Сапфировый клинок

      Быть лейтенантом — работа неблагодарная. А ведь каково это — носить суровую маску безразличия и иметь железобетонное терпение, когда вышестоящее руководство имеет склонность к лени и горячительным напиткам? Как исполнить любое сомнительное поручение капитана и остаться при этом на прежней должности, а не за решёткой? Или как организовать работу в отряде в день выдачи заработной платы? Если вам интересны такие тонкости, обратитесь к Исэ Нанао, лейтенанту восьмого отряда. Только в письменной форме, с указанием фамилии, имени и занимаемой должности, чтобы в случае её праведного гнева, Нанао могла известить ваше начальство о том, что в рабочее время вы занимаетесь непонятно чем. Такие секреты, служащие ей уже столько лет, не раскрываются ни за какие деньги.       Нанао перфекционист, пожалуй, во всём, что её окружает. Аккуратность на столе, идеальное состояние документации любого вида: от годовых отсчётов и докладов командиру, до накладных на канцелярию и на продукты для служащих. Почерк каллиграфический, форма шинигами стандартная, выгляженая и без вычурностей, причёска строгая, собранная туго, шеврон всегда при ней. Порой кажется, что Исэ и не человек вовсе, а так, робот, программа, состоящая из нулей и единиц. Компьютер, не дающий сбоёв. Возможно так и должно быть, как противовес Шунсую, меланхолично-ленивому с цветастым кимоно и постоянным состоянием мартовского кота.       Нанао перманентный трудоголик. Бросить дела на самотек для неё непозволительная роскошь, оставить отряд на капитана равно самоубийству. Безумная строгость к себе как непременный атрибут жизни, а острый пытливый ум как незаменимое оружие. Но она не канцелярская крыса, не замыленная офисная служащая, монотонно выпускающая из рук, словно конвейер, бумажонки, стоящие ровно ничего. Она лишь очередная загадка Готей 13. И в конце концов человек, со всеми странностями в голове, с особенным прагматичным видением мира и с женскими сентиментально-платоническими проблемами. Неординарная таинственная личность лейтенанта восьмого отряда Нанао Исэ венчается вполне штатной житейской слабостью, присущей каждому человеку в определенный период (в её случае очень долгой) жизни. Первопричиной и виной ее внутренней акратии был мужчина. Слишком просто, не правда ли? Почти что так, если бы фамилия мужчины, занявшего её голову и сердце, не имело огромный вес и популярность в Серейтей. Если бы на его капитанском хаори не чернела цифра шесть, как запредельная метка.       «Скоро всё перегорит, мне надо лишь держаться подальше» — едва ли не единственная надежда, блуждавшая день ото дня от нейрона к нейрону в её сознании. Но любовь не лампочка, а её сердце не генератор, и Бьякуя не просто переменная в уравнении, которую можно вывести, просчитав все свои шаги наперед. У Нанао всё отлично с математикой и всё ужасно в личной жизни. Её пальцы столько лет хватаются за угасающую нить, связывавшую когда-то её вместе с нынешней главой клана Кучики.       Она помнила его подростком, неусидчивым и взвинченным, словно заведённая юла, мчавшимся навстречу любой опасности с мечом (пусть еще и деревянным) наперевес. Гордость и самообладание — лишь пустые звуки, надолго не застревающие в ушах и пролетающие мимо, туда, где заканчивалась его тень, где ещё оставался шум его варадзяси. Юношеская улыбка, беззаботная, словно летнее утро, ещё теплилась в её воспоминаниях, и тогда, уже почти как 100 лет назад, она любила его, детской наивной любовью, прощающей любые недостатки и сглаживающей любые условности и неровности статуса. Он проводил с ней пару часов в день, заменяя няньку и старшего брата, охотно насаясь за маленькой Нанао по баракам восьмого отряда, либо прячась от неё в пыльных чуланах. Несмотря на разницу в возрасте, им было легко находить общий язык, и Нанао, запертая в стенах отряда, была счастлива иметь такого друга. Бьякуя приходил часто, иной раз даже без просьб Укитаке или Киораку, и кто-то даже пустил слух, что единственная наследница семьи Исэ должна стать его невестой. А потом Кучики просто исчез из её жизни, он больше не навещал её. Вообще.       Она продолжала его ждать, и любила его, пусть и не по-взрослому, не по-женски, когда форма академии стала Бьякуе мала, когда на взрослеющем теле села стандартная форма шинигами, чёрная, невзрачная. Форма палача. Она ему не шла, Нанао ощущала это на уровне инстинктов, Бьякуя был слишком красив для сплошного однообразия, он был слишком ярок для монотонных будней Готей 13. Она продолжала любить отдалённо, на расстоянии нескольких рангов и пропасти в сословии, когда живое красивое лицо приобрело претензионный стальной взгляд, когда на мускулистом плече замаячил лейтенантский шеврон. Рвение, с которым молодой Кучики прокладывал себе путь к вершине собственного величия завораживал, обескураживал. Не сбавляя оборотов, он несся вверх по карьерной лестнице, спешил к лаврам, для которых был рождён, и с каждой ступенькой, поднимавшей Бьякую в общество сильнейших шинигами своего времени, живость лица, взгляда, жестов будто покрывалось инеем, замерзало. Маска нарастала на нём постепенно, как постепенно покрывает землю первые заморозки, как медленно оседает пыль на новых книгах, никем ни разу не открытых.       Нанао взрослела и хорошела, превращаясь на глазах из замурованной куколки в лёгкую летнюю бабочку, постепенно расцветала, приобретала женские формы, созревала. Первые поклонники, первые ухаживания… Даже взгляд капитана изменился, в нём больше не ощущалось отцовской нежности, отныне там поселилась страсть. Но разве было Нанао до этого дела, когда все её внимание было приковано лишь к одному, к Бьякуе. Она стремилась за ним, прыгала из должности в должность, повышая ранги и уже почти что дослужилась до лейтенанта, когда новость о женитьбе молодого главы клана Кучики разнеслась по Серейтей, словно ударная волна. Которая снесла её, как шторм сносит корабли в море, унося их с собой на тёмное дно, приговаривая к смерти.       