Кровь из твоих вен

      А Салли всё слышал, поэтому просто вышел из комнаты, как только услышал закрытие входной двери.       Заметив разъярённого Джонсона, он подошёл к нему и заинтересованно посмотрел в глаза, явно не собираясь что-либо делать. Тот лишь просто перевёл свой агрессивный взгляд на Фишера, тихо рыкнув и просто отходя в сторону.       — Почему тебя так колышет это? Кто это был? — Расспрашивал вампир, проявляя просто никакую реакцию на его поведение.       Желание уйти отсюда было сильнее, но что-то внутри, да и не только, будто велело ему остаться. Этот мир полон загадок, но крови и боли в нём гораздо больше…       — Какая тебе разница? — Нахмурившись, спросил Джонсон, зарываясь руками в волосы и вспоминая то, как баловался с револьвером, желая застрелиться. Русская рулетка.       После потери Марии он был разбит и сломлен. Он желал только того, чтобы эта боль наконец прошла, чтобы больше никогда не видеть её силуэта и улыбку в мыслях. Ему хотелось просто забыться.       Даже сейчас эти мысли заставляли скручиваться от собственной беспомощности. Столько вопросов витало в голове, но самый главный — это «как забыть всё это?»       Воспоминания давили всё сильнее. Гнев и грусть уже давно слились воедино, вновь выдавая какую-то несуразную эмоцию, происхождение которой так и не будет известно. Это всё отчаяние и помощь любимой подруги.       — Тебе сейчас должно быть всё равно, — Салли подошёл ближе к нему, положив свою холодную руку на его плечо, — потому что твоя избранница мертва. Тебя не должно ничто с ней связывать, но это только если вы не соулмейты… Тогда я всё пойму, — голубоглазый продолжал свои попытки поговорить, дабы хоть как-то отблагодарить его за очень неуместную помощь.       — Я знаю, что это глупо — помнить о человеке с которым нет никаких связей. Но я любил её, пусть наши души и не были связаны, — на его глаза навернулись слёзы, а метку начало жечь. Но Ларри не придал этому значения, просто падая на колени и начиная рыдать, прямо как маленький мальчик.       За всё то время, пока он не вспоминал о своей любимой, то ни разу не позволял себе грустить. Он мог только злиться, но не грустить, а уж тем более плакать.       Столько всего произошло за это время. Он уже просто не выдерживал. Эшли давила на него слишком сильно. Да ещё и в его жизни появился Сал… Всё случается так внезапно и быстро…       Голубоволосый тяжело вздохнул, поглаживая его по плечу.       — Ты не должен быть таким жалким, Джонсон. Ты же охотник. Ты должен бояться лишь неудачи, — монотонно говорил Салливан, до сих пор не выражая никаких эмоций.       На самом деле ему было неприятно смотреть за этим. Его сердце болело лишь от одного его вида и этих беспомощных всхлипов.       — Я, блять, знаю, кто я такой! Хватит мне это навязывать! — Уже на грани истерики, кричал он, сильно сжимая руки в кулаки и желая что-нибудь ударить.       — Я понимаю. Было бы очень плохо, если бы кто-то это увидел.       — Хватит уже издеваться, — рыкнул кареглазый, развернувшись и хватая вампира за запястье, сильно сжимая его. Но тот с лёгкостью вырвал свою руку из его хватки, поднимая одну бровь вверх. Ожоги слегка сморщились, делая вид Сала ещё более непривлекательным. Но Ларру было всё равно на это.       — Я не издеваюсь, Джонсон. Я не люблю когда сильные люди распускают сопли.       — Я не такой сильный, как ты думаешь, — вытирая слёзы и усмехаясь, проговорил патлатый и встал с коленей. Голубоглазый лишь последовал его примеру, — и меня зовут Ларри.       Голубоволосый лишь вздохнул.       — Почему ты так добр ко мне? — В который раз спрашивал он, желая наконец получить ответ. Хотя он и получил его ранее, но на простую любезность из-за сходства с давней подружкой это было не похоже.       Иногда Фишер позволял себе думать о том, что всё это делается не просто так. Вампиры хорошие телепаты. Они чувствуют человека, как бы странно это не звучало.       Они ощущают их тепло, видят, когда им страшно, предугадывают слова и мысли. Они видят их организмы насквозь. Кровь — их главная цель — может многое рассказать о человеке, но не всегда удаётся предугадать всё сразу.       Прямо сейчас Сал видел как быстро билось сердце Джонсона и чувствовал как давление скачет, а кровь льётся в мозг, то бишь в лицо, от чего оно становилось красноватым, из-за смущения — ещё одна подсказка.       Обычный вопрос, а охотник так реагирует.       Когда они рядом, то Салли часто ощущает все эти колебания внутри него. Будто акула, которая чует запах крови за километры.       