Моя прекрасная мурцесса

Когда казалось бы всё кончено, в сердце всё равно поселяется маленький непогасающий огонёк надежды. Надежда — чувство, которое мы испытываем очень часто. Надежда на хорошую оценку в школе, надежда на взаимную любовь, надежда на удачу. Или же надежда на спасение. Но, обычно, оно и умирает последним… Адриан, лежащий на полу, видел, как его папа достал два талисмана и активировал с помощью них портал. Вся мрачная атмосфера куполообразной комнаты мгновенно осветилась и сменилась ярким светом — это открылся портал. У Агреста Младшего просто не осталось ни капли сил, чтобы встать, подняться, бороться до конца из последних сил. Он понимал, что это конец. Конец его любви. Конец его семье. Конец привычному балансу в мире. Надежда умерла в мыслях этого парня последняя, оставив после себя горький отпечаток. Оставив оглушающую тишину, от которой Адриана мутило. Разве может адекватный человек вразумить напрочь помешанного на своей цели другого человека? Тем более когда он упрям, как козёл? Зеленоглазый ещё раз попытался встать. Приложив все остатки сил после удара жёсткой тростью Хищной Моли, он пытался бороться. Все мышцы ужасно ныли. Сердце щемило от горького послевкусия и вновь пришедшей боли, которая стала для этого парня типичной рутиной. А ноги будто так и притягивали продолжать лежать на холодном полу. Но Адриан не мог так просто позволить своему отцу избавиться от Мари. Променять её… Ведь она его спасение… Она его лучик света посреди тьмы… Почему добрые люди, которые не принесли никакого зла так страдают, а самые гадкие мрази живут, как ни в чём небывало? Вот в чём нарушенный баланс во всём нашем мире — в несправедливости. И как бы горько не было это осознавать, так оно и было. И люди не в силах что-либо поменять. Ведь для судьбы мы просто жалкие мошки, пешки в игре. Мир слишком огромный, чтобы его изменить; он всегда останется таким, какой он есть на самом деле. Адриан чувствовал себя ничтожеством, который был не в силах остановить собственного папу. Не в силах спасти любимую девушку и мысленно он проклинал самого себя за огромную слабость. Восторженный и входящий во вкус некого азарта и предвкушения, Габриэль подошёл еще ближе к сияющему порталу, не отводя от него гипнотизирующего взгляда. Его сердце мгновенно забилось в тысячи раз быстрее. Да даже Маринетт в его руках немного задрожала и дёрнулась, как во время снившегося ей ночного кошмара. Но тут произошла резкая вещь, которой никто не ожидал — портал резко исчез и вновь в комнате стало мрачно и темно. Первое время Агрест Старший стоял в ступоре, как вдруг из глубины куполообразной комнаты с фиолетовым свечением и множеством лирично летающих бабочек, где-то в стороне выхода раздался старческий голос, который Адриан тут же узнал: — Габриэль Агрест, может, пора остановиться? Бражник резко обернулся и на его лице вспыхнула такая сильнейшая ярость, какой он не ощущал ещё никогда. Будто внутри его, в самых костях, жизненных тканях, взорвался уничтожающий всё на своём пути ядовитый кокон. Кто-то помешал ему вернуть Эмили… Помешал осуществлению долгожданного плана, который он так долго продумывал, сидя в кабинете в полном одиночестве. И пока Бражник ругался у себя в мыслях, в центр размеренным и чётким шагом вышел сам Мастер Фу. Только, как подметил Адриан, «слегка приодетый». А вернее блондин, всё ещё лежащий в углу и борящийся с головной болью, впервые лицезрел хранителя шкатулок в костюме супергероя. Все же настал момент, когда Фу сказал нужные слова своему квами Вайззу и трансформировался в Карапаса. Даже на старости лет. Неужели хранитель даже в таком возрасте трансформировался, чтобы помочь нам? — промелькнула обнадёживающая мысль в голове зеленоглазого. А Мастер лишь держал в своих руках книгу, где была вложена вся ценная