Боль обухом упала на грудь, и так тысячи раз, снова и снова, с каждой мыслью, с каждым повторением его имени. Нанао тонула и захлебывала в горечи утраты человека, который даже никогда ей не принадлежал, она знала, что потеряла Бьякую навсегда. И каждый день, прожитый лишь для того, чтобы достичь его, догнать, стать равной, был перечёркнут за ненадобностью. Все было зря, она считала так, что всё было напрасно, теперь, когда его постель греет другая женщина, ничто уже не имело смысла. Нанао чувствовала, как приходящее, медленно приплывающее безразличие к окружающему миру, засыпало её, словно снег, а сил отмахнуться просто не было. Невозможно поверить, что он теперь с другой, которую он любит, бережёт и ласкает по ночам, что он счастлив. Какое безрассудство! Она, Нанао, как смела даже думать, что сердце молодого главы клана может достаться ей? Теперь ей стало ясно, она — никто, а он не знает её, не помнит, не замечает даже её присутствие, считает просто безликим приложением к капитану восьмого отряда, просто его хвостиком. Следом за болью и терзанием наступил страх. Он поглощал быстротечно, будто боялся, что его отгонят, прихлопнут на месте. Нанао начала боятся, как боится любая девушка, что не сможет забыть чувств, что разрушают её. Она страшилась, что навсегда останется прикованной к Бьякуе, будто Прометей к скале, и любовь к нему, словно коршун, будет клевать её каждый день до самой смерти…       В один из дней она встретила Хисану. Так звали новоиспеченную жену Бьякуи, по слухам, простолюдинку с Руконгая. Нанао была с Киораку, когда повстречалась с новобрачными, и попросту сбежать она, увы, не могла. А Бьякуя… Он даже не смотрел в её сторону, будто её и не было вовсе, будто она была серой стеной. На плече Нанао сиял новенький лейтенантский шеврон, но Бьякуя всё равно смотрел сквозь, она не интересовала его даже своей должностью. Она была для него ничем. Нанао замерла, застыла. Лишь её обескураженный взгляд бегал по лицам молодоженов. И пока капитан в своей непринужденной манере расспрашивал чету Кучики о каких-то совсем неинтересных мелочах, Исэ изучала её, Хисану. Она была совсем маленькой и бесформенной, больше похожей на ребёнка, чем на взрослую женщину, и кимоно было ей не по размеру. Молодая госпожа Кучики улыбнулась, и Нанао перевела взгляд на Бьякую. Его глаза полные любви и преклонения были устремлены лишь на Хисану. Нанао передернуло, подкосило. Приступ ярости и ревности, дикой, нескрываемой, накрыл её, словно снежная лавина.       Она возненавидела. Искренне, без оттенков. Как ненавидят того, кто выбивает последнюю почву из-под ног. И в минуты сильнейшей слабости новоиспеченный лейтенант восьмого отряда желала этой женщине исчезнуть из жизни Бьякуи. Нанао страшилась своих мыслей, стыдилась себя самой и зарывалась в пропасть своего сознания, где её окружало сплошное одиночество и боль. И гнев, до сих пор незнакомый её натуре, обжёг не хуже раскаленного металла. Ну почему на месте Хисаны не могла бы быть она? Почему Бьякуя смотрит на Нанао в упор и не видит? Не узнает? Не вспоминает ту девочку в больших очках, которой клялся, что будет вечно рядом, что будет оберегать? Что не даст в обиду и защитит от жестокого взрослого мира богов смерти? Она помнила каждое его слово и презирала себя за то, что верила ему.       Встретить соперницу вот так близко оказалось куда больнее, нежели знать о её существовании. Вот эта женщина, из плоти и крови стоит и улыбается так невинно, в то время как Нанао трясёт от нахлынувших разом чувств. Но разговор пустой и лишённый смысла окончен, и им с Киораку порка уходить. Исэ молилась небесам и просила лишь одного, пусть её колени не дрогнут при поклоне. Не дрогнули. Тёплая ладонь Шунсуя, вскользь коснувшаяся плеча, была лучше любой опоры. Нанао долго вспоминала ту судьбоносную встречу. Будто издеваясь над собственным сердцем, заново прокручивала сцену их встречи с Хисаной. И когда той вскоре не стало в этом мире, когда двадцать восьмой глава кланы Кучики стал вдовцом, Нанао обрела смирение. Смирение с жизнью, на ринге которой она всегда вечно проигравший без шанса на реванш. Разве можно соперничать с мёртвой? И он, император её чувств, навсегда останется холодной тенью на пыльных страницах её воспоминаний.

***

      — Чем же занимается моя прекрасная Нанао-тян? — почти прошептал капитан Киораку на ухо подчинённой. Её лопатки едва заметно вздрогнули. Подкрадываться незаметно, когда Исэ Нанао погружена в работу с головы до ног — его отдельный фетиш.       — Делаю за вас вашу работу! — буркнула под нос Нанао, но тут же осеклась, соблюдая субординацию. Стыдливо поджав губы, она ответила мягче: — Пишу анализ доклада из мира живых для командира.       — О, вот оно что, — чуть ли не зевая сказал Шунсуй. Услышав слово «доклад», он тут же потерял интерес к бумагам и уселся за стол Нанао, и уже оттуда продолжил: — Как жаль, я уж было подумал, что ты пишешь мне любовное послание.       — Не дождетесь, капитан! — привычным холодным тоном ответила Исэ. За столько лет дурачество капитана восьмого отряда хоть и стало привычным, но чувство стыда вызывать не перестало. И сейчас, с лёгким румянцем на щеках, она продолжила писать своим идеальным, чуть ли не каллиграфическим почерком отсчёт. Который уже за сегодня?       Киораку умиротворенно улыбнулся. Намного проще скрывать свои чувства через призму привычного ленивого юмора, ведь слова его, сказанные в шутку, никогда не достигнут Нанао, и он, не имеющий права даже на толику ответных чувств, возможно, успокоится (никогда). Он разрабатывал эту технику годами, когда она, его родная кровь, росла и хорошела, расцветала, как редкий дикий цветок, день за днём волнуя его старое задеревеневшее сердце, взращивая семя пронзительного высокого чувства где-то в глубине его души. Шунсуй сидел и любовался ей, каждой её тонкой чертой, её складным женственным телом и чуть ли не сходил с ума от мысли, что чьи-то чужие руки могут прикасаться к нему так, как он не может. В Нанао он видел робкую красоту, не вычурную, не вываленную на всеобщее обозрение, а тонкую, замаскированную под строгим облачением, за стёклами очков, за лейтенантским шевроном. За стеной, что ему не суждено пробить.       