Я запрещаю тебе умирать

POV Кейл

Вата. Вот чего в чистилище я не ожидала, так это ее. Какого черта я в вате? Еще что-то в дали светло-зелёным светится. Это путь к Раю? Ооцуцуки Тонери, надеюсь, ты будешь жить.                           

END POV

— Минана, ей лучше? —Да, господин. Ваша гостья идёт на поправку, несмотря на то, что она потеряла много крови. Техника заживления хорошо подсобила в этом. Ооцуцуки позволил себе улыбнуться, слабо, непринуждённо. Так, как он не улыбался никогда. С заботой и трепетом. Эта девушка узнала столько всего о нём, но не оттолкнула, а наоборот, выслушала, дала дельный совет, спасла... Он даже толком не успел отблагодарил её, как та почти на тот свет ушла. Помогла, но не попросила помощи взамен. "— Может, не стоило её лечить? Она же хотела умереть, а я лишь отдалил ее от цели." – размышлял Ооцуцуки, поправляя одеяло девушки. Ветер из открытого окна трепал волосы цвета лунного света, освежая рассудок. В комнате была зажжена керосиновая лампа, которая покоилась на прикроватной тумбе. На самой середине кровати лежала та самая перевязанная девушка. Оказалось, что у неё была разбита голова, вывихнуто правое плечо и множество ссадин с синяками на обоих ногах. В ладонях красовались осколки от бутылки и занозы. Одежду пришлось выбросить, смотреть на которую выходец побочной ветви не мог. И вообще, его гостья не будет ходить в обносках, хотя бы в этом дворце! На спине виднелись старые шрамы, что появились в одно время, но в разных участках спины. На этом ранения Хантер закончились, и блондин тяжело выдохнул, заканчивая на этом слушать рассказ слуги. — Господин, вы сделали всё правильно, не волнуйтесь. Госпожа может проспать часов двенадцать, прежде чем проснётся. Это мои расчёты. Я могу идти? Тонери усмехнулся, даже бессердечная кукла читает его мысли. Хотя, он готов поклясться, что на его лице все итак видно. Но Тонери и сам не отрицал того факта, что сомневался в правильности своего поступка. Ей же нужна была смерть, зачем он помог ей? Чтобы она винила его в том, что не дал ей нормально сдохнуть? А хотя, это не важно. Она не умрет, она спасла его жизнь, теперь Тонери намерен спасти ее. Хочет Хантер этого, или нет. — Да, Минана, иди. Кукла поклонилась, и поспешила покинуть покои девушки, оставляя парня наедине с ней. Теперь, когда блондин решил оставить девушку у себя, он должен ей о многом рассказать. Многое объяснить. Многому обучить. Но это, если она сама захочет. — И мне бы не помешало, –Тонери зарылся рукой в копну лунных волос, требя их. Мужчина последний раз взглянул на спящую Кейл и вышел из комнаты. После того, как Ооцуцуки принял душ и уже как двенадцать минут размышлял о произошедшем, то не заметил, как сон сморил его разум, давая нужный отдых.

Через двенадцать часов...

