Назови Это Кармой

***

6 месяцев назад Ринсвинд вынужденно возвращался к новоприбывшему туристу после разговора с Патрицием в нелучшем расположении духа, точнее даже не так, в ужаснейшем, пресквернейшем и подавленном расположении духа. Будет ли твоё расположение прекрасным после того, как тебе пообещали что ты умрёшь "очень интересным манером", если не справишься с невыполнимой задачей? Да ещё не кто-то, лорд Витинари! Нееет, после такого расположение духа точно не будет прекрасным. В общем Ринсвинд со всех ног мчался в "Порванный Барабан", надеясь что этому раздражающему глупому маленькому туристу не вздумалось ради приключенческой искорки вызвать какого-нибудь бандита на дуэль или что вроде этого. Двуединый город определённо не был готов к подобного рода чужестранцам или же был, напротив, готов даже слишком хорошо. Здесь, в таком родном для Ринсвинда Анк-Морпорке, Двацветок постоянно был под угрозой исчезновения, исчезновения приближающегося к вымиранию. Поэтому, конечно, туристу требовался гид, но такая ответственность! И почему она выпала именно Ринсвинду, волшебнику, который по собственной глупости даже не сумел пройти выше первого уровня и обычных заклинаний с левитацией и разжиганием огня? Так уж получилось, что удачей маг как-то не разжился. Нельзя сказать, что Двацветок так уж сильно раздражал Ринсвинда, просто он был слишком наивен для этого города, что могло привести к очень серьёзным последствиям. Волшебник не раз на чужом и своём примере убедился, что Анк-Морпорк не бывает благосклонен к всякого рода простодушным и доверчивым людям. Город научил его многому и этот опыт сейчас истошно орал магу на ухо, что добром это не кончится. Кажется судьба издевалась над ним, потому что в трактире в данный момент вовсю торжествовала потасовка. У волшебника сердце ушло в пятки, прямо таки ускакало, заставляя мозг представлять самые извращённые методы пыток людей Патриция над его бренным телом; он, используя свои самые отточенные и самые неволшебные навыки скрытности, тихой ходьбы и ловкости, смог пробраться к комнате Двацветка, который, космическое везение, мирно посапывал в подушку, не подозревая о том, что сейчас происходит прямо за его дверью. Крики бедных прихожан, которые представляли из себя разбойников, воров и убийц, сильно приглушались просмоленной табачным дымом стеной. Ринсвинд перевёл дух и попытался сформировать план дальнейших действий. Двацветок тихо свернувшись калачиком сопел в подушку. Маг отметил, что с туристом было очень приятно иметь дело когда он спал, ни тебе непрекращающихся разговоров о приключениях ни маячавшего везде за ним сундука, а где кстати сундук? Ах, ну вот же он, стоит открытый у подножия кровати. Что именно сейчас терзало Ринсвинда? Ну, в первую очередь его волновал вопрос того, что его жизнь прямо сейчас зависит от жизни спящего перед ним чужестранца, в прямом смысле — если тот умрёт, то не снести магу головы; эта мысль и правда стояла на первом месте, до того самого момента как Ринсвинд не углядел в недрах сундука блеск золотых монет. Тогда вперёд внезапно вышел совсем другой вопрос — вопрос скорейшего пополнения его карманов блестящими и круглыми рину и также мгновено открывающиеся перспективы с помощью этих денег сбежать куда подальше. Где-то на задворках сознания правда притаилась ещё одна мысль, мысль о том, что бедному Двацветку будет очень сложно остаться в живых в их городе, если волшебник вдруг решит поживится и бросить его здесь ни с чем. Он с сожалением убрал свою уже тянущуюся к богатствам руку. И не то, чтобы он почувствовал себя от этого сильно преисполненным благородства. (Как бы могла печально закончится его судьба внутри Сундука, если бы он не послушал сейчас