Я запрещаю тебе умирать

Это было словно на вождение. Он не понимал, зачем решил навестить Землю, нарушая собственное слово, что дал Наруто и Хинате. Тонери не знал, зачем все это, просто ему хотелось увидеть её. Но лучше бы не видел. Даже отсутствие глаз не спасло его. Он видел их. Видел счастливое лицо юного отца, что держал маленький свёрток с их первенцем. Мальчик, по имени Боруто. Во снах он мечтал о мальчике с лунными волосами и фиалковыми глазами. Но это ложь, его несбыточные мечты. Он видел, что скоро появится девочка. С небесным взглядом отца и волосами матери. И они будут счастливы. Но как же Тонери? В нем кипит ненависть к самому себе. Лучше бы он с предком не приходил на Землю, не знал эту робкую девочку, что уже в столь юном возрасте пробудила бьякуган. Принцесса Бьякугана не его, не с ним. Тонери вошел в развалины, что когда-то были полноценным порталом на Луну, нежели сейчас, но его работоспособность продолжается. Ооцуцуки обречён на одиночество, скитание на своей планете и наблюдением за чужим счастьем, что могло быть его, не будь он таким глупым и упертым. Обладатель лунных волос шел медленно, не горя желанием возвращаться в свою холодную обитель. Тонери решил не сворачивать в нужный тоннель, видя еще один проход, на который не обращал внимания все время пользования порталом. В нем загорелся интерес. Что же там? Обломки? Или выход на Луну с другой стороны? Эта пещера служит проходом на Луну, его создал сам Хамура. Ну хоть какое-то разнообразие в жизни, просто зайдет на спутник Земли с другой стороны, ничего особенного. Ведь так? Тоннель глубокий, изворотливый. На камнях скопилась паутина, пахло сыростью и мхом. Тонери не знал, сколько еще идти, но не решился развернуться. Из глубины слышался шум, а едва ощутимый сквозняк дал понять, он рядом со своим одиноким домом. Ноги еле еле перебирались, оттягивая момент встречи со своим пустым замком и бездушными куклами-марионетками. Странно, Тонери не ощущает свет. На Луне ночь? Невозможно. Время для ночи еще не пришло. Ооцуцуки прибавил шагу, здесь что-то не так. Пещера резко оборвалась, чего потомок побочной ветви клана не ожидал. Что не так? Его не встретил горчичный свет псевдо-солнца, где до сих пор скрывается его замок. Здесь не такая дорога, это деревянные шпалы? Есть железо. Что это? Вдали послышался странный шум, громкий свист чуть не оглушивший блондина. Где он черт возьми!? Шум становился ближе, но Тонери не уходил. Сам не знал почему. Интерес? Шум и свист драли барабанные перепонки парня. Но он не шелохнулся. Он чувствует, как эта штука на металлических колёсах рассекает воздух на бешеной скорости. Оно собьёт его. Такая унизительная смерть. Такое чувство присутствовало и тогда, когда он понял, что Хината до сих пор любит Наруто, когда он порвал связанный ею шарф. Он проиграл в битве за чувства Хинаты Наруто. Сейчас он проиграл жизни. Так просто его сломили человеческие чувства. Так унизительно. — Берегись! В последний момент его что-то оттолкнуло, не дав быть сбитым этой штукой, хоть он так ждал этого. Что его сбило? Он чувствует тепло. Человек. Девушка. Волосы до плеч, каштановые. Карие глаза, с отблеском зеленого. Загорелая кожа на лице, хотя, скорее всего так только на лице, он уверен, вся, остальная кожа бледная. Она очень худая, до безобразия худая, будто ее морили голодом. Странная одежда. Он не встречал такой. Длинная кофта с мрачным рисунком демона с рогами, капюшон. Кофта тёмная, обтягивающие штаны, темные, на ногах не сандалии, ступня скрыта за шнурками, похожи на башмаки, но гораздо лучше. Рюкзак за спиной, руки в крови. На шее следы удушья, ее пытались убить? Она сбежала от убийцы и напоролась на него? — Тоже