Ларри замялся, решая просто увильнуть от разговора и задать совершенно несуразный вопрос, который никак не относился к теме их разговора. Довольно посредственный и слишком неэффективный способ. В этом случае сразу видно, что человек просто увиливает.       — Как ты себя чувствуешь?       — Ты сейчас серьёзно? — Из уст вампира вырвался смешок. Он был больше вопросительным. Он не понимал такую резкую смену темы. Хотя, на самом деле, давно знал, что к чему.       — Я задал вопрос, — Лар всеми силами скрывал свои эмоции, игнорируя тот факт, что вампир давно догадался.       — Я тоже.       Эта фраза выбила его из колеи и он просто замолчал, попросту жалея о том, просто открыл рот, что начал спрашивать, что вообще так громко говорил об этой теме с Эш.       «Какой же я придурок, — говорил про себя патлатый, — о чём я только думаю? — ответ пришёл незамедлительно, — Ах да, я думаю о тебе, Сал…»       Ларри глубоко вздохнул, пытаясь поставить все свои мысли на место. Он не любил, когда таким образом его заставали врасплох, потому что все мысли смешивались, а ответов на вопросы, также как и слов, больше не было, как и былой уверенности.       — Я не хочу слышать лишь молчание. Почему ты так относишься ко мне? Я вижу, что с тобой происходит не только снаружи. Ты хочешь знать о том, что твориться с твоим организмом? Или ты хочешь, чтобы я сам озвучил свою версию, — каким-то странным тоном спрашивал голубоглазый, гордо подняв голову вверх. Он словно издевался над ним, лишь оттягивая драгоценное время.       И снова патлатый молчит, просто смотря в голубые глаза напротив и даже не думая открывать рот. Он физически не мог этого сделать. Голос словно пропал, а всё то, что он мог бы сказать, просто осталось в чертогах его разума.       — Твоя кровь бурлит, давление скачет. Я думал, что у тебя вот-вот пойдёт кровь из носа, но этого не произошло. Твоё сердце бешено бьётся, словно ты волнуешься, но из-за чего? При той девушке ты был в ярости и твоя кровь буквально кипела, но потом всё утихло. С моим приходом твоё сердце вновь застучало, как всегда и происходит. Практически при каждой нашей встрече ты волновался. Ты не просто волнуешься. Ты влюблён, — наконец-таки произнёс Фишер, до сих пор не меняясь в лице.       Но сейчас ему казалось, словно он опять был не прав, но его способности никогда не подводили. Благо в доме Фишеров были книги, поэтому разузнать людей получше Салу довелось ещё давно. Он знал всё то, что могло помочь.       Влюблённость и любовь — самые опасные вещи у охотников. Если кто-то из них влюблён в другого охотника, то вампиры сразу это вычислят и обязательно воспользуются. Они не настолько глупые создания, как думает человечество.       Ларри всё ещё молчал. Отрицать это не было смысла, но и говорить вслух он тоже не собирался. Сейчас кареглазый был опустошен, но, как сказал Салли, он был и взволнован. И влюблён. Влюблён в этого вампира. Всё так запутано.       Парень просто развернулся и пошёл на порог дома, снимая с вешалки свою кожанку. Голубоволосый не понял, с чего он вдруг подорвался, поэтому он стремительно подошёл к нему.       — Ты куда?       — Хочу проветриться.       — Я с тобой, — внезапно выпалил Фишер, идя в комнату за своей обувью, а шатен лишь недоумённо сдвинул брови к переносице.       — Ты рехнулся? За тобой и так ведётся охота, а ты ещё пойдёшь со мной ходить по городу. Ну уж нет, — теперь Ларри хмурился.       — Я знаю что говорю. Мы не пойдём по городу. Мы идём в лес, — уже надевая чёрные кеды, протараторил Сал и был готов идти.       — Я сказал нет. Ты остаешься здесь.       — Твои правила на меня не действуют. Если я хочу, значит так и будет. А если мы наткнёмся на человека, то я разорву его в клочья, — уверенно проговорил голубоглазый, открывая дверь дома и выходя наружу, идя не вперёд, а за дом. Так будет легче попасть в лес, не наткнувшись на нежеланных гостей.       — Раз ты действуешь по своим правилам, то с хуя ли ты не сбежал? — Усмехнулся Джонсон, идя прямо за вампиром и поднимая взгляд на пасмурное небо. Дул пронзительный ветер, а Фишеру хоть бы хны. Он в одном свитере и джинсах, но всё равно даже не кривится.       — Ты был прав, — мгновенно ответил голубоглазый, даже не смотря на своего собеседника. Иногда принимать чужую правоту было не очень приятно, так как гордость чаще всего берёт верх, но сейчас отрицать это было глупо.       — Ты о чём?       — Мне некуда больше идти.

