Сапфировый клинок

      — Цвети, Сенбонсакура!       Этот голос! Нанао с запозданием узнала его тембр, его тон. Она с содроганием сердца распахнула глаза, и уже отчаявшись, не сразу поверила собственному зрению. Всё пространство окутали мельчайшие нежно-розовые лепестки сакуры.       «Ещё слишком рано для цветения», — проскользнулась мысль в её отравленном болью сознании.       Металл меча выскользнул из её тела, и девушка, изнеможённая, упала на колени. Трава в эту секунду казалась ей мягче всяких возможным перин и подушек, и она с превеликой радостью бы рухнула в её объятия. Кровь собиралась под ногами Исэ, столь алая и яркая для этой безрадостной ночи. Нанао подняла глаза к небу в надежде в последний раз увидеть звезды, что так манили своей недостижимой холодной красотой. Совсем как лик её единственной любви и страсти, по следам которой она бежала, не оглядываясь, вот уже последние сто лет.       И она, Исэ, не замечала ничего вокруг, лишь пролетающие лепестки вишнёвого дерева и грубый озлобленный лязг металла. Где-то, вроде бы и совсем рядом, мелькали тела её врагов, воздух накалялся от духовной силы. Она знала, кому та принадлежала. Знала, как знает каждая женщина, чем пахнет её любимый мужчина. И безумно, до дрожи, боялась себе признаться, кто пришёл ей на помощь. Возможно, это лишь жестокая игра воображения, насмешка самой Судьбы или последняя блажь от надвигающейся смерти? Но с очевидностью трудно тягаться, и Нанао признала. Это он. Кучики Бьякуя.       Радость, казалось бы похороненная навеки, придала ей сил. Раз он здесь, он, её сероглазый принц, она не позволит такой дурной мелочи, как боли, сломить её. Встать на ноги, сражаться до последней капли крови — её долг. Долг ни как шинигами, ни как лейтенанта, а как девушки, спасенной его рукой. К ногам вернулась прежняя твёрдость, и Исэ с небывалой силой воли сжала зубы и поднялась.       Томительные секунды, когда зрение подводило, и перед глазами всё плыло… Девушка с осторожностью вглядывалась, как Пустые, так походившие теперь внешне на них, богов смерти, пытались загнать Кучики Бьякую в угол, и как он, с привычной маской хладнокровия преграждал им путь к себе стеной из тысячи лезвий. Бьякуя двигался быстро, его движения были филигранно отточены. Нанао завидовала сама себе, ведь только она могла видеть со стороны, как он прекрасен в этой битве. Она, и еще пожалуй, луна.       Сколько бы не длилось сражение, для Нанао время бежало иначе. Слишком быстро, слишком! Один из неназванных Пустых исчез где-то в глубине ночного леса, скрываясь от волны лепестков сакуры, а Бьякуя с неизменной холодностью в лице и несгибаемым упрямством скрещивал меч с другим. Кучики теснили колкими выпадами и яростными рубящими ударами, а Нанао с замиранием сердце уловила далекую вспышку света позади него.       Секунда! Нет, у неё и этого не было в запасе! Страх огненной плёткой полоснул по груди, и Исэ, боясь даже не за себя, со всей присущей скоростью использовала мгновенный шаг. Она не должна позволить этому случится, она не могла позволить себе этот эгоизм. Он, Бьякуя, не должен пострадать из-за её слабости! Боль, безумная и разрывающая на части, от резких движений молнией скользнула по телу девушки, но Нанао выдержала, кусая губы до крови. Только бы успеть! И в мгновение, оказавшись за спиной столь любимого дорогого капитана, она, истекающая кровью, выставила вперёд руки прямо в упор надвигающемуся шару серо.       — Хадо 81! — надрывно крикнула Нанао, ловя на себе удивленный взгляд Бьякуи, — Данко!       Прозрачная стена, появившаяся перед ней, приняла на себя всю мощь и силу от столкновения с атакой арранкара.       — Что ты делаешь?! — крикнул ей Кучики, но она, оглушенная взрывом, его так и не услышала.       Ударной волной, прокатившейся по несчастному району Руконгая, её, раненую и лишенную слуха, отбросило на землю. Глухой удар, то ли о землю, то ли о дерево, вконец лишил Нанао ориентации. По волосам теплой струйкой побежала кровь, к горлу подкатила тошнота. Нанао, приподнимаясь на локтях, закашлялась. В глазах всё плыло, то ли от сотрясения, то ли от отсутствующих стёкол очков. Во рту стоял противный вкус металла, и девушка страдальчески скривилась. «Когда же я уже умру!»       Бьякуя со всей прытью метнулся к ней, но путь ему вновь преградили. Пустой с разломленной маской уводил его как можно дальше от лейтенанта, накрывая молодого главу клана серией быстрых ударов.       — Прикончи девчонку! — крикнул он своему близнецу. Бьякуя гневно сжал челюсти. Он уже не видел, как второй арранкар с силой пнул Исэ под дых и как поднял ту над землей за горло. Отвлечься от противника даже на мгновение было чревато, и Кучики сделал шаг назад. Он опустил занпакто лезвием вниз и и разжал ладонь.       — Уже сдаешься, шинигами? — безжизненным мертвецки-холодным голосом усмехнулся арранкар.       Бьякуя ничего не ответил. Занпакто, упав вертикально вниз остриём, создал под собой рябь, будто окунулся в поверхность воды.       — Банкай, Сенбонсакура Кагейоши.       Пространство вокруг них погрузилось в полнейший мрак, и из зияющей темноты в несколько рядов из поверхности земли поднялись лезвия сотни тысяч мечей. Кучики холодно усмехнулся, он собственными глазами видел животный страх в глазах его противника. Минута его, Кучики, личного триумфа.       — Это капитан! Уходим! — послышался звериный крик. И тот миг, когда лезвия разлетелись на бесчисленное количество лепестков сакуры, Пустые спешно скрылись в гарганте.       Разочарованный вздох. Кучики вернул мечу прежнее состояние и сложил в ножны. Не раздумывая ни секунды, метнулся к девушке. Вокруг неё растекалась лужа крови, и капитан, на мгновение сокрушился, что помочь ей уже слишком поздно. Но Нанао ещё дышала. Её грудь вздымалась почти незаметно, вдохи были редкими, а на выдохе в пронзающей ночной тишине было слышно, как во рту собиралась кровь. Краткий осмотр дал понять, что на женском хрупком теле не было ни единого живого места, и без того красное кимоно пропиталось кровью. Кровь была повсюду, на одежде, на бледном лице, на руках, на земле. Её было так много, будто кто-то переусердствовал при сьёмке фильма ужасов.       Бьякуя попытался поднять Нанао. Громкий стон боли тут же вырвался из её уст. Капитан облегченно выдохнул, но двигать девушку более не решился. Она лежала на его руках, как фарфоровая кукла, такая же бесцветно-белая и хрупкая. Но ещё в сознании.       — Зачем ты полезла?! — с досадой спросил Кучики.              — Вы… — тяжело прошептала она, — не должны были пострадать.       — Глупая женщина! — ответил он уже тише.              Конечно, именно такой она и была. Глупой влюбленной женщиной. Уголки её губ расплылись в улыбке, настолько широкой, насколько она могла себе позволить. Её глаза, полные непролитых слёз, смотрели прямо в его. Глаза Кучики Бьякуи по прошествии стольких лет оставались неизменны. Такие же сине-серые, как пасмурное небо, такие же обворожительно прекрасные. Она наслаждались ими тогда, сто лет назад, и сейчас не могла налюбоваться. Перед своей ожидаемой кончиной.       — Хотела бы я… Хотела бы я всегда…       — Помолчи, — обессилено шепнул Бьякуя. Он не мог отвести глаз от девушки, он боялся отвернуться, боялся, что если на секунду потеряет зрительный контакт, то последняя искра жизни покинет лейтенанта. Кучики сжал руками её тело, проклиная себя за невнимательность и слабость. Какая болючая пощечина по его гордости! За него вступилась женщина, неимевшая в руках даже занпакто!       — Всегда видеть твои глаза, — договорила Нанао. Она смиренно встречала приближающуюся гибель и ничуть не боялась холодного дыхания смерти. Лишь толика сожаления держала на плаву её сознание и быстротечно ускользающую жизнь. Она сожалела. Сожалела о том, что никогда не была настолько смелой, чтобы взять за руку горячо любимого человека. Сожалела о сотнях пустых и одиноких ночей, о сотнях столь же безликих и однообразных днях и о безумно длинной, но такой серой жизни. Она смотрела в его глаза и видела в них сплошную боль. И как раньше она не замечала, что за оковами льда все еще горит сердце капитана шестого отряда. Или это просто мираж? Из последних сил Нанао протянула свою окровавленную ладонь к его лицу. Всё же кожа Бьякуи была тёплой, кто бы что не говорил. Кучики замер в удивлении. Кажется, он и дышать не мог.       Ночь невероятно тихая. Даже ветер не колыхал осеннюю листву, и птицы, будто опасаясь гнева главы клана резко исчезли. Для Бьякуи всё застыло. Слишком медленно, слишком долго. Смысл слов умирающей девушки доходил до его сознания словно через толщу льда. Она говорит о глазах. Возможно, о его глазах. Что с его глазами? В них испуг или ярость? Нет, не то. Сердце стучало так громко.       — Я… — она смотрела в его глаза, её рука бессильно сползала с его щеки. — До сих пор люблю тебя… Всегда любила.       — Не закрывай глаза, оставайся в сознании! — Бьякуя наконец поборол оцепенение. Он накрыл её ладонь своей и слегка сжал, пальцы Нанао опалили его своим холодом. Жизнь покидала её так стремительно. — Потерпи, я свяжусь с четвёртым отрядом.       Слова о любви… Был ли это отголосок помутневшего рассудка, или же самое искреннее признание? Он не знал и гадать не решался. Было не до того. Бережно, насколько это было возможно, он уложил окровавленное тело девушки на землю. Исэ тихонько стонала от боли. Сколько ещё времени у него в запасе? Тревога внутри него била в набат, внутренний голос то и дело кричал: «сделай же что-нибудь, она же умрет из-за тебя!», а руки подло, хоть и едва заметно, тряслись. Какой позор! И он не смоет его никогда, жизнь чужого лейтенанта оборвётся по его вине! В нос бил противный железный запах крови. Он вытянул ладонь, прокручивая все своими знания со студенчески времен. Чёрт подери, он не медик! Она говорила несуразные вещи, повторяла «люблю», а он бессильно пытался неумелым лечебным кидо удержать уровень её реацу. Не помогало!       