Я запрещаю тебе умирать

"Боль – это порождение ненависти, съедающее душу и сердце." — Прости меня, Кейлен, прости! Ты же знаешь, я не хотел этого, но Элиот никого просто не подпускала, ты сразу отказалась, а мне пригрозили увольнением и плохой рекомендацией, а у меня Марлин и грудной ребёнок! Я не мог поступить иначе, они заплатили мне за это! – на лице того парня появились слезы. "— Видимо, эта Элиот тоже была действительно очень дорога и ему, – думал мужчина." Но не этот момент мучил Тонери, а то, что он не помнил этого, он не видел парня во сне, не видел прежде это существо, именуемое Элиот, неужели он видел не всю жизнь девушки? И какова вероятность, что у неё было также? — Не смей называть меня этим поганым именем! Кейлен Хантерсон умерла, как и Элиот! Не прикрывайся Марлин и своей дочерью, это мерзко! Просто признайся в том, что не хотел помогать мне! Я не верю ни единому твоему слову! Ты никогда по настоящему не ценил её, тем более меня! Тот форс мажор с её нападением на тебя сразу показался мне подозрительным, но я просто списала это на долгое нахождение в заточении... – начиная задыхаться от переполняющих ее чувств, она пыталась успокоиться, что выходило не очень, — Этих поганых буржуев в министерстве по защите животных подкупили, они не выдали разрешение на скорейшее освобождение... Девушка ссутулась, хватаясь за голову. Она тяжело дышала, параллельно бормоча обвинения и проклятия на того человека, мнение о котором у Ооцуцуки уже успело сложиться. Но одно ясно - оно точно не в его пользу. — Почему люди такие злые, алчные и эгоистичные? Почему все эти уроды думают лишь о своей шкуре и денежной выгоде? Почему я все ещё являюсь частью этого дерьма? Тонери, почему? У брюнетки снова началась истерика, слезы нескончаемой рекой лились из её глаз. Девушка прижалась к груди Ооцуцуки, истошно рыдая о потере друга. Блондин сначала немного опешил, но потом сильнее прижал брюнетку к себе, оказывая нужную в этот момент поддержку. Кейл очень хотелось пить, хотелось ощутить что-то очень крепкое и жгучее, стекающее по гортани вниз. Мысли закрутились и завертелись сплошным водоворотом, унося ее в сонный покой. Тонери убедился, что она уснула, и аккуратно переложил девушку на диван. Посмотрев на спящую, изредка подрагивающую от всхлипов Хантер, парень нахмурился, ведь за все пребывание в этом мире она так и не поела, точнее, он ее не накормил. И всему виной этот незнакомец, с которым нужно разобраться. Лунный Принц не стал медлить и направился в сторону рыжего парня, что всё это время наблюдал за парочкой с непрекрытой ревностью и недоверием. Тонери встал на одно колено, чтобы быть на одном уровне с этим чужаком. Только блондин хотел начать, как его поспешно опередили. — Меня мучает один только вопрос, ответь на него, и я отвечу на все твои, – рыжий парень смотрел на выходца побочной ветви клана с вызовом, Тонери мог бы прочитать его мысли, но что-то подсказывало, что там слишком много лишнего, и ответы на желаемые и мучающие его сейчас вопросы ответов он не найдёт. Тот принял молчание за знак согласия и задал свой вопрос. — Что между вами произошло, она готова убить тебя собственными руками, – голос не обладал нотками злости или той же ревности, только удивление и любопытство. Да и к чему это он должен ревновать? И почему, собственно? "Н-да, отец много раз подмечал, что эти аспекты точно погубят людей." — Дай-ка подумать, – Ооцуцуки как только мог состроил гримасу задумчивости, — Возможно, это из-за того, что я не убивал её друга и не позволил ей умереть. Мне пришлось излечить её, теперь она может питаться едой, правда, пока не сама, но вскоре сможет это делать без посторонней помощи. Я дал ей кров у себя, дал ей шанс на новую жизнь. Думаю, этого хватит? – надменно сказал Король Тейсенгана. Его брови сошлись на переносице, правое веко еле заметно задергалось. Раздражение бы и дальше затмевало его разум, пока тонкий совиный слух не уловил тяжелые всхлипы Хантер. Повернув голову в её