хочешь сдохнуть? Да ты бесстрашный, я бы не смогла так, – незнакомка почесала щеку, усмехаясь, — Кейлен Хантер, можно просто Кейл. — Возможно. Тонери Ооцуцуки. Что значит тоже? — То и значит. Я хотела вскрыть вены, но тут выплыл ты, я даже испугалась. Я думала ты гулял, но судя по тому, что тебя чуть не сбил тот поезд, ты стоял намеренно. Девушка присела на траву рядом с Тонери, тяжело дыша. Мужчина наблюдал за ней, не открывая глаз, но не обнажая пустых глазниц, боясь напугать. Она кажется ему интересной. Из ее рюкзака слышала музыка, он не слышал такой нигде. — Почему ты решил умереть? На лице Тонери появилась грустная улыбка. Он вспомнил лицо Хинаты. Он счастлив, что мог видеть ее, запомнить ее образ без этих штук с чакрой. — Дай угадаю, что-то связанное с девушкой? Кинула, поменяв на другого? Я права? Оказывается, это обидно, когда тебя так быстро раскрывают. Он хотел сказать это сам, смаковать эти слова на своем языке, хотел почувствовать вкус полного провала. Она не допустила этого, это ведь хорошо? От этой Кейл не исходит опасности. В ней нет чакры, она не умеет ею пользоваться. — Хм, ты меня раскусила. Неужели я так жалок? — Не спрашивай меня, я ведь о тебе ничего не знаю. Такие, как вы мне всегда казались странными, решаетесь подыхать из-за одной девки, подумаешь, предпочла другого, это так бьёт по самолюбию? Или перед уходом она поставила на тебя некий венец безбрачия и бездетности? Расскажи мне, не доводилось говорить с суицидниками о таком. Клянусь, не буду тебя осуждать. На секунду им завладела ярость. Да как простая смертная смеет так говорить о Хинате!? Но этот порыв прошёл, ведь этот простая речи смертной, что взять с неё? Тонери сел на траву рядом с ней, подложив руки на колени. Он произвел на девушку странное впечатление, такой беззаботный, словно его минуту назад не сбил бы поезд, она бы отходила вечность. — Она предпочла мне его, блондину с небесными глазами. Он силен, добр, но не замечал её до моего появления. Если бы не моё воздействие, он бы не понял, что она любит его, не увидел ее воспоминания, не присмотрелся к Хинате. И не полюбил ее. В моем замке она думала о нем, он снился ей. Я хотел быть с ней, чтобы она забыла его, но эта чертова любовь на всю жизнь! Я не хотел овладевать ее разумом, делая ее послушной куклой. Но мне пришлось, она бы вышла за меня и не смогла бы покинуть Луну, но я медлил, решил отвлечься. Это моя ошибка, – Ооцуцуки зарылся левой рукой в волосы, массируя кожу головы. Черт, как же трудно говорить о собственной ошибке, представлять себе то, как все могло бы быть, если бы он не сделал той глупости, — Теперь у них есть сын, она простила меня и забыла, будто Тонери и вовсе не было в ее жизни. И она счастлива. Счастлив и он. У них скоро появится девочка. С его глазами и ее волосами. Я не могу не думать о ней. Это невыносимо. Он закончил, она легла рядом с ним, обдумывая его слова. Он ждал. Ему интересно ее мнение. Возможно, это из-за недостатка общения? Она шумно выдохнула, выводя Тонери из омута своих собственных мыслей. — Ты странный идиот, вот что я тебе скажу. Я обещала не осуждать тебя, но запомни одну вещь, я никому и никогда не даю обещаний. Но тут ты действительно облажался. Нельзя навязывать свои чувства. Она бы не полюбила тебя. Как я понимаю, ты ее похитил? – Тонери очень удивлён, она прямо читает его, как книгу. — Я похитил ее младшую сестру, ради того, чтобы она пошла со мной, еще украл глаза ее сестры ради ужасной цели, но понял её неправильно, чуть не погубив много людей, невинных людей. — Твою мать, ты точно ебнулся. За такое сажают, причем надолго. И вообще, ты несёшь что-то странное. Луна? Ладно, это опустим. Помимо того, что ты таким