Исэ оторвалась от работы и перевела взор на капитана. Удивление и замешательство застыло в её глазах. Взгляд капитана Киораку был непривычен ей, он был серьёзным и открытым, без будничного лукавства и озорства, и ей стало страшно. Она тут же отвернулась, уткнулась в свои записи, лишь бы не увидеть того, чего она всегда боялась. Его настоящих чувств, его взрослой любви к ней, как женщине. Желание ею обладать.       Нанао догадывалась, да и все её окружение твердило ей об этом. Особенно Рангику, ходячая энциклопедия про мужчин и алкоголь. Но это было всё не важно, потому что никто из них не дал ни одного стоящего совета, что ей делать с этой ситуацией. Капитан Киораку был для неё всем, и она стольким ему обязана. Гамма чувств переполняла ее: уважение, трепет, привязанность, верность, гордость, доверие, восторг, радость и даже ревность… Но Нанао не любила его, как женщина должна любить мужчину. Она ощущала вину, хоть и подсознание ей кричало, что ей себя не за что корить, что перекроить свои чувства не под силу никому. Предметом её любви уже столько лет оставался лишь один. Тот, от ледяного взгляда которого, могла застыть кровь, тот кто оставался недосягаем по сей день. И на белоснежном капитанском хаори его чернела цифра «6», но никак не «8».       — И что сказано в докладе из мира живых? — неожиданно спросил Шунсуй. Напряжение в кабинете прямо искрило, как будто между ним и Нанао был натянут оголённый провод.       Нанао едва удержалась на месте, его вопрос застал девушку врасплох. Кисть всё же дрогнула в её тонкой маленькой ладони. На листе вместо иероглифа проползла, словно жирная черная гусеница, неровная полоса. Лейтенант с тоской посмотрела на испорченный отсчёт, поправила сползшие на нос очки и глубоко вздохнула.       «Соберись!»       — Пустые стали объявляться все чаще, их сила многократно возросла. Шинигами города Каракура запрашивает подкрепление, и это с учётом того, что помощь нам оказывает временный шинигами и его друзья. Урахара Киске заявляет, что Айзен ставит эксперименты над Пустыми с помощью хоугиоку и, — сделав паузу, Нанао пролистала пару страниц и быстро пробежалась по записям. — Научно-исследовательский институт шинигами подтверждает его слова. Происходит арранкаризация, и наиболее успешных особей отправляют в мир живых для испытаний. Вопрос времени, когда этот эксперимент дойдёт до Общества Душ.        — Значит, Соуске сделал свой ход. Что ж, теперь мы примерно знаем, чего следует ожидать, — Киораку задумчиво потёр щетину. — И что ты пишешь Яма-джи?        — Я пишу, что ознакомившись со всеми присланными материалами, напрашивается лишь одно: стоит отправить в Каракуру отряд шинигами высших рангов во главе с капитаном и достаточно квалифицированного офицера из научно-исследовательского института для защиты мира людей и сбора данных для уточнения ситуации. В принципе то, что напишет каждый капитан Готей 13, — без колебаний ответила лейтенант Исэ.       — Это было бы разумно. Мы не можем повесить всю работу на Ичиго. Интересно, кого же Яма-джи направит? — Шунсуй опёрся локтем о стол и прикрыл глаза. Не о работе ему сейчас хотелось говорить. Он мог бы сейчас благословлять каждую клеточку её тела, мог бы шептать ей, как он хочет владеть ею… Он мог бы сделать так много, ей стоило только позволить, намекнуть. Но она неприступна.       — Я предложила вашу кандидатуру, капитан, — с нескрываемой самодовольной ухмылкой ответила Нанао.       Киораку резко распахнул глаза.       — Яре, яре, Нанао-тян! Я слишком стар для мира живых и для таких операций!       — Вы преувеличиваете, капитан. Думаю, что ваш боевой опыт и потенциал как нельзя кстати подойдёт к этой операции. Вы сможете быстро разобраться в ситуации, — Исэ откровенно злорадствовала. «Это вам, капитан, за то, что спихиваете вашу работу на меня!»       Киораку подошёл к ней, молча взял листы, испещрённые аккуратными иероглифами и быстро пробежался по тексту. Исэ чувствовала его спокойное дыхание своим затылком, и по телу её пробежали мурашки. Она отчего-то ждала, когда его сильные крепкие руки позволять себе лишнего, когда они переступят черту. Нанао ждала и боялась своих мыслей. Бессмысленно.       Приведённая статистика 12 отряда по контролю Пустых в мире живых действительно говорила об аномалиях в Уэко Мундо. Шунсуй не мог припомнить, когда при его службе в Готей 13 случалось что-то похожее, и это пугало. Он очень внимательно прочитал доклад Урахары и наконец дошёл до отчета своего лейтенанта. Пропустив всяческие «ознакомившись с тем-то и тем-то» и «беря в расчёт то-то и то-то», он нашёл нужную строчку. И рассмеялся, громко и басисто. Нанао не смогла сдержать улыбку, вскоре они уже смеялись вдвоём. Это мгновение, заполненное чистым искренним смехом, этот тлеющий огонёк радости в тёплых карих глазах капитана восьмого отряда и его тёплая ладонь, упирающаяся в её плечо, будто удерживающая её от всех проблем мира… Нанао могла смело сказать, что в данную минуту была счастлива.       Шунсуй глубоко вдохнул запах её волос. Мысленно он уже скользил губами по её нежной шее, поглаживал руками бедра, слышал тихий, полный возбуждения стон. Взяв себя в руки, Киораку сел обратно за лейтенантский стол с отсчётом в руке. Нанао выдохнула, но почему-то на губах осталась горесть разочарования.       «Если бы я… Если я переступлю грань, мои чувства к Бьякуе исчезнут? Сможет ли капитан изгнать его их моей головы? Смогу ли я? Нет, не имею права даже думать об этом.»        — Я, капитан восьмого отряда, Киораку Шунсуй, прошу назначить и позволить возглавить отряд по расследованию и защите мира живых, — уже вслух зачитал мужчина. — Укитаке должен это видеть! О, а Яма-джи… Стоит посетить следующее собрание капитанов. Могу поспорить, он будет прожигать меня взглядом.       — Так что мне делать с отчётом, капитан? Переделать? — спросила Исэ.       — Нет, поставь мою печать и отправь первому отряду. Яма-джи все равно не отпустит меня в мир живых, как бы ты не пыталась, Нанао-тян, — уже более спокойно ответил Шунсуй.       — И почему же? — Нанао почувствовала облегчение. Если капитан согласен отправить документы в таком виде, то её вечер пройдёт по плану и не будет занят работой. Все же от капитана-лентяя есть польза.       — Когда я в последний раз там был, э-э-э, как бы сказать… Я задержался дольше положенного и перестал выходить на связь. Укитаке вернул меня в Общество Душ, и Яма-джи сказал, что не выпустит меня в мир людей даже под угрозой смерти, — похоже, Киораку говорил вполне серьёзно, Нанао позволила себе улыбнуться.       — Вы ушли в запой, — подвела итог лейтенант, и как бы заканчивая этот диалог, смачно опустила на лист личную печать Шунсуя.       Рабочий день быстро подошёл к концу. Солнце ещё не село, когда Шунсуй, не прощаясь, покинул кабинет. Нанао проводила его немного раздосадованным взглядом, ей хотелось еще немного поговорить на отвлеченные темы, чтобы заглушить нарастающую тревожность по поводу предстоящего вечера. Но взглянув на часы, тут же встрепенулась и быстрым шагом направилась в свои покои.       Нанао запрограммировала себя на то, что конец этого дня должен, нет, просто обязан, стать особенным. Обычная посиделка в ресторанчике в Руконгае с сослуживцами предстала для неё возможностью внедрить перемены в жизни, которые дадут толчок для её личного роста. Она боялась выти из зоны комфорта уже долгое время. Всё вокруг так быстротечно меняется, и тот, кто недавно казался другом, воткнул нож в самое сердце Готей 13. Мир шинигами пошатнулся, и общество с огромной кучей стереотипов и многовековых устоев меняет свои взгляды, адаптируется к экстремальным условиям, приспосабливается, как может. Надвигается неизбежная война, она заставляет всех чувствовать вкус жизни, заставляет всех жить сегодняшним днём без сожалений. Исэ поймала себя на мысли, что она тоже хочет почувствовать, что живёт. Она так долго отгораживалась от мира засевшим чувством долга, а теперь, когда само существование шинигами повисло на волоске над пропастью, она была готова к чему-то новому. Когда твой функционал повторяется изо дня в день, из года в год, невольно задумаешься о переменах, даже если они будут на уровне цвета губной помады.       В комнате лейтенанта слегка прохладно. Ветер, через приоткрытое окно принес ароматы цветущих деревьев из глубин сада бараков восьмого отряда. Лучшее кимоно, пошитое на заказ еще пару лет назад, висело идеально выглаженное. Нанао не надевала его прежде. Не было повода. Исэ быстро скинула форму шинигами на единственны стул, и оставшись полностью обнаженной, принялась скептически разглядывать своё тело в зеркало. Недостатков, по её мнению, было очень много. Ей не нравилась её маленькая грудь. Никакой женственности! Да и бёдра были узковатыми, совсем не сексуальными и не привлекательными. Она вспомнила Рангику, от фигуры которой у всех мужчин шея сворачивалась, и сравнила со своей. Тощая и совсем обделённая женской красотой.       Она распустила волосы, и вновь отражение ей не пришлось по вкусу. Собрала в пучок, закрепила гребнем. Времени оставалось мало, а Нанао ненавидела опаздывать. Самое сложное для Исэ оказалось нанести макияж. И дело было даже не в том, что она не умела или делала это столь редко, что приравнивалось к неумению, а в непонятном для нее психологическом барьере. Ей казалось, что что стоит только нанести косметику на свою кожу, как тут же внешность её становится несуразной и нелепой. Алая помада все же легла на её губы, и, пожалуй, это был прорыв. Деревянные высокие гэта дождались своего часа, и полностью одетая, слегка неуверенная в выбранном аутфите, лейтенант восьмого отряда отправилась навстречу с товарищами в первый северный район Руконгая. По пути ей встречались офицеры и рядовые. Они в своей манере выражали Исэ комплименты, которые придали девушки немного уверенности. Она улыбалась, полная гордости и радости. Сегодня она проведёт прекрасный вечер!       Подходя к уговоренному заранее месту, Исэ Нанао повстречала Киру. Он тоже пришёл чуть раньше положенного. Его лёгкая слегка отчуждённая улыбка, будто даже адресованная и не ей, вогнала девушку в краску. Нанао не могла припомнить ровно ни одного случая, когда лейтенант третьего отряда проявлял к ней толику своего внимания. Все же, если быть честным, за весь срок его службы она, и сама обмолвилась с ним едва ли не двумя словами. Перебранка на редких собраниях лейтенантов было не в счёт.       — Прекрасный вечер, не правда ли? — вместо приветствия спросил Изуру, и Нанао, не найдя подходящих слов, неловко кивнула.       Ещё минуту девушка напряжённо прокручивала в голове подходящую тему для разговора, но глядя на рассеянный вид оппонента, бросила все попытки. И о чем же она собралась с ним болтать? О предательстве капитана Ичимару или о новом тяжёлом бремени управления отрядом без капитана? Нет, глупо, да и слишком лично. Формат их рабочих отношений не предусматривал обсуждения или раздачу советов. Неизвестно сколько бы продлилась неловкая тишина, если бы на горизонте не замаячили Ренджи с неразлучной парой из одиннадцатого отряда. Исэ удивилась, ведь приглашались лейтенанты, но возражать не стала. Всё-таки чем больше народа, тем веселее. А она, лейтенант восьмого отряда, дала себе обещание не отставать от коллектива и выполнить приказ главнокомандующего о сближении разрозненных отрядов Готей 13. Конечно, он не пьянку имел ввиду.       — Йо, Кира, Нанао! — в своей манере крикнул Абарай. Фирменное панибратство лейтенанта шестого отряда едко резанула по ушам. К такому Нанао не привыкла и недовольно фыркнула. Эх, плохо капитан Кучики его воспитал! Если конечно данный экземпляр обучаем.       — Добрый вечер, Абарай. Мадараме, Юмичика! — уже веселее отреагировал Кира.       — Не думал, что мы придем в рядах первых, — Иккаку задумчиво почесал голову. Если он и испытывал толику неловкости от такой компании, то никак этого не показывал.       — Мацумото с Хисаги опаздывают, — Юмичика недовольно дёрнул головой, поправляя без того идеальную прическу — Кого ещё ждём?       — Иба обещал прийти, — Ренджи загнул палец, видимо, пересчитывая приглашенных людей. — Катецу на дежурстве. Да вроде бы и всё.       — Этот засранец Иба тоже будет? Эх, саке на него не напасёшься, — в голосе Мадараме промелькнула нотка соперничества. Воспоминания о недавнем бое с лейтенантом седьмого отряда были ещё свежи. Исэ могла поклясться, что хищный оскал Иккаку говорит именно об этом.       — Ладно, чёрт с ними, — бросил Ренджи, — дорогу к нашему столу найдут. Есть уже хочется. Капитан сегодня как с цепи сорвался с этими тренировками, чуть в фарш меня своим банкаем не покрутил. Так и до главной битвы с Айзеном не дотяну!       — Так собрал бы уже свои яйца и давно бы ему навтыкал, а то только и ноешь, Кучики то, Кучики это! Смотреть тошно, — проворчал Иккаку.       — Иди нахер, Иккаку!              Как ни старалась Нанао пропустить мимо ушей заветную фамилию, но всё же почувствовала лёгкую дрожь по телу.       — Где ваши манеры, Иккаку, Абарай! С нами же дама, — Аясегава пихнул друга локтем. — Пойдёмте уже внутрь. Есть и правда охота.       Всем лишь оставалось согласиться. Забронированный стол оказался чуть ли не в самом дальнем углу слабоосвещённого зала. Нанао про себя отметила: здесь обычно заседает капитан Киораку с Укитаке, по-видимому, когда пить в одиночестве на крыше ему надоедает. Девушка могла поспорить, если вглядеться в поверхность стола, то можно найти углубление в дереве под час точёному профилю Шунсуя. Вслух, конечно, мысль не озвучила. Рангику с Шухеем пришли ровно в тот момент, как за их сто вынесли саке с закусками, а Иба нагрянул десятью минутам позже и сразу сам же себе начислил штрафную стопку. У кого-то явно был тяжелый день.       Нанао по каким-то странным и необъяснимым законам физики или просто поддавшись всеобщему хаосу и неразберихи, оказалась зажата между Мадараме и Абараем. А ведь она старалась сесть дальше от самых шумных! Пересаживаться ей показалось неприличным, и неволей оказавшись в эпицентре пьяного спора, прилагала неимоверные усилия предотвратить надвигающуюся драку.       — Прекрати, Иккаку, — то и дело подключался Аясегава. — Нас же выгонят!             Нанао уверена, что бывали здесь гости и похуже. К счастью, Ренджи быстро потерял интерес к третьему офицеру и набросился на горячую порцию рамена. Привыкшая к более утончённым манерам за столом, навязанным её, пусть и не самым высоким, но тем не менее знатным происхождением, Нанао честно старалась не обращать внимание на то, как быстро и жадно Абарай поглощал пищу. Она была наслышана о том, из какого района происходил лейтенант шестого отряда, и нисколько не винила познавшего голод и тяготы мужчину за то, кем он является. Но диссонанс в его службе под начало притензиозно-идеальным Кучики всё же имел место быть. Исэ, как ни старалась, не могла представить их взаимодействия, как начальника и подчинённого. Сделала себе пометку узнать Абарая поближе, насколько то вообще предполагалось возможным в их пресных, почти отсутствующих рабочих отношениях. Мацумото без умолку щебетала обо всём и понемногу, уж кому как ни ей, быть душой компании и всерасполагающим эмпатом. Буквально истинная радушная женщина. Она, кошка во плоти, изредка цепляла палочками закуски и предлагала раскрасневшемуся Шухею попробовать, смеясь при этом невероятно звонка и громко. Нанао, не удержавшись, все же сделала ей замечание, на что Ранкигу просто отвечала что-то вроде «не ревнуй». Хисаги, уже немного утративший трезвость, молча терпел все истязательства и пьяный флирт. А может, ему это нравилось.       — Видели! — неожиданно выпали Ренджи. Вся их компания разом повернулась на его устремленный вглубь зала палец. На кого указывал лейтенант было непонятно: ресторан был под завязку набит шинигами и жителями Руконгая. Может, на симпатичную официантку, снующую вдоль столов или напившегося старика, которого пытались выгнать за двери. Хотя зрелище обыденное.       — Там был капитан Кучики! — уже тише ответил на вопросительные взгляды Абарай. Нанао от неожиданности выронила палочки. Сердце пропустило мучительно громкий удар. — Придурок, у тебя уже паранойя! — пробурчал Иккаку с полным ртом еды. — Что ему тут делать? Будет он местную жрачку есть что ли?       Резонное замечание, наверняка капитан Кучики не посещает такие обыденные места, где еда не готовится под его личные предпочтения и где посетители, возможно, имеют стойкую дурную привычку пренебрегать правилами личной гигиены.       — Сам ты придурок, я видел его! — разозлился Ренджи. — Ты думаешь, я такой тупой, что не узнаю своего капитана?       — Конечно тупой! Я тебе говорю, хрена он тут может делать? — прикрикнул Иккаку, раздражённо стуча по столу.       — Я не чувствую его реацу, Абарай. Иккаку прав, ты, наверно, устал, — попытался успокоить их Кира. — Увидел похожего мужчину, перепутал.       — Разве он не мог скрыть свою реацу? — кокетливо протянула Рангику, подливая масло в огонь. — А вдруг он тут тайно с женщиной встречается? Интересно, какая она!       — Станет он тут с женщинами развлекаться! Он же машина бесчувственная, доброго слово от него не дождешься! — бурнул Ренджи, подливая себе саке. Мысленно он уже согласился, что обознался. — Да и какая женщина на него посмотрит? Толку что красивый, если такой высокомерный!       