Одно желание на двоих

      О чём мечтают в двадцать один?       Спросите и получите тысячу ответов.       Один мечтает о блестящем автомобиле, другой о собственной квартире. Кто-то хочет просто вкусно поесть, кто-то встретить любовь или найти работу мечты, где его будут ценить, где он сможет реализовать себя и зарабатывать достойно       Молодость — это время, когда кажется, что всё возможно. Все стены можно разбить или обойти. Все вершины доступны. Всё впереди.       Чон Чонгук к своим двадцати одному годам, казалось, добился всего, о чём можно было мечтать. Он получил диплом, открыл небольшое, но уверенное архитектурное бюро, собрал команду таких же молодых, амбициозных, как он сам, готовых ночами не спать ради идеи. Он был востребован, его знали в профессиональной среде, к нему прислушивались.       У него было всё.       Всё, кроме любви.       С детства он слушал истории своего папы о том, как тот встретил своего истинного. Историю, которую Чонгук знал почти наизусть.       — Стоило мне уловить его запах, как будто удар молнии. Ничего вокруг не слышал и не видел. Пошёл на запах, как во сне. А он такой наглый, такой дерзкий, стоял, руки в боки… — тут обычно отец начинал смеяться. — Ты знаешь, мы встретились в участке.       Омегу задержали, потому что он дал в нос сразу двум альфам за непрошенные лапы. И каждый раз, когда он это рассказывал, второй отец, тот самый омега, фыркал и закрывал лицо ладонями от смущения.       Но Чонгук запомнил главное: тот был уверен, за кого выходит замуж. Знал, что его альфа может не вернуться домой. Знал и всё равно не отступил. Любил слишком сильно. И наградой за их любовь стал Чон Чонгук, курносый альфа с кроличьей улыбкой.       Чонгук мечтал о такой же любви. Настоящей. Единственной. Он хотел встретить своего человека. Хотел узнать его по запаху. Услышать, как сердце бьётся в унисон. Хотел прижать к себе и не отпускать. Поэтому он был один. Нет, он не жил как монах, омеги и беты были в его жизни, но всё было мимолётным. Лёгким. Поверхностным. Он ждал. И надеялся.       И однажды небеса сжалились над ним. Это случилось на выставке боди-арта, куда его затащил Намджун, лучший друг и спутник во всех безумных начинаниях. Они бродили между стендами, наблюдая, как мастера превращают тела в иллюзии. Там, где кожа становилась холстом, а краска магией. Чонгук почти прошёл мимо, когда увидел его.       Омега стоял в окружении зрителей, сосредоточенно рисовал, и лицо модели медленно исчезало под пятнистой мордой ягуара. Чонгук не мог оторвать взгляд, не от рисунка, от него. Как он морщил нос, прорисовывая детали. Как губы слегка подрагивали в улыбке, когда он был доволен. И, словно почувствовав взгляд, омега поднял глаза.       Они встретились.       Чонгук не растерялся.       — Можешь попробовать на мне. Я отличный холст.       Он сказал это и понял: всё. Уже всё. В нос ударил запах бананового молока, любимого с детства.       Истинный.       Не было ни молнии, ни парализующего чувства, о котором говорил отец. Всё, наоборот, будто мир замер. Остались только они. Два запаха, сплетённые в танце. Два сердца, стучащие в одном ритме.       Когда выставка закончилась, Чонгук пошёл к нему. Три шага. Самых сложных в жизни. А если он не свободен? А если женат? А если счастлив? Тысяча «если»…       Но омега сам сделал шаг ему навстречу и тихо спросил:       — Уже поздно. Я живу далеко. Проводишь?       Когда его тёплая ладонь оказалась в руке Чонгука, тот понял: не отпустит. Никогда.       Через год они сыграли свадьбу.       Ещё через год родился сын: озорной альфочка по имени Хосок.       А ещё через Чонгуку сказали, что его мужа больше нет.        ДТП. Смерть мгновенная. Даже не успел очнуться.

***

      Маленький Хосок спал на руках у отца. Лобик нахмурен, губки поджаты. Он чувствовал: что-то не так. Чонгук прижал его крепче. Вдохнул запах омеги. Запах, что ещё витал в воздухе, но уже таял. Он больше никогда не наполнит им грудь. Не поцелует мужа в губы по утрам. Не услышит его смех. Не обнимет в ночи, когда тот дрожит от грома.       Больше ничего не будет.       Он остался один. Один с ребёнком.       Но теперь он знал: должен вырастить Хосока. Научить его жить. Показывать, как его папа его любил. Как ждал. Как смеялся, когда Хосок сделал первый шаг. Как плакал от счастья, услышав:       — Па...       Он собрал каждое воспоминание: фото, видео, картины. Всё, что осталось. Чтобы Хосок знал, кем был его папа.

***

      Чтобы пережить боль, Чонгук ушёл в работу. Архитектурное бюро превратилось в международную корпорацию. Его имя знали, к нему прислушивались.       Но дома он оставался просто отцом.       Хосок рос умным, весёлым, живым. Любил танцевать под женские айдол-группы, рисовать и мечтал стать таким же, как отец.       Но Чонгук знал, любви к сыну недостаточно, чтобы заткнуть пустоту. Хосоку нужен папа. Нежный, ласковый. Такой, кто будет рядом, когда страшно. Кто поцелует в лоб и уложит спать. Кто приготовит ужин и напоёт сказку. Не няня. Не помощница. Семья.       Тот, кто своим теплом смягчит их сердца. Тот, кто снова наполнит их дом светом. Тот, с кем всё начнётся заново.