—Твою мать! Постель стала неприятно липнуть к коже, волосы липли ко лбу из-за пота. Зрачки уменьшились до минимума, мечась по неизвестной доселе комнате. Спальня выполнена в тёмной обстановке, без острых предметов и углов, но готической ее назвать было бы неправильно. Это, ммм, нечто среднее между готикой и феншуем. Будто обладатель этой комнаты совсем недавно перешел на сторону добра и правильности, но не отошел от такой привычной тьмы и холода. Кейл сидела на кровати, тяжело дыша. Впервые в жизни ей приснился такой кошмар, что девушка проснулась в холодном поту. Убрав прилипшие волосы со лба, Хантер осмотрела свои перевязанные запястья и обреченно завыла, запрокидывая голову. — Господи, я же сдохла, что я тут делаю! И умереть спокойно нельзя! Что же этому поганому миру от меня нужно?! Скажи мне, кто меня спас!? За что мне это?! Непрошенные слезы брызнули ручьем из каре-зеленых глаз, обжигая покрасневшие щеки. Бледная рука легла на плечо Кейл, заставляя вздрогнуть. —Ты... Как ты посмел?! Кто дал тебе право спасать мою никчёмную пародию на жизнь?! Зачем ты это сделал!? Зачем?! Зачем... Брюнетка била кулаками в грудь парня, ища ответ в холодных глазах, что был скрыт от ее горящих глаз. Силы начали покидать гостью Ооцуцуки с каждым новым всхлипом. Хантер уперлась головой ему в плечо, изредка вздрагивая. А Тонери гладил ее по волосам, пытаясь успокоить. Ооцуцуки никогда никого не успокаивал, но все вышло само собой, будто так и должно быть. В любом случае, он теперь точно убедился в правильности своего поступка. — Я никто, чтобы спасать тебе жизнь, но я не хочу быть должным, ты спасла жизнь мне, я тебе. — Зачем?.. — Я не считаю твою жизнь никчемной, наоборот, я хочу изменить твоё отношение к ней, как и ты моё, – мужчина тепло улыбнулся, заглядывая в её глаза, — Ты интересна мне, мне хочется смотреть, как ты живёшь, – мужчина усмехнулся, — И с этого дня, ты живешь вместе со мной, выбраться у тебя не получится. — У тебя всё равно ничего не выйдет. Время умереть у меня найдётся всегда, посмотрю на это шоу, пожалуй, – недовольно выдала девушка. Возникло молчание. Тонери не знал, что ответить на это, но когда нашел, заметил, что Кейл уснула. Блондин решил не уходить, и остался. А что такого? Это его замок, ему можно всё. Но это лишь до сегодняшней ночи... Ооцуцуки проснулся от сильных толчков в бок, и конечно такое пробуждение, это не то, что он хотел. Но блондин еще не знал, какой выписал себе приговор, ведь жить с девушкой из другого мира непросто, особенно, когда у этой девушки куча загонов и комплексов. Очень и очень много комплексов и загонов. — Мм, что такое? — Что ты здесь делаешь?! Вали из моей комнаты, извращенец! На тебе, вот тебе! Получай!– Кейл перешла на избиение подушкой, горя от ярости и легкого стыда. Хотя, второго Тонери не заметил, что лучше для него. Одной рукой он перехватил запястье, чтобы та выронила подушку. — Что ты себе позволяешь?! Это мой замок, и я имею право находиться здесь. — Да? А ничего, что ты теперь подписал себе смертный приговор, оставив у себя девушку из другого мира? У нас незнакомцы так не делают, если конечно, у них нет прямого намерения изнасиловать и потом убить девушку. Но если бы ты меня не спас, то... — Я тебя понял, такого больше не повториться, – Тонери обрубил предложение Хантер на корню, вставая с кровати. Он понял, что теперь она будет помыкать ему этим. Ну кто же знал, что в ее мире это так страшно. Кажется, Тонери только что лишился одной комнаты. И как назло она выставила его в плохом свете, хотя он ей помог. Но ведь она не просила... И да, как она узнала о другом мире? Аргх! С этими девушками так трудно! По дороге в свою комнату, Тонери наказал марионеткам приготовить завтрак и подыскать новому жильцу замка подходящее одеяние. Экскурсию по своей обители он устроит лично. А пока, нужно смыть с себя ее вчерашние слезы.