Медлить было нельзя. Бьякуя один взмахом меча рассёк кожу на ладони, и, окунув палец в выступившую кровь, начертил узоры на земле и своих руках.       — Чёрно-белая сеть! Двадцать два моста, шестьдесят шесть поясов! Следы ног, отдалённый гром, острый пик, по всей земле, скрытые в ночи, море облаков, синий строй! Соберитесь в круг и устремитесь в небеса! Хадо 77 Тэнтэйкура! — закончив заклинание, Бьякуя выставил перед собой ладони, высвобождая святящийся прямоугольник. От взмахов его рук к прямоугольнику из воздуха потянулись чёрные корни, и он, погружая ладони во внутрь своего кидо, наконец, наладил сеть.             — Капитан Унохана, — мысленно обратился Кучики. — Первый район северного Руконгая, недалеко у ворот тяжело ранен лейтенант восьмого отряда. Я запрашиваю немедленную медицинскую помощь.       — Насколько тяжелы ранения? Сколько у меня времени? — ответил ему голос Рецу.       — Не много, она теряет сознание, и я не могу остановить кровотечение.       — Что за ранения? — повторила Унохана.       — Из видимых — в области живота, — Бьякуя терял терпение.       — Выпадения органов? — на этих словах капитана шестого отряда слегка замутило.       — Нет, — ответил он, взглянув на Исэ.              — Возьмите ткань, сложите впять-шесть раз, сведите края раны, наложите повязку и оказывайте на него давление. Поддерживайте давление постоянно. Я уже в пути к вам! И не дайте ей отключиться, — голос медика оставался ровным и чётким.       — Поспешите! — чуть громче, едва не срываясь на крик, сказал Кучики, и вновь повернувшись в сторону Нанао, уже более обречённо добавил, — и свяжитесь с Киораку, возможно, стоит готовиться к похоронам.       Связь прервалась. Кучики, не имея больше вариантов, последовал указанию главного медика Готей 13. Оторвав рукав своего кимоно, сложил его в несколько раз и приложил прямо в зияющий кровавый след на животе девушки. Он боялся сделать ей больно, а ещё больше страшился навредить. Но тянуть дольше не было смысла, ткань быстро и жадно напитывалась кровью, и он, сделав глубокий вздох, нажал рукой на ранение, стараясь не развести края. Нанао вновь застонала.       — Моя гордость не позволит тебе умереть, — с горечью сказал ей мужчина, глядя прямо девушке в глаза.       — Это… не важно, — из последних сил прошептала Нанао. — Ты сдержал клятву, Бьякуя-сенпай.       Бьякуя замер. Его рука за малым не дрогнула. До боли знакомое обращение, погребённое в омуте памяти. Оно осталось где-то далеко, в той жизни, о которой он не помнит. Где-то в отголосках счастливых беззаботных дней, когда солнце светило так ярко, когда дышалось полной грудью. Кучики точно знал, что уже это слышал. Его так называли. Кто-то безумно далекий и безумно родной, тот, кто был рубцом на его теле, тот, кто оставил свой след в его душе, но отчего-то забытый. Но кто? Кто мог его так обращаться к нему? Сердце билось разъяренным животным о грудную клетку.       — Как ты меня назвала? — с чуждой дрожью в голосе спросил Кучики.       Но Нанао не ответила, глаза её были закрыты. Пальцы, мокрые от крови, по прежнему выполняли свой долг — боролись за жизнь. Сам же Кучики отчаялся, отчаялся так же глубоко, как тогда, одним весенним утром, когда не стало его жены. В голове закралась мысль. Что бы было, выживи эта девушка? Отреклась бы она от своих чувств, узнай, его, Бьякую, чуть лучше? Или бы он смог проникнуться к ней симпатией? Может, Судьба уготовила им будущее, красочность которого была ему не изведана.       Глупо. Глупо и больно. Его сердце, задеревеневшее, твёрдое как камень, более не способно на любовь. Чувства его умерли вместе с Хисаной, и сейчас он всего лишь отголосок того Бьякуи Кучики, что когда-то смог познать истинное счастье.       Сколько прошло трагических минут он не знал. На плечо Бьякуи легла женская рука. Он обернулся, глаза его были полны злобы и горького разочарования.       — Она умерла, — бесчувственно сказал мужчина.       — Ещё нет, капитан Кучики, — с улыбкой ответила ему Унохана. — Я чувствую её слабую реацу. Отойдите, пожалуйста.       — Нет, — тихо возразил Бьякуя с непроницаемым лицом. — Ей уже не помочь.       Ступор. Рецу понимала без лишних слов и объяснений, что Кучики вновь проживает свой самый главный кошмар. Но как бы она не хотела сейчас помочь ему, Нанао с серьёзной кровопотерей и чрезвычайно слабой духовной силой нуждалась в ней куда сильнее. Бьякуя продолжал зажимать рану с отстраненным взглядом, брошенным куда-то в темноту. Медику ничего не оставалось другого, и она, мысленно извинившись, резко дёрнула мужчину за плечо. Лишь грубой силой, она, когда-то самый беспощадный и кровожадный убийца всего Общества Душ, отшвырнула капитана шестого отряда от пострадавшей.       — Не мешай мне, — глаза её недобро потемнели. — Я её спасу.      

События столетней давности. Сейрейтей.

      — Если этот маленький засранец ещё раз вызовет меня на дуэль, я отправлюсь на тот свет раньше положенного, — устало, нежели возмущенно, пробубнил Укитаке. — Этот Бьякуя точно сведет меня в могилу!       — Займи там мне местечко потеплее, — смеясь, ответил ему Киораку. — Чую, я следующий на очереди.       — В мальчишке столько энергии, и как Генрей с ним справляется? Или это я настолько стар? — задумчиво спросил капитан тринадцатого отряда.       Его вопрос повис в воздухе. Шунсуй и Джуширо размеренным неторопливым шагом двигались к баракам восьмого отряда. Занималось утро, и небо постепенно приобретало привычную синеву. Серейтей медленно оживал и приходил в движение, как единый механизм, старый, немного заржавевший, но неутомимый и непоколебимый. Мало что менялось за тысячу лет, что прожили капитаны, и время для них текло иначе, перманентно, неторопливо. Им некуда было спешить. Казалось, что события, которым суждено случиться, сами их нагонят, стоит только замедлиться и обернуться.       Парой минут позже Укитаке уже забыл о молодом наследнике клана Кучики. Бьякуя конечно был занозой в заднице, мелкой и весьма доставучей, но к сожалению для Общества Душ его выходки и причуды были не главной проблемой на повестке дня. Голова капитана тринадцатого отряда болела от иных мыслей, и уж они-то были куда важнее проказ подростка. Резко поредевшие строи отрядов Готей 13 вызывали панику у многих шинигами. И это была не обычная текучка рядовых и младших офицеров. Джуширо совместно с Шунсуем вел расследование, которое не просто заходило в тупик, а буквально проваливалось в бездну. Им не хватало ни улик, ни свидетелей, ни отсчетов, ни докладов. Ничего. Все, что касалось пропажи капитанов и лейтенантов, а также отстранение и исчезновение Урахары Киске и Шихоуин Йороучи из Общества Душ, было засекречено Советом Сорока Шести. Даже Гинрей, так же заинтересованный в этом деле, не мог ничем помочь. Влияние Клана Кучики, по всей видимости, было не безгранично. В какой-то мере Шунсуя сей факт даже забавлял. Укитаке полагался на интуицию, свою и Киораку, а шестое чувство капитанов редко давало осечку, в отличие от фактов, которые фальсифицировались по щелчку пальцев.       Что касалось начальства, то Ямомото был в ярости. На каждом собрании капитанов Шунсуй и Укитаке чувствовали на себе прожигающий гневный взгляд старых глаз, и дребезжащая гнетущая реацу главнокомандующего, словно искры костра, подпаливала кожу. Шунсую и Джуширо доставалось на правах учеников больше всех. Иногда Киораку замечал на лице старика немой вопрос, обращённый к нему, и сердце капитана восьмого отряда становилось тяжелее свинца…       Они продолжали идти в тишине. Джуширо в задумчивости прикусил большой палец. Какая-то деталь была совсем рядом и одновременно слишком далеко. Укитаке ощущал всем своим нутром, что разгадка лежит прямо на поверхности, что-то поблизости мельтешит перед глазами, но он отчего-то был слеп. Возможно, стоит начать с начала, перебрать по крупицам информацию, заново поднять архивы в Библиотеке Душ.       — Джуширо, не напрягайся. Ответы придут к нам в руки рано или поздно. Сейчас есть проблемы, решение которых затягивать не стоит, — в привычной развязанной манере обратился к другу Шунсуй.       Джуширо перевёл свой взгляд на капитана восьмого отряда. Киораку казался невозмутимым и беззаботным, впрочем, как и всегда. Это внушало спокойствие. Что-то может не меняться и тысячу лет.       — Да, ты прав, — вздохнув, ответил Укитаке. — Кстати, как там поживает младшая Исэ? Шунсуй замедлился, поморщился. Если фразы могли бы приобретать форму холодного оружия, то слова Укитаке стали бы тонким острым клинком, загнанным глубоко под ребра. Нанао и всё, что с ней связывало капитана восьмого отряда — тема, закрытая для обсуждений. Укитаке же обладал некой прерогативой на вмешательство в личную жизнь Киораку по долгу дружбы. Обладал, но и злоупотреблял, в прочем из благих побуждений.       — Мое решение не поменялось, и я не передумал, — холодно отрезал Киораку, давая понять, что дальнейшего продолжения бесполезных рассуждений и бестактной критики не состоится.       — Это неразумно, Киораку, — спокойно ответил Укитаке. Вполне ожидаемо, что капитан восьмого отряда не хочет говорить на столь животрепещущую тему. Джуширо не глуп, он просто неравнодушный собеседник. Ко всему прочему, чувство вины прожигало ему мозг, а невысказанность ставило под сомнение крепость вековой дружбы. Укитаке должен был сообщить раньше о казне госпожи Исэ. Но отчего-то ясность данного решения видна только сейчас.       — Её семья мертва. Ни отца, ни матери.       — Она ребёнок, Укитаке!       Джуширо осёкся. Шунсуй даже не взглянул на него. Лишь короткий, но тяжёлый вздох вырвался из его уст. Он устал, устал думать и решать загадки Судьбы, брошенные ему под ноги, устал смотреть на шахматное после своей жизни и двигать фигуры, заранее не зная, на что те обрекает. Жизнь маленькой племянницы, отданная ему в руки, трепещала хрупкой бабочкой, и он страшился себя, страшился ее сломать.       — Она не повторит судьбу своей матери, я поклялся в этом, — спустя какое-то время ответил Киораку, и бог знает, как сложно сейчас давались ему слова. — Ты можешь считать, что мои действия губительны для неё, но я поклялся своей душой, что она проживет долгую и счастливую жизнь без тяжелого бремени семьи Исэ.       — И что ты собираешь делать? Посадишь её под замок в своем отряде или выдашь замуж? — Укитаке оставался невозмутим.       — То, что посчитаю нужным.       На словах Шунсуя разговор был окончен. Скажи Джуширо ещё что-то либо, ссоры было бы не избежать, но капитану тринадцатого отряда хватило такта. Они продолжили идти молча, думая каждый о своем. Возле ворот капитанов встретили приветствием офицеры, сонные, словно проснувшиеся весной мухи. Они тотчас принялись отчитываться о происшествиях за ночь, но Шунсуй лишь отмахнулся. Ему было не до того. Отсутствие Лизы сказывалось на нем слишком сильно. Многие обязанности, никогда не входившие в его повседневные будни, начинали тихо раздражать. А ещё была Нанао… Она теперь постоянно находилась на территории отряда, на его попечении. Его маленькая племянница, его родная кровь. Она была тем немногим, что осталось у Шунсуя от его прежней семьи, и что делать с этим сокровищем он не знал. Он чувствовал себя сторожевым псом, охраняющим ее покой и не подпускающий к ней никого.       В кабинете сохранилась ночная прохлада. Кто-то забыл прикрыть окна, и бумаги со стола от ветра слетели на пол, но Шунсую было откровенно все равно. Он взглядом искал недопитую бутылку сакэ, надеясь, что пара стопок смогут заглушить медленно вскипающие чувства в его груди. Сейчас они были ему ни к чему, только холодный рассудок и твёрдые уверенные руки, большего не надо. Укитаке в упор следил за ним, но ничего не говорил. Не хотел вмешиваться или знал, что это бесполезно. Лишь тихо присел за пустующий стол лейтенанта и как бы невзначай провел ладонью по столешнице. Холодная, пустующая. Сердце капитана тринадцатого отряда невольно сжалось — замена Лизе найдется не скоро, и этому столу уготовано одиночество, прям как и Киораку.       — Выпьешь со мной? — предложил другу Шунсуй, но тот лишь закачал головой. Киораку не стал уговаривать, на то не было ни сил, ни желания.       За дверью слышались неуверенные, но быстрые шаги. Отряд зашевелился с приходом капитана, словно муравейник, начал свой каждодневный командный труд. Тихий гул нескольких голосов, возможно, обсуждение ночного дежурства или пьянки в кабаке. Обычные разговоры среди офицеров, на плечах которых не висит ответственность за весь Готей 13.       — Хочу познакомить тебя с ней, ты ведь её еще не разу не видел, — более оттаявшим голосом произнес Киораку. Его тон не спрашивал разрешение, он скорее ставил в известность. Укитаке послушно кивнул. Он чувствовал, как алкоголь смягчает углы между ним и Шунсуем, как тот медленно приходит в себя. В конце концов, ему было и самому интересно, что за ребенок может так сильно управлять чувствами его товарища.       Киораку выглянул за дверь и выцепил первого попавшегося шинигами. Укитаке не слышал их разговора, да и в этом не было нужды. Буквально через пару тройку минут на пороге уже стояла искомая. Она была совсем маленькой — это первое, что бросилось в глаза капитану тринадцатого отряда. Крохотная, с огромными круглыми очками. Укитаке не мог определить возраст, но предполагал, что она внешне куда младше Бьякуи. Но серьёзнее, спокойнее, грациознее. В её сапфировых глазах, таких же как и у матери, читалась решимость и покорность, без страха и робости младшая Исэ смотрела на своего капитана, на лице её читался лишь восторг и восхищение.       — Рядовой Исэ Нанао по вашему приказанию прибыла! — буднично отрапортовала Нанао. Она во все глаза смотрела на Киораку, в это мгновение принадлежала всей своей сущность ему одному, и лишь только после смеха Укитаке, обратила внимание на капитана тринадцатого отряда.       — Извините, капитан Укитаке, я вас не заметила, — смущенно ответила девочка, поворачиваясь лицом к Джуширо. Тот ответил ей нескрываемой добродушной улыбкой и в этот момент он все понял. Киораку никогда не оставит это дитя.       — Мы не были знакомы, Нанао-тян, — даже с каким-то облегчением сказал Джуширо.       — Извините, я просто была наслышана о Вас, — без раздумий ответила та. — Я знаю весь высший состав в Готей 13, пусть и не видела их всех в живую. Догадаться было не сложно.       — О-о-о-о-о-о, какая осведомленность. Не помню, чтобы рассказывал тебе об этом, — Киораку задумчиво провел ладонью по щетине. — Признайся, снова заглядывала в документацию?       — Никак нет, капитан! Нам говорили об этом в академии, как раз перед распределением! — вся её маленькая фигурка в возмущении вытянулась по струнке.       С лица Укитаке не сходила улыбка. Он глядел на них и не мог налюбоваться, ему казалось, что он знает наперёд, что Шунсуй и Нанао в будущем станут одним целым, и все страхи в одночасье покинули его мысли. Все будет хорошо, ведь в голосе Нанао нет ни капли сомнений, она будет идти за своим капитаном без раздумий, она не оставит его, а это, пожалуй, самое важное.       В какой-то момент, когда Укитаке завалил Нанао вопросами о жизни в восьмом отряде, в шутку предлагая перевестись в тринадцатый, за дверью начал раздаваться подозрительный шум. Кто-то отчаянно пытался пробраться к ним. Дверь резко отворилась, точнее, она едва не слетела с петель. Послышались бесконечные извинения из темноты, а на пороге кабинета, улыбаясь во все 32 стоял будущий глава клана Кучики, и его меч был направлен в сторону капитана Киораку.       — Ты не ответил на мой вызов! — вместо приветствия выкрикнул Бьякуя. — Разве это подобает мужчине?       Киораку тихо ругнулся. Воспитывать взбалмошного самоуверенного подростка не входило ни в его распорядок дня, ни в должностные обязанности. Укитакэ подавил смешок и спешно прикрыл рот ладонь. Бьякуя буравил капитанов взглядом, сандаль его правой ноги в нетерпении скрипел о деревянную половицу, рвалась в бой.       — Врываться в кабинет капитана с мечом не подобает вашему рангу, — неожиданно для всех сказала Нанао, поворачиваясь лицом к юноше. Взгляд её, полный критики и осуждения метнулся в растерянного парня выпущенной на поражение стрелой, и Кучики, на мгновение, опешил. Исэ, высокого задрав голову, осмотрела его с ног до головы. Форма академии шинигами и асаучи в руках — никаких сомнений, парень перед ней всего на всего студент, вот только больно наглый и самоуверенный.       — Ты ещё кто такая? Будешь мне делать замечание, малявка? — с запозданием парировал Бьякуя.       — Я рядовой офицер восьмого отряда, а ты кто такой? — более уверенно ответила Исэ. Она продолжала буравить взглядом парня и не могла не согласится с тем, как он был красив. Наверно, таким и должен быть настоящий принц — со стальными серыми глазами и гордой стойкой победителя. Щёки девочки слегка покраснели. Миг детского восхищения и первое смущение перед мужчиной, путь ещё слишком юным, врезалось грубым оттиском в её памяти. Но в тот миг она даже не могла представить, насколько глубоко засядет в чистой голове лик её первой любви.       — Я будущий глава клана Кучики, — ответил Бьякуя, будто это самая очевидная в мире вещь. Вся его натура, от зарождающегося презрительного тона речи и взгляда, до безупречной осанки величественного потомка старой привилегированной семьи — не пустая, напускная мимикрия амбициозного юнца, а неосязаемые регалии, положенные Бьякуе по праву рождения. Коими красоваться он не гнушался. В словах Кучики остро ощущалась уверенность в собственных словах, и Нанао от удивления слегка приоткрыла рот.       Киораку глубоко вздохнул и сделал глоток сакэ. Для себя он уже сделал пометку обязательно поднять вопрос свободного передвижения по Готей 13 мелкого засранца. Разве у него не было дел поважнее, нежели наниматься в няньки подрастающему поколению? В его голове комок нераспутанных дел, пустующая должность лейтенанта и маленькая племянница, принятая в отряд с его же подачи. Шунсуй непомерно устал. Этим утром он желал лишь спокойствия, неужто он так много просит?       — Разве в клане Кучики не учат этикету? — робко озвучила мысли капитана Нанао. Минутный восторг отступил, и Исэ, как преданный служащий восьмого отряда, намеревалась отстоять честь своего капитана.       Бьякуя скривился, и, собираясь напасть, сделал маленький шаг вперёд. Злость на Шунсуя, вечно ускользающего от его нападок, и его подчиненную медленно закипала в нём, требуя найти выход и обрушится на тех свирепым праведным огнём. Разве есть у какой-то мелкой девчонки хоть толика прав высказывать ему своего недовольство? Да и ко всему прочему, делать замечания? Понимает ли она, с кем вообще ведёт диалог?       — Да как ты…       — Бьякуя! — вмешался Джуширо, впервые на памяти мальца повышая на кого-либо голос. Нанао, следившая за происходящим неотрывно, про себя повторила услышанное имя парня. «Бьякуя» — проговорила она шёпотом, удивившись, как мелодично звучит.       — Следи за своим языком! Не знаю, чем ты руководствовался, придя на территорию чужого отряда, но будь уверен, Гинрей узнает от твоём поведении, — капитан тринадцатого отряда поднялся с места и подошёл почти вплотную к внуку капитана шестого отряда. От былой самоуверенности Бьякуи не осталось следа, он неловко попятился. Джуширо примирительно положил руку тому на плечо, суровое выражение лица мужчины тут же смягчилось. — Я отведу тебя домой.       — Нет! — возмущённо вскрикнул Кучики, дёрнулся, сбрасывая ладонь капитана. — Я проделал этот путь, чтобы бросить вызов Киораку!       — Капитану Киораку, — тихо подправил мальца Шунсуй. — Соглашайся, пока Укитакэ так добр. Второго шанса может не быть. Или может, ты хочешь, чтобы я лично прогнал тебя по улицам Серейтея хворостиной?       