остатки своей совести...) Ринсвинд как ошпаренный отскочил и нацепил милую улыбочку, когда Двацветок очень некстати проснулся. На него накатило такое чувство, будто он упустил лучшую возможность в своей жизни. *** Вечер того же дня Ринсвинд потерял Двацветка, точнее Двацветок потерялся. А волшебник стоял сейчас на краю обрывистого берега над быстрым потоком реки Анк, притесняемый разъярённым сундуком. Не то, чтобы он совсем не хотел найти Двацветка, но он не представлял это возможным, потому что турист мог пойти куда угодно и его мог схватить кто угодно; а значит, по меркам мага, найти его было бы ужасно трудной задачей, даже невыполнимой; хотя, надо признать, какая-никакая компания разбавила этим днём Ринсвидову скучную жизнь и он почти не был против этой компании, отчасти потому, что еда и вино, которые они употребили во многом превосходили по качеству то, чем обычно волшебник довольствавался. Маг думал, что даже будет скучать по туристу. Где-то недельку, а потом всё вернётся в норму. Но искать его посреди варварского города во время разгорающейся ночи было бы полнейшим безумством. Но как оказалось, разъярённые сундуки бывают очень убедительными. Настолько убедительными, что сейчас бывший студент Незримого университета активно заманивал одного из наиболее простодушных на вид охранников, сторожившего штаб-квартиру главного городского вора Аймора, чтобы разузнать где же могут держать Двацветка, при этом внутри он на чём свет стоит проклинал туриста и свою судьбу. Ринсвинд сейчас напоминал себе сошедшую с ума мушку, что во время дождя вдруг решила, что самое время размять крылышки. Он ощущал себя загнанным в ловушку, беспомощным и злым. Злым не настолько, чтобы бросаться сломя голову куда-то, а злым от бессилия и нелогичности. Его жизнь и уклад до этого не то чтобы были образцом для подражания, но всё по крайней мере не выходило за какие рамки приличия. Сейчас же его жизнь была до неприличия нескучной. Ринсвинд много времени провёл в Анк-Морпорке, достаточно долго, чтобы забыть о том, что на самом деле был родом совершенно не отсюда. Этот город зарывался под кожу, промывал мозги и карманы и скидывал на обочину; повезло если не в реку. Волшебник даже не пытался задумываться, откуда на самом деле был родом и кем были его родители. Как-то было не до этого. И правда в том, что он построил свою жизнь на том, что старательно не придавал этому никакого значения. А чтобы выжить в двуедином городе, нужно было зарубить себе на носу: никуда не суйся, не выходи за рамки своей роли и тогда ты вероятнее всего не будешь забит дубинками и проткнут колюще-режущими предметами где-то в подворотне. Сейчас же Ринсвинд во всю нарушал свои принципы. Это ещё с самого появления Двацветка ему не нравилось, а сейчас, когда всё стало набирать такие обороты, и подавно. Он был в шаге от побега! Маг уже успел прикупить себе прекрасную быстроногую лошадку и если бы не лорд Витинари, он был бы уже вне досягаемости. Никаких туристов и Морпоркцев! Красота. Спокойствие. Нежный мягкий лужок под ногами. Ах, если бы наши мечты исполнялись так, как мы того желаем. Главе воровской гильдии Аймору, который находился в трактире Пузана и там же держал счастливого и балабочащего без умолку Цветка, стоило опасаться больше, потому что следущие события не пойдут ему на пользу. Сначала, когда в эту повидавшую виды таверну наведается Злорф, глава банды убийц и потребует отдать ему Двацветка, а потом и когда туда нагрянет Гильдия Купцов и Торговцев, ну и, конечно, Ринсвинд. А пока в эту секунду маг, разузнав точное расположение туриста у стражника, быстро двигался в этом направлении. Его разодранный подол плаща цеплялся за острые камни на мостовой и уводил их за собой. Изо