Я запрещаю тебе умирать

Входная дверь громко хлопнула, оповещая о приходе хозяйки и ее гостя. По-домашнему зашуршали бумажные пакеты, обувь лениво спала с ног хозяйки прямо на пороге, в то время как Ооцуцуки поставил свою прямо возле стены. Хантер сгребла пакеты в охапку, некоторые вообще зацепив ногой прошла в зал. Блондин тихо последовал за ней, немного сгорая от ожидания увидеть то, что носят в этом мире мужчины. — Фууух, ну и жарища. Надо было окна на распашку открыть, — стягивая шарф протянула девушка. — Глупо. Ты бы обязательно заболела, — избавившись от верхней одежды резонно ответил он. Закатив глаза и громко цыкнув девушка обречённо уронила голову на спинку кресла. — Так. Не надо меня учить. Смотри, вот в этих пакетах одежда, думаю, ты мальчик умным и разберешься что и как с чем совмещать. Переоденешься и сразу сюда, а я пока закажу пиццу, — пододвинув к Тонери три пакета Кейл уткнулась в телефон, набирая давно забытый номер пиццерии, а ведь когда-то девушка знала этот номер наизусть и операторы даже обращались к ней по имени. Пять гудков и усталый монотонный голос оператора поприветствовал её, уточняя какую пиццу и что к ней желает заказчик. Заказав пепперони с двойным сыром и одну с грибами к ним она решила взять два литра колы. Ну, а что? Гулять так гулять! — Кхм. Это так и должно быть? — Король Тенсейгана появился внезапно, что услышав его голос девушка вздрогнула. А когда посмотрела на него лёгкие начало покалывать в преддверии громкого.... ржача! — Ахахахахахах, божеее милостивый! Мой принц, вы что хахаххах, не могли проявить немного ахпхпхх, ума? Ой, не могу! Боже, лучший день в моей жизни! Оо, стой так, я тебя щас сфотографирую! — Хантер щёлкнула его пару раз, попутно утирая выступившие от смеха слёзы. А дело, собственно вот в чём. Этот «блондинчик» надел джинсы, а на них трико, рубашка вообще поверх футболки и на ней ещё футболка! Он был похож на детсадовского мальчугана, который ещё не умел сам одеваться. — Смейся, давай, я подожду ещё немного, прежде чем убить тебя, — псевдо-спокойным голосом выдал Король Тенсейгана. — Эхехех, фууух, эхех, так, фууух, всё, я не смеюсь, честное слово! — выставив руки в жесте «всё, не злись» кареглазая подошла к нему, — Ну что за дурачок мне попался, Ками спаси. Снимай это все, я сейчас все рассортирую и покажу с чем что носить, — скрестив руки на груди девушка наблюдала за реакцией мужчины. А она была довольно… специфичной. — То есть, ты хочешь, чтобы я разделся прямо перед тобой? — Боже, я не это имела ввиду! Сними это всё в комнате и одень что-нибудь, хоть балахон свой, я просто рассортирую и всё. Ты это примеришь и я посмотрю подходит по размеру или нет. Понял? Тонери недовольно выдохнул, но продолжал хранить молчание. Кейл задержала дыхание, сама не поняла почему. Он крикнул из комнаты, что она может войти. В комнате творилась удивительная чистота. Ну, не прямо стерильная, но он явно прибрался здесь, причём неплохо, очень неплохо. Книги стояли в книжном шкаф в алфавитном порядке, корочкой к корочке. Мусора на полу, столе и полках будто бы и не было, а вещи что валялись на кровати и полу были сложены в корзину для грязного белья. Запах старой древесины вперемешку с пылью и затхлостью исчезли, окутывая девушку в аромат чего-то неземного, Хантер пошутила в мыслях, что здесь пахнет Луной. Тонери стоял возле окна, его открытые глазницы были направлены на небесное светило, что наконец-то вышло из гнёта темных туч. Он накинул на себя покрывало, и рассмотрев его