу с небывалым остервенением, всё-таки смогла изобрести средство, позволяющее манипулирвать неделинами. Когда на глазах Шайн она заставила башмак исчезнуть, обьяснив это тем, что разрушила связь между его неделинами, та лишь спросила, скоро ли они смогут делать то же самое с солдатами. Япония ответила, что сделает всё,что в её силах и она действительно делала. Двойка же, созерцая, как империя постепенно разваливается и гниёт, испытывал небывалое сожаление. Всё-таки, он болел душой за дело матери не меньше, чем Шайн, да и Родина есть Родина. К тому же, желание занять престол не отпускало его. Двойка понимал, что, если что-то не предпринять в ближайшем времени, скоро станет уже поздно. А для того, чтобы что-либо предпринять против Шайн ему нужен был союзник. И Двойка обратился к единственной стране, которой ещё мог доверять. Ею оказался Тройка. Тройка как раз был тем, чья жизнь после воцарения Шайн не изменилась никак. С той лишь оговоркой, что у Шайн теперь было крайне мало времени, чтобы пинать его. Да и Двойке было уже не до этого. Тройка по-прежнему оставался наместником при Шайн, правда в территории весьма отдалённой от войны, чему, впрочем, был несказанно рад. Однако и он осознавал весь масштаб вреда, причиняемого Шайн его стране, поэтому с радостью пошёл навстречу Двойке, когда тот предложил ему сотрудничество. — Вот так, братец, – попытался сострить Двойка – Когда-то мы уже обьединялись, чтобы навредить этому норвежскому отродью. Надеюсь, сейчас мы добьёмся большего успеха. — Да, нам лучше держаться вместе, – согласился Тройка. – Ещё успеем подраться за то, кто займёт престол после Четвёртой. — В смысле? Подраться? Почему? – удивился Двойка. — Ты ведь не думал, что я откажусь от борьбы за власть, а, братец? – голос Тройки звучал неожиданно сурово и серьёзно. Не ожидавший таких заявлений Двойка начал было отшучиваться: — Ты? Правитель? Ох, Троечка, для нас главное спасти реальный мир, а не воображаемый, поэтому... Тройка молча подошёл к брату и, что есть сил, ударил его в челюсть. Двойка покатился на землю, некоторое время не в состоянии прийти в себя после столь неожиданного нападения. Наконец, он поднялся на ноги и с рёвом кинулся было на Тройку, но тот ответил сильным ударом под дых, от которого Двойка скрючился. Ещё один толчок ногой в рёбра – и вечный задира вновь валялся в пыли. — Как видно, ты считал, что я за все годы твоих издевательств надо мной так и не научусь за себя постоять. Что ж, ты, как и в большинстве случаев, оказался неправ. — Да понял я, понял, – прохрипел Двойка, вставая –Сейчас не время грызться, надо думать, что мы можем предпринять против... сам знаешь кого – И Двойка с опаской оглянулся – не подслушивает ли кто. Тройка сказал, что подумает и ушёл. На следующий день, за завтраком он, проходя мимо Двойки, незаметно сунул тому в руку записку, на которой стояло: "Оранжерея, 12:00". Тройка всё понял и явился к назначеному месту в назначеное время. Тройка ждал его, притаившись среди рододендронов. — И давно ты тут? – спросил Двойка с некоторым удивлением. — Где-то час с четвертью. — Но зачем? — Выглядело бы подозрительно, если бы кто-то увидел, как мы заходим сюда одновременно. Так вот, сразу к делу. Я думаю, нам понадобится помощь ещё одной страны. И ей будет Япония. — Что? – Двойка вовремя спохватился и стал говорить тише. – Ты рехнулся? Она же... скажу откровенно – довольно робкого десятка. Она ни за что не выступит против Четвёртой. Да и чем она может нам помочь? — Много ты понимаешь! – огрызнулся Тройка – Она – лицо, которому Четвёртая доверяет больше всех и от которой не ожидает никаких враждебных действий. Мы не можем просто убить Четвёртую – она предприняла все возможные меры против этого – например, никогда не остаётся с нами наедине и не подпускает к себе ближе, чем на два метра. Подобраться к ней мы