Нанао нервно сжала ладони в кулаки. Желание забиться в самый тёмный угол и не дышать все больше казалось самым разумным решением. Какая женщина посмотрит?! Да вот же есть одна, прямо тут! Исэ чувствовала, как ткань прилипла от пробившего пота к спине. Девушку слегка потряхивало, но в назревающем глупом пьяном споре никто не обратил на это внимание. Она махом опрокинула стопку саке в надежде успокоиться. Стало легче.       — А зачем ему быть лапочкой, если других плюсов много! Богат, высокороден, красив, — усмехнулась Мацумото, прокручивая пустую рюмку. — Мы, женщины, не бросаемся в объятия первой попавшейся обезьяны, не имеющий ничего за спиной.       Этот укол явно адресовался Ренджи. Вслух имя Рукии не упоминалось, конечно же, но намёк был прозрачнее, чем хотелось бы. Слова женщины хуже хлёсткой пощечины отправило самомнение лейтенанта шестого отряда в нокаут, и он, не имеющий ни единого резонного контраргумента на личной чаше весов, лишь с помрачневшим выражением на лице, скрестил руки на груди.       — Рангику права, — поморщился Изуру, отведя от Ренджи глаза. Как бы ему не хотелось поддержать друга в такую минуту, врать ему в лицо не собирался. — Одной любовью сыт не будешь.       — Знаю, — скрипнул зубами Ренджи. Тема ему отчаянно не нравилась.       — С бабами вообще всё сложно, — буркунул Иба, молчавший так упорно и долго, что Нанао невольно забыла про его присутствие за столом.       — По мамаше своей судишь? — усмехнулся Иккаку, прежде чем Исэ и Рангику успели осадить Тецузаймона. Стоило признать, что вышло у Мадараме как нельзя лучше, и Нанао, не склонная к подобным выпадам и оскорблениям, отчего-то злорадно ликовала. А Ранкигу показала большой палец без малейших угрызений совести.       — Иди ты!       — Но если капитан Кучики всё же здесь, то ведь явно не в одиночестве пришёл поужинать, — подвёл итог Юмичика. — Хозяин здесь такой радушный, всегда может предложить девушку на ночь.       — Ты думаешь, мой капитан здесь проститутку снимает? — не на шутку возмутился Ренджи.       Нанао, не ожидавшая столь резвого поворота в разговоре, подавилась отпитым саке, громко закашлялась. Нет, это уже было слишком. Если уж её коллеги так бесстыдно принялись очернять имя Бьякуи мерзкими выводами, то ей стоит уйти. Причём, как можно скорее, пока рассудок и язык достаточно себя контролируют и действуют слаженно.       — Мужик же он в конце концов, — согласился с Аясегавой третий офицер одиннадцатого отряда.       — Да ладно тебе, Иккаку, может Абарай влюбился в своего капитана, — в своей манере пошутил Юмичика. — У тебя слабость на всех Кучики? — Иди нахер! — подорвался с места Ренджи.       От удара в лицо Юмичика спасла бутылка саке, так удачно пошатнувшаяся и опрокинувшаяся прямо на Нанао. За столом повисла гробовая тишина. Исэ раздраженно сняла очки, устало потёрла пальцами переносицу и бросила свой фирменный уничижительный взгляд на лейтенанта шестого отряда. Она понимала, что шутка через чур личная и колючая, резанула по чувствам лейтенанта шестого отряда не хуже ножа, и даже сочувствовал ему. Коллеги перегнули палку, посягнули на запретные темы под воздействием горячительных напитков. Но чёрт подери, её кимоно! Ренджи переменился в лице, тихо извинился и рухнул обратно на своё место.       — Идиот — одними губами прошептала Нанао.       Салфетками исправить ситуацию было почти невозможно. Одежда определенно испорчена, от неё разило алкоголем, и мокрое пятно не добавляло радости. Нанао с остервенением терла ткань, проклиная, что вообще согласилась пойти. Старательно сдерживая слёзы обиды, она не сразу заметила, что ей помогает вторая пара рук. Кира промакивал легко и аккуратно, стараясь не касаться девушки и не смущать её ещё больше.       — Спасибо, — только и смогла вымолвить Нанао.       — Это мелочи, не дай этому испортить настроение, — ответил парень так тихо, чтобы их никто больше не услышал. — Выглядишь всё так же чудесно.       Комплимент, легко выпорхнувший из его уст, добрый жест заботы, как мало нужно для девушки, чтобы улыбнуться и почувствовать себя увереннее. На её щеках заиграл румянец. Ренджи примирительно пододвинул полную рюмку саке. Очень очень аккуратно. Снова заговорили про работу.       — Если честно, трудно разгребаться с отчётами ещё и пятого отряда, — невзначай обронила Мацумото. — Капитан пытается навести хоть какой-то порядок. Надеюсь, отряд не расформирует, пока Хинамори не поправится. Или не найдут нового капитана.       — Не думаю, что это произойдет, — вмешалась в разговор Нанао. — Не раз за всю историю Готей 13 происходило такое, что отряд оставался и без капитана и лейтенанта одновременно. Около ста лет назад половина старшего офицерского состава пропала.       — Да ну? Я не знал об этом, — Ренджи казалось был в замешательстве. — Надо бы хоть изредка вникать в историю. Спрошу у капитана, может, расскажет.       — На тот момент он ещё не состоял на службе шинигами, — ответила Нанао и тут же прикусила язык. О её чрезмерной осведомлённости не стоило распространяться, но видимо уже было поздно. Все взгляды присутствующих устремились на неё. — Ну, насколько я знаю.       — Как будто есть то, что ты не знаешь, — пробухтел Иба. Нанао его проигнорировала.       — Никто из нас, наверно, ещё не был в Готей 13, — Мацумото задумчиво накручивала на палец локон волос.       — Я уже служила в восьмом отряде, но не могу помнить всех деталей. И тем не менее, Готей 13 пережил кризис, так что переживет и в этот раз. Вопрос лишь времени, которого, к сожаление, у нас осталось мало, — Исэ неловко поправила съехавшие очки.       — Времени и правда мало, а вот проблемы не могу подождать, — подытожил Кира. — Не думал, что у капитанов так много работы и обязанностей. Мне кажется, я ещё и в половину не вникнул, даже с заявками на продукты справится не могу. Понятия не имею, сколько и всего нужно заказать на весь отряд, чтобы уложиться в лимит. Голова кругом идет.       