Кровь из твоих вен

***

      Вскоре оба парня вышли в лес. За всё это время они не проронили ни слова. У каждого были свои мысли, свои тараканы в голове, как говорится. Каждый думал о разных поступках, а Ларри думал лишь о том, что он мог бы сказать.       «Салли уже всё знает, так зачем скрывать это?» — спрашивал у себя в мыслях кареглазый, потерев переносицу и продолжая свой путь. Периодически он поглядывал на вампира, идущего рядом и опустившего взгляд вниз, куда-то в землю.       Фишер думал ни о чём. В его мыслях было пусто. В голове перестали возникать постоянные и колкие вопросы. Там, словно, была тьма. Пустота, где был только ветер.       Голубоглазому не хотелось говорить, а уже тем более открывать рот. Его вполне устраивала и тишина, а также звук ветра, долбивший в чувствительные длинные уши и развивающий сухую листву и одежду.       Все облака и тучи стали одним целым, словно небо приобрело совершенно другой оттенок и будто оно уже не станет снова голубым. Приятный контраст. Зато нет солнца, которое бы раздражало чувствительную кожу вампира.       Шатен решил не идти далеко, поэтому просто сел под ближайшее дерево, игнорируя мокрую и грязную листву под собой. Она сейчас была не так важна, как их благополучие.       Фишер не стал как-то перечить, или уходить вдаль. Он просто молча сел рядом, причём довольно близко, сам того не заметив. Но ему было плевать на то, что они находились в опасной, так сказать, близости друг от друга.       Единственное, что сейчас привело Сала в чувства это небольшое жжение остатка метки на груди. Он много об этом не знал и не видел смысла.       Метки соулмейтов у вампиров — это редкость. Конечно, не такая, чтобы это было прямо невозможно и что таких ну очень мало, просто, в последние годы, вампиры стали рождаться без особых меток.       Кто это выясняет? У вампиров всё как у людей, кроме питания, поэтому не стоит их недооценивать.       В основном они находят свою любовь лишь по особому запаху крови, или другим признакам, но могут, также, с помощью чувств. У каждого они проявляются по-особенному. Всё как у людей. Но эти самые люди не желают принимать их как своих, считая это опасным.       Но им просто нужно найти общий язык… К сожалению, в этом мире, где царит лишь жестокость, страдания и боль, это не возможно.       Легенды гласят, что вампиры с метками соулмейтов разделят свою жизнь с человеком, так как в большинстве случаев у таких вампиров метки совпадали с людскими. Все эти вещи слишком сложные и странные.       Патлатый хотел что-то сказать, открыв рот, но быстро заткнулся, словно резко забыл все слова на свете.       Чувства бесят. Желание избавиться от них наверняка закрадывалось именно к тем, кто просто ненавидит помогать, или ощущать вину. Ненавидит эту присущую им эмпатию и чувство совести.       Хорошо тем людям, у которых её нет. Они могут делать то, что вздумается, не думая о последствиях. Забавно, правда?       А если ты не чувствуешь? Тогда не видать тебе любви, счастья. Горечи расставания, или временной разлуки. Не познать всех красок мира. Ты просто родишься, просуществуешь свой век и умрёшь не испытав ни единой эмоции…       — Почему твоя семья отвернулась от тебя? — Внезапно подал голос парень, взглянув на рядом сидящего Фишера, глаза которого, словно, потухли. Он, будто, только что проснулся из некой спячки, медленно подняв взгляд на Ларра.       — Они мне не семья. Мы просто часть клана. Вампиры помешаны на иерархии… Я ненавижу эти слова про «ты должен», «ты обязан». Отчасти я даже и рад, что меня выгнали. Не хочу быть позором семьи, — и вампир вновь опустил свой взгляд, продолжая бесцельно сверлить землю взглядом.       — Хочешь сказать, что в таких семьях нет никакой любви? — Тон шатена давал понять, что он не мог поверить в услышанное.       «Это же дикость какая-то! Не могут же все вампиры быть такими бесчувственными»       — Есть. Точнее была, — хрипло ответил голубоглазый, стараясь не разрыдаться на месте.       Отец и проблемы Трэвиса попросту выжали из него все силы. Выпитая сегодня ночью кровь дала ему мало энергии. Видимо, эти люди были чертовски слабы как и физически, так и духовно. Фишер чувствовал, что может отключиться, но молчал.       — Всё хорошо? Ты выглядишь вялым, — буквально «словив» постепенно падающего на него вампира, спрашивал шатен, нервно сглатывая и осторожно держа его за плечи, от которых, по ощущениям, исходил слабый поток магии и ощутимая дрожь.