рта вырывались неравномерные, сбитые бегом пары горячего воздуха. Он должен был добиться того, чтобы Двацветок выжил, всеми силами и средствами. В таверне закипели военные действия. Сказать, что Двацветок был без ума от восторга, ничего не сказать, настоящая трактирная потасовка! Сказать, что Ринсвинд был без ума от беспокойства, тоже в общем ничего не сказать. Перед ним собственной персоной стоял Смерть. Ну а ещё он волновался за встрявшего во всё это Цветка, да. Волшебник не любил критические ситуации. Он бы предпочёл тихое спокойное пребывание в каком-то отдельном, обособленном домике на краю Диска, чтобы его вообще никто не трогал до наступления его глубокой старости. Но сейчас он вместо этого убегал от Смерти и бросал денежные гранаты за дверь набитого всякими честными и нечестными людьми, среди которых затерялся чужестранец. Он всеми фибрами своего тела почувствовал масштабы критической ситуации, когда на пол "Порванного Барабана" грохнулась люстра и он, подтянувшись, вскарабкался на балку над головами воров и бандитов и почти стукнулся нос к носу к Двацветку, который весело сидел на этой самой балке, повернув к нему голову и болтая ногами. Его очки сверкали в темноте где-то чуть ниже уровня глаз Ринсвинда, на расстоянии меньше трех дюймов, и маг чувствовал дыхание Цветка, которое задевало его шею и колыхало свисающие с висков пряди. — Это ты срезал люстру?— Свистящим шёпотом спросил Ринсвинд. Очки блеснули в очень опасной близости от носа волшебника. — Ага.— Ответил человек напротив него, всколыхнув ещё несколько прядей. Маг всеми силами пытался не издать лишнего звука и не сглотнуть, а ещё не свалится с балки, цепляясь мёртвой хваткой за необработанное дерево. — Как ты здесь очутился?— Прошептал Ринсвинд. Его сердце сильно йокнуло, он не совсем разобрался с причиной. Хотя наверное всему виной высота. Да, точно, совершенно точно, высота. — Я решил, что мне лучше не путаться под ногами.— Без волнения отвечал Двацветок. Ринсвинд не разделял его спокойствия. Он внезапно заметил, как за стёклами очков блестели и глаза туриста. Цветок добавил к своему изречению уже эмоциональнее.— Настоящая потасовка! Я даже представить не мог, что со мной такое случится! Они были зелёными, его глаза, определённо были зелёными, несмотря на темноту, волшебник это отчётливо различил. — Как думаешь, наверное мне следует их поблагодарить?— Спросил Двацветок.— Или это ты всё устроил? Ринсвинд тупо посмотрел на него. Он помедлил, а потом слегка приослабил напряжение в мышцах своих рук и отстранился от лица Цветка, смотря в другую сторону. — По-моему, пора спускаться. Все разбежались.— глухо сказал он, наконец сглотнув и выдохнув. Кажется пальцы на его руках подрагивали. У него образовалось такое чувство, как будто ему надо многое обдумать. Двацветок согласился, и маг помог туристу спуститься. Он скорее протащил его по ступенькам из помещения, которое уже через несколько минут должно было охватиться огненным столпом. Им нужно было поскорее унести отсюда ноги, а потом у него будет время... поразмышлять. *** Ночь, тот же день Позади двух бежащих галопом лошадей представало довольно ПЛАМЕННОЕ зрелище. Анк-Морпорк рушился и сгорал до тла, охваченный бушующим пожаром. Не то, чтобы Ринсвинду, сидящему на одной из лошадей, было сильно его жаль, не пройдет и полгода, как этот живучий город скорее всего будет уже восстановлен. Но что доставляло ему беспокойство, так это болтающееся на соседней лошади тело Двацветка, который не очень то и справлялся с управлением, но ещё не отключился от таких скачек и всё ещё не свалился от того, что наглотался порядочно дыма, так что маг был им вполне доволен. Наверное Ринсвинд призывал своим присутствием карму, потому что прямо в эту секунду Цветок потерял равновесие и с воплем полетел бы на твёрдую мостовую, если бы маг, так же внезапно для туриста, как и для себя, не успел резво перехватить его обожжёнными до красна руками и остановить лошадей. Наверное у него уже вырабатывались рефлексы. — И за что мне такая напасть?