<center>***

</center> Марионетка, что подавала чистую одежду для Тонери сообщила, что Хантер одета, хотя и не особо рада наряду. Завтрак был накрыт, Кейл ждала его, мирно сидя на стуле, ожидая хозяина замка. Тонери присел на обитый фиолетовым бархатом стул, чтобы сидеть напротив брюнетки. Его видение мира с помощью чакры доставляло много неудобств. Например: Тонери не мог видеть мелкие детали, видел лишь часть цветов, и самоощущение вечно закрытых век очень давит, хотя он так живет не первый год. Он мог определить цвета и форму, но видеть их глазами, без чакры намного лучше. И приятней. — Ну здравствуй, мой дорогой Тонери Ооцуцуки! Мой Великий Спаситель! Спасибо за одеяние и приют, кров, что ты мне подарил. И да, за то, что чуть не изнасиловал, а то я так перепугалась сегодня утром! – ее голос так и сквозил глухим сарказмом. Нет того мирного молчания и робкости, что с Хинатой. Может, это намного лучше? — Пожалуйста. А что? Она первая начала. Ее лицо было сосредоточено, скулы поджаты, а выступ гортани напряжён. Словно она что-то хотела сказать, но так и не решилась. — И на какое время господин Ооцуцуки решил приютить меня? Неделя? Две? Может уже сейчас выставишь? Просто не понимаю, неужели тебе нечем заняться, как водится со мной, многие врачи пытались, но никому не удалось, уверен, что сможешь? Или что-то еще? – вызывающий тон, но лицо относительно серьезно. Она блефует? Или просто впервые за все их времяпровождение вместе ведет себя серьёзно? — Ты останешься здесь настолько, насколько я захочу. Шок. Хантер даже скрывает шока. Чистой воды шока. Да что этот псих себе возомнил?! — Ты охуел что-ли?! Дайте мне нож, это гораздо лучше, чем выступать в роли шута! В моей жизни было много ублюдков, но ты просто прорвался в хит парад! — Заканчивай этот цирк. Давай есть, – Тонери настолько хотелось тишины, что жажда пищи стала первой возможностью ее возникновения. Но это был лишь самообман. Он упустил одну деталь. — Ты сейчас серьёзно? Господи? За что? Алло, сэр, у меня А-Н-О-Р-Е-К-С-И-Я! Ты думаешь, что сказав, "Заткнись и жри" ты поможешь мне снова начать есть? Н-И-Х-Е-Р-А П-О-Д-О-Б-Н-О-Г-О! Я не могу есть! Еда выходит из меня, она не задерживается во мне! — Тогда как ты до сих пор жива? Хантер тяжело вздохнула, отодвигая еду от себя. — Я каждый день, утро и вечер вкалывала витамины и заменители нужных для жизни белков, жиров и так далее. Либо ходила в больницу прокапываться. Это мой завтрак, обед и чертов ужин! Я не могу так просто начать есть. И так получать "еду" тоже невозможно. Знаешь как давно я, не ощущала в своём рту хоть что-то съестное? Мне кажется, что ни один человек не может вытерпеть. Я даже детей иметь не смогу! Потому что элементарно не могу прокормить себя. Тонери, это все слишком ужасно. Я устала, поэтому это является одной из причин моей жажды расправы над собой. Тонери сидел и молча слушал. Все ее проблемы очень интересовали его. Она сама по себе интересовала его. Но если девушка не будет есть, то не сможет выжить с ним, что говорить о овладеванием чакрой. Ооцуцуки вышел из-за стола, обходя его, садясь рядом с девушкой, что не сводит с него пристального взгляда. Бледная рука подхватила серебряную маленькую ложечку, которой он зачерпнул немного каши с кусочком клубники. Все это время Кейл смотрела на него, слегка мотая головой, не веря в то, что он сейчас планирует сделать. Он собирается кормить её, как ребёнка. — Закрой глаза и открой рот. — Ха, да ни за что. Возомнил себя умником? Я тебя разочарую, ты не первый, кто пытается так сделать. Один даже говорил, чтобы я представила, что глотаю воздух. — Ну тогда, есть другой способ, но тебе он не понравится. Кейл не успела даже возомнить, как Тонери набрав в рот каши поцеловал ее. Это даже не был поцелуй, это вскармливание. Как еще месячным детям, у которых не все зубы вылезли. Он медленно пропихивал кашу языком ей в рот, чтобы ее не вырвало, а она сглатывала! И этот чудесный вкус овсянки с фруктами казался для неё самым вкусным на свете, ведь теперь, когда она не ела сама около трех с половиной лет Хантер ощутила вкус настоящей еды в своей глотке! В то время как Ооцуцуки чувствовал себя комфортно, девушку обливало холодным потом и трясло. Если бы кто-то из ее знакомых сейчас узнал, что сама Кейл Хантер поела настоящую еду, нервно засмеялся. Засмеялась бы и сама брюнетка, если бы не парень напротив нее, кормящие ее таким образом. Но пропихнув эту ложку он принялся за вторую, третью, четвёртую и пятую. Она сбилась со счета, сколько он раз кормил ее. Но мозг умышленно подкинул мысль о том, что он будет кормить ее так до того времени, пока она сама не начнёт есть. И эта мысль приводила Хантер в дикий ужас. Не выдерживая, девушка отпрянула от Ооцуцуки, запив кашу водой, остывшим чаем. Весь ком в горле пропал, каша и чай прошли спокойно, без рвотных позывов и прочего. Глаза метались то от парня к почти полностью опустошенной тарелки с кашей. Брюнетка мотала головой, не веря в происходящее. — Невозможно... Нет... Невозможно! Единственное чувство охватывающее тело девушки сейчас, это склизкое месиво, спускающееся по гортани в желудок. Нужно выблевать. Срочно. Она слишком боится начать есть, после стольких лет искусственного кормления. — Мне нужно... Нужно... Где здесь туалет? Мне срочно нужно в туалет... — Если ты сделаешь то, что хочешь, то не сможешь жить так, как могла бы, – его тон пробирал до костей, заставляя сжаться и задуматься. — Откуда ты... — Я увидел эти сцены в твоей голове. Мне это приснилось, мне приснилась твоя жизнь. — Мне тоже... Все больше и больше девушка убеждается в том, что ей и Тонери суждено было встретиться. Им обоим приснилась вся жизнь друг друга, разве это не знак? Да, Кейл всегда утверждала, что не верит в эту чепуху, но теперь, Тонери должен знать Хантер как облупленную. Как и она его. В столовой возникла тягучая тишина, нарушенная лишь безмозглой куклой-марионеткой, что пришла принести десерт и убрать лишнюю.