She may contain the urge to run away (Возможно, она подавляет желание сбежать,) But hold her down with soggy clothes and breezeblocks (Но я удерживаю её мокрой одеждой и шлакобетонными блоками.)

      Тот лишь тяжело вздохнул, заглядывая Ларру в глаза. Взгляд Салливана был уставшим, будто он не спал несколько суток подряд, но на самом деле он просто был голоден.       Кожа побледнела ещё сильнее, чем прежде, а мешки под глазами стали видны слишком сильно. Он выглядел ужасно измученно.       Говорить ему об этом, конечно же, не хотелось, но подавлять желание он не собирался. Сглотнув липкий ком в горле, голубоволосый резко схватил его за плечи, с силой притягивая на себя.       Зрачки вампира расширились и он ощущал только желание, голод и видел лишь его вены, в которых и протекала столь желанная вязкая субстанция, жизненно необходимая ему сейчас.       Облизав сухие и холодные губы, Сал отодвинул воротник водолазки Ларри, еле-еле сохраняя в себе рассудок. Он боролся с желанием разорвать этого охотника на части и жадно сожрать всё, что сейчас хранится внутри…       А патлатый попросту не двигался, боясь сделать что-то не так. но он был готов, если что, остановить его безрассудство и попытаться привести в чувства.       Когда чужая шея была открыта, а место выбрано, то голубоглазый резко впился в это место острыми клыками, протыкая кожу как сливочное масло.       Этот участок кожи пронзило кроющей болью, но Джонсон стерпел его порывы, лишь давая свободно насладиться своей кровью и жизненной энергией, которой у него было предостаточно.       А Сал жадно высасывал из него густую, вязкую, алую кровь, языком бережно слизывая то, что могло пролиться. Животное желание постепенно скрывалось из виду, а тело голубоволосого вновь наполнялось силами.       Такое прекрасное чувство, словно в жаркий день ты пьёшь молочный клубничный коктейль, который тут же охлаждает твой желудок, а на языке появляется блаженный молочно-сладкий вкус.

Citrezene your fever's gripped me again (Цетиризин, твоя лихорадка вновь охватила меня.) Never kisses (Ты никогда не целуешь меня.) All you ever send are fullstops (Единственный сигнал, который ты всегда подаёшь — стоп-сигнал.)

      Его звериное безумство улетучилось и сейчас он пил понемногу, дабы больше не отбирать кровь у её владельца так яро, который лишь морщился и мычал, тихо приговаривая:       — Осторожнее…       Фишер слушал его, не собираясь так жёстко действовать, а точнее продолжать. Он всасывал кожу не так сильно и нежнее проводил по ней языком, доставляя охотнику меньше боли.       Повезло, что этот человек не неженка, какими были девушки. Хотя, почему он сравнивал его с девушкой? Он такой же стервозный и, отчасти, даже казался парнишке неженкой.       Тихо усмехнувшись, он осторожно отстранился, напоследок проведя вдоль раны языком. Не поверите, но слюна вампиров, в некоторых случаях, может заживлять раны быстрее.       Если бы не эта способность, но следы укусов и «засосы» вокруг них сходили бы месяцами, если не годами. А тут нужно ждать недели четыре, дабы всё более-менее прошло. Да, восстановление кожи видно не всегда, но самое главное, что оно происходит.       — Прости, что я так внезапно. Мне нужно было восполнить силы, — вытирая губы от остатков своего «завтрака», тихо проговорил Фишер. Теперь его взгляд перестал быть настолько потухшим и наконец стал выражать эмоции.       Эта «пустота» была не только от истощённости и эмоциональной усталости, но и от противных мыслей и беспокойства о единственном и лучшем друге, которому он не всегда показывал свою привязанность.       Приходил он к нему лишь за советами и надеждой на понимание. Они почти никогда нормально не разговаривали, а лишь слушали нытьё Сала. Он сожалел об этом и клялся себе, что исправит. Но сейчас он даже не знал, где сейчас он и что с ним…