сторону, он наткнулся на дрожащую девушку, которая была на грани пробуждения, что сейчас было бы некстати. Заметив недалеко сложенный зеленый плед он накрыл им брюнетку, надеясь, что та не проснётся. — Не бойся, она спит, как убитая, – подал голос наблюдавший за этим прорывом рыжий. "Откуда он знает? Что их связывает?" Тонери хмыкнул, возвращаясь к парню, который терпеливо ждал, чтобы ответить блондину на вопросы. Наконец определившись, он озвучил один из мучивших его вопрос. — Кто ты для Кейл и кто эта Элиот? Хм, как странно произносить это имя. Оно такое лёгкое, не требующее особых усилий в произношении. "— Кейлен Хантерсон, значит..." — Рассказывать об в сухую, да ты шутишь? – парень вытянул лицо, которое начинало все больше и больше раздражать Короля Тейсенгана. — Я похож на человека, который любит пошутить? – Тонери схватил рыжего за воротник толстовки, притягивая его лицо к своему. Незнакомец распахнул глаза, в которых отражался дикий ужас. Ярко-зеленые очи врезались в червоточины его глазниц, в которых когда-то были обычные небесно-голубые глаза, до того, пока им не пришлось создавать Тейсенган из Бьякугана Ханаби Хьюга. — У тебя нет... Как ты видишь вообще!? — О Ками, к делу, ПРОШУ! Злость на этого парня начинала заполнять его, еще немного, и он точно проделает ему парочку дыр в теле. — Он того не стоит, не пачкай руки. Я сама расскажу, лучше сядь, – охрипшим голосом просипела девушка, что видимо проснулась от их выкриков. Как он не услышал ее шагов, это девушка продолжала его удивлять. "— Разбудил... Это все из-за него!" Тонери поднялся с колен и присел на рядом стоящий стул, оказавшись напротив неё. Кейл сложила руки в замок, подпирая ими подбородок. Брови сошлись на переносице, а взгляд то и дело приковывался к рыжему. Все внутренние органы скручивались в болезненном спазме, мешая думать. Тонери заслуживал знать, хотя бы из небольшого уважения к нему. И пусть то щипление в области груди заставляло держать этого блондина на расстоянии, он кажется, не был против. Ее когда-то лучший друг смотрел на неё с умоляющим взглядом, в котором она не видела истинного раскаяния, хоть и знала, что оно точно было. Ведь это тот маленький мальчишка, которого вечно задирали, а она защищала, хотя со временем всё стало наоборот. Скрепя сердце и зубами, Хантер начала. — Его зовут Бенди Шеффилд, он мой бывший лучший и единственный друг. Мы были знакомы с пелёнок, наши матери хорошо дружили. И видимо, когда у одной из них начала происходить какая-то херня с головой, то другая заразилась этим же. Они били нас и позже нас сплавили в детдом. Сначала, нам запрещали видеться, но мы все равно всегда были рядом друг с другом. Нас ничто не могло сломить, если мы вместе, и не дай бог, кто-то обидел меня или его, тут без драк не обходилось. Мы выпустились, родственников в нашем городе не осталось, они свалили, лишь бы не иметь с нами ничего общего, даже город. Мы переехали оттуда сюда, к приятельнице , что жила здесь, поступив, начали искать подработку. Крутились как могли, где как. И пиццу развозили, и сантехниками были, но потом, мы нашли это. Я наткнулась на объявление о наборе опытных пловцов и уборщиц в океанариум, берущий начало от SeaWorld. Я не знаю, какой черт побрал меня рассказать ему об этом, так еще и устроиться туда. Как только я увидела их, моё сердце словно переставало биться. И здесь все пошло наперекосяк. Я терпеть не могла насилие над животными, как и сейчас. Но там зарплата была отличной, и плаваю я хорошо, плюс я еще и подрабатывала у них уборщицей, денег много не бывает. Платили гораздо больше, чем где-либо ещё в это городке. Стиснув зубы, я мыла в том аду полы, мечтая вспороть глотки директорам и училась дрессировать косаток и дельфинов. Дышать ей становилось все тяжелее и тяжелее, голод обдал желудок еще более болезненным спазмом, чем ранее. Но покусав внутреннюю сторону щеки и шумно выдохнув, она продолжила, окунаясь в воспоминания, которые не приносили ничего кроме боли и