Изуру кивнул в сторону бутылку, Иба молчал наполнил всем стопки. Без слов выпили. Каждый переваривал услышанное от коллег вместе с горечью саке. Исэ не знала, куда себя деть в такой обстановке. Было вполне логично, что измену капитанов надо обсудить. Но не слишком ли больная тема для всех? Стоило ли ободрить лейтенантов? Нанао не могла до конца понять, как себя вести, ведь у неё таких проблем нет, как у Кири и Хисаги. Её капитан никогда не порочил свое имя, и она гордилась тем, что служит под его началом. Ведь даже выходка Укитаке с Шунсуем в итоге осталась без наказания, их действия оказались во благо. Что же сказать, чтобы поднять настроение коллегам?       — Лейтенант Кира, возможно я могу помочь в заявке на продукты питания и канцелярию, если вы мне покажете результаты ревизии на складе. У меня есть контакты на достаточно бюджетных поставщиков риса и мяса из Руконгая, — после нескольких минут размышлений и метаний сказала Исэ. — Ещё у меня есть опыт по ведению документации капитана. Думаю, можно обратиться к главнокомандующему, чтобы на этот месяц вашему отряду немного расширили финансовый вход.       — Называй меня просто Кира, — с благодарностью улыбнулся Изуру. — Если это не отвлечёт тебя, то я был бы очень благодарен за помощь!       Дальше Нанао пустилась в объяснения, подробно рассказывая о распределении бюджета внутри отряда. Уж в этом ей не было равных! Кира с рвением задавал вопросы, подмечая про себя, что никогда не думал, насколько лейтенант восьмого отряда умна. Неприметная и тихая, Исэ не приковывала к себе столько внимания, как сейчас. Легкий дурман алкоголя определенно ослабил её стеснение и дал волю красноречию. Даже Иба, хоть и недовольно бухтевший, мотал на ус нужную информацию.       В более радушной обстановке прошло еще несколько часов. От былой скованности, обид и флёра горьких тем, казалось, не осталось и следа. Но пришла пора расходиться и возвращаться в Серейтей. Мацумото и Хисаги буквально пришлось тащить на себе. И если Ранкигу опиралась на плечо Киры по большей части просто для вида, то Шухей был мертвецки пьян. Дотащить его до отряда вызвался Ренджи.       — Только будь аккуратнее, блеванёт еще по пути, — усмехнулся Иккаку. Абарай лишь показал средний палец (позаимствовал наверняка от Ичиго) и исчез в сюнпо.       — Ещё раз спасибо, Нанао, и доброй ночи! — на прощание Кира одарил девушку ещё одной грустной улыбкой. Исэ смущённо кивнула.       — Доброй ночи, будьте осторожны!       Изуру с Рангику тоже исчезли в сюнпо. Отправятся они отсыпаться или же продолжать пить дальше в бараках десятого отряда все же осталось загадкой. Нанао ставила на второй вариант. Разве кто-то мог увернуться от чар лейтенанта Мацумото, будь он мужского пола? Зависть, как тонкая игла, неприятно кольнуло где-то глубоко на подкорках сознания. Хотела бы Нанао быть такой привлекательной и манящей. Может тогда у неё бы появился призрачный шанс на ответную любовь? Кто знает…       — Эй, тебя может проводить до ворот? — с долей несвойственного ему смущения бросил Иккаку. Все таки в его навыках общения не было заложено и толики галантности, но вот мускулинность зашкаливала сполна. Где-то в его голове состыковалась мысль, что Нанао женщина, и в тёмное время не всегда бывает безопасно. Лейтенанта этот вопрос поставил в ступор. Она даже оглянулась, точно ли ей он был адресован.       — А, ну, я думала, все мы все идём в одно направление.       — У нас еще парочка дел в Руконгае, — ответил ей Юмичика. — Но мы могли бы тебя проводить и потом уже пойти дальше. — Не стоит, я доберусь сама, — Нанао покраснела. «Надеюсь, они решили подраться или продолжить пить, а не посетить местные бордели», — подумала она, но вслух ничего спрашивать не стала.       — Ну тогда пока, встретишь по пути Айзена или еще какого урода, кричи, — усмехнулся Иккаку. — Погодка шепчет хорошенько подраться!       — Бывай, — попрощался Аясегава, Иба лишь кинул головой и вместе с офицерами одиннадцатого отряда скрылся в ночной темноте.       Нанао решила немного пройтись. Она выпила куда больше, чем планировала. Голова немного кружилась, поэтому недолгая прогулка на свежем воздухе не казалась плохой идеей. Девушке хотелось в тишине обдумать и разложить по полочкам в своей голове, все что было сказано за сегодняшний вечер. Склонная в постоянному анализу и расчету, она нуждалась в этом небольшом ритуале. Тему с капитаном Кучики, которого якобы видел Ренджи, она отложила до лучших времен. Слишком тяжело сейчас смотреть на это трезво. Но вот другое… Настроения лейтенантов были скомканными и мрачными, и Исэ не могла их ни в чём винить. К предательству никогда не бываешь готов. Оно всегда неожиданно вонзается острым клинком в спину, и самому его извлечь бывает очень непросто, если невозможно. Сегодня они смогли выбраться и отдохнуть, отбросить свои маски на пару часов, выпить и посмеяться. Много ли еще им отведено ещё таких встреч? Смогут ли они остаться в живых после того, как Айзен сделает свой ход. Сплошная неизвестность.       Несмотря на разговорчивость Мацумото, было очевидно, с какой болью она борется. Её некогда озорные глаза, казалось, утратили былой блеск, и плечи опустились под тяжким грузом вины. Исэ не знала, на сколько можно было доверять всему тому, о чём говорится между делом в отрядах Готея. Но даже если часть сплетен правда, сердце самой красивой женщины Серейте разбито навсегда. Рангику нуждалась в поддержке, однозначно, но были ли их с Нанао отношения настолько близки? Да и что могла предложить ей Исэ, сама страдающая от неразделённой любви? Лейтенант восьмого отряда почувствовала горькое послевкусие вины: сегодня она с Мацумото почти не разговаривала. Она обязательно навестит её на днях, может они даже смогут попасть в палату к Хинамори. Что до Момо… Даже в свей собственной голове Нанао не могла рассуждать о её дальнейшей судьбе, просто не могла себе такого позволить. Как будто даже от одной негативной мысли могла оборваться тонкая нить жизни лейтенанта пятого отряда. А она так отчаянно борется… И когда она очнется, сможет ли она смириться с тем что… Нет, Нанао боялась даже думать!       