Do you know where the wild things go (Ты знаешь, куда деваются все безумства?) They go along to take your honey (Они уходят, забирая с собой твою сладкую.) Break down now weep build up breakfast now (Не сдерживайся, ну же, заплачь, а теперь приготовь завтрак,)

      Шатен, потерев очередное зудящее и колющее место на шее, облокотился о ствол дерева, нервно усмехаясь.       Сейчас он почувствовал слабое головокружение и звон в ушах. Видимо, он всё же потерял достаточно много крови. Хотя и не так много, чтобы отключиться вовсе.       Голубоглазый это заметил, виновато отведя взгляд в сторону. Он не хотел пить так много, но желание высосать из него всё до последней капли отзывалось эхом в его зверском сознании, превращая в какого-то дикаря.       Но даже после всех этих болячек, упрёков, страданий, боли и убийств, он оставался стойким, желая срываться лишь на чём-то неодушевлённом и не терять хоть какую-то человечность. Пока что получалось не особо хорошо.       Это как удерживать себя от соблазна взять конфету из миски, которая принадлежит далеко не тебе. Даже услышав чёткое «нельзя» ты тянешься к этой миске, пока никто не видит. Конфет много и никто не заметит.       Стащив одну и насладившись её вкусом, ты думаешь о второй. Как было бы здорово снова ощутить этот сладкий, до безумия приторный вкус на своём языке ещё раз.       Но теряя контроль один раз, ты имеешь риск терять его постоянно. Так и с другими вещами. Всё чертовски просто.       Легко сорваться, но обратить все последствия невозможно, особенно если это далеко не детская шалость. Жизнь человека в его руках.

Let's eat my love my love love love (Давай поедим, любовь моя, моя любимая, любимая, любимая.) Muscle to muscle and toe to toe (Мускул к мускулу, носок к носку,) The fear has gripped me but here I go (Страх охватил меня, но я продолжаю.) My heart sinks as I jump up (Мое сердце уходит в пятки, когда я подпрыгиваю,) Your hand grips hand as my eyes shut (Твоя рука хватает мою руку, когда мои глаза закрываются.)

      Шатен томно вздыхает, тихо смеясь.       — Если бы только мои друзья знали, чем я сейчас занимаюсь, — его рука встретилась со лбом, слабо ударяя. Кровообращение постепенно возвращалось в норму и перед парнем уже перестали плыть силуэты деревьев.       — Довольно забавно, — на лице вампира наконец мелькнула улыбка, которую он не показывал уже бог знает сколько.       Отдохнуть от всей этой суеты было здорово. Просто посидеть рядом с… Другом и помолчать, отвлекаясь лишь на свои мысли, или какой-нибудь пролетающий мимо сухой лист. Казалось, что эта зона сейчас принадлежала им двоим и их мечтам и мыслям.       — Мне жаль, что ты столько пережил, — тяжело вздохнув, сказал Ларри, медленно поворачивая голову в сторону полюбившегося вампира, — и ты был прав.       — Прав? — Переспросил Фишер, будто не услышал его.       — Я влюбился в тебя. По уши. Мы будто знакомы целую вечность. Я уже перестаю видеть в тебе Марию… Будто она наконец покинула моё сознание, — он поднял взгляд на небо, которое прикрывали сухие ветки деревьев, — и подослала тебя. Ты постоянный гость в моих мыслях. Можно даже сказать, что там теперь твой дом. Я уже не вижу ни единого события без тебя. А мы ведь даже не знакомы.       Салливан слушал всё это с неким пофигизмом на лице. Но ему было приятно осознавать то, что кто-то так яро о нём думает и признаёт его правоту.       «А я ведь просто пальцем в небо ткнул, хотя тебя можно читать словно открытую книгу. Ты так ужасно врёшь» — эти мысли посетили черепушку голубоволосого совершенно спонтанно, закрадывалась в гущу вампирского сознания и давая понять, что он кому-то нужен.       Даже Трэвис, почему-то, отошёл для него на второй план, но он быстро поставил себя на место.       — Ты понимаешь, что сейчас говоришь? — Сал спросил так, будто Ларри сейчас сказал что-то невообразимое, а точнее невообразимо глупое, на подобии «Земля плоская».       — Конечно, — снова взгляд карих и таких искренних глаз встречается с голубыми. Они недолго смотрят друг другу в глаза, но вампир замечает в глазах друга некую искру и такую присущую влюблённость. Вживую он никогда такого не видел. Лишь читал в книгах, где любовь была расписана как-то по-научному.

