Духи озера

Ида опаздывала на свидание: Кори некстати свалилась в колючки и ободрала локти и нос, пришлось возиться с ней. Соседский непоседливый мальчишка прихвастнул новеньким велосипедом, и, конечно, Кори тоже захотелось покататься. А ведь в тринадцать лет пора стать женственнее. Закончив красить глаз, Ида только было принялась за второй, когда на пороге возникла Кори. — Ты опять к своему бородачу собираешься? — угрюмо поинтересовалась она. — У него есть имя — Грег. Трудно запомнить? — Ида напряглась. Она не любила пикировки с Кори: глупое и детское занятие, а главное, совершенно бессмысленное. Но почему-то их никак не получалось избежать. — Мне плевать, как зовут мерзкого мужика, который отнимает у меня сестру, — надулась Кори. — Не капризничай. Я попрошу Грега купить тебе что-нибудь. — Пусть средство от облысения себе купит! — Кори высунула язык и убежала в свою комнату, громко топая босыми ногами. Ида хотела крикнуть ей вслед, какая она гадкая и невоспитанная, но сдержалась. Раздражение на секунду стиснуло горло — и сразу отпустило. Машинально закончив пудриться, Ида примерила улыбку, ободряюще кивнула себе, поднялась и вышла — выбежала на лестничную клетку, стараясь ступать легко, как девочка. В возрасте Кори Ида тоже вспыхивала от любой малости и не желала мириться с неправильным миром вокруг. Но в двадцать восемь устаешь сражаться и становишься частью этого мира — иными словами, такой же неправильной. Неудавшейся. Тринадцатилетняя Ида и смотреть бы не захотела на нынешнюю себя — сморщила б нос с презрением. Как? Она так и не уехала из захолустья в столицу? Не получила образование? Работает швеей? Не замужем? Хотя нет, замужем Ида побывала, но лучше об этом опыте и не вспоминать. Жизнь преподала ей жестокий урок: с красивыми мужчинами лучше не связываться. Другое дело Грег. Внешне неприметный, но зато хороший человек, образованный. К тому же состоятельный. И настроен серьезно. Ох, только бы не опозориться как-нибудь. После двух свиданий Ида еще толком не поняла, как с ним себя вести, но одно уяснила точно: нужно тщательно следить за речью и манерами, чтобы он не счел ее простушкой. С женихами в Зеленой Долине всегда было туго, но кое-что давало надежду здешним невестам: в весенне-летний сезон крошечный городок с населением менее двадцати тысяч разрастался за счет приезжих. Несколько санаториев, целебный воздух и хвойные леса привлекали желающих поправить здоровье из разных уголков страны. Разумеется, в основном это были пожилые люди с язвой всего — зато при деньгах. Ида мечтала подцепить какого-нибудь немощного старца и уехать с ним. И в эту весну удачно подвернулся Грег — между прочим, еще вполне зрелый мужчина. И совсем не скупой, вот что самое главное. Правда, сегодня он предложил встретиться в скверике возле санатория — даже не в кафе. Будто они бедные студенты. Весна была в зените, деревья взрывались облаками цветов, а воздух хотелось пить, и все же Ида предпочла бы увидеться в помещении. Но, вероятно, у Грега нашлись причины — плохое самочувствие, необходимость в моционе. Присев на скамейку в условленном месте, Ида почувствовала себя неуютно. Она выглядела как разряженная дамочка, ожидающая, что кто-то станет заигрывать к ней прямо на улице. Еще и Грег запаздывал, хотя от сквера его отделяла минута ходьбы. На Иду никто не смотрел, но ей казалось, что каждый проходящий мужчина ощупывает ее взглядом, а если кто-то смеялся или громко шутил, то, разумеется, над ней. Лучше бы она надела привычное домашнее платье. Минуты текли невыносимо медленно. Возле палатки, имитирующей