Одно желание на двоих

      «Не слышу, не слышу, ничего не слышу» — Джин повторял эту фразу как мантру, накрыв голову подушкой, в то время как на тумбочке разрывался его телефон. Он не догадывался, кто звонит, он знал. Знал с той самой минуты, как вчера проигнорировал свидание, устроенное ему Юнги.       Юнги изо всех сил пытался вытащить друга из той липкой ямы, в которую Джин погрузился после ухода альфы. Отказывался принимать горькую правду: Джин больше не верит в любовь. Он считал, что омега просто сбился с пути, запутался, и что его святая обязанность вернуть Джина на «единственно правильную дорогу». Только Юнги никак не мог понять одну простую вещь: Джин не потерял путь. Он сам намеренно сворачивает не туда, снова и снова, всё дальше уводя себя от света.       Звонок, наконец, стих. Джин медленно высунул голову из-под подушки. Странно. Обычно Юнги не сдаётся так быстро, всего пять пропущенных? А нет, не сдался. Писк дверного замка вернул Джина в реальность.       — Джин, я знаю, что ты дома! — раздался голос Юнги из прихожей. — Я звонил в кафе, сказали, тебя сегодня не будет.       По звукам шагов Джин понял: сначала тот заглянул на кухню, потом проверил ванную и, наконец, направился в спальню.       — Спишь?! — возмутился Юнги прямо над его головой. Последнее укрытие Джина, одеяло, безжалостно улетело в сторону.       — Блин, Юнги... — простонал Джин, свернувшись клубком. — Ну я же сплююю...       — А моя совесть, между прочим, мне спать не даёт, — проворчал Юнги, пытаясь стащить его с кровати. — Я в жизни ни перед кем не извинялся. Вчера был первый раз, как будто девственности лишился, снова. Вставай уже! — И шлёпнул Джина по заднице.       — А-а-а, больно же! — взвыл тот, вскакивая и потирая ушибленное место. — Тебя никто не просил извиняться! Это же я не пришёл. Причём тут ты?!       — Вы только посмотрите на него! Он ещё и спрашивает! Ким Сокджин, марш в душ! — Юнги уже закипал. — Приводи себя в порядок, через двадцать минут ты должен быть готов.       — Зачем?       — Затем. Твоё несостоявшееся свидание будет ждать нас через двадцать минут в кафе. Я не позволю тебе просрать этот шанс. Джини, детка, он точно твой вариант. Ты бы его видел… — Юнги мечтательно зажмурился. — Высокий, красивый, обеспеченный...       — Почему сам его себе не оставил? — ядовито бросил Джин. — Кофе будешь?       — Буду. Для тебя, любимого, оставил, — с ухмылкой ответил Юнги. — Но тебе пора перестать жить прошлым. Тэхён к тебе не вернётся.       Имя прозвучало, как пощёчина. Джин выронил кружку, та звякнула о пол и раскололась на две части. Мин тут же замолчал, осознав свою ошибку. Он ведь помнил, как тяжело было тогда. Как Джин не ел, не выходил из дома, перестал говорить. Как кафе, его мечта, стало вдруг ему безразлично. И как Юнги из последних сил вытаскивал его обратно в жизнь.       — Прости, я не хотел…       — Всё нормально. Я уже не тот слабак, что был раньше. Больше не сломаюсь. — Джин выдавил печальную улыбку. — Так что ты там говорил про…       — Забудь. Я всё отменю. — Юнги оборвал его. — Давай просто проведём этот день вместе. Посмотрим твои сопливые дорамы, напьёмся. Мы так давно не пили. Что скажешь?       — Будто я виноват! — возмутился Джин. — Если бы не твои дурацкие свидания, уже бы давно напились!       Весь день омеги провели вместе. Они вправду, давно уже так не проводили время: болтали часами ни о чём и обо всём, смеялись, плакали над дорамами, кидались чипсами в телевизор, когда омега в конце выбирал «не того» альфу.       К вечеру, захмелев, они валялись на полу, каждый в своих мыслях. Юнги, думал о том, как доказать Джину: счастье возможно. Что Ким Тэхён не единственный альфа на свете. Что любовь может прийти снова, если только Джин позволит себе её впустить.       А Джин о том, когда же Юнги наконец признается, что у него кто-то есть. Почему тот до сих пор прячет свои чувства? Почему ставит счастье Джина выше собственного?       Тишину нарушил Джин:       — Ты, когда расскажешь мне про него?       — Про кого? — замер Юнги.       — Юн, не тупи. Я всё знаю. — Джин повернулся и пристально посмотрел на друга.       — Откуда?.. Я же никому…       — Я не дурак. Догадался. Повернись ко мне. Профиль у тебя, конечно, ничего, но я хочу видеть твои бесстыжие глаза. Рассказывай: как зовут, где познакомились, чем занимается?       Юнги выдохнул и, наконец, повернулся к нему лицом. С облегчением.       — Он альфа. Ким Намджун. Музыкальный продюсер. Познакомились в твоём кафе. Помнишь того парня, что облил меня кофе? — Джин кивнул. — Он тогда спешил, дал мне визитку, сказал, позвони, всё уладим. Ну, я и позвонил. Встретились, разговорились, выяснилось, мы оба в музыкальной сфере. Потом он проводил меня до дома, и… как в твоих дорамах: велосипедист, случайный толчок, он притянул меня к себе, запахи, химия, искра, буря… всё как ты любишь.       — "Ну", "ну", "ну"... — передразнил Джин. — Тебе что, пять лет? Давай обнимашки счастья! — Он заключил друга в объятия. — Может, хоть теперь отстанешь со своими свиданиями.       — Кстати, то свидание, на которое ты вчера не пошёл… — пробурчал Юнги. — Это был лучший друг Намджуна. Я тебя так расхвалил… А ты не пришёл. Вот перед кем я и извинялся.       — Прости. Если бы ты раньше сказал, я бы пришёл. Только из любви к тебе.       Юнги шлёпнул его снова.       — Ай! За что на этот раз?!       — Чуть не задушил. Давай, уберём бардак.       Позже, валяясь на диване, Юнги показывал фотки Намджуна, восторженно рассказывал, как тот всё роняет и всех случайно обливает. А Джин просто смотрел. Смотрел на счастливого друга с глазами-сердечками, с румянцем от улыбки и вспоминал, каким когда-то был сам.       — Ты чего молчишь? Ты меня вообще слушал?! — Юнги ткнул его в бок.       — А, да. Ты что-то там про ямочки…       — Ямочки?! Я тебе десять минут про Пусан рассказываю!       — Пусан? И что там такого, что ты променял восхваление Намджуна на географию?       — В Пусане есть храм Хэдон Ёнгунсан. Говорят, если загадать там искреннее желание, оно обязательно сбудется. "Храм, который исполнит одно твоё желание, если оно идёт от чистого сердца".       Юнги замолчал, следя за реакцией Джина.       — Желания, храм… Юн, ты что курил?       — Я серьёзно. Тебе пора менять свою судьбу. Хватит жить в ожидании. Он не вернётся, Джин. Он ушёл. А ты всё ещё живёшь в том дне. Может, это и есть твой шанс, загадать желание и начать сначала.       Джин помнил ту сцену. Супермаркет. Тэхён с другим омегой. Держались за руки, что-то шептали друг другу. Альфа смотрел на него тем взглядом, полным любви, которым никогда не смотрел на Джина.       — Может, ты прав. Может, только волшебство способно меня изменить, — тихо сказал он. — Я же ничего не теряю, если попробую?       — Не теряешь, малыш. Только найдёшь себя, своё новое сердце, свою новую любовь.       — Решено. — Джин хлопнул себя по коленям. — Еду. Заказывай билет.

***

      Чон Чонгук был воплощением мечты: альфа с широкой спиной, сильными руками, длинными жилистыми ногами и стальным прессом. При этом он был не просто красив, он был богат. Идеальный вариант, как сказали бы омеги. Он никогда не думал, что у него могут возникнуть трудности в поисках пары. В интимном плане у него всё было прекрасно: когда надо, встаёт, когда не надо… тоже.       Но оказалось, что проблема не в этом. Проблемой оказался его сын.       Чонгук никогда не скрывал, что он вдовец. Более того, он гордился сыном. Считал Хосока своим достоинством, лучшей частью своей жизни. Только вот, похоже, так думал один он. Ни одна из омег, с кем он встречался, не был заинтересован в ребёнке. Их волновали он сам и его деньги. А найти омегу, который бы действительно полюбил чужого ребёнка и захотел стать ему настоящим родителем, оказалось задачей не из лёгких.       Намджун, его лучший друг, всегда повторял:       — Не считай это неудачей. Это испытание. Пройдёшь его, встретишь того, кого действительно ждёшь.       Конечно, ему легко говорить. Он своё уже прошёл и встретил, и удержал. А Чонгук… Чонгук тоже встретил. И у них родился милый, яркий альфа Хосок. Только вот он потерял его. Потерял своего омегу.       Он не искал замены мужу. Он просто хотел найти кого-то, с кем будет хотя бы вполовину так же хорошо. Кто сможет так же любить Хосока, как любил он. Он искал. Долго. Безрезультатно. В какой-то момент Чонгук решил, хватит. Пускай будет, как есть. Им с сыном и вдвоём неплохо.       Но тут появился Ким Намджун. Он заявил, что у него есть беспроигрышный вариант. Сказал, что друг его омеги, одинокий и достойный. Не такой, как все, с кем Чонгук сталкивался раньше.       — Просто встреться с ним. И ты поймёшь.       Чонгук знал: если Намджун так говорит, значит, стоит попробовать. Он заказал столик в хорошем ресторане, отвёз Хосока к родителям… и поехал на свидание вслепую. Одного он не учёл, его могут просто продинамить. Альфа прождал два часа, прежде чем набрал Намджуна:       — Ты уверен, что омега знает, что встреча сегодня, а не через неделю?       Намджун пообещал разобраться. Позже перезвонил… не он, а его омега. Юнги. Голос виноватый, извиняющийся:       — Я так заработался, что забыл сказать другу, где и когда встреча… Простите. Может, ещё раз, завтра, утром, в кафе?       Чонгук согласился.       Теперь он сидел в кафе и ждал. Сам не знал, чего.       — Я не знал, что это ты моё свидание вслепую, — усмехнулся он, когда напротив него опустился Намджун. — Значит, сегодня он тоже не придёт. Получается, меня прокатили дважды. Такого со мной ещё не было.       — Прости, — голос Намджуна дрогнул. — Юнги сказал, что всё отменяется. У них что-то случилось, и омеги решили устроить свой мальчишник… Прости.       — Забей, — фыркнул Чонгук. — Может, и нам свой устроить? Я сегодня вечером улетаю в Пусан.       — В Пусан? Зачем? У тебя же там никого нет.       — Родительский дом остался. Я перевёз их в Сеул, а дом просто закрыл. Сейчас решил, пора его продать. Съезжу, посмотрю, что там осталось.       — Хосока с собой возьмёшь?       — Нет. Он стал гиперактивным, няня уже еле справляется. Вчера перед тем как его отвезти, мы его полчаса ловили по квартире. Пусть побудет у дедушек.       — Он растёт, Чонгук. Ему нужно внимание. Он нуждается в папе, который сможет быть рядом, — заметил Намджун.       — Я стараюсь. Но ты сам видел, как всё получается. Ты, живой свидетель моих неудач, — пожал плечами альфа.       — Да, с этим омегой не задалось… Кто ж знал.       — Не бери в голову. Это не твоя вина. Лучше познакомь меня со своим Юнги, когда я вернусь.       — Обязательно, — расплылся в улыбке Намджун. Он был по уши влюблён в Юнги и мечтал рассказать о нём всему миру. Но омега не спешил. Хотел сначала всё рассказать другу. Утром он написал, что встреча отменяется… А следом пришло другое сообщение: «Он всё знает».       Намджун понял: всё, теперь об их отношениях узнают все.

***

      Пусан встретил Чонгука мягким солнцем и морским бризом.       Он не был здесь с тех пор, как уехал учиться. Город изменился: выше стали здания, появилось больше дорог, новых строек. Чонгук с трудом узнавал улицы своего детства. Он любил и ненавидел этот город. Здесь он был счастлив. И здесь он был несчастен.       В этом доме они сказали родителям, что ждут ребёнка. Здесь праздновали первое Рождество с Хосоком… и последний день рождения его мужа. Отсюда омега возвращался, когда попал в аварию. Тогда он ездил к больному отцу, а Чонгук уговаривал его лететь. Но билетов не было, и омега настоял: доберётся на машине.       Он погиб, а сына, к счастью, не взял с собой.       Теперь Чонгук стоял у порога и не решался войти. Он боялся, что воспоминания захлестнут с новой силой. Боялся найти старые вещи мужа. Но… он очень скучал. Хотел снова почувствовать его запах.       — Ты ведь Чонгук? — вывел его из мыслей голос. — Стоишь уже минут пятнадцать. Боишься войти?       Перед ним стоял пожилой мужчина.       — Неужели я так изменился? — усмехнулся он.       — Дедушка Бонсу?! — удивился альфа. Конечно, он помнил его. В детстве они часто приходили сюда вместе с дедом. Во дворе росло огромное дерево хурмы, Чонгук любил лежать в его тени и рисовать.       — Пойдём, чего стоять-то, — добродушно махнул рукой старик.       Сделать первый шаг оказалось легче, когда рядом кто-то есть. Дом был пуст. Только старая мебель на кухне и диван в зале. Остальное, голые стены. Чонгук мысленно поблагодарил родителей: убрали всё, что могло ранить.       — Что будешь делать с домом?       — Продам. Я для этого и приехал.       — Не жалко? Ведь твой дед сам его строил.       Дед Чонгука, не имея образования, построил этот дом своими руками. Он мечтал о доме для большой семьи и сделал его. Дом менялся, достраивался… но фундамент оставался тем же.       — С прошлым нужно уметь расставаться. Иначе оно никогда не отпустит. Этот дом хранит и радость, и боль. Я хочу двигаться дальше, — голос альфы дрогнул. Он сам не верил до конца в то, что говорит. Всё ещё искал в чужих запахах знакомые ноты. Всё ещё ловил черты мужа в других лицах.       — Твой дед не был верующим, — нарушил тишину Бонсу. — Но после смерти твоего мужа каждое утро ходил в храм Хэдон Ёнгунсан. Я спросил: «Ты ведь не веришь. Зачем?». А он ответил: «Я не верю, зато верит мой внук. Монах сказал, если я буду искренен, боги помогут ему пережить горе».       — Знаешь, что говорят про этот храм? — Чонгук покачал головой. — Говорят, искреннее желание, загаданное там, обязательно сбывается. Я вижу, ты всё ещё не отпустил его. Сходи. Попроси о чём-то для себя. Может, теперь ты готов.       С этими словами он похлопал Чонгука по плечу и вышел, оставив его одного в доме, полном тишины и памяти.