***

      Блондин испуганно бродил по лесу, потирая тыльную сторону ладони и чувствуя неимоверную усталость. Пусть он и был истощён, но страх не давал ему упасть, остановится, или закрыть глаза.       Когда Мэйпл резко подняла его и сказала, что нужно уходить, то Фелпс сначала даже не среагировал. Ну конечно, его напоили снотворным, а потом ещё заставили просыпаться и убегать. Но он так и не понял, что случилось.       С момента пробуждения и до того, когда они с Коэн разделились — все эти моменты были как в тумане, а сонливость давала о себе знать. Полукровка часто зевал и спотыкался о камни и корни деревьев, чуть ли не падая.       Когда они с сероволосой разделились, то она сказала, что обязательно вернётся, куда бы он не забрёл и сказала, чтобы тот был осторожен. Это было глупое решение с её стороны, но ей нужно было найти помощь.       Она знала, к кому нужно обратиться, но не решилась брать с собой Фелпса, так как от него исходит слишком много церковной энергии. Звучит тупо, но в панике Мэйпл не смогла поступить иначе. Её больше волновала собственная дочь, которая была напугана сильнее, чем блондин. Но сейчас всё это было не важно.       Теперь, правило для Трэвиса остаётся таким же, как и у любых людей или вампиров — выжить.       Спустя часы бесцельной ходьбы и нарезания кругов, полукровка наконец наткнулся на город. Он не внушал доверия, но выбора у него особо не было. Схожесть с человеком дала ему огромное преимущество.       С опаской выйдя за пределы леса, он поспешил скрыться где-нибудь, или найти какую-либо гостиницу. Благо, городок был достаточно большим, но желанное место было найдено быстро.       Войдя туда, Трэвиса сразу встретила молодая девушка с красивым, но очень уставшим лицом. Она стояла на ресепшене, явно о чём-то задумываясь.       — Простите… — Тихо, практически шёпотом проговорил Фелпс, робко подходя к стойке и смотря на эту девушку. Она вызвала у блондина смешанные эмоции, но он отбросил их в сторону, стараясь не паниковать.       — Я могу Вам чем-то помочь? Вы выглядите напуганным, — осматривая уставшего парня, спросила светловолосая.       Кареглазый хотел ей ответить, как перед глазами начало темнеть. Его ноги начали подкашиваться, а в ушах раздался противный звон. Трэвис стал часто моргать и глубоко, но тяжело дышать.       Сжав свой свитер на груди, он издал странный хрип, больше походивший на предсмертное кряхтение. Ноги в мгновение стали ватными и Трэвис упал на пол, закатывая глаза и чувствуя, что его вот вот вырвет.       В глазах был туман, а все окружающие звуки, шорохи, заменились лишь звоном, или даже каким-то гудением, который больно бил по вискам. Живот скрутило и желчь так и норовила выплеснуться из его организма в виде рвоты. Это было похоже на какой-то приступ.       Женщина подорвалась ещё с того момента, как парень упал. Она стала громко звать его, трясти за плечи. А полукровка дрожал и его тело быстро холодело.       Девушка не знала, что ей делать, поэтому быстро побежала за помощью. Она повидала многое, но чтобы человек падал на ровном месте, словно задыхаясь — это что-то новенькое.