От представленной картины Нанао не сдержала тихий смешок. Угроза и впрямь казалась ей забавной. Киораку, поймав её взгляд своим, подмигнул.       — А ты попробуй! — Бьякуя гордо вздёрнул подбородок, в его глазах блеснул шальной азарт. Пусть провокация и до жути банальна, но благодаря ей у Кучики появился вполне реальный шанс скрестить меч с капитаном восьмого отряда. Или все-таки нет?       — Остынь, юнец, — ответил Шунсуй, в голосе его тонкими нотками заиграл нарастающий гнев. В отличии от своего друга, Киораку не был столь терпелив даже к детям. Нанао опасливо переводила поочередно взгляд то на своего капитана, то на Бьякую. И за последнего не на шутку заволновалась, смеяться ей более не хотелось. Перемену настроения Шунсуя она ощущала весьма остро. — Ты даже не выпустился из академии, а уже бросаешь вызов капитану Готея 13. Я ведь могу подумать, что ты полный глупец, Бьякуя. Ты угрожаешь мне мечом, имя которого ещё не знаешь. Ведь так?       — Но я…       — Ты так жаждешь подраться? — спокойствие Киораку быстротечно растворялось. Закалённый временем прожитых лет, он имел поистине впечатляющую выдержку. Но всякому терпению приходит неминуемый конец, особенно когда за канат из нервов цепко хватался Бьякуя, и Шунсуй, да простят его боги, отказывался стерпеть в этот раз. — Я могу тебе это устроить. Но непреднамеренное убийство ребёнка не входит в мои планы, уж прости.       — Я не понимаю! — в замешательстве ответил Бьякуя.       — Киораку! — вмешался Укитаке. — Будь благоразумнее! Он же всего лишь…       — Укитак, не надо, — перебил друга капитан восьмого отряда. Спусти все на нет сейчас, Кучики-младший с его непробиваемой уверенностью в собственном безграничном величии, найдет ещё миллион способов и причин, чтобы помахать перед носом Шунсуя недавно приобретенным занпакто. Уж нет, увольте. Джуширо понимал это как никто другой, но натура его всегда выступала против всяческого насилия над детьми.       Нарочито медленно Киораку, наконец, встал из-за стола. Бьякуя нервно сглотнул. У Киораку он насчитал аж целых два меча, и, если ранее не обращал на такую неприкрытую деталь внимания, то сейчас ощутил, как по спине пробежался легкий холодок. Зачаток банального животного страха. Каждый тяжелый шаг старого капитана отбивал гнетущий ритм в голове юноши, от давления реацу Шунсуя, столь тленной, гнетущей и осязаемой, поджилки изменчески затряслись. Нанао, ощутившая тот же смертельный груз чужой силы, изнеможенно опустилась на пол. Джуширо подхватил её под руки, бросив на Киораку по-настоящему рассерженный взгляд.       — Чувствуешь, Кучики-младший? Сейчас ты и с места сдвинуться не можешь, — бесстрастно обратился Шунсуй к онемевшему подростку. И добавил с сожалением в голосе: — Прости за это, Нанао-тян.       — Киораку, хватит! — не на шутку возмутился капитан тринадцатого отряда. — Он всего лишь ребёнок. Ты не должен…       — Знаю, Укитаке. Но проучить я был обязан, — напряжение тут же исчезло, и Бьякуя, резко и часто хватая губами воздух, припал на колено. С его лба бисеринками скатывался пот. Киораку подошёл к подростку почти вплотную и в знак мира потянул ладонь. — Вставай, парень. Негоже наследнику великого клана падать на колени.       Скрипя зубами от злости и всем своим видом показывая, насколько он разъярен, Кучики ухватился за руку и неуклюже выпрямился. Кабинет больше не плыл перед глазами, он наконец мог твёрдо стоять на ногах. Юноша был оскорблён и унижен, и, на его памяти, впервые в жизни так подавлен. Всего за минуту одной лишь реацу его припечатали к полу и лишили возможности даже двинуться, а он, как рыба, выброшенная на сушу, лишь глупо открывал рот. Бессилие, претившее ему по своей сути, ударило по эго не хуже отцовской оплеухи. Слёзы горькой обиды на мир и на Киораку остались не пролитыми, а Бьякуя поклялся самому себе, что непременно станет сильнее. И возможно, когда на его плечи ляжет капитанский хаори, он отплатит капитану восьмого отряда той же монетой.       — Ты в порядке? — дёрнула его Нанао за край штанины. Девочка выглядела не лучше его самого, её еще потряхивало от давления духовной силы. Джоуширо все ещё придерживал её за плечо. Бьякуя, спешно вытирая намокшие глаза, с удивлением кивнул. Сочувствия со стороны подчиненной капитана Киораку он никак предугадать не мог.       Киораку вернулся за стол, где его преданно ожидала старая подруга — рюмка сакэ. Алкоголь, необходимый ему как воздух, одним глотком смыл весь боевой запал и раздражение на несносного ребенка, и капитан, потерявший всякий интерес к юнцу, лениво откинулся на спинку стула. Джоуширо сохранял молчание, напряженно сдвинув брови. Вероятно, он выскажет свои претензии Шунсую позже, когда они останутся наедине.       — Киораку, — Бьякуя наконец подал голос. Его стальные глаза, как две маленькие льдинки, прожигали Шунсуя. Он, пусть ещё столь юный и горячий, с достоинством собрал разбитую на куски гордость. Гинрей, отметил про себя капитан восьмого отряда, всё же отлично постарался.       — Капитан Киораку, — вновь поправил Шунсуй.       — Капитан Киораку, — сквозь зубы повторил Кучики. — Я хочу уметь так же.       — Твоё рвение похвально, — протяжно, с будней усмешкой на губах ответил мужчина. — Буду рад это увидеть. Когда-то ты и правда станешь сильным шинигами.       Киораку, к слову, планировал до этого не дожить. Хоть и понимал, какого его «везение».       — Ты научишь меня? — с присущей ему дерзостью поинтересовался Бьякуя, будто не он минутой назад чуть не разревелся. Мысли и выводы его сменяли друг друга быстрее порывистого морского ветра.       — Не в моём стиле обучать непослушных детей, Бьякуя. Но ты же ведь не отстанешь… Нанао-тян, проводи, пожалуйста, нашего гостя до ворот. На сегодня уроков достаточно, — и подытоживая сказанное, Киораку одним махом осушил стопку. Джуширо лишь устало вздохнул.       До ворот Исэ и Кучики шли молча. Нанао изредка поглядывала на задумчивого Бьякую и втайне любовалась. Ей не доводилось видеть столь складных и недурных внешностью юношей. Ни в академии, ни в отряде. И теперь, не зная, грядет ли ещё подобная встреча с молодым наследником древней благородной семьи, она жадно ловила глазами каждый его жест. Её охватывал мандраж каждый раз, когда Бьякуя, невзначай бросал на девочку мимолетный незаинтересованный взгляд. Маленькое сердечко отбивало ритм чечётки. Желание коснуться рукой чёрных шелковистых волос, туго стянутых лентой, было столь навязчивым, что она, не сдержавшись, даже потянулась рукой.       — Чего тебе? — удивлённо спросил Бьякуя.       — А…нет, ничего, — неловко пролепетала Исэ в ответ, машинально поправляя очки.       — Как там, говоришь, тебя зовут? — с нескрываемой апатией спросил Кучики.       — Исэ Нанао.       — Буду звать тебя Нана, — равнодушно ответил парень.       Нанао остановила шаг и без доли возмущения в голосе спросила: — Почему?       Бьякуя остановился следом, и, кажется, даже на секунду задумался. Он поднял голову и уставился куда-то в даль, в чистую синеву утреннего неба. День только начинал свой привычный ритм, солнце неохотно, по-весеннему лениво пригревало бараки восьмого отряда. Где-то вдалеке виднелась белесая башня раскаяния и по истине великий холм Соукиоку. В воздухе терпко и сладко пахло оцветающей сливой. Бьякуя, в лёгком забытие и наслаждении, глубоко вдохнул пьянящий аромат. Совсем скоро зацветет и сакура.       — Чтоб запомнить, — отозвался он чуть позже. Взгляд его блуждал где-то совсем далеко. — Нана — как семёрка. А ты зови меня Бьякуя-сэнпай.       — Почему это? Ты ведь студент, а я уже шинигами, — резонно подметила девочка. Она глядела на парня снизу вверх с нескрываемым трепетом, и на лице её застыла лёгкая безмятежная тень детского восхищения.       — Я ведь старше, — с широкой ухмылкой ответил Кучики, наконец обращая на неё своё внимание. Взгляды их на короткий миг пересеклись, Нанао затаила дыхание. — Будь хорошей девочкой и в следующий раз зови меня Бьякуя-сэнпай.       — Разве мы ещё встретимся? — спросила она робко, крепко сжимая пальчики.       — Непременно, — уверенно ответил Кучики. — Думаешь, я сдамся и оставлю этого старика Киораку в покое? Ещё чего!       — Тогда буду тебя ждать, Бьякуя-сэнпай, — Нанао озарилась широкой улыбкой. Конечно, она будет его ждать. С нетерпением.        Наши дни.       В коридорах госпиталя четвёртого отряда пора заменить лампы. Одна настолько лениво моргала, что приводила одного из самых хладнокровный капитанов Готей 13 в ярость. Кучики переминался с ноги на ногу, два сдерживаясь от того, чтобы снести плафон одним взмахом меча. Вероятно, он бы так и поступил, не будь рядом свидетелей.       Киораку следил за его метаниями с привычной усмешкой. Полы шляпы надёжно закрывали глаза, и Шунсуй, вот уже почти час, успешно притворялся спящим. Следить за напряжённым Кучики и впрямь доставляло ему некое удовольствие, поскольку ответа на вопрос, что он тут до сих пор делает, не было. Да и в целом, тем для рассуждения предостаточно. Ночью, на территории Руконгая, Кучики Бьякуя в повседневной одежде вместе с его, Шунсуя, лейтенантом… Теперь уже тяжело раненым лейтенантом, а Кучики — весь испачкан её кровью.       