страданий. — Никого не было, моя смена была ночной, и пока в загоне одной из косаток был ремонт, ее держали в общем бассейне, где они обычно выступают. Эту косатку звали Элиот, и она одна из самых послушных и добрых косаток, с которыми мне когда-либо приходилось работать. Я долго наблюдала за ней, она возможно, даже не заметила меня тогда. Но кажется, нет, я больше чем уверена, между нами проскочила искра, та самая. Мы долго игрались и отрабатывали трюки, я поощряла её, она же в ответ была покладистой. Когда у руководства возникли нас счёт этого претензии, я стала покупать рыбу для неё сама. Она была самой чудесной из всех, я никому не давала выполнять с ней трюки, нас даже называли Дуэтом. Бен завёл девушку, та забеременела и он стал более раздражительным. Время шло, Элиот становилась все печальнее и иногда отказывалась выполнять мои указания. Эти животные очень умны и эмоциональны, им тоже присущая грусть и одиночество. Но я была рядом с ней, она со мной. Мне бы хотелось так думать. Но против природы не попрешь, ее искусственно оплодотворили и она родила двух чудесных китят! Но их сразу забрали у неё! Позже, когда я пыталась отстоять права Элиот начальство чуть не уволило меня, спасло мою тушку лишь то, что Элиот работает только со мной, и по сути, без меня, это обычная рыба-переросток, – прервавшись, Хантер едва слышно всхлипнула, стирая дорожку из слез с красных щек. Что за хаос творился в ее душе знала лишь она. И ничто не поможет утихомирить его, — Она очень страдала. Косаток нельзя отрывать от семьи, она очень ею дорожат. Однажды, когда я выходила выкидывать мусор, то наткнулась на кучку людей, что пытались отстоять права другой нашей косатки - самца Тилликума. Там была еще одна табличка с просьбой о освобождении моей девочки. Я была абсолютно солидарна с толпой. И пока руководство не видело, поговорила с лидером той организации и стала их шпионом. Я искала изъяны в работе руководителей, дрессировщиков, в халатности по отношению к косаткам и дельфинам. В общем, всё, что помогло бы выбить свободу для Элиот. Но случаи ее агрессии участились, и она даже пыталась утопить меня, но я за все время пребывания в SeaWorld изучила поведение и повадки косаток в таких случаях, что и помогало мне выбраться сухой из воды. Но никто не мог дать мне полной гарантии, что завтра Элиот не взбесится снова и не утопит меня окончательно, или откусит руку. Поэтому, вынесли решение усыпить нашу девочку, только, руководство не хотело, чтобы пресса узнала об этом, иначе и так подпорченной репутации SeaWorld пришёл полный крах. Они не стали обращаться к специальной службе по усыплению морских животных, а пошли ко мне, с приказом усыпить её. Эй, Бен, он вышел из больницы? – девушка перевела похолодевший взгляд на рыжую морду, ожидая ответа. Паренёк усмехнулся, вспоминая, каким его доставили в больницу после того, как этот идиот решил пойти к ней с приказом о усыплении Элиот. На нём ведь правда не осталась тогда и живого места. — К его счастью, нет. — Руководство поняло, что со мной им ловить нечего, поэтому, обратились к Бену. Я умоляла его не делать этого. Но эта сволочь просто забила на меня и Элиот железный хуй, думая лишь о деньгах, что ему выплатили за неё. Всем сказали, что Элиот умерла от болезни, но я знала, что это не так. В тот день я собрала все документы и доказательства о деяниях SeaWorld, но не успела. Из-за м-меня он-на у-умерла! – голос снова сорвался на крик, но слез уже не было. На щеках сверкали высохшие дорожки слёз. Эта мучительная боль, что словно огонь сжирала её душу и мозг чайной ложечкой. И это было невыносимо. Невыносимо больно. — А теперь, убирайся из моей квартиры! Видеть тебя не хочу, урод! – Кейлен воскликнула, прядь ее каштановых волос крыла левый глаз порывом ветра, что влетел в кухню через открытое окно. Бенди медленно поднялся, опираясь о кухонную тумбу. Проковыряв мимо девушки, он замедлился, но заметив, как трясутся её руки, решил не давить на неё, и покинул это место.