***

      Блондин открывает слипшиеся глаза, чувствуя адскую боль в голове. Живот тоже скручивало, словно там кто-то пытался просверлить дыру.       Трэвис слегка поморщился, когда взглянул на окно, неприкрытое шторами. Яркий свет от светло-серых облаков резко ударил по неподготовленным и не привыкшим к свету глазам, заставляя рефлективно зажмурить их и отвернуться от источника этого самого света.       Кареглазый хрипло вздыхает, постепенно вспоминая, что с ним случилось. Странно, что этот, так сказать, обморок, был больше похож на какой-то приступ, словно эпилепсия. Он не знал, что это такое, но сейчас, в тёплой кровати, он чувствовал себя гораздо защищённее и спокойнее.       Но ему было стыдно. Стыдно за то, что он просто упал перед девушкой, явно сильно её напугав. Хотелось смыться, чтобы очистить себя от позора.       Фелпс невольно вспомнил молитвы, но тут же спохватился, пытаясь выбросить эту дурь, навязанную отцом, куда подальше.       Мысли о умершей матери уже не огорчали его так сильно. Он смирился с этим слишком быстро. Частично ему помогла Мэйпл, так как в том чае, который он выпил, было слишком много трав.       Казалось, что там были даже чёртовы галлюциногенные грибы, но так только казалось. Лаванда, ромашка и несколько дроблёных таблеток снотворного. Видимо, его переизбыток и вызвал такую реакцию у организма. Кажется, в той кружке было больше, чем три таблетки этого замечательного лекарства.       Спустя ещё десять минут раздумий и выявлений причин такого резкого, так сказать, приступа, в комнату вошла та самая девушка. Когда она увидела, что полукровка очнулся, то сразу подбежала к нему, садясь на колени на кровати и тяжело дыша.       С минуту она подбирала слова, смотря в карие глаза напротив и слегка кусая губы. Шок всё ещё не прошёл, хотя прошло уже больше трёх часов.       — Ты как? Ничего не болит? — Тихонько спрашивала она, будто бы боясь, что громкие звуки ударят по хрупкому сознанию парня. Риск велик.       — Всё… В полном порядке, — сглотнув, ответил ей Фелпс, чувствуя себя как-то странно. Нет, не в плане самочувствия. Ему казалось, что он уже знаком с этой девушкой и словно они уже давние друзья, хотя он даже ни разу её не видел и не знал даже её имени.       — Я так перепугалась… Ты так резко упал и начал дрожать… Мы еле-еле тебя откачали, — всё также тихо лепетала она, хлопая тёмными ресницами.       Её глаза были с частичной гетерохромией: один был синим, полностью, а другой с вкраплениями карего цвета. Это выглядело как необъятный океан с небольшими островками. Невероятно красиво.       Трэвис даже не заметил, как пялится девушке в глаза уже довольно приличное количество времени.       — Я… Простите, я не хотел… Мне стоит уйти, — пробормотал кареглазый, резко поднимаясь с кровати, а потом сгибаясь пополам. В глазах резко потемнело, а ноги отказывались держать от слова совсем, поэтому он опять упал на кровать, взвыв от боли.       — Прошу, не вставай, отдохни… Твоё состояние очень тяжёлое. Ты можешь снова упасть в обморок, — с неподдельным беспокойством говорила светловолосая, осторожно укладывая блондина обратно в кровать.       — Я… Я не могу… Я доставляю слишком много хлопот. Я не хочу, чтобы Вы тратили на меня свои ресурсы и лекарства, — хрипло выдавил он, чувствуя, что его снова клонит в сон, а в ушах опять звенит.       — Не волнуйся, всё в порядке. У нас предостаточно всего, поэтому не нужно бояться. Я помогу, чем смогу, — она тепло улыбнулась, нежно проводя рукой по его волосам, но быстро опомнившись, потому что, наверное, это было очень невежливо по отношению к новому гостю.       — Спасибо огромное… Я… Я не знаю как Вас отблагодарить, — уже перейдя на шёпот, так как связки ослабли, говорил Фелпс, сглатывая едкий ком в горле.       — Давай на «ты». Я Ванесса… Ванесса Браун. Обычно меня называют Ван-Ван, — она тихонько посмеялась, дабы разрядить столь напряжённую обстановку. Трэвис не сдержал улыбки.       Почему-то ему казалось, что эта девушка как-то связана с ним, но пока что он не понимал как. Но он отчётливо ощущал себя в безопасности рядом с ней, хотя они и знакомы всего несколько минут. Звучит абсурдно, не так ли?       — Ван-Ван? — Переспросил полукровка, тихо смеясь, а потом морщась из-за боли в висках и гудения в голове.       — Дети моей соседки, с которыми я сижу, дали мне это прозвище. Они мне уже как родня, — улыбаясь, проговорила Ванесса, заправив прядь светлых волос за ухо.       — Это мило, — прохрипел он и покашлял. Этот кашель был больше похож на рёв какого-то монстра.       — Давая я сделаю тебе чай. А пока ты отлежись и отдыхай. Не смей вставать, а то ты можешь снова упасть в обморок, — заботливо говорила девушка, поднимаясь с корточек и оглядывая кареглазого сочувствующим взглядом. Тот просто кивнул головой, слегка спустившись с подушки вниз и укутываясь в одеяло, чувствуя себя до жути хреново.       А синеглазая просто тихо сказала что-то на подобии «отдыхай» и вышла из комнаты, вновь оставляя Фелпса наедине с собой. Продолжение следует…