сможем только через Японию, через Японию мы и сможем выполнить наш замысел. — Но Япония ни за что не согласится убивать Четвёртую! – стоял на своём Двойка – Она попросту испугается, да и убийство – такая штука, которая не так легко даётся. — Я не имею в виду убийство в обычном смысле слова. – стал обьяснять Тройка. – Япония – учёная, она может изобрести машину, которая... ну, не то, что убьёт Четвёртую, а, скорее, сделает её не опасной ни для кого, например, загипнотизирует, понимаешь? Япония обезвредит Четвёртую – назовём это так – с помощью своего изобретения, а тогда мы возьмём власть, на первых порах как братья и союзники и исправим все ошибки Четвёртой, ясно? Против такого Двойка возражать не стал. Но надо было как-то поговорить с Японией, что было непросто – Шайн никого к ней не пускала, кроме трёх ассистентов. Однако, Япония иногда сама приезжала во дворец, чтобы доложить Шайн о продвижении работы, так как у Шайн не было больше времени ездить к ней. Братья решили дождаться нового приезда Японии, чтобы поговорить с ней. Благо, ждать им пришлось недолго – новый визит Японии во дворец произошёл буквально через три недели. По приказу Шайн учёная испытала "разложитель", как называлось её новое изобретение, раннее испытанное на башмаке - на солдате-каторжнике и процесс завершился успешно - от бедняги не осталось и следа. Вот об этом Япония и собиралась доложить Шайн, заодно обсудив другие вопросы. В ночь после приезда Японии, братья, не без опаски нарваться на придворных шпиков, пробрались тайком в её комнату. Япония мирно спала. Двойка нагнулся над ней, чтобы потормошить, но учёная мигом проснулась, схватив его за руку. — Ну, наконец-то, – сказала она, садясь на кровать. – Я уж было думала, вы никогда не плидёте, – Братья неловко отвернулись – Япония имела обыкновение спать без ночной рубашки. Вспомнив об этом, учёная прикрылась одеялом. — А... что? – не понял Двойка. — Вы ведь здесь для того, чтобы пледложить мне план избавления от вашей сестлёнки, на так ли? – спросила Япония. — Ну... в общем, да... — Вот и холошо. Не бойтесь, моя комната не плослушивается, я уговолила Четвёлтую сделать её звуконеплоницаемой, так как у меня плоблемы со сном. В общем, я и сама думала о том, как смогу избавиться от этой... Весьма нехолошей особы и, как мне кажется, нашла неплохое лешение. Оно связано с тем изоблетением, над котолым я лаботаю по заказу вашей сестлы. — И... что это? – спросил Двойка. — Велнее, ты хочешь знать, что оно сделает с Четвёлтой, так? Скажем так, если всё плойдёт как надо, от неё не должно остаться ничего - в буквальном смысле, она станет плосто Ничем, Пустотой, если угодно. Вы никогда не увидите её, даже в виде тлупа. — О... –это звучало слишком хорошо, чтобы в это поверить. Так подумал Двойка. Ну а Тройка же сказал лишь: —: Делай, что надо, дорогая Япония. Помни – наша судьба в твоих руках. — Я это делаю не для вас и ни для кого – лишь лади себя – сухо ответила Япония. – Поэтому я ласчитываю, что, когда власть смениться, она внемлет моим желаниям, ясно? — Ты получишь всё, что угодно. – ответил Тройка. — Ясное дело – и в этот лаз я не собилаюсь велить на слово. –голос Японии стал ещё более решительным и чёрствым. – Знайте, вы оба, что это моё изоблетение позволит мне делать подобное тому, что я собилаюсь сделать с Шайн с каждым, кто посмеет посчитать меня тлусоватой плостушкой, понятно? — П-предельно. – ответил Двойка не без волнения. Тройка молча кивнул – и этот кивок был похож скорее на поклон. — Тепель идите. – властным тоном сказала Япония. –Что делать дальше вы узнаете потом. Братья повернулись и пошли к выходу. Напоследок Япония решила пошутить. — Эй, Тлойка! – крикнула она и, когда Тройка повернулся, отбросила одеяло. Тройка, закрыв глаза ладонями, вскрикнув, убежал, а Япония захохотала. Быть дерзкой ей явно нравилось.