образом заставил эту твою Хинату явиться к тебе, так еще и украл глаза её сестры, замышлял ужасный план, в котором погибло бы много людей, ты точно псих, но не думал ли ты, что после всего, она бы точно тебя не полюбила? Она, как я поняла, нормальная девушка, не страдает "Стокгольмским синдромом", только эта Хината очень добрая, раз простила тебя. Ну что, чувак, ты наделал делов, но вроде вовремя одумался. — Ее, теперь уже муж, спас мне жизнь, а она наставила меня на путь истинный, я понял, что ошибся. Однако, раскаиваться перед тобой я не собираюсь. В его голосе прозвучало безразличие к девушке, что лежит рядом с ним. От нее чувствовался гнев. Она разозлилась на его слова? Считает его монстром? Он столько дел натворил, но Хантер не боится его. — Вот же ж хам, я тут слушаю его сопли, а он. Никакой благодарности от людей. И да, на самом деле ты только что раскаялся, и не отрицай, этого. Я делаю вывод, ты одинок, у тебя нет друзей, ты избалованный парнишка, — И чтоб тебя, слушай меня, я хочу, чтобы ты выслушал, если больше не кому этого делать. Ты не мог заставить Хинату любить тебя. Своими поступками ты лишь усугублял положение, если сказать проще, лишь отталкивал ее от себя. Тобой овладела ревность, что ослепила твой разум, поэтому ты решил показать ему, что она твоя, хотя это и не так. Ты сам виноват во всем. Ты и никто другой. Ты мог явиться к ней, поговорить, не совершать плохого плана ради неё. Все могло решиться так просто, но ты сделал лишь себе в убыток. Мне жаль тебя, но все делают ошибки. Без них мир, не был бы миром. Не стоит думать, что ты абсолютное зло. Ты просто дикий, по отношению ко всему, к чувствам, для тебя это новьё. Ты совершил ошибку, но вовремя все исправил, все осознал. Как-то так. Ее слова не могли не засесть в его голове. Она видит его насквозь и без чакры, тенсейгана, бьякугана или шарингана. Даже без техники клана Яманака. Что в этих карих глазах? В них нет презрения, он не чувствует его. Жалость. Сочувствие. Это Тонери смог уловить в ее глазах. Девушка вскинула взгляд к Луне. — Я понял тебя. И я тебе благодарен. Почему здесь ты? У тебя тоже безответная любовь? — Нет, я не страдаю хренью. Все запутанней. Ты знаешь, что такое РПП? Тонери покачал головой, повернув голову к ней. Дыхание стало ровней. — Расстройство пищевого поведения. У меня анорексия. Ее мне привила мать-тиранша. Отец бросил меня совсем мелкой, мне не было и года. В четырнадцать объявился, но я нужна была ему лишь для того, чтобы он имел контакт с матерью. Но она отшила его, сказав, что у нее есть мужчина, и он послал ее. На меня забил хуй. Я ему не была нужна, хотя он утверждал обратное. Учёба пошла по наклонной, зрение тоже. Мама пилила каждый день, била и унижала, денег в семье не было, нервы пошли по чертям, чуть не убила одноклассника, меня оттаскивали от него. Таблетки не помогали. Я делала вид, что все ок. Пока не накинулась на мать. Позвонила ментам, сказала, что не хочу жить с матерью, меня забрали в детдом. Училась там, чтобы выжить, это место не из приятных. Дети там вырастают убогими. Я подсела на боль. У меня обнаружили невроз и биполярное расстройство, отправили в лечебницу, где весь персонал относился к нам, как к скоту. Приходилось делать все, что они скажут, чтобы не оказаться в этой долбанной псих-рубашке, чтобы они перестали нас связывать и вкалывать эти антидепрессанты и транквилизаторы, от которых разум мутится еще хуже, ты словно овощ под ними. Но спустя три месяца ада, меня выпустили оттуда. Вскоре выпустилась и из детдома. Мне платят деньги, я учусь и работаю. За все время меня никто не нашел, я ничего не знаю о родственниках сейчас. Никому не нужна. Никто не нуждается во мне, а