Do you know where the wild things go (Ты знаешь, куда деваются все безумства?) They go along to take your honey (Они уходят, забирая с собой твою сладкую.) Break down let's sleep build up breakfast now (Не сдерживайся, давай поспим, приготовь завтрак,) Let's eat my love (Давай поедим, любовь моя,) My love love love (Моя любимая, любимая, любимая.)

Любо́вь — чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии. Любовь рассматривается также как философская категория, в виде субъектного отношения, интимного избирательного чувства, направленного на предмет любви. Любовь выступает важнейшим субъективным индикатором счастья. Противоположность любви называется ненавистью. Любовь — одна из фундаментальных и общих тем в мировой культуре и искусстве. Рассуждения о любви и её анализ как явления восходят к древнейшим философским системам и литературным памятникам, известным людям.

She bruises coughs she splutters pistol shots (Она вся в синяках, кашляет и разбрызгивает пистолетные выстрелы,) But hold her down with soggy clothes and breezeblocks (Но я удерживаю её мокрой одеждой и шлакобетонными блоками.)

      Вспоминая строки из различной литературы, прочитанной в детстве, Салли вновь погрузился в воспоминания, некоторые из которых доставляли боль, до невозможности сильно покалывая где-то внутри, заполняя лёгкие какой-то чёрной пульсирующей гадостью, которая имела привычку «взрываться», словно раскалённая лава.       Один пузырь лопнет и капли будут биться о слабенький стенки, но не прорывая их, доставляя боль. И все эти жгучие воспоминания были связаны с его матерью — самым родным человеком в его жизни, который давал ему напрочь забыть о войне между ими и людьми. Вечно красивая и вечно учитывая. Но, как говорится, ничто не вечно.       Но он не дал этой огромной пучине нахлынуть его с головой, поэтому быстро перевёл взгляд на расслабленно улыбающегося Ларри, который уже почти оклемался от большой потери крови. Чудеса, да и только.       — А как твоя семья? — Внезапно спросил Салли, усмехаясь. Вопрос уместный, но звучит так… Неуместно? — они живы-то хоть? — Он не боялся бить по больному. Сейчас ему плевать…       — Мама жива, а отец умер от рака, — всё ещё держа на лице улыбку, которая, в скором времени, превратилась в горькую и очень болезненную, ответил кареглазый, пару раз моргнув, дабы высушить слёзы.       У Ларри тоже были дорогие люди, как не странно, Но самым близким был отец. Совпадение, не правда ли? Но не всё бывает случайно.       — Он был невероятно тебе дорог, да? — Задал подступивший вопрос парнишка, глядя на своего собеседника, который лишь положительно кивнул, уже ничему не удивляясь.       — Ты очень проницателен, Сал. Это даёт тебе плюс пять к привлекательности, — пытаясь разбавить обстановку небольшой, так сказать, шуткой, тихо проговорил патлатый и посмеялся, вновь встречаясь с ним взглядом. Видимо, они нашли общий язык, — Мне кажется, что мы чем-то связаны, — улыбка вновь спала с его лица, а густые тёмные брови, с еле различимым шрамом приподнялись, будто в немом вопросе.

She's morphine queen of my vaccine (Она — морфиновая королева моей вакцины,) My love my love love love (Любовь моя, моя любимая, любимая, любимая.)

      — Я не думаю. Ты человек, а я вампир. Что между нами может быть общего? Если люди говорят, что мы дьявольские отродья, то так и есть. Разве ты им не веришь? — В голосе вампира был слышен явный сарказм, который охотник понял без единого намёка.       — Зачем мне верить отрепьям, которые полагаются лишь на нашу помощь? — Усмехаясь, спросил шатен и слегка съехал по стволу вниз. Спина болела от грубой и черствой коры, но ничего не поделаешь. Лесные удобства — они такие.       — И то верно, — Салли сложил руки в замок, — а вампиры тоже много всего о вас говорят, — с задумчивым видом и лёгкой ухмылкой тихо добавил он.       — И что же такого интересного они говорят? — Улыбнувшись и обнажив желтоватые, но ровные зубы, спросил парень.

Muscle to muscle and toe to toe (Мускул к мускулу, носок к носку,) The fear has gripped me but here I go (Страх охватил меня, но я продолжаю.) My heart sinks as I jump up (Мое сердце уходит в пятки, когда я подпрыгиваю,) Your hand grips hand as my eyes shut (Твоя рука хватает мою руку, когда мои глаза закрываются.) She may contain the urge to runaway (Возможно, она подавляет желание сбежать,) But hold her down with soggy clothes and breezeblocks (Но я удерживаю её мокрой одеждой и шлакобетонными блоками.)

      — Они говорят, что, — он издал громкий смешок, — что вы безумцы, которые как пару веков назад, гоняются за нами с факелами, вилами и криками: «сжечь не чистых!», — небольшая пауза и оба заливаются громким смехом. Казалось, что их весь лес слышал, аж птицы вокруг разлетелись, но им было плевать. Сейчас этот лес принадлежал лишь им двоим и только.       — Твою мать, они действительно так думают? — Заливаясь громким хохотом, спросил Джонсон, хватаясь за живот. У него даже голова опять закружилась, но это звучало так забавно, что он просто не мог сдерживаться.       — Да, в том-то и дело! Я всегда знал, что мои сородичи идиоты, — широко улыбаясь и продолжая посмеивается, говорил голубоволосый, смахивая с изуродованной щеки слезу.       — Я не хочу оскорблять твою нацию, но это уже слишком, — постепенно успокаиваясь, чуть тише проговорил охотник, также широко улыбаясь, как и его друг.       Видимо, они оба только что побороли военную хандру. Вокруг их сейчас могли происходить миллионы смертей, но этим двоим было всё равно. Им нужно было отвлечься от всех этих дикостей хотя бы раз, хотя бы на часок.

Germaline disinfect the scene (Антисептик обеззараживает обстановку,) My love my love love love (Любовь моя, моя любимая, любимая, любимая,) But please don't go I love you so my lovely (Но, пожалуйста, не уходи, я так люблю тебя, моя любимая…) Please don't go, please don't go, (Пожалуйста, не уходи, пожалуйста, не уходи,) I love you so, I love you so (Я так люблю тебя, я так люблю тебя,) Please don't go, please don't go, (Пожалуйста, не уходи, пожалуйста, не уходи,) I love you so, I love you so (Я так люблю тебя, я так люблю тебя,) Please break my heart (Пожалуйста, разбей мне сердце.) Please don't go, I'll eat you whole (Пожалуйста, не уходи, я съем тебя целиком,) I love you so, I love you so, I love you so (Я так люблю тебя, я так люблю тебя, я так люблю тебя.)

Продолжение следует…