получше она поняла, что под ним нет ничего. Махровая ткань обтягивала широкие плечи и открывало вид на подкаченные голени. Её щеки стала затрагивать алая краска стыда, движение рук были неуклюжими и быстрыми. Отвести взгляд от открытого перед ней вида было практически невозможно, и он это заметил. Они пилили друг друга около двух минут, пока тяжёлая ладонь самообладания Кейл не дала ей сильнейшую пощёчину, заставляя выйти из «невозможного транса». — Эм, вот так, да, вот так оденешь. Пять минут на переодевание. Время пошло, — пролепетала она, быстрым шагом покидая комнату, еле слышно чертыхаясь. Он проводил её «взглядом» с лёгкой усмешкой на губах, скидывая покрывало, принимаясь одеваться. А тем временем Хантер прибывала в самом сильнейшем замешательстве. Что с ней происходит?! Почему против её собственной воли глаза слишком долго изучали каждый открытый участок тела этого тупого Тонери?! Неужели, это из-за отсутствия секса? Но девушка никогда не ощущала в себе такую ярую потребность в этом, не то чтобы она не хотела, нет, она была бы даже не прочь, но почему именно Тонери вызвал в ней эти забытые чувства? Да и что в нём было привлекательного? Подумаешь, звездного цвета волосы, высокое и крепкое телосложение, аристократическая бедность кожи, приятный мелодичный голос и эта непривычная лёгкость рядом с ним, что такого? Разве в это можно влюбиться? Или, она должна была влюбиться в него ещё тогда, когда он спас её от смерти? Когда привёл в свой замок и в один сон ей приснилась почти вся его прошедшая жизнь? О, непременно, любая другая девушка уже бы под венец насильно тащила этого засранца, ночами грезила его обаятельной мордашкой и сильными руками, но Кейлен не такая. Пусть она и не прожила долгую, насыщенную невероятными событиями жизнь, но девушка знает людей, их привычки, их язык тела, каждый человек для неё — это открытая книга, и пусть Тонери «пришелец с Луны», шатенка с уверенностью может сказать, что Ооцуцуки не сильно отличается от людей. Кейл знала абсолютно точно одно — он обязательно, в один прекрасный день попросит то, чего она не сможет ему дать. А пока, остаётся только ждать. Хантер рухнула в кресло, устало выдыхая. Ей так хотелось от всего спрятаться, никого не видеть и ничегошеньки не делать! Было трудно даже просто думать о нём. Она прислушалась. Он шелестел одеждой, та слышала шуршание пакетов, о которые, видимо, запнулся. — Вроде так. Конечно, не то, что я привык носить, но сносно… Кейлен? Что ты делаешь? — Тонери застал девушку за ковырянием ножом железной банки не пойми с чем. Она выглядела раздраженно, и психанув, запустила нож в стену, вонзая его в обои. Девушка отвлеклась от мыслей о голом Ооцуцуки и о чувствах, вызванных им, на пиццу, что уже как раз привезли. Оплатив еду, она попыталась открыть соус, но тот не хотел поддаваться ей. Она была всё ещё слабой и немощной, этот факт только сильнее злил её. Но, когда Хантер взглянула на него в нормальной одежде, то все плохие мысли и тупая злость словно испарились, уступая  место довольной улыбке. — Ну вот, совсем другое дело! — отходя от стола, оценивающим взглядом осмотрела мужчину, — Так, я прикинула как остальное на тебе смотрится, так что больше переодеваться не нужно, сейчас будем есть пиццу без херова дополнительного соуса, — бросив банку с соусом в конец стола сказала она, — Одень домашнее, что у головки кровати и приходи за стол. Тонери молча вернулся в комнату, молча переоделся, молча сел за стол. Задержав взгляд на еде, потом на мужчине