***

В скором времени Япония доложила Шайн о том, что желанное ею изобретение закончено и готово к употреблению. По словам учёной оно должно было стереть в порошок всех солдат Золотой Орды в одночасье, не тронув солдат Шайн и саму территорию Орды. Шайн несказанно обрадовалась, начав готовить массовое наступление на обоих фронтах. Весть о готовящейся войне вызвало негодующий ропот среди населения которое теперь всякие военные действия под началом Шайн воспринимали как самоубийство. Шайн решила в этот раз никого не наказывать – эти глупцы должны были сами поменять свою точку зрения, увидев, чем обернётся её атака – так думала Шайн. Япония сказала, что предоставит Шайн честь самой нажать смертельный рычаг, от чего правительница, ясное дело, отказываться не стала. Для этого ответственного дня она заказала себе особую, праздничную мантию - по плану она должна была, испепелив солдат Орды, торжественно влететь на дирижабле, над головами своих продвигающихся солдат, прямо в столицу Орды. Двойка и Тройка попросились приутствовать при этом событии, как члены королевской семьи – и Шайн не отказала им, решив, что её братьям также не мешало бы получить кае-какие доказательства касательно её непобедимости. И вот – торжественный день настал. Шайн с братьями прибыла на Японские острова. Армии на обоих фронтах были готовы к наступлению. Шайн, впервые за долгое время, была вне себя от волнения – близился решающий момент всей её жизни, момент, ради которого она и стала правителем – час её воцарения, как единственного и величайшего правителя на Земле, величейшего тирана в истории! За час до Мига Х, как она сама выразилась, Шайн отослала братьев в бункер Япони, а сама пошла облачаться в мантию. Двойка и Тройка, глотая слюну от страха, спустились в место, в котором должна была решиться их судьба. Япония металась, проводя некие колдовские, как это выглядело со стороны, движения над приборами. — Ну что? – спросил Двойка – Всё... гм, всё готово? — Что? О да, да, всё... всё холошо! – от былой суровости Японии не осталось и следа – то же можно было сказать о Тройке. — Ну что ж... – сказал он – Вот и всё. Назад пути точно нет. — Брат... – вдруг сказал Двойка. Тройка вздрогнул от неожиданности ,как тогда, когда Двойка назвал его братом первый раз в жизни. — Брат, – продолжал Двойка. – Я не знаю, чем это всё кончится... и как закончится для нас этот день... поэтому я хочу сказать... в общем, ты это... прости меня, что ли... — Что? – Тройка не мог поверить своим ушам. — Прости меня, – повторил Двойка, опустив взгляд, – Я был несправедлив к тебе всю мою жизнь. Я превратил твою жизнь в сплошное наказание. Теперь, в свете того, что произошло в последнее время... Когда мы, на самом деле, оказались, если можно так сказать, в одной связке, я осознал, как плохо поступал. Просто, мне и самому жилось не сладко, особенно после рождения этого отродья, которому оставалось всё внимание нашей матери. Меня для неё будто не существовало, меня постоянно охватывала злость из-за этого и я... вымещал её на тебе, на то, кого считал более слабым, чем я... В общем, я надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня... всё же. — Ох, братик! – Тройка подошёл и обнял брата. Надо сказать, что общее горе довольно сильно сблизило этих двоих. – Я уже давно на тебя не сержусь. И, если честно, я и правда сам виноват в том, что позволял себе быть безвольной тюхтей. Я правда на тебя не зол больше. — Мальчики! – Япония в слезах подошла к обоим и обняла их .Она тоже была вне себя от страха и хотела встретить возможную смерть бок о бок с более-менее близкими ей, хоть и в данной ситуации, людьми. Так все трое и стояли, обнявшись,пока на леснице не послышались шаги. – Это она! – прошептала Япония – и все вмиг отошли друг от друга. Шайн спустилась в подвал с видом величественного полководца на пике славы. — Чего это вы разрюмсались? – спросила она, глядя на то, как братья и Япония вытирают слёзы. – Расчувствовались, да? Понимаю, я бы и сама всплакнула, да только повелителю это не к лицу. Ну как? – повернулась она к Японии. – Оружие готово к запуску? — Готово, повелительница, – ответила Япония. – Я направила его на армию Золотой Орды. Вам остаётся только повернуть ручку. — Великолепно! _ сказала Шайн и, дрожа от возбуждения, направилась к рычагу, который находился прямо напротив некоего подобия широченной трубы. Двойка, Тройка и Япония замерли. Последняя сделала знак и все отошли как можно дальше. Шайн положила руку на