— Тихо сказал он так, чтобы Двацветок не услышал, проверил и усадил того, что-то оживлённо верещавшего, обратно в седло, и они продолжили свой путь, теперь ведя двух кобыл лёгкой рысцой. Маг теперь постоянно краем глаза наблюдал за туристом, чтобы в случае чего предотвратить катастрофу. День был длинным, казалось он длился бесконечно и Ринсвинд устал. А ещё он был до одури голодный. Маг бы не отказался сейчас от какого-нибудь зажаренного кабана. Его спутник кажется ещё не настолько изголодался, но вот живот во лшебника уже издавал грозные урчащие звуки. Голоду пришлось пододвинуть стульчик страху, когда маг рассмотрел впереди грозно выпячившую вперёд меч тёмную фигуру. Она была не одна. Но как оказалось, волшебник людей, что так сознательно пыталитсь его напугать, это были герои — Бравд и Хорёк, единственные из местных героев, которых маг уважал и которые довольно тепло встретили волшебника и начали с интересом расспрашивать его про пожар и устроившего его маленького человечка, что сейчас прыгал на одной ноге у Ринсвинда за спиной, зацепившись другой за стремя. На удачу мага у героев оказалась еда, и теперь он усиленно её уплетал, при этом пытаясь удовлетворить их любопытство и привести свои собственные мысли в порядок. Взвесить и разложить по полочкам события и размышления. Кое-что из случившегося настойчиво требовало его внимания, но он вгрызался зубами в сочную ножку и старательно игнорировал это. Двацветок сзади с воплем свалился, не устояв на одной ноге. Ринсвинду начало это надоедать. Он продолжал сидеть и есть свой кусок мяса. Новых возгласов не последовало. Тогда волшебник замер, обдумывая это, а потом, вскричав, вскочил с места и понёсся в темноту. Вернулся к героям он уже с перекинутым через плечо маленьким болтающимся телом туриста. Ринсвинд пребывал в полнейшей растерянности, но старался ничем это не выдать. Он нагнулся над Цветком, нахмурив брови. — На ощупь все кости целы,— тяжело выдохнул волшебник. В его черепной коробке мысли устраивали чехарду, при этом ежеминутно бросаясь ругательствами на всех известных Ринсвинду языках. Он постарался прогнать их и начал тщательно обследовать бесчувственного Двацветка. У волшебника и у самого было чувство, как будто он куда-то падает. Правда не в физическом, а в психологическом смысле. Он ощущал под собой медленно разверзывающуюся пропасть и не мог никак это объяснить. Он списал всё на колики в животе от переедания. Они с героями просидели здесь, около костра под чернильным небом Плоского мира до рассвета. Цветок мирно спал, Ринсвинд собирался в дальнюю, предстоящую им дорогу до Щеботана. Герои начали с ним прощаться, благодарить за его историю и говорить напутственные слова. С чего-то Ринсвинду показалось, что он должен как-то оправдаться за то, что берёт Цветка с собой. — ... Я же обязан за ним приглядывать. Я конечно, не очень то этого хочу, но...