и полезная информация про талисманы. И, видимо, он стоял там уже давно и тихо, одними губами, зачитывал заклинание, чтобы Агрест Старший не успел принести юную Дюпэн-Чен в жертву. — Что ты делаешь, старикан?! — разъярился Габриэль, гневно зыркая на хранителя. — Я был так близок к цели, а ты взял и всё испортил, чертов хранитель! В следующий миг он схватил свою трость крепкой хваткой и хотел ударить ею Мастера, но тот быстрым и отточенным голосом выкрикнул: «Панцирь!» и избежал сильного удара. Габриэль рыкнул от ярости и от этого чуть не уронил дрожащую девушку на своих руках. Им управляла лишь ненависть, которой он не мог никак противостоять. Разве он это заслужил? Да, он знал, что был далёк от идеала. Далёк от идеального отца, примера подражания и всего прочего. Понимал всю свою виновность в смерти Эмили. Но единственное, чего он по-настоящему хотел — это вернуть человека, которого он любил больше жизни. Хотел вновь нормально спать по ночам. Чтобы ночные кошмары больше не мучали его и он мог спать спокойно, не просыпаясь каждое утро в холодном поту. Но увы, судьба вновь помешала ему. Будто бесконечно издевалась, даря невыносимую боль снова и снова, снабжая своими огромными порциями. — Габриэль, выслушай меня, — произнёс хранитель, всё ещё находясь под защитным панцирем. Под защитной стеной, где его не могли достать различного рода трости. — Я понимаю, как сильно ты рвёшься к жене, но оглянись вокруг себя. Ты вызовешь диссонанс, нарушение баланса по всему миру. А ты этого хочешь? Время — самая могущественная вещь на свете. С ней нельзя играть. Оглянись вокруг и заметь, в конце концов, сына, который страдает уже так долго. Оглянись и заметь девушку, лежащую на твоих руках, у которой только началась жизнь, которую ты хочешь отнять… — Не неси лабуды, гнусный кретин! Откуда тебе вообще знать про чёртовое нарушение баланса?! Фу абсолютно не задевали его оскорбления. Наоборот, он видел — Габриэлем руководила не ярость, не хотение стать великим и могущественным. А искренняя любовь к женщине, перед которой он больше всего на свете виноват. Именно поэтому он готов был отобрать жизнь у обычной школьницы, нарушить баланс. Но лишь бы его жена очнулась… Суетилась бы с самого утра на кухне, готовя аппетитный завтрак. Сидела бы на диванчике в гостиной и смотрела свои незамысловатые сериалы. Трепала Адриана по головке за хорошие оценки. Нежно целовала Габриэля в щёку, когда тот возвращался с работы. Лишь бы просто была рядом. — Хищная Моль, в книге заклинаний чётким текстом написано, что если использовать два самых могущественных талисмана для того, чтобы вернуть давно умершего человека, то по-тихоньку начнут рушиться здания. Начнутся катаклизмы и мир будет медленно уничтожаться. Увы, даже самые сильные камни чудес не способны пойти против самого Времени — могущественного, коварного, но и одновременно загадочного явления. Эта книга такая полезная штука. Благодаря ей я также додумался, где твоё логово, проявив смекалку. — Разъяснил Фу и подметил то, что Бражник перестал быть злостным, а внимательно выслушивал Хранителя, всё ещё держа на руках хрупкую девушку. Если бы жителям Парижа кто-нибудь доложил, что смелая и самоуверенная Леди Баг лежала, колотилась с высокой температурой на руках самого Габриэля, являющегося Бражником, никто бы не поверил. Разве что самый наивный человек в мире. — Габриэль, ты натворил много глупостей, причинил многим столько боли, но ведь в тебе на самом сидит маленький запуганный младенец. Я вижу, как тебе нужна чья-то поддержка, чья-то забота. Опора, на которую ты можешь облокотиться в самые трудные моменты. Я знаю, ты делаешь всё это для блага твоей семьи, но пойми — нельзя вернуть умершего человека в Мир Живых. Если ты сейчас меня не послушаешь, то ты фактически станешь