рычаг. — Новая эпоха, – сладостно прошептала она. – Встречает своего творца... И Шайн повернула рычаг. Сперва раздался тихий гул, который вскоре перерос в рёв мотора. Затем из трубы, что была позади Шайн полился свет. Япония молниеносно нажала на кнопку в стене и с потолка упало стекло, отгородив Шайн от всех, кто находился в комнате. — Эй, Япония! Это что за шутки? – с явной опаской спосила Шайн. — Прощай, Четвёртая! –ответил Тройка. – Теперь ты больше никому не навредишь. — Что происходит? –закричала Шайн что есть мочи. – Немедленно выпустите меня! Я приказываю! Гул между тем, всё нарастал. Вдруг тело Шайн пронзила невыносимая боль, боль, которую она не испытывала никогда – как будто тысячи раскалённых ножей впиваются в кожу. Боль ощущалась не просто во всём теле – каждая клеточка горела огнём. И вдруг чувство изменилось. Нет, Шайн не полегчало - ей было по-прежнему больно, но теперь к её мучениям прибавилось что-то ещё, что Шайн никогда раньше не ощущала. Это было похоже на то, как маленькая, ничтожная часть её тела - буквально одна клеточка будто оторвалась от неё. Затем это чувство повторилось - и вот Шайн буквально ощущала, как разваливается на части. В какой-то момент ноги перестали её держать и Шайн упала. — Нет умоляю, нет! Не надо- Аргх!!! Шайн вцепилась в пол и пыталась выползти из ловушки. Она чувствовала, как её ноги пронзает дикая боль. — Япония, немедленно выключи эту машину! Я приказываю! Япония дёргала время от времени рычаги и, услышав приказ своей госпожи бойко ответила: — Теперь ты больше не причинишь мне боль! Никогда! И никому другому тоже! Шайн с яростью посмотрела на неё и повернулась к другой стране: — Двойка! Помоги, прошу, умоляю! Её брат с ухмылкой посмотрел на испуганную сестру и наступил ей на руку. Шайн держалась теперь на одной руке, и чувствовала, как с каждой секундой от неё отрываются её частички, как каждая клеточка тела вопит от боли и бьётся в агонии. Немка обратилась к единственному, кто мог бы ей помочь.— Тройка! Братец, умоляю, это больно! Я не хочу! Прошу! Тройка посмотрел на сестру с колебанием, после чего с разочарованым видом отвернулся. Шайн впервые за долгие годы почувствовала страх и из её глаз брызнули слёзы. — Нет! Нет, я не хочу! Умоляю, я дам вам всё! Власть, территорию, богатства! Только не надо, прошу, умоляю, во имя всего- Двойка подошёл к Шайн. Она с надеждой посмотрела на него, но встретившись с ним взглядом, поняла что пощады не будет. Она увидела в его глазах своё отражение. У кого-то она видела такое выражение лица, которое сейчас было у неё. Только у кого? Шайн отогнала воспоминания, и сфокусировалась на брате. — Гори в аду, жалкая сука! Он наступил ей на вторую руку. Шайн затянуло в столп света и она закричала. Перед тем, как её сознание потонуло в ужасной боли, Шайн вспомнила, у кого она видела такое же выражение лица. Так выглядела её мать, перед тем, как Шайн вонзила той кинжал в грудь. Последним, что видела Шайн было разочарованное лицо Тройки. Затем свет погас и её сознание заполонила пустота...

***

...пустота, которую разрезало чуство раскрывшихся лёгких. Шайн, всё ещё ничего не видя, жадно хватала ртом воздух. Ощущение было, будто она заново родилась, будто дышит первый раз в жизни и то, выживет ли она зависит от того, как много воздуха она сможет заглотить. Внезапно лёгкие Шайн наполнились и их прорезал кашель. Немка кашляла так сильно, что боялась задохнуться. Постепенно начало возвращаться зрение. Но, всё равно перед глазами была только темнота, только тоненький лучик света лился откуда-то сверху. Шайн попыталась понять, где находится. На удивление, она не могла вспомнить ни как сюда попала, ни... вообще чего-либо. Кто она такая? Откуда? Всё как будто из головы вон... Где-то наверху послышалась возня. Вдруг пространство наполнилось светом. Шайн подняла голову, разразившись очередным приступом кашля. Над ней возвышалась страна с чёрно-красно-золотым лицом и коробкой в руке. — Ach du meine Güte!, – сорвалось с губ пришельца, - Рейх, ты что творишь? Шайн поняла, что должна что-то сказать, поэтому произнесла первое, что пришло в голову. Это оказалось нелегко - язык заплетался, слова давались с большим трудом. — G.... Guten Abend... – пересилив дрожь, прохрипела Шайн. — Ты кто? – спросил пришелец не без удивления. –Wer bist du? На удивление, сделав попытку, Шайн смогла вспомнить своё имя. Лишь имя - больше ничего. — V... Vierte Reich.. Четвёртый Рейх.... — с усилием выговорила она. –Шайн...