девушка спросила: — Всё нормально? Почему не ешь? Оторвав "взгляд" от еды, он медленно распахнул глазницы, показывая ужасающую тьму, где когда-то светился Тейсенган. Наклонив голову в бок, ткнул в коробку с пиццей пальцем, произнёс: — Я не буду есть это, пока ты первая не попробуешь. Не ожидавшая такого, Кейл удивлённо похлопала ресницами, не веря в то, что только что услышала. Он думает, что я его отравлю что-ли? — Ты сейчас серьёзно? Ты блять, смеёшься надо мной? Думаешь, я травить тебя буду? — Я не это имел ввиду, – холодно произнёс он. Гнев начал закипать в теле девушки. — И что ты тогда имел ввиду, умник? — Интересно посмотреть, как ты будешь есть. Так давно не ела сама, а сейчас прямо таки сразу начнёшь есть это? – ровным голос произнес он. В голову Кейл пришло осознание, а ведь она и вправду не могла физически начать есть сама вот так вот сразу, пусть её не тошнит от одного запаха еды, но это не значит, что желудок примет еду. Но, Тонери об этом, видимо, подумал, – Если хочешь, я могу помочь тебе с этим. Я понимаю. — Я-я справлюсь! Я должна! Дай мне попробовать... Протянув руку к предварительно разрезанному куску пиццы Кейл взяла его, медленно поднося ко рту. Укусив довольно таки приличный кусок она медленно начала пережевывать, прислушиваясь к организму. Лёгкая волна тошноты подступила к глотке, на лбу появилась испарина. Ооцуцуки заметил перемены в её лице и взял ту за руку. — Смотри мне в глазницы, смотри только туда. Кейлен, дыши ровно, не волнуйся, – его мелодичный голос наводил какое-то странное успокоение. Ощущение тепла и защищённости начало окутывать дрожащее тело, — Проглоти. Хантер испуганно дернулась назад, но рука Тонери, сковывающая её запястье не дало вырваться. Он уже понял что она хотела этим сделать, но он не позволит.

Ни за что.

— Я сказал проглоти. Сейчас же. Девушка начала более яростней вырываться, на глазах появилась пелена слёз, она мычала, не желая проглатывать пиццу. Страх сковывал тело и сердце Кейл, ей казалось, что вот сейчас, проглотив это смерть точно постигнет её. Раньше, когда она желала умереть смерть казалась единственным правильным выбором в жизни, но сейчас же всё изменилось. У Хантер появились планы, друг, и она не хотела всё это терять. — Чёрт! Да проглоти же! Брюнетка выкрутилась из захвата блондина, убегая с кухни. Но он был быстрее. Он споткнулась о подлокотник дивана, падая на него, а он следом, нависая сверху. Не долго думая, он впился ей в губы, одной рукой держа голову, а другой приподнимая её так, чтобы она не поперхнулась. Горячие слёзы страха ручьями лились из глаз. Кейл била его по спине свободной рукой, пыталась отпихнуть, но была слишком слаба. Он заставил проглотить всё до единой крошки. — Хорошо, ты должна съесть тот кусок, – она снова замотала головой, снова хотела вырваться, — Кейлен, прошу! Это просто еда, просто то, что даст тебе силы для жизни! Ты же хочешь жить? Хочешь? – он тряс её, пытаясь донести свои слова, но она лишь смотрела на него, долго и пристально. Улыбнувшись, слеза скатилась по бледной щеке. — Да. Но я боюсь, что умру. Я боюсь, понимаешь? Да, пожалуй, это именно то, чего Тонери ожидал услышать. Он по-доброму усмехнулся, выдыхая с облегчением. Наклонившись к ней настолько близко, чтобы их губы были в миллиметр друг от друга. Прислушиваясь к своему биению сердца, которое решило уйти плясать чечетку, томно прошептал: — Я не позволю тебе умереть. Обещаю, – отбросив все сомнения и поддавшись яростному влечению он снова впился в мягкие губы.