убийцей, отобравшего жизнь у этой замечательной девушки; человеком, которого больше всего на свете будет ненавидеть собственоое дитя. У тебя ведь ещё есть счастье, радость и надежда на лучшую жизнь. А именно — твой сын. Ты совершил самую главную ошибку в жизни — предал жену, пускай и не нарочно, но мы все люди и все способны выбирать неправильный путь в жизни, совершить такую оплошность, о которой потом жалеем всю свою жизнь. Положи девушку, отдай мне талисманы и поговори с сыном. Помирись с ним и начни всё заново. Оставь свою жену лишь в воспоминаниях, глубоко в своём сердце. Повисла гробовая тишина, прерывая лишь приглушёнными звуками встававшего Адриана, который с усилием держался о стену. В последствии он еле как поднялся и направился медленно, сквозь дурманящую головокружительную боль и сильную слабость, перемешанную с тошнотой, в центр, чтобы спасти его Леди. Ему было без разницы, в каком она обличье — милой одноклассницы или супергероини — он любил её и так, и так. Просто любил за то, что именно она способна была вызвать у него смех, отвлечь от горестных ситуаций и просто угостить своими круассанами в те моменты, когда жизнь теряла всякий смысл. Которая никогда не предаст и будет рядом с ним. Габриэль застыл на месте. В его душе будто оборвалась тонкая нить. Всё будто перевернулось по одному щелчку пальца. Всё стало совсем не таким, каким ему раньше казалось. Слова Фу, словно сильная и жгучая пощёчина на щеке, заставила его по-настоящему обо всём задуматься. Задуматься о ценностях жизнях, правильных и опрометчивых поступках, любви, семье, да даже сыне. Будто в душе его происходил самый что ни на есть настоящий катаклизм, который будто отрезвлял и приводил в чувства. Что я наделал? И в тот момент он перевеёл взгляд на синевласку, и в его душе будто взорвался кокон, а сердце забилось в учащённом темпе. О боги, он настолько зациклился на цели номер один, что совсем потерял грань между нормальным и сумасшедшим. Он чуть не отнял жизнь у девушки, которая абсолютно ничего ему не сделала. Довёл сына до такого состояния, чтобы фотки его сидящего в баре с нетрезвым состоянием распространялись с бешеной скоростью по социальным сетям. Довёл сына до такого состояния, чтобы он прямо в лицо ему кричал, как сильно ненавидел его. Да он мог, чёрт подери, вызвать конец света! Тогда какой вообще смысл воскрешения, если всё исчезнет за один миг? Города, величайшие страны с шикарнейшей и редчайшей архитектурой, куча невинных людей — всё это исчезнет с лица земли. Будто сотрётся ластиком с листа бумаги… Он упал на колени и закричал во всю глотку. В этот момент он вновь стал Габриэлем, ведь мысленно попросил Нууру вылететь из его талисмана. Вновь это был не всемогущий Бражник, который насылал акум чуть ли не ежедневно. Это был подавленный, ненавидящий жизнь, знаменитый дизайнер по имени Габриэль Агрест. Агрест Старший, который потерял свою любовь по собственной оплошности. Его жена ушла навсегда, а вместе и с ней умер и он сам… Адриан подошёл, наконец, к отцу и, даже не посмотрев на него, мигом аккуратно поднял озябшую Маринетт уже на свои руки и направился прочь, бросив Хранителю напоследок: «Огромное спасибо вам, вы нас спасли». Он шёл по длинному проходу, к желаемому выходу, оставляя позади своего вопящего и рыдающего отца, который уже рвал волосы на своём затылке, а Великий Мастер лишь стоял рядом, с жалостью наблюдая за сломанным мужчиной, у которого ревели черти в душе. Маринетт даже открыла глаза от громких звуков, эхом отдававшихся по комнате. Она была настолько слаба и истощена, что у нее даже не хватило сил спросить, что происходило. — Любовь моя, всё кончено. Мы победили, — успокоил ее Адриан, прошептав ей эти слова на ушко и в следующую минуту Дюпэн-Чен вновь заснула, проваливаясь в манящее царство морфея.