С каждым шагом необъяснимая тревога нарастала. Нанао с нескрываемым страхом обернулась, но так и никого не увидела. Никаких следов чьей-либо реацу по близости. Почему же сердце билось так отчаянно? От мыслей о Хинамори? Нет, нет, всё с ней будет хорошо, она поправиться. Унохана на пару с Куроцучи борются за её жизнь. Но что-то в ночной темноте было не так. Не слишком ли вокруг тихо, ведь до Серейтей оставалось не так много? Или проблема даже не этом? Шинигами могла поклясться — за ней велась слежка.       Почти полночь. Лунный свет отчаянно продирался через плотную массу облаков. Нанао сорвалась на бег. Страх, нежданно ворвавшийся в её сознание, гнал девушку словно зверя, на которого ведётся охота. До ворот в Серейтей оставалось совсем ничего, и девушка, поддаваясь ужасу, душившему её, собиралась использовать сюнпо. Кимоно взмокло от липкого холодного пота, ноги отказывались слушать, и кровь в ушах шумела так громко, что заглушала все вокруг. «Я лейтенант Готей 13! Чего же я так боюсь?» Нанао понимала, ей надо успокоится. Остановиться, оценить обстановку и обнаружить врага, усиленно гнавшего её как можно дальше от товарищей-шинигами. Только Пустой мог вселять ужас в души богов смерти.       — Я должна быть хладнокровна, — прошептала девушка сама себе и уже громче обратилась к невидимому врагу: — Появись! Я знаю, что ты здесь!       Нанао остановилась. Бежать дальше было бессмысленно, её долг как офицера шинигами не позволил бы ей избежать битвы. Девушка встала в стойку, сосредоточила поток реацу на своей правой руке. Она не знала ни где находится ее противник, ни какое кидо применить против него, но по крайней мере была готова к атаке.        — Выходи! Я лейтенант восьмого отряда, Исэ Нанао! И кто бы ты ни был, от меня не сбежишь!       Луна полностью скрылась. В наступившей темноте лишь вспышка духовной силы, появившаяся всего на секунду, стала ориентиром для шинигами.       — Шакахо!       Достигло ли её кидо цели, Нанао понять не смогла. Мощный удар по челюсти лишил её ориентации в пространстве, но Исэ могла поклясться, что она так и не увидела противника. Из разбитой губы потекла кровь. Все таки наряд безнадежно испорчен. Теперь уже кровью. По земле скрипнули гэта, но Нанао смогла устоять. Боль противной маской сковала ее челюсть, во рту появился мерзкий вкус металла. Лейтенант машинально провела кончиком языка по зубам. Все на месте.       На этом удача закончилась. Следующий удар едва не разрубил её напополам. Холод стального клинка на её лопатках, треск разрезанной ткани, тонкий филигранный надрез кожи: девушка отклонилась в последний момент. Блеск катаны вновь мелькнул перед её глазами, он вселял животный страх. Лейтенант не поспевала за противником, появлявшимся из гарганты буквально на долю секунды. Мозг не успевал переваривать поступающую информацию, мыли её путались в клубок из инстинктов и парализовавшего ужаса. Ведь это Пустой, всё нутро кричало об этом! Так откуда у Пустого в руках грёбаный занпакто?! Ноги тряслись от страха. Обычного страха смерти. Нанао не сомневалась, её искренне хотят убить! Без честного сражение, без боя, просто зарубить как свинью. И рубили. Без устали противник обрушивал на неё всю свою злость и свирепость. Она пропускала его выпады, кимоно тяжелело от крови. Надо выровнять дыхание! Надо успокоиться! Она черт подери шинигами, это пустому надо её бояться! Так почему это она убегает?       — Тебе страшно, шинигами? — холодный безжизненный голос, от которого по телу побежали мурашки. В непроглядной темноте она видела лишь желтые глаза противника. — Почувствуй страх, который мы испытываем веками!       — Хадо 62 хяппоранкан!       Исэ, едва ли не наугад, метнула, блеснувший в ночном мраке, святящийся шест. Он разделился на сотню подобных, но цели не достиг. Пустой отмахнулся от них одним взмахом меча и тут же исчез из поля видимости. Скорость, с которой передвигался её противник, поражала. Нанао едва могла отследить то вспыхивающую, то резко исчезающую реацу. Исэ напряженно вглядывалась, искала глазами своего врага, в то время, как раны безбожно саднили и отвлекали всё внимание, ведь никогда в жизни шинигами не получала столько повреждений за раз. И когда пустой появился прямо перед ней с разломленной напополам маской, наперевес с занпакто, девушку пронзила острая боль. Нанао в ужасе закричала, и крик её, пронзительный и громкий, эхом отразился в округе. Горячая кровь брызнула на землю, будто россыпь драгоценных камней. Из её живота предательски торчало острие меча.       — Попалась, шинигами, — Исэ бессильно повернула голову на звук позади неё. Будто точная копия, с жуткой гримасой и звериным оскалом, на неё уставила вторая пара жёлтых глаз. — Тебе конец.       «Их двое!»       С каждым тяжелым шагом приближающегося врага, сердце, как безумное, учащало своё биение. Нанао безнадёжно пыталась сконцентрировать духовную силу в руке, понимая, насколько безвыходно и безнадежно было её положение, что до её кончины остались лишь считанные мгновения. Адская боль, терзавшая её хрупкое тело, казалось, отошла на второй план. А может, это лишь выброс адреналина? Нанао умрёт, она знала это. Она одна всего в несколько ри от Серейтей совсем скоро встретит свою смерть, и капитан, на которого Исэ всегда полагалась, не придёт на помощь. Она сгинет в одиночестве, униженная собственным бессилием от рук Пустых. Какой позор для шинигами! Ей вспомнилась тёплая родная улыбка мамы, её нежные руки… По щеке скатилась горячая горькая слеза, последняя дань этому миру. Нанао закрыла глаза. «Простите, простите меня капитан Киораку, мама! Простите, что подвела вас…» — Цвети, Сенбонсакура!