В итоге Бьякуя сдался и сел на кушетку. Чтож, в ногах действительно правды не было, Унохана до сих пор не вышла из палаты. Кучики, тихо вздохнув, упёрся локтями в колени, сцепил ладони в замок и уткнулся в них подбородком. Голова его разрывалась от неизвестности, адреналин перекрывал весь поток связанных мыслей. Лишь один вопрос волновал его душу: «А если она умрёт?» Спокойствие, с которым ожидал неизвестности капитан Киораку, раздражало Бьякую до нервной дрожи. Как он может спать? Разве не его ли подчиненная сейчас борется за жизнь? Нет, Кучики мысленно одёрнул себя, сам бы он явно не утруждался своим присутствием, будь его лейтенант ранен. Абарай Ренджи — здоровенный мужик, тренированный безумными бойцами одиннадцатого отряда, взращённый насилием и жесткостью, а тут… Всего лишь хрупкая женщина. Бьякуе не стоит даже думать о ней в таком ключе, она ведь тоже лейтенант, служить Готею 13 — её обязанность, даже если эта обязанность может стоить смерти. Но неправильность такого суждения не покидало его голову, как бы он не старался. Когда капитан четвертого отряда предстала перед ними, Бьякуя пришёл к полному спокойствию. Он выпрямился, держал голову прямо.       — Жива, — на его немой вопрос ответила Рецу со снисходительной улыбкой. — Мы восстановили реацу, и, хоть она и потеряла много крови, ранения оказались не смертельные. Капитан Кучики, вы быстро среагировали.       — Мне показалось иначе, — Бьякуя изнеможённо прикрыл глаза. Облегчение приятной теплотой разлилось по его уставшему телу.       — Она уже очнулась, — Унохана покосилась на капитана восьмого отряда, тот даже не шелохнулся. Тогда медик снова обратилась к Бьякуе. — Вы можете зайти к ней ненадолго. Если хотите.       Всё, чего сейчас хотел Кучики — горячий душ и здоровый сон. Но ноги сами понесли его в палату, прежде, чем мозг успел сгенерировать вполне логичное «зачем». Ну и пусть, он разберется в своих внутренних конфликтах позже, а сейчас же он отдаст последний долг несчастной женщине.       — Долго вы будите дурачиться, капитан Киораку? — тихо спросила Рецу, когда за Бьякуей хлопнула дверь. Шунсуй приподнял соломенный край шляпы, и приложив к губам палец, лишь подмигнул. Унохана одарила его укоризненным взглядом. Рука мужчины, что всё это время с силой сжимала край женского кимоно, наконец выпустила ткань на свободу. Его волнение так и осталось принадлежать только ему. «Жива».       Нанао бездвижно лежала на постели. Если бы не периодически вздымающаяся грудь, Бьякуя бы не поверил, что она в порядке. Тёмно-фиолетовые гематомы, словно похоронные цветы, оплели её бледное тонкое тело. Особенно бросался в глаза синяк на нижней челюсти, там же красовался маленький почти незаметный шов. Удушливо пахло спиртом и кровью. Казалось, Кучики никогда не отделается от этого запаха. Мысль о горячем душе стала почти невыносимой. Капитан подошёл бесшумно, он надеялся, что Исэ спала. Тогда ему не придётся ничего говорить. За окном занимался рассвет, будто ставя точку в сегодняшнем ночном кошмаре.       — Капитан Кучики? — тихо, почти шёпотом позвала его Исэ. Она, не глядя, узнала своего гостя по реацу. — Это вы?       — Я здесь, — отозвался мужчина. От вида бинтов в горле застрял противный ком.       Рука девушки, по привычке потянулась к очкам. Бьякуя схватился за карман своего косоде, но опомнившись, что он подобрал всего лишь погнутую оправу без линз, опустил руку. Столь маленькая незначительная деталь пошатнула его уверенность. Он хотел уйти как можно скорее.       — Мои очки…       — Разбились, — поспешил ответил Кучики. — Вы помните, что произошло, лейтенант Исэ?       — Смутно, — её расфокусированный взгляд устремился в потолок. Она попыталась принять сидячее положение, придерживаясь за живот и морщась от отголосков болезненных ощущений. — Кто… Кто это был? Никогда не видела пустых с мечом.       — Вероятно, это были арранкары, — капитан шестого отряда старался не смотреть на Нанао, но взгляд его невольно задержался на трубке, торчавшей из её предплечья. Хотя бы сейчас ей не больно. — Им удалось ускользнуть.       Нанао промолчала. Слова давались ей тяжело, она, как ни старалась, не могла сформулировать ни одну свою мысль, будто содержимое её головы хорошенько встряхнули. Девушка боялась даже посмотреть в сторону ее спасителя, и краешком своего сознания, ещё мутного и не совсем пришедшего в себя, понимала, что произошло что-то более существенное, нежели нападение. Обрывки воспоминаний, словно кусочки разорванной картинки, всплывали в памяти. Исэ не могла с уверенностью сказать, что было на яву, а что снилось. Правда ли, что Бьякуя держал её в своих руках? Или быть может, мозг сыграл злую шутку, и она вовсе не прикасалась к его лицу и не смотрела в его глаза? Призналась ли она на самом деле в своих чувствах человеку, стоящему перед ней?       — Простите, — всё же ответила лейтенант, — в моей голове будто каша. Мысли путаются.       — Неудивительно, вы получили сильную травму, — Бьякуя, как мог, отгонял от себя вновь обострившееся чувство вины. И, будто повинуясь своему уязвленному эго, сменил вектор разговора. — Мы можем обсудить случившиеся позже, как вы поправитесь. С моей стороны будет справедливо выслушать вас в более… спокойной обстановке.       — О чём вы говорите, капитан Кучики? — удивлённая, Исэ все же отважилась взглянуть ему в глаза. Липкий страх неизбежного охватил её всю, с ног до головы.       — О вашем признании в любви, разумеется — ровно, без единой эмоции отчеканил Кучики Бьякуя.              — Я…нет, то есть… — Нанао в ужасе и смущении закрыла лицо руками, щеки её безбожно пылали. В ушах громкий гулом зашумела кровь, и Исэ, не веря в истинность происходящего, взмолилась о том, чтобы этот кошмар наконец закончился. Но она не спала, и Бьякуя перед ней не собирался размываться таинственной дымкой. «Лучше бы я действительно умерла!»       — Вам лучше сейчас отдохнуть, — Бьякуя оставался невозмутим. Слова её о чувствах, безусловно, не выходили из его головы, но этой ночью, увы, не занимали по значимости лидирующих позиций. Тешило ли его самолюбие интерес со стороны едва знакомой женщины? Отчасти. В сущности, он был и остается мужчиной. — Я позову Киораку.       — Капитан здесь? — в её безжизненном голосе, казалось, мелькнули тёплые звонкие нотки, и Бьякуя поморщился. Очевидно, что видеть своего капитана она сейчас хочет куда больше. Так отчего Кучики почувствовал болезненный укол? Здоровый эгоизм хлестнул мыслью: «Признается в любви тебе, а рада совсем другому!». Но мужчина вовремя осадил себя, ведь Нанао ему никто и к ней он ничего не чувствует, а уж тем более соперничать за девушку он не собирается.       — Где же ему ещё быть в такой ситуации.       — Капитан Кучики? — робко позвала Бьякую Нанао.       — Тебе что-то нужно? — мужчина не заметил, как перешел с ней на «ты». Казалось, усталость навалилась на него в троекратном размере, и он, пример для подражания, на глазах терял привычную сдержанность.       — Вы не ранены? — на одном дыхании выпалила девушка. Вопрос застал Бьякую врасплох.       — Тебе не нужно об этом переживать, — ответил он, поворачиваясь к Исэ спиной. Её растерянного выражения лица он так и не увидел.       Бьякуя поспешил уйти, не желая больше продолжать беседу с той, кто уже не раз за сегодня поставила его в тупик. Кучики отчаянно не желал принимать тот факт, что кто-то мог беспокоится о нём и о его состоянии, находясь при этом на больничной койке. Он считал это полнейшей глупостью, как и то, что Нанао встала на его защиту, будучи раненой. Но временя назад не отмотать, и Бьякуе придётся смириться таким проявлением нездорового альтруизма.       Киораку, ожидавший в коридоре, неожиданно ловко остановил его, резко и довольно сильно схватил за предплечье. Кучики смерил коллегу ледяным взглядом, попытался отмахнуться, вырваться. Шунсую сдавил руку сильнее.       — Не хочешь мне ничего объяснить, Бьякуя? — на лице капитана восьмого отряда блуждала улыбка, но холодный тон не давал себя одурачить. Кучики всеми фибрами души чувствовал исходящую опасность. Шунсуй не постеснялся подавить молодого главу клана собственной реацу, сомнений не оставалось — Киораку готов применить силу. Гнев и ярость разбушевавшимися волнами плескались в его карих глазах, и Кучики, столкнувшись с мужчиной взглядом, огорчённо осознал, что его нагло провели. Не было никакого спокойствия, Киораку, как хищный зверь, просто выжидал удобный момент для нападения. И теперь у горла главы клана сверкнули острые, как бритва, когти.       — Не думай, что я буду перед тобой отчитываться, Киораку, — тело Бьякуи напряглось, пальцы машинально потянулись к катане. Кучики устал, каждая мышца изнывала от тупой приглушенной боли, но сдаваться под грузом неоправданных неозвученных обвинений он не собирался. Неравность в их силах невыносимо очевидна, и будь он более дальновиден, спустил бы разгорающийся конфликт на нет. Но разве есть благоразумие, когда задевается твоя гордость?       — Ранен мой лейтенант, а ты был вместе с ней, — ядовитым шёпотом проговорил Шунсуй. Его собственное любопытство и осторожность отчаянно проигрывало разгорающейся ревности. Мысль, невербальный намёк о том, что его Нанао проводила ночь в компании капитана Кучики выжигало дыру в сердце Шунсуя, и он, опьянённый гневом, едва держал контроль над своими руками. Мужчина балансировал на грани, и только он сам знал, какая хрупкая нить удерживала его от открытой схватки.       — Лейтенант, но не твоя собственность, — с присущей ему надменностью отчеканил Кучики, не разрывая зрительного контракта. Двусмысленность фразы, брошенной в пылу ярости, его не волновала, Бькуя лишь искренне желал задеть старого капитан как можно сильнее. Раз эта женщина так дорога Шунсую, что тот не преминул использовать силу открыто, то Кучики не упустит возможность ужалить того посильнее. Пальцы Киораку разжались, он выпустил руку Кучики и, прибывая в немом шоке и удивлении, отшатнулся на шаг назад. Бьякуя с нескрываемым недовольством поправил рукав, на его предплечье вырисовывались внушительные гематомы. — Я доложу о нападение арранкар Главнокомандующему.       — Разумеется, капитан Кучики, — в тон ему ответил Киораку, ладони его подрагивали. Кучики, не одарив того даже взглядом, скрылся в сюнпо.       