Четыре года спустя

Аэропорт. Маринетт Дюпэн-Чен сидела на скамейке, с нетерпением ожидая своего любимого человека, которого она не видела аж четыре, слишком уж долгих, года. Она нервно закусывала губу, следила пронзительным взглядом васильковых глаз за движущимися фигурами людей, спешащих на свои рельсы, волоча за собой чемоданы и сумки. Она негромко стукала пальцами правой руки по экрану смартфона и каждые секунд десять поглядывала на время. С каждой пройденной секундой до долгожданной встречи, её сердце билось быстрее и пронзительнее, чем обычно. После победы над Бражником, Маринетт ещё некоторое время лежала на кровати дома, приходя в себя после моральной травмой, подаренной Габриэлем. Родителей она уверила в том, что это обычная, ничем не примечательная, простуда. Но знали бы они, что на самом деле произошло… Мари решила не рассказывать им об этом ни в коем случае. Она не хотела их тревожить, тем более когда всё самое дерьмовое осталось позади. Мастер Фу забрал талисманы подростков обратно в шкатулку, ведь их миссия была выполнена. Адриан и Маринетт не хотели прощаться со своими квами, но прощание было неизбежно, да и всё строго по правилам. После того, как она отдала свой талисман, напоследок попрощавшись с Тикки, она в основном сидела дома и лечилась травяным чаем, иногда перекусывая круассанами с шоколадной начинкой. Силы постепенно восстанавливались. На протяжении всей недели проведённой дома, её навещали Адриан, Нино и Алья, иногда принося к ней различные диски с интересным кино и все вместе смотрели какой-то фильм. Маринетт уже не разговаривала своим обычным жизнерадостным тоном, не смеялась с каждой тупой шутки и даюе перестала краснеть в глупых ситуациях. Со стороны казалось, что это был абсолютно другой человек. Но на деле она просто выросла и многое поняла после всего пережитого. Даже глаза её стали выглядеть гораздо взрослее, серьёзнее. Да и после новости, что её чуть ли не принести в жертву, она стала менее разговорчивой и улыбчивой. Всё же тяжёлая психологическая травма сделала свое дело — Мари всю неделю набиралась сил, сидя дома, а на протяжении месяца приходила в себя. Даже иногда навещала психолога. Больше всего она была благодарна именно Адриану. Часто он оставался у ней на ночёвки и не заставлял её скучать, потухать в постели под одеялом в полнейшем одиночестве. Именно их любовь её и вылечила. Когда она окончательно пришла в себя, то перед ней лично извинился Агрест Старший, полностью раскаиваясь в содеянном. Он выглядел действительно раскаявшимся и она не могла больше держать на него зла ненавидеть. Она даже прониклась сочувствием к этому человеку. Человеку, который лишь хотел быть счастливым, но, увы, в этой жизни очень часто всё идёт не так, как мы того желаем. Размышления и воспоминания взрослой девушки прервали восторженные крики и возгласы. Подняв голову и устремив взгляд в сторону всей возникшей шумихи, он увидела его — человека, которого она с нетерпением ждала четыре года. Терпеливо, неимоверно скучая. Но всё же настал тот день, когда она дождалась своей любви, которую она прозвала «недосягаемой звездой». Звездой потому, что он ещё больше обычного прогремел на весь мир в сфере дизайнерства. А недосягаемой потому, что за все эти четыре года они находились на далёком расстоянии друг от друга. Она мигом поднялась. Сам Адриан Агрест протискивался сквозь толпу фанатов, которые уже вовсю фоткали его и смотрел только на Маринетт. А он заметно вырос: отростил щетину, взгляд изумрудных глаз стал более серьёзным, а шаги ещё более уверенными. Подойдя к ней, он улыбнулся краешком губ. — Ну привет, моя прекрасная мурцесса. Вот мы и встретились. А в следующий момент он крепко обнял её, заключая в свои медвежьи объятия. Маринетт улыбнулась и неуверенно обняла его следом. Она была очень рада его видеть, даже сердце прыгало от радости в грудной клетке. Но всё же столько лет быть вдалеке друг от друга… Этот факт и заставил её немного, но всё же смутиться в его присутствии. — Я скучал по тебе. Сильно. — И я по тебе, — ответила Маринетт, облокотившись подбородком на его крепкое мужское плечо. Через некоторое время оторвавшись от неё, он, не отрываясь от её глаз, произнёс: — Надеюсь, ты не забыла обещание, данное мне четыре года назад.

Четыре года назад

— Маринетт, как тебе вид? — спросил вдохновлённый и воодушевившийся Адриан, смотря только на свою девушку. В тот день они стояли на крыше многоэтажного здания, держались за руку и смотрели на множество различных звёзд на ночном небе. Было так тихо, спокойно и очень уютно. Только они одни, любующиеся обворожительным шикарным видом. — Он просто прекрасен, — выдохнула Маринетт, улыбаясь своей восторженной улыбкой. И действительно, вид был незабываемый: разбросанные звёзды на небе, словно вишенки на торте, неполная луна, освещающая своим лунным неярким светом весь Париж. Куча ларьков, маленькие магазинчики и множество домиков — всё это была будто картина акварелью, нарисованная талантливым художником. — Маринетт, я позвал тебя сюда, чтобы спросить… — Он выглядел неуверенным и заметно нервничал. — Ты же выйдешь за меня, когда мы станем совсем взрослыми? Маринетт повернулась к Адриану, который смотрел прямо на неё, всё ещё крепко держа за руку. Пускай он заметно нервничал, но выглядел он более чем решительным. — Адриан, к чему ты это спрашиваешь? — Маринетт, как ты знаешь, я помирился с отцом. И уже завтра я должен поехать в Нью-Йорк аж на целых четыре года, чтобы построить там карьеру дизайнера и помочь с отцом в бизнесе. Ты же дождёшься меня? Выйдешь за меня, как только я прилечу обратно? Сердце Маринетт сжалось от того, что Адриан сказал ей про это в самый последний момент. А также от того, что ей придётся прождать его аж целых долгих четыре года. Она понимала, что могла слетать в Нью-Йорк и увидеться со своим парнем уже там, но вряд ли у такого занятого человека как Адриан будет хоть какое-то время для неё. Но именно в тот день она поняла, что будет ждать его хоть десять лет. Будет ждать столько, сколько потребуется. Выйдет за него замуж и построить с ним семью. Ведь именно с ним, с этим зеленоглазым красавцем с доброй душой, она хотела построить свою будущую жизнь ещё с самого начала. — Адриан, возвращайся прекрасным, замечательным человеком и успешным дизайнером. И когда ты выполнишь мою просьбу, я выйду за тебя. — Не волнуйся, ты не разочаруешься во мне, моя леди, — нежно проговорил Адриан и обнял её.

Настоящее время

— А ты не забыл, что обещал вернуться замечательным человеком? — спросила следом за ним Маринетт, скрещивая руки на груди и игриво ухмыляясь. Как же ей не хватало всего этого. — А по мне что, не видно? — хмыкнул Адриан, крутанувшись возле неё, открывая взор на всего себя. — Я добился чего хотел. Повидал Нью-Йорк, и построил успешную карьеру, помирился и наладил отношения с отцом и вернулся к тебе. Что может быть лучше? Маринетт оглядела его с ног до головы. В душе взорвался вулкан из положительных эмоций. Тогда она просто была счастлива вновь разговаривать с ним и видеть его. Тоска, одиночество и неимоверное желание повидать его — всё стёрлось в пух и прах. На месте этих горьких чувств все сменилось радостью, счастьем и лёгкостью. — Адриан, ну конечно я выйду за те… — Такой важный момент и без нас? Адриан и Маринетт автоматически обернулись в сторону знакомого голоса и обнаружили подходящую к ним Алью и идущего рядом с ней Нино. Друзья так и сияли, а их улыбки были очень заразительные. Как только парочка подошла к ним впритык, ребята обнялись друг с другом и уже в следующий момент Агрест и синевласка заострили своё внимание на округлившийся живот Альи. Сказать, что Маринетт опешила — ничего не сказать. Почему её подруга не рассказала об этом раньше? Тем более было видно, что беременность шла уже месяц третий, четвёртый. Маринетт, конечно, понимала, что за эти месяцы они не особо общались в виду занятости каждой. Дюпэн-Чен с усердием строила карьеру, связанную с шитьём, в то время как Алья вместе с Нино заканчивали медицинский университет. Они почти не общались друг с другом. И поэтому Маринетт решила пригласить друзей в аэропорт по телефону, чтобы всем вместе отпраздновать приезд успешного дизайнера Адриана Агреста, как вдруг тут такой сюрпризик. На немые вопросы и шокирующие взгляды друзей, Алья ответила: — Извините, что не сказала вам раньше. Хотела устроить сюрприз. — Вот так сюрпризик, — выдавила из себя ещё не отошедшая от шока Маринетт. — Поздравляю вас! — Согласен, — вставил свою лепту не менее шокированный Адриан. — Да, примите и мои поздравления! — Спасибо за поздравления! Мы все будем вновь дружить и общаться! Я и Нино, Адриан и Маринетт. Вместе навсегда! — говорила жизнерадостная и вдоволь счастливая Алья Сезер. — Друзья, как давно мы не собирались все вместе! —  поддержал улыбающийся во весь рот Нино Алью. — Пойдёмте в нашу ранее обожаемую кафешку. Она недалеко отсюда. Помните её? — Ну конечно помним, Нино, — ответила улыбающаяся Маринетт. — Да, пойдёмте, ребята, я жутко проголодалась, — воодушевлённо сказала Алья и в следующий момент вцепилась в руку Нино, а тот обнял её за спину. Адриан и Маринетт взялись за руки, крепко сцепив их. И воодушевлённые и счастливые друзья направились в сторону ближайшей кафешки, запечатляя этот сладострастный момент, разносящий приятное тепло по коже, в своей памяти навсегда…