<center>***

</center> Позавтракав, девушка попросила показать его владения и многое объяснить. Ей до сих пор непонятны основы работы чакры. Но Тонери отрезал эту ветвь разговора тем, что пока она не начнет есть сама, то о чакре и тренировках и речи быть не может. Девушка надула губы, рассмешив этим Ооцуцуки. Уголки его губ слегка вздернулись. Он и позабыл, как это приятно, улыбаться. Блондин чувствует, грядут великие перемены для него и его обители. Три дня назад в жизни парня все было слишком стабильно, и ему самому было до тошноты одиноко. Но эта девушка ворвалась в его жизнь слишком стремительно, убив своим появлением желание убить себя. Тонери даже представить не может что будет дальше. Зато, одно он знал точно, эта девушка не умрет и не пожалеет о собственном существовании, по крайней мере рядом с ним. Хахах, звучит, как дешевое признание в любви, но мы же все знаем, Ооцуцуки не умеют любить, их просто не научили этому. Любовь - чуждое чувство для такого как он, холодного, внешне спокойного, но внутри невообразимо дикого. Краски его жизни слишком скучны и однообразны, он давным давно остался один. Одиночество —  вот самое страшное наказание для такого, как он. И пожалуй, он безумно раз, что такой цветной ураган по-имени Кейл Хантер влетел в его серую жизнь. Ее незначительные взгляды и слова с толикой ненависти странно радуют его, ему весело, забавно с ней. Ее слова обращенные в его сторону не задевали его. Ооцуцуки уже нечего терять, так что он просто пропускает их мимо ушей. Сейчас, когда Тонери показал ей свой замок, каждую комнату и рассказал многое о своем клане, он только заметил, что сидящая рядом с ним Кейл просто уснула, облокотившись на его плечо. Ее волосы мягкими волнами спускались по ее спине и закрывали большую часть лицо, ресницы слегка подрагивали. Ветер из широко открытого окна легонько поддувал, вороша волосы обоих. Тонери засмотрелся на лицо своей сожительницы, рассматривал каждый миллиметр загорелой кожи лица, которая начала бледнеть, на ее левой щеке парень обнаружил небольшой шрам. "— Да что с тобой, Тонери? Почему тебе так важно сейчас запомнить каждую черточку её лица?" Вскоре, когда парня одолевает сонливость и он засыпает, свои карие очи открывает Кейл. Ее глаза болят от желания спать, но она борется с ним, желая продлить этот момент как можно дольше, не каждый день видишь лунный свет так близко. В этом свете, в этом тихом молчании, она чувствует себя в безопасности.  Ей кажется, что она витает в середине вселенной вместе с этим загадочным слепцом. Но Хантер не может бороться с ним навсегда. Бессонница склонила или нет, ее мозг не может противостоять притяжению сна, когда он наконец приходит. Так же, как наступает темная сторона Луны начинающая подниматься полностью, в этот момент ее глаза закрываются.