Шунсуй решительно вошел в палату парой минут позже, когда вспышка гнева перестала застилать пеленой пространство вокруг. Только он сам знал, чего это стоило. Нанао уже ждала его с вымученной улыбкой на бледном лице, пальцы её нервно сжимались в замок, и конечно, от прозорливых глаз мужчины такая деталь не укрылась. Но акцентировать на этом внимания у Шунсуя не было желания, разговор с Бьякуей он так же оставил глубоко за задворками своего сознания, ведь в приоритете для капитана восьмого отряда осталась лишь она, Нанао. А точнее, её здоровье. Гематомы и бинты лишь поверхностно давали понять, сколько боли пришлось вытерпеть нежному хрупкому телу горячо любимой женщины. Шунсуй сжал зубы, его кулаки буквально зудели от желания разорвать на клочья тех, кто был причастен к страданиям Нанао. В том числе и капитана шестого отряда. Но не ради себя, не ради долга, а ради неё, той, кто был для него целым миром, он заставил тело расслабиться и в конце концов привычно натянуть на лицо подобие улыбки.       — Поговорили? — спросил Киораку будто между прочем, будто интерес столь незначительный, вроде погоды на улице. Но глаза его хищно выискивали правду в любом дрогнувшем мускуле на лице лейтенанта.       — Д-да, капитан, — ответила ему Исэ.       — Ну и славно, — Шунсуй присел на край её кровати, и невзначай, накрыл своей ладонью её. Разумеется, он желал большего, желал обнять и целовать каждый сантиметр её тела, каждую рану, каждый синячок, каждое место, где невольно касался капитан шестого отряда. Но такая блажь — непозволительна, и он, как бы не пытался, не мог переступить через черту. В его руках побывало столько женщин, что и не счесть, и будь в его силах отречься от них и сопутствующих удовольствий в обмен на сердце Нанао, он непременно бы это сделал. — Как ты себя чувствуешь, моя милая Нанао?       — Могу сказать, что бывало и лучше? — Исэ, наконец, посмотрела на своего капитана. На сердце в момент стало легче, ведь в глазах мужчины она не встретила ни капли осуждения. И его тёплую, родную ладонь не убрала. Туман в её голове постепенно сходил на нет, трезвость ума понемногу возвращалась.       — Думаю, да — протянул он в шутливой манере. — Мне кажется, я за последний час здорово поседел! Сама взгляни!       Капитан восьмого отряда для наглядности снял шляпу и даже пару раз провел по волосам, на которых, конечно, не находилось ни одного седого волоска. Нанао засмеялась, и, будто сомневаясь, пальцем подцепила прядку каштановых волос. Киораку вздрогнул. Брови его в изумлении взлетели, и мужчина, мысленно выругавшись, в сердцах назвал Нанао его личным демоном.       — Капитан, — уже боле спокойно ответила она, — ни одного седого волоса. Не беспокойтесь.       — Да ну? — усмехнулся мужчина. — Как думаешь, будь я седой, как дед Яма, я бы всё равно пользовался успехом у женщин?       — Не думаю, что что-то бы сильно изменилось, — Шунсую грело душу то, как быстро он мог поднять девушке настроение. От былого налета тоски, казалось, не осталось и следа. Ради неё он готов примерить роль шута.       — О, это да. Знаешь, кстати, когда мужчина действительно стареет? — пальцы его, безумно тёплые, сжали ее ладонь. Нанао, пытаясь побороть глупую улыбку, состроила максимально серьезную гримасу.       — Ну и когда, капитан?       — Когда волосы начинают седеть там… — Шунсуй киком указал на пах.       — Капитан! — прикрикнула Нанао, заливаясь стыдливым румянцем. — Хватит нести чушь!       — Я серьезно! — капитан Киораку вскинул ладони, будто говоря «я сдаюсь». В глазах его вспыхнул привычный озорной огонёк, и он, ступая по острию ножа, продолжил, — И хочу отметить, у меня там всё в порядке! Могу показать.       — Прекратите, капитан! — голос Исэ Нанао уже больше переходил на визг. Будь у неё что-то посущественнее покалеченной руки, она непременно бы его огрела за такие непристойности. И всё же, глубоко внутри, была непомерно благодарна за минуту развязной дурости. Её глубокоуважаемый капитан остаётся неизменным, и это не могло не радовать. Дышать стало легче.       — А если серьёзно, Нанао-тян, расскажешь, что случилось? — тон мужчины резко стал холоднее, Нанао нутром ощутила, что лимит шуток закончился.       — Прошу меня простить, капитан Киораку. Как ваш лейтенант, я не справилась со своими обязанностями и смиренно приму любое наказание, — Нанао грузно опустила голову, не имея возможности поклониться. Стыд и разочарование в себе, в своих способностях, невидимым грузом упали ей на плечи, девушка ссутулилась и поникла. От ожидания порицания капитаном сердце забилось в бешенном ритме.       — Просто расскажи, что произошло ночью, — Шунсуй аккуратно, боясь задеть шов, легко приподнял её подбородок. Их взгляды встретились. Он не отрывал от девушки глаз, и в секунду собственной слабости перед ней, на безумно короткий миг, подался всем корпусом на встречу её губам. Жажда поцелуя, невыносимая, как глоток прохладной воды в августовскую жару, затуманила его рассудок. Всего мгновение, и он бы растоптал, разрушил годами выстроенное доверие между ними. Подарок судьбы или же проклятие, но он остановился, отпустил непослушными пальцами лицо Нанао. — Всё хорошо, Нанао-тян. Я не буду наказывать тебя.       — Докладываю, — выпалила девушка. Делать вид, будто ничего не случилось, похоже, стало её новым отточенным навыком, и Исэ, вдохнув поглубже, без прикрас и стеснений подробно описала весь вечер. Конечно же, опустив детали о том, как призналась капитану Кучики в любви. Она не настолько жестока.       Киораку обмозговывал услышанное добрых две минуты, напряжённо почесывая щетину. Понимал, что вторжение приспешников Айзена лишь вопрос времени, но так близко к воротам в Серейтей? Наглости тому не занимать. Но более прочего капитана восьмого отряда смущало, что на помощь его лейтенанту так неожиданно и своевременно подоспел Бьякуя. Выяснить эту досадную деталь не представлялось возможным, по крайней мере на данный момент. Шунсуй должен доложить Ямомото, причем как можно быстрее. Но он затягивал, не желал покидать девушку, ждавшую от него ответа. Пусть хоть мироздание рухнет, но он не уйдет сейчас, когда так нуждался в ней, в её взгляде и в её нежных руках. Нанао смотрела на капитана с присущей ей осторожностью, и без стёкол очков, казалась ему ещё более беззащитной, обнажённой.       — Капитан? — позвала она тихонько.       — Похоже, собрания капитанов мне не избежать, — с горькой усмешкой ответил Шунсуй. — Пора мне идти, Нанао-тян.

***

      — Твою мать, Шухей, проснись ты наконец!       Абарай Ренджи, новоиспечённый лейтенант шестого отряда, последние минут пять пытался разбудить Хисаги Шухея, нагло развалившегося на его футоне, и пока, безрезультатно. Проклиная выпитое саке и заодно Мацумото, приложившую свою руку к спаиванию лейтенанта девятого отряда, он, не найдя способа лучше, плеснул на спящего мужчину стакан воды. К слову, холодной.       — Какого хера?! — крикнул Хисаги, подрываясь с постели. — Ты совсем уже сдурел, Абарай!       — Что мне оставалось делать, придурок? — закричал в ответ Ренджи. Он стоял перед товарищем в одних хакамэ, недовольно скрестив руки на груди. — Ты же не просыпался совсем! Чёртов алкаш!       — Что ты вообще делаешь в моей комнате? — парировал Хисаги, со злостью потирая мокрое лицо. Голова его мерзко пульсировала от каждого звука, а во рту стоял отвратный привкус, вероятно, чего-то умершего не своей смертью. Похмелье, чёрт его дери.       — Дурень, это ты в моей комнате, — пробурчал лейтенант шестого отряда. Его не покидало желание кинуть в парня чем-то тяжёлым. — Хорошо, хоть не заблевал ничего.       — И какого черта я тут делаю? — с сомнением спросил брюнет. Сознание не торопилось просыпаться, впрочем, как и он сам. Он сидел на мокром футоне в полной дезориентации и едва удерживал в себе рвотные позывы.       — Так а кто вчера нажрался до слюней? — Ренджи с остервенением швырнул в парня его же косоде с обрезанными рукавами. — Одевайся, идти надо.       — Ты меня и раздел, что ли? — Хисаги схватился руками за голову, пальцами поворошил влажные пряди волос. И скользнув взглядом по обнаженному торсу Ренджи, с усмешкой добавил, — я, надеюсь, ты вёл себя как джентльмен?       — Иди нахер, — выругался Абарай. — Надо было спихнуть тебя Кире.       Хисаги, превозмогая боль, да и в целом не самое лучшее состояние, неторопливо оделся. И когда Ренджи указал ему, что косоде неплохо бы вывернуть лицевой стороной, да и вообще заправить, как положено, Шухей сдался и выпросил воды. А потом, чуть обнаглев, целую таблетку обезболивающего.       — Куда мы спешим? — спросил он, немного приходя в себя. Ренджи стоял к нему спиной и завязывал волосы в хвост. — Я надеялся ещё немного поспать. Я до сих пор пьяный!       — Вызывают на срочное собрание, — с горечью ответил Ренджи, закончив с причёской. Теперь в его руках неуклюже болтался лейтенантский шеврон, который он так не любил надевать. — Ночью было нападение. Арранкары вторглись в северный Руконгай.       — Ого, — только и вымолвил Шухей. — Много пострадавших?       — Лейтенант был тяжело ранен, повезло, что рядом был капитан.       — Лейтенант? Не Рангику-сан, надеюсь? — спросил Хисаги с легким румянцем на щеках.       — Да мне откуда знать, дурень?! Подробностей не сообщили, — раздосадовано крикнул Ренджи, шеврон упорно соскальзывал с плеча. — И чё это ты сразу на Мацумото подумал? А?       — Ну, э-э-э, она же лейтенант, — неловко замнулся Хисаги.       — Кира тоже лейтенант, и что-то ты о нём не забеспокоился нихрена, — усмехнулся Ренджи. Он протянул руку, и Шухей, схватившись за неё, поднялся. Стоять ровно выходило из ряда вон плохо. — Признайся, неровно дышишь? К Рангику?       — Отвали, Абарай! — отмахнулся Шухей. — И угораздило же меня заночевать с тобой!       — Ну уж прости, в следующий раз постараюсь подкинуть тебя в постель к Мацумото! — Абарай басисто засмеялся.       — Да иди ты…       — Ты, к слову, пиздец как храпишь, — сквозь смех добавил Ренджи.       — Да ну тебя, давай уже поспешим.