тир, чистил ногти какой-то прощелыга; чуть поодаль обнималась парочка. На скамейке напротив дремал бродяга с шарфом на лице. Прелестная компания, приличней некуда. А Грег будто и не знал, что Иде придется сидеть с кем попало. И в прошлые разы он не опаздывал, даже приходил раньше. — Дорогие гости санатория «Зеленый холм»! — послышался голос позади нее, до того громкий и визгливый, что Ида подпрыгнула от неожиданности. — Покайтесь и пожертвуйте на процветание церкви Мертвого Бога! Мы не просим ничего для себя — все ради вашего благополучия. Иначе Мертвый Бог нашлет на эту землю несчастья… Перед ней оказался мальчик-подросток с коробкой для пожертвований. Он выглядел измотанным, но держался вызывающе. В остреньком лице сквозило что-то неприятное — недетская ожесточенность. Одежда на нем лоснилась от грязи, башмаки посерели от пыли. — Покайтесь и пожертвуйте!.. — вскрикнул он и сунул Иде под нос коробку. Вздрогнув, она достала кошелек и бросила несколько монет. — Это не для Мертвого Бога, а для тебя, — сказала она. — Потому что ты ребенок. Ровесник Кори. Ида прикрыла глаза — стало дурно от мысли, что Кори могла бы так же шататься по дорогам. Все верно — Ида не получила образование и не уехала в столицу, потому что с пятнадцати лет ей пришлось присматривать за Кори. Не в чем себя упрекнуть. Тряхнув головой, она вернулась в реальность. Мальчик, все это время топтавшийся возле нее, с шумом захлопнул коробку и отбежал в сторону. Потом выровнял шаг и степенно отправился дальше, обшаривая прохожих глазами. — Дорогие гости санатория… — начал он, приметив пожилую пару отдыхающих, но тут бродяга, спавший на скамейке, выставил вперед ногу. Мальчик налетел на нее и упал. Жестяная коробка покатилась по мостовой, разбрызгивая деньги во все стороны. Мальчик закричал, старики бросились его поднимать. Ида встала, намереваясь избить бродягу чем придется, но тот быстро скатился со скамейки, припал к земле и схватил какой-то предмет. — Ты! — Ида в два прыжка настигла его и схватила за руку. — Мерзавец! Ты зачем обидел ребенка? Вместо ответа бродяга — кстати, подозрительно умытый — сунул ей добычу. Ее кошелек. — Откуда это у тебя? — пролепетала Ида. — Мальчишка стащил, — пояснил бродяга и мигом вскочил на ноги. — А ну стоять! С этими словами он бросился вслед за воришкой, который как раз выпутался из объятий стариков и побежал прочь из сквера. Ида без раздумий подобрала юбку и присоединилась к погоне. Мальчишка вытоптал цветочную клумбу, с разбегу перемахнул через забор и спрыгнул во двор санатория. Бродяга в точности повторил его маршрут, а Ида пожалела цветы и предпочла сделать крюк до ворот, где смешалась с толпой отдыхающих и проскользнула мимо охраны. Территорию «Зеленого холма» она знала в совершенстве: в подростковые годы подрабатывала здесь на кухне, а теперь часто гуляла с мужчинами. Оправдывая название, санаторий стоял на возвышенности и тонул в объятиях парка, изрезанного мощеными дорожками и скромными тропками. Ида мигом свернула с главной аллеи, но едва наметила направление, как наткнулась на бродягу, переводившего дух. Он кашлял, согнувшись и опершись на колени, похожий на злого взъерошенного воробья. Иде стало смешно. — Что, уделал тебя малец? — обратилась она к нему. — Ф-фу… — Бродяга выпрямился и вытер пот со лба. — Я нездешний. Видел его ясно, а через секунду он пропал. Куда он мог подеваться? Ида цокнула языком и задрала голову. Небо кокетливо прикрылось свежей листвой, верхушки редких сосен кивали друг другу. — На дерево, похоже, залезть не успел, — заключила она и двинулась вдоль