— Маг не знал, зачем добавил последнюю фразу. — Мы понимаем, понимаем,— успокоил его Хорёк и вскочил в седло лошади. Спустя несколько минут оба героя превратились в крошечные точки, покрытые облаком пыли и спешащие вниз на резвых лошадях к угольно-чёрному городу. Ринсвинд понадеялся что никогда больше с ними не встретится. *** Какие чувства вызывает в других людях чужеземец, иностранец? Для жителей Анк-Морпорка такой человек является источником в большинстве своём положительных чувств, потому что грабить приплывших из-за моря простаков, не таких шустрых и чутких на обман, как жители города, доставляло им отдельное удовольствие. Но у Ринсвинда к Двацветку медленно и неукоризненно менялось расположение. Оно превращалось из приятно-наживочного в приятно-приятельское, насколько приятным можно было назвать постоянное местонахождение в обществе этого несмолкающего человечка. Ринсвинд подумав рассудил, что пожалуй Двацветок ему даже не противен. Сам Цветок очень сильно в последнее время начал интересоваться магией и буквально забрасывал Ринсвинда кучей вопросов каждую секунду. Маг старался выдернуть какие-то предложения из его речи и ответить на них. И уже некоторое время спустя вопросы Двацветка сменились длинными речами Ринсвинда, которые он сам не замечал, как складывал, и восторженно смотрящим на самого волшебника взглядом блестящих зелёных глаз. Ринсвинд правда подозревал, что на какой-то развязке они свернули не туда и теперь идут в совершенно другом направлении, нежели Щеботан. Деревья вокруг дорожки начали сгущаться, а воздух как будто наполнился необычным запахом. Волшебник знал, что это за запах, но никак не мог понять, откуда он тут взялся. Это запах магии. Слабый, его ели-ели можно было различить. Наверное какой-нибудь маг проезжал здесь до этого. Или просто местность была специфичная. — Цветок!— Прервал Ринсвинд его новые восторженные коментарии.— Ты ничего не чувствуешь? Двацветок как будто задумался. — А я что-то должен чувствовать?— Он удивлённо посмотрел на Ринсвинда. — Этот оттенок в воздухе... Турист огляделся по сторонам. Мимо него, сидящего на шагающей спокойной поступью лошадке, проплывали корявые деревья и густые кусты на обочине. — Ринсвинд, что ты имеешь ввиду? — Это нехорошо. У меня плохое предчувствие. Двацветок ещё раз огляделся. — Ринсвинд, что... — А вот и ОНО.— Коротко и смиренно бросил маг, смотря прямо перед собой. Их прекрасную идиллическую беседу прервал откуда ни возьмись взявшийся на дороге Тролль. Не удивительно, что Ринсвинд приписывал себе какие-то магические свойства по притягиванию неприятностей. Невероятно нелепым и логичным образом Ринсвинд и Двацветок разделились, когда лошадь Двацветка шарахнулась от Тролля в чащу деревьев. И конечно Ринсвинд как всегда сказал себе, что он совершенно за него не волнуется. Ни капельки. И ничего в нём не екнуло, когда он кидался в магическую голограмму места, где находился Двацветок, произведённую лесными эльфами (так вот откуда запах магии), чтобы перенестись в это самое место, и пускай оно пугало его до чёртиков. Нет, он просто хотел от них сбежать. Ему вообще, если так посмотреть, плевать на Двацветка. Как же он, кхм, не обрадовался, когда материализовался прямо рядом с нерадивым туристом. Надо побольше повторять самому себе, что "турист" скорее всего переводится как "идиот" и тогда всё будет оставаться на своих местах, подумал маг и обернулся, чтобы увидеть Двацветка, восклицающего за его спиной. Но несмотря на то, что Ринсвинд старательно приписывал Двацветку звание идиота, его собственный разум и глаза не хотели в это верить. Нет, конечно Цветок был недалёким во многих вопросах, но это не делало его идиотом, а просто давало какой-то своеобразный шарм. Не был он идиотом ещё и потому, что не был тупым и закручивал очень интересные и необычные цепочки рассуждений, которые... приятно раздражали Ринсвинда, другого определения этому не дано, и был в целом поумнее чем кто-либо из его последних многочисленных знакомых. Но это были рассуждения подсознания волшебника, а не самого Ринсвинда, поэтому сейчас он в мыслях и вслух усиленно ругал Двацветка, который не мог понять, почему нельзя было произносить число, находящееся между семью и девятью. Ругал, то есть выплёскивал своё раздражение также и потому, что кажется пришло его время рассказать о себе всю правду и ему от этого было досадно и очень неприятно. Насколько хорошо или плохо Цветок воспримет её? В любом случае уважение и этот восхищённый взгляд Двацветка в свою сторону он скорее всего потеряет. В этом здании было несколько разумных существ. Но только одно из них было действительным и непоправимым... переспрашивающим число говорящим мечом, от произнесения которого храм всё же пришёл в действие. Ринсвинд расценил, что ему очень не понравится то, что произойдёт дальше. Он, тем не менее, ошибся. Если не считать того, что он почти провалился в восьми угольную яму со страшным существом с щупальцами, ему очень понравилось то, как Цветок сначала жертвенно пытался спасти его, а потом жался к нему, когда они отползли к стене и наблюдали за зрелищем победы этого самого монстра с щупальцами Хруном-Варваром, если вообще можно применять глагол "наблюдать" после действия на их сетчатки света из взорвавшихся переполненных саламандр. Ринсвинд тогда внезапно заметил, что кожа у Двацветка на ощупь была на удивление нежная, тёплая. Как человек, который никогда до этого не замечал такое явление, как "нежность чужой кожи", Ринсвинду, очень понравилось чувствовать эту кожу у себя под подушечками пальцев. Кажется у волшебника в это мгновение чуть заболела голова. *** В обществе Двацветка волшебник провёл уже порядочное количество дней, когда они вместе с Хруном-Варваром добрели до высокой стены прекрывающей подход к городу. За стеной во всей красе раскинулось королевство-город Сто Лат. Ну как сказать во всей красе. Для этих мест эти здания и дворец с башнями может и являлись чем-то выдающимися, но не для Ринсвинда. — Не Шеботан.— Констатировал Ринсвинд. Прямо перед его лицом опустился тяжёлый топор стражника на длинной рукояти. — Причина по которой я должен вас пропустить?— Заискивающе поинтересовался он. Двацветок, который с интересом разглядывал стену и её каменную кладку, а до этого с таким же интересом бесконечные капустные поля, перевёл глаза на стражника и спросил: — Что это за город? Стражник вопросительно воззрился на Ринсвинда. Тот, скрепив пальцы, перевёл реплику туриста, — Сто Лат.— Ответил охранник порядка, позвякивая топором. — Ясно, мы забрели не туда.— Сообщил маг, ни к кому конкретно не обращаясь. — У вас ест прынцессы, которых нада спасть?— Поинтересовался Хрун с расстояния. Стражник кашлянул. Что-то в его обычной схеме пошло не так. Он собрал все свои силы и мужество и, поглядывая на озирающегося и стоящего позади героев Варвара, снова громогласно закричал: — Причина вашего прибытия в город?! — Ну, чисто логически, основаваясь на местоположении, мы ещё туда не прибыли.— Заметил маг и покосился на грозную мину охранника.— Думаю нам не так уж и нужно т... — Ты только посмотри!— Цветок заглянул в щель между створками ворот. Хрун тоже заинтересовался и подошёл поближе. Стражник подавил приступ скорого побега и теперь стоял на трясущихся ногах, вытянувшись по струнке, усиленно делая вид, что ему совершенно не страшно. Его напряжение усилил вдруг показавшийся в поле зрения сундук на ножках. Двацветок поднял палец. — Ринсвинд, давай пойдем туда. Охранник порядка открыл было рот, но Хрун беспрепятственно прошёл к воротам и толкнул их. Стражник внезапно изменил своё отношение к ним, топор был убран, он прокричал: — Добро пожаловать, дорогие гости, у которых при себе есть разрешение и документы! Двацветок обернулся. — Что он сказал?— Он перешёл с торбского, коряво пародируя стражника.— Дь'окумэнты? У нас нет... Ринсвинд толкнул туриста за ворота. — Большое спасибо!— Крикнул он бедному охраннику, и они оказались в городе. ***