***

      У штаба первого отряда собралась приличная толпа шинигами. На своей памяти Ренджи не мог припомнить, когда он видел капитанов и лейтенантов в полном составе. Разумеется, в должности своей он состоялся относительно недавно, и многое для него становится открытием, но как важный свидетель, а позже и соучастник вторжения группы Куросаки Ичиго, мог оценить размах происходящего. Разница между проникновением реока и полноценной надвигающейся войной разительно ощутима. И теперь, в силу сложившихся обстоятельств, стало очевидно — экстренных собраний будет в разы больше. Хисаги Шухей, следовавший за Ренджи, по прибытие, направился к капитану Комамуре. Общая трагедия в виде предательства Тоусена сплотила их весьма быстро. То даже к лучшему, Хисаги жизненно необходима поддержка. Сам же Ренджи внимательно осмотрелся. Капитан Кучики, которого тот искал, стоял поодаль с нечитаемым выражением лица. С ним вёл беседу Джуширо Укитаке. И судя по всему, не самую для него приятную. Лейтенант выждал пару минут, борясь с диким нежеланием вовлекаться в разговор капитанов, нервно поправил шеврон, и лишь когда Укитаке, похлопав Кучики по плечу, удалился, подошёл к Бьякуе. Капитан шестого отряда, казалось, не обратил на него и толики внимания. Лишь короткий призрительно-ледяной взгляд, от которого по телу тут же побежали мурашки, дал ясно понять, что присутствие Ренджи хоть как-то его интересовало.       — Доброе утро, капитан, — неловко поклонился лейтенант и тут же прикусил язык. Ну какое к чёрту «доброе утро» начинается с подобных вестей?       — Уже день, Ренджи, — надменно констатировал Кучики. — И будь добр, не подходи ко мне так близко.       — Э-э-э, в чём дело, капитан? — Ренджи неловко переминался с ноги на ногу. Чувствовать себя глупо в присутствие Бьякуи стало губительной привычкой.       — От тебя за версту несёт, — и в подтверждении свои слов Бьякуя прикрыл нос ладонью. Абарай с удивлением заметил: каждый палец, как и сама ладонь капитана шестого отряда был перебинтован.       — П-простите, очень спешил, — устыдился лейтенант. Запах перегара и помятый вид выдавали Ренджи с потрохами, но на его счастье, распитие алкогольных напитков не каралось законом, иначе он бы уже встречал рассвет в одной из недружелюбных камер шестого отряда. Но у Ренджи хотя бы было оправдание, почему он выглядел, да и чувствовал себя так, будто попал под ловчий таран. Что насчёт Бьякуи… Задавать вопросы, а заодно и навлекать на себя беду, Абарай не решался, без того очевидно — ночь у Бьякуи Кучики выдалась тяжелая. Мешки под глазами и мертвенную бледность не заметит, наверно, только слепой.       — Капитан, известно на кого напали? — перевёл тему Ренджи.       — Известно, — ответил Бьякуя, — пострадала лейтенант Исэ.       — Это которая… — Абарай на секунду задумался, перебирая в памяти все известные ему фамилии лейтенантов. Спьяну соображалось туго, да и в целом, Ренджи памятью не отличался. Ну, если только мышечной.       — Лейтенант восьмого отряда, — нарочито равнодушно пояснил Бьякуя. Воспоминания их разговора с Нанао были ещё свежи, и он, как бы не старался, не мог отделаться от странного послевкусия незавершённости.       — Нанао? Но… Подождите, а кто тот капитан, что сражался вместе с ней? В докладе сказали… — Ренджи краем глаза поглядывал на руки Бьякуи, и догадка сама напрашивалась на язык. Вот только вопросы «как» и «почему» оставались без ответа.       — Это был я, — подтвердил его опасения Кучики.       — Но как это произошло?       — Я доложу обо всем на собрании, Ренджи. Не имею привычки повторять одно и тоже по несколько раз, — Кучики остался невозмутим, только глаза его, на секунду, под свинцовой тяжестью век прикрылись. Усталость одолевала молодого главу клана всё сильнее. До этой минуты такая роскошь, как сон, оставалось недоступной.       — И сделай одолжение, — добавил Бьякуя.       — Конечно, капитан, — с энтузиазмом кивнул лейтенант.       — Постарайся не дышать до конца собрания.       — Так точно! — на автомате Ренджи вытянулся в постойке смирно. — То есть, что? Капитан, в смысле не дышать?             — Не люблю повторять, — сказал в ответ Бьякуя полушепотом, — от тебя воняет.       Двери главного зала распахнулись. И пока Ренджи нерешительно смотрел в проём, мимо него твёрдым грациозным шагом проскользнул с развевающимся по ветру розовым нагадзюбаном Киораку Шунсуй. Отгороженный от всех полами шляпы, он не сказал ни слова и даже никого не поприветствовал. Кучики метнул в спину мужчине недовольный ядовитый взгляд, и тот, будто чувствуя это, обернулся. Их безмолвная битва глазами осталась никем не замечена. И пусть сейчас Шунсуй не использовал свое духовное давление, Бьякуя инстинктивно ощутил исходящую от него опасность.       Ренджи не приходилось ещё за свою службу присутствовать на собрании капитанов. Он стоял за спиной Кучики, как и полагалось в таких случаях, но честно говоря, просто не знал, куда себя деть. Ему так и хотелось оглядеться по сторонам, найти в зале Киру или Хисаги, на крайний случай просто перекинуться взглядами. Но лишь одного ощущения присутствия главнокомандующего хватило, чтобы все мышцы на теле разом окаменели. Стоило старику Ямомото войти, как зал тут же накрыла пронзительная тишина.       — Я не наблюдаю капитана Зараки. Кто-нибудь знает о его местонахождении? — недовольно спросил Ямомото Генрюсай, обведя присутствующих пронзительным взглядом старых глаз.       — Это животное? — скрипучим голосом проворчал капитан Куроцучи. — Наверняка устраивает геноцид местному населению.       Комментарий Маюри остался проигнорирован. Никого не впечатлила его открытая ненависть к шинигами, носившему имя Кенпачи. Сой Фон стянула губы в недружелюбной усмешке, а Ренджи, еще не столь давно служивший под началом Зараки, недовольно сжал зубы.       — Ночью враг проник на территорию Общества Душ, — громогласно начал собрание Ямомото, и голос его, всемогущий, как и его владелец, проникал в самую глубь сознания. Капитаны почтенно склонили голову. — В Ругонгае произошло нападение на капитана шестого отряда и лейтенанта восьмого отряда. Последняя была тяжело ранена.       Взоры всех присутствующих устремились на Бьякую. Хоть и никто не осмелился ничего сказать вслух, было очевидно, насколько шинигами удивлены. Отряды всегда действовали обособленно, немногие водили дружбу друг с другом, а чтобы лейтенант другого отряда в компании капитана другого… К тому же, нелюдимый Кучики Бьякуя, не славился как компанейский радушный человек, чтобы устравать ночные прогулки с кем бы то ни было.       — Капитан Кучики, доложите о случившимся, — скомандовал капитан первого отряда.       — Около двух или трёх ночи, в нескольких ри от северных ворот в Серейтей проникли двое Пустых. По описанию, данному Урахарой Киске, похоже, что нападавшие являлись арранкарами, созданными с помощью хоугиоку. Орудовали мечами, похожими на наши занпакто. Про способности их мне ничего не известно, — спокойно отрапортовал Бьякуя.       — Помимо мечей были ли еще какие-то неизвестные нам способности? Может, они выдали какую-то информацию об Айзене? — спросил Укитаке, в его голосе так и сквозило нарастающей тревогой. Генрюсай с одобрением кивнул. Его лучший ученик задал слишком точный и правильный вопрос. Хорошая работа.       — Арракары использовали технику, очень похожую на наше сюнпо и не уступали по скорости. И у них очень прочная кожа, на её поверхности сконцентрирована духовная сила. Информацию из них извлечь не удалось. После активации банкая, нападавшие скрылись. Их духовную силу отследить не удалось, — без лишнего напускного энтузизма ответил Бьякуя. Повышенное внимание капитанов и их лейтенантов раздражало его хуже приставучей жужжащей мухи. Интерес коллег не знаменовал ничего положительного.       — Как им удалось ускользнуть? — сердито спросил главнокомандующий. Сухие морщинистые руки крепко держали посох.       — В сложившейся ситуации я принял решение оставить погоню, так как жизнь лейтенанта Исэ находилась под угрозой, — Бьякуя выжидательно посмотрел на Генрюясая. Реацу командира, тяжелая и яростная, ощутимо тлела и обжигала кожу. Шигекуни был недоволен ответом.       — Айзен открыто над нами насмехается! Капитан не смог справится с Пустым и упустил его? Я разочарован. Чем бы вы по ночам не занимались с лейтенантом Исэ, со своей работой вы облажались! — голос Ямомото сорвался на крик.       — Яма-джи… — попытался вмешаться Шунсуй, сделав шаг вперёд.       — Молчать! Вы забыли, что главной задачей капитанов Готей 13 является защита общества душ? Щенки, кем вы себя возомнили? — по залу прокатилась агрессивная волна духовной силы, и Кучики почувствовал, как конечности его начали подрагивать.       — В назревающей войне жизнь капитанов и лейтенантов важнее выигранного сражения, — ответил ему Бьякуя, внешне оставаясь предельно спокойным. Но Ренджи, работавший с ним бок о бок, тут же ощутил нарастающий гнев в голосе своего прямого начальника.       — Глупец! Ты поставил под сомнение свою первоначальную задачу?! — и теперь взор капитана Ямомото обращался только на Кучики.       — Командир! — вступился Укитаке. В разгорающемся конфликте могли пострадать лейтенанты, чье духовное давление разительно уступало по силе капитанов. А такого доброе отзывчивое сердце Джуширо не могло себе позволить.       — Довольно! Оправдания меня не интересуют! Если ваши личные отношения мешают выполнению приказов, капитан Кучики, то я ставлю на них запрет! — и на этих словах грузно стукнул о пол посохом.       — Никаких личных отношений с…       — Замолчи, Бьякуя! — перебил его капитан тринадцатого отряда. Кучики бросил на него разъярённый высокомерный взгляд, но продолжать не стал. Было очевидно, что такие мелочи волнуют Ямомото меньше всего.             — Капитан Киораку, есть ли что добавить по инциденту? — уже более спокойно обратился к своему ученику Генрюсай.       — Доклад моего лейтенанта полностью совпадает с докладом Кучики, — ответил Шунсуй, глядя тому в глаза. Ямомото кивнул.       — Надо бы наказать девчонку, она не справилась со своими обязанностями, — едко добавила Сой Фон, обращаясь к командующему Готей 13. Глаза её, маленькие и озлобленные, ненадолго задержались на удрученном лице Киораку.       — Прекрати, Сой Фон, — осадил девушку Джуширо.       — Наказывать лейтенанта, насколько мне помнится, может только его капитан. Так что это решать мне. Или я в чём-то не прав? — спокойно ответил Шунсуй и с благодарностью посмотрел на друга.       Капитан второго отряда недовольно фыркнула. Сама она была не прочь, чтоб из её лейтенанта выбивали дерьмо все, кому не лень. И как можно чаще. Капитан Хицугая наблюдал за перепалкой молча. Происходящее казалось ему каким-то балаганом, недостойным его внимания. Больше он волновался за Мацумото, чье частое надрывное дыхание после всплеска силы Ямомото Шигекуни так и не пришло в норму.       — Капитан Сой Фон, — обратился Генрюсай, — продолжить прочесывать Руконгай! Усилить охрану на всех воротах! Высвобождать меч вплоть до уровня банкая, если придётся. Капитан Куроцучи, свяжитесь с миром людей и передайте всю информацию Урахаре Киске и Куросаки Ичиго. Что до Кучики… Назначаю вас главным в операции по предотвращению вторжения арранкар в Общество Душ! И будь уверен, что я буду следить за каждым твоим шагом!       — Есть! — слаженно ответили капитаны Готей 13.       И на этой ноте собрание было окончено. Первым покинул зал Кучики Бьякуя. Не прощаясь ни с кем, он стремительно быстро вышел из помещения и ушёл в сюнпо. Ренджи проводил его понимающим взглядом. Прилюдно его капитана ещё так не осаживали, и тот, вероятно, был просто вне себя от гнева. Не было никакого желания возвращаться в отряд и встречаться с Бьякуей. Абарай чутьем понимал, что его начальнику стоит дать время наедине, чтобы успокоиться и прийти в норму. А еще очень хотелось есть…       — Эй, Ренджи! — окликнула лейтенанта Мацумото. Лицо её было взволнованным и непривычно бледным. Абарай, обернувшись на зов, остановился почти у самой двери. — Нужно поговорить!       Зал совещаний наполовину опустел. Рангику кивком головы указала на выход, и Ренджи, с нарастающим чувством тревоги, поджидал её на освящённой террасе. Когда мимо него прошли, болтая тихонько о чём-то своём, Шунсуй и Джуширо, Абарай низко поклонился.       — Капитан Киораку, простите за беспокойство, но как там Нанао-сан? — спросил он на одном дыхании.       — О-о-о, — задумчиво протянул Шунсуй, почесывая подбородок. — Не беспокойся, в порядке.       — Простите, это наша вина! — Ренджи ещё раз поклонился. — Мы должны были её проводить в Серейтей, а не оставлять одну.       — Я не виню тебя, — улыбнулся ему капитан восьмого отряда. — И она не была одна.       Эти слова, обронённые Шунсуем вскользь, повергли лейтенанта шестого отряда в легкий шок. Неужели, тот намекал на… Сердце кольнуло от мысли о капитане. Нет, он отказывался верить, что Бьякуя мог допустить, чтобы за него сражалась женщина! Даже такой жестокий и бесчувственный, как Кучики. Но спрашивать об этом у Киораку он не имел права, поэтому лишь вежливо попрощался.       — Ренджи! — позвала его Мацумото. Она подошла тихо со спины, а вслед за ней и Изуру. Тот поприветствовал друга грустной улыбкой.       — Может, объяснишь, почему твой капитан был ночью вместе с Нанао, и почему на нём ни царапины? — с недоверием и явным недовольством спросила лейтенант десятого отряда. Она, широко растопыря локти, упиралась ладонями в бока и выглядела как никогда рассерженной.       — Откуда мне знать? — отбрыкнулся тот. — Я вообще всё на собрании узнал!             — Главнокомандующий при всех отчитал капитана Кучики, — добавил Кира.       — Вы думаете, капитан мне обо всём рассказывает? — иронично спросил Абарай. Настала его очередь выказывать своё неудовольствие.       — Никому нет дела, что пострадала Нанао! — вспылила Рангику. Никогда Ренджи не видел, чтобы девушка так злилась. Оно подошла к нему почти вплотную, и её голубые глаза горели праведным огнём.— Ты должен узнать, что случилось на самом деле! Я не верю, что Нанао и Кучики тайно встречались!       — Тише, Рангику-сан! — шепнул Кира, оборачиваясь по сторонам, и, пытаясь приободрить коллегу, коснулся её плеча.              — Она же наша подруга! — не унималась Мацумото, на глазах собирались слезы. — Мы могли её потерять! И она… она… Хватает того, что с Хинамори…       — Пожалуйста, успокойтесь, Рангику-сан, — Кира с глубоким сожалением во взгляде сжал её плечо. Мацумото замотала головой и быстро утерла ладонью глаза. Она не нуждалась в жалости и утешениях, но была рада, что её мнение разделял кто-то ещё.       — Мы все виноваты, оставили её одну, — горько добавил Ренджи, с силой стискивая зубы. Мацумото права, и он остро это ощущал.              — Если Нанао-сан и капитан Кучики и правда встречались, то почему он позволил ей сражаться и получить ранения? — шёпотом спросил Кира. — Если у них роман, как намекнул командир, то почему Кучики так себя ведёт и всё отрицает? Разве так поступает мужчина? И даже если они скрывают свои отношения, то это все равно уже слишком!       — Я не знаю, — лишь ответил Абарай. Плечи его были опущены.       С минуту они молчали, каждый думая о своём. Как добиться правды от капитана, Ренджи не имел ни малейшего понятия, но его чутье подсказывало, что любые попытки не обвенчаются успехом. Их шаткие лояльные отношения с Бьякуей, появившиеся недавно только благодаря Куросаки, не давали ему никаких льгот на вмешательство в личную жизнь Кучики. Конечно, он мог попытать счастье и спросить у Рукии, но знала ли она что-то о таких аспектах жизни своего брата? Весьма отчаянный шаг со стороны Ренджи. Да и Рукия… У них всё так сложно!       Мимо их маленькой заговорческой группы плавно прошла капитан четвертого отряда в компании своего лейтенанта. Катецу Исане, пожалуй, самая высокая девушка в Готей 13, приветственно кивнула собравшимся.       — Эй, Котецу! — Ренджи махнул ей рукой, подзывая ближе. Исане удивленно хлопнула глазами, и, спросив что-то у Уноханы, подошла к ним ближе с сцепленными в замок руками.       — Кира-сан, Мацумото-сан, Абарай-сан, — поздоровался она с каждым.       — Котецу, — без предисловия спросил Ренджи, — ты ведь дежурила сегодня ночью в госпитале?       — Так и есть. И моё дежурство ещё продолжается, — ответила Исане, недвусмысленно намекая, что разговор этот отвлекает её от работы. К счастью, для Абарая Ренджи не существует намёков, и он, прямой как палка, не имеет навыка их распознавать.       — Прости, Исане, мы тебя не задержим надолго, — с улыбкой ответил Кира. — Просто хотим спросить кое-что.       — К-к-конечно, что вас интересует? — с неподдельным удивлением на лице спросила лейтенант четвёртого отряда.              — Можешь нам рассказать, когда к вам доставили лейтенанта Исэ? — как можно мягче спросил Изуру, и, чтобы посмотреть той прямо в глаза, задрал голову.       — Ближе к утру, — без раздумий ответила она. — Капитан Унохана доставила её в своём занпакто, Миназуки.       — Кто-то ещё с ними был? — с нажимом поинтересовалась Рангику. Кира положил свою руку на её предплечье и легко сжал, удерживая девушку от необдуманных вопросов и действий. Мацумото, казалось, того и не заметила. Так сильно была распалена нахлынувшими чувствами.       — Да, с ними был капитан Кучики, — Катецу запнулась, напряженно вспоминая детали. — Когда я увидела его в крови, то тут же принялась за осмотр. Он, конечно, противился, но капитан Унохана настояла и… Но он был в порядке, кровь была не его. Просто кимоно сильно испачкалось.       — Кимоно? — переспросил Изуру. — Он не был в форме шинигами?       — Да. Жаль, вещь наверняка очень дорогая.       — Купит себе новое! — со злостью в голосе выпалила Мацумото. Кира бросил на неё короткий, строгий взгляд.       — А что с Нанао? Что было с ней? — спросил Ренджи.       — Когда капитан её доставила, кровотечение уже было остановлено. Капитан восстановила уровень её реацу, часть поврежденных органов и наложила швы, — ответила Катецу, и видя, как меняется в лице лейтенант десятого отряда, поспешно добавила, — она скоро поправится, не переживайте.       — А Кучики? — сквозь зубы осведомилась Мацумото.       — Говорю же, он был не ранен. Всего пару порезов и выбитые пальцы, ничего критичного, — лейтенант Катецу обернулась, ища взглядом капитана Унохану. Та ждала её поодаль.       — Спасибо, Исане, — искренне поблагодарил её Кира. Он чувствовал себя неловко от того, что задерживал медика, но у него ещё оставались к ней вопросы. — Мы можем навестить Нанао?       — Конечно, она уже давно пришла в себя. Только внесите свои имена в список посетителей, нам по новому протоколу положено.       — Да, конечно, спасибо Исане, — Кира вежливо поклонился девушке. Та, оглядев напоследок всех, поклонилась в ответ и быстро побежала за своим капитаном.       Ренджи проводил её глазами и неожиданно для коллег выпалил: — Ноги у неё, конечно, от ушей! Никогда не замечал.       — Заткнись, Ренджи! — Рангику пихнула того кулаком в плечо. — Расскажу все Рукии-стян, на чьи ты там ножки заглядываешься!       — Да это то тут причём?! — с пылающими алым щеками отшатнулся от девушки Ренджи. — Это же так, научный интерес!       — Разве твой научный интерес не ограничивается драками и саке? — с усмешкой заметил Кира. Больше всего он любил в Абарае Ренджи именно эту черту — ляпнуть что-то эдакое, что непременно разряжает атмосферу. На лице Мацумото блуждала привычная хитрая улыбка, да и сам Изуру несколько приободрился. Им, разумеется, предстоит трудный и напряженный разговор с лейтенантом Исэ, и Кира не мог сказать со стопроцентной уверенность, что после него вопросов станет меньше. Отчего-то ему казалось, что дело одновременно куда проще и куда сложнее, чем кажется.       — Да ну вас, — отмахнулся Абарай, и уже с серьёзным лицом продолжил, — пойду я, может, удастся с капитаном поговорить. Если загляните к Нанао, передавайте от меня привет! Ну, и это, пусть там выздоравливает!              — Заглянем прямо сейчас, — заверила его Мацумото. — Только цветы купим. Кажется, сейчас цветут прекрасные хризантемы.