я ведь стольким помогала, ради их блага. Хотя чего уж там, меня никогда не любили. Ни-ко-му не интересно, как я живу, родственников у меня куча, хотя за восемь лет все обо мне забыли. Мне все равно, если ты убийца или маньяк, то пожалуйста, убей меня. Есть возможность хоть попасть в Рай. Туда, где всем спокойно. Мне мерзко от самой себя, умереть от собственной руки, так отстойно. Не такую жизнь я представляла себе десять лет назад. Забавно, правда? Кейл выдохнула, закрывая потяжелевшие веки, стараясь не уснуть прямо там. Этот человек, Тонери Ооцуцуки, не вызывал страха, хотя, возможно, ее просто все достало, что инстинкт самосохранения попросту вырубился, или она стала настолько доверчивой перед своей кончиной. Вены все еще кровоточили, но странно щипали, словно затягивались, она знала, что это невозможно, поэтому даже не хотела смотреть на них, чувствовать отвращение к себе снова и снова. Он был холоден, и спокоен, хотя говорил о таких ужасных вещах. Хантер не испытывала отвращения, лишь сожаление. Он запутался, но вовремя встал на верный путь. Только, он не видит себя в этом правильном мире без этой Хинаты. Может, пока не умирать, и помочь ему? Нужно ведь перед Богом стать лучше. Ха ха ха, смешно. — Я не убийца. И не маньяк. Я сам не знаю, кто я. Мне кажется, я утратил всю свою суть вместе с той целью, ради которой вообще существую. Утратил суть вместе с Хинатой, что ушла. Я не достоин её, она такая нежная, робкая и добрая, а я. Она бы никогда... Сил слушать его нытье о девушке его мечты было уже тошно. Уши девушки вяли, моля о пощаде. Как он вообще может ныть, как сука с таким невозмутимым лицом? Девушка, что не отличается терпением и крайне раздражительна благодаря болезни, не выдержала, влепив Ооцуцуки отрезвляющую пощёчину, да так хорошо, что он откинулся на лопатки. След от женской ладони горел на его бледной щеке. Кейл села на Тонери, чтобы удобней взять его лицо в ладони. Девушка обхватила его лицо, тот устремил свой взгляд на Хантер, не отойдя от шока. Ему так просто вмазала девушка? Потомку Великого Клана Ооцуцуки влепила пощёчину человеческая девушка, которая даже не обладает чакрой! — Слушай меня, ты невыносим, твои стоны и вопли о неразделенной любви уже надоели, смени пластинку! Перестань жить на ошибках прошлого, живи прямо сейчас! Ты меня понял!? Тонери было стыдно за такое поведение. Он, потомок клана Ооцуцуки, ведет себя как нюня. Его совершенно не смущал тот факт, что на нем уселась Кейл, что она ударила его и второй раз орет на него, словно он глухой. Хантер просто молча ждала его реакции, чтобы понять, понял ли он её. Она помогла ему, хотя он не просил. Она выбила из него эту сопливую дурь, напомнив, кто он на самом деле. — Да... Ты права. Кареглазая слеза с парня, довольно ухмыляясь. Подул холодный ветерок, заставляя рефлекторно сжать запястья, испачканные еще выступающей кровью. Тело слабело, она надеялась, что Господь примет её, избавит от страданий. Трава казалась для неё сейчас лучшим гробом в мире, так и умереть не жалко. Зато помогла человеку, спасла от самоубийства. — Это хорошо, ну что ж, теперь прощай, помогла я тебе, теперь-то и сдохну с чистой совестью. Ха-ха-х... Тело девушки мешком с картошкой свалилось на землю. Тонери не сразу понял, что его собеседница уже почти отошла в иной мир. Ооцуцуки подскочил к Хантер, щупая угасающий пульс. Дыхание становилось редким, сердце еле еле билось, качая кровь. Блондин создал зеленую сферу из чакры, но она не подействовала на неё. Она умирала не от истощения чакрой, а от кровопотери. Потомок Ооцуцуки подхватил тело девушки и на зелёной сфере помчался к порталу в свой Лунный Дворец, в котором спустя три года появится гость.