стволов, заботливо высаженных в ряд. — Хотя тут несколько удобных. — Это я уже и сам проверил, — добавил бродяга, по-видимому, уязвленный. — Ха-ха, никто не сомневался в ваших способностях, господин детектив. Вот только мальчишку упустил ты, а не я! — Не выдержав, Ида прыснула со смеху. Она наслаждалась своей взвинченностью и усталостью после вынужденной пробежки. — Я правда такой забавный? — спросил бродяга с кислой улыбкой, подделываясь под ее тон. — Конечно! По мне, так наплюй на него. Чего ты за ним вообще увязался? — А если он еще что-нибудь украдет? — Нам-то с тобой какое до этого дело? — Ида пожала плечами и огляделась. — Кстати, тут недалеко — дверь на кухню, для персонала. Но ее не видно за кустами, и она обычно заперта. — А если мальчишка сговорился с кем-то из санатория? — Бродяга напряженно смотрел на траву вокруг себя, словно пытался найти следы. — Давай не будем проверять, хорошо? — взмолилась Ида. — Там полно моих знакомых, не хотелось бы говорить им, что меня обокрали. Неделю обсуждать будут, какая я растяпа! — Раз ты местная, скажи: ты знаешь мальчика? — Нет. — Она вновь не сдержала смех. — Ты всегда такой неравнодушный? Кошелек-то украли у меня, а не у тебя. Но я уже готова забыть эту историю. Надеюсь, ты сейчас не начнешь изучать следы с лупой? Бродяга почесал в затылке с растерянной улыбкой: охотничий азарт явно сошел на нет. Теперь его лицо казалось одновременно добрым и немного надменным. — Спасибо, кстати, за помощь, — добавила Ида. — И вообще за беспокойство. Ох, точно! — Она открыла кошелек, схватила купюру покрупней и протянула бродяге. — Вот, прими в благодарность. Тот вмиг преобразился: обжег ее глазами, поджал губы, молча развернулся и пошел прочь. — Э… ну зачем же так круто? Подожди! — Ида вспыхнула, спрятала деньги и бросилась его догонять. — Ну не дуйся! Не в меру гордый бродяга остановился и взглянул на нее с видом оскорбленного аристократа. Минуту назад Ида засмеялась бы, но сейчас она была пристыжена. — Я ошиблась, прости. Но разве не так принято благодарить за услуги? Если человек находит ценную вещь, например, то отдает ее за вознаграждение. — Да мне плевать, как принято, — отрезал он. Ида слегка поежилась: и от его грубости, и от собственной бестактности. С чего она вообще взяла, что имеет дело с бродягой? Наверное, это просто какой-то чудак, который любит носить рванье и спать на улицах. Хотя рванье — сильное слово, одежда на нем была вполне чистая и целая, просто висела мешком, будто он снял ее с чужого плеча. Да и от него ничем не пахло, лицо умытое; разве что вихры торчали во все стороны. Захотелось дать ему расческу. — Тогда можно хотя бы угостить тебя чашкой чая? — спросила Ида, силясь сгладить вину. Он ответил новой улыбкой — мягкой и вкрадчивой. — Простого «спасибо» достаточно, но я не против. Быстрая смена гнева на милость вызвала у Иды новый приступ смеха. Бродяга перед ней был или нет, но он радовал лучше любого клоуна. — Да что тут забавного? — снова растерялся тот. — Просто ты похож на чучело, а ведешь себя как принц. Идем? Кстати, меня зовут Ида. — Джон. — Он сразу нахохлился, сунул руки в карманы и поплелся за ней. Похоже, у него пропало настроение блистать. — Не обижайся, — сказала Ида, нарочно замедлив шаг. — Ты мне нравишься, честно-пречестно. Я вообще люблю странных людей. Джон промолчал, и тогда она продолжила: — Где ты взял эти тряпки? Они на тебе висят. Если хочешь, я подошью. Это как раз моя специальность. Могу подогнать бесплатно, что скажешь? В ответ Джон только что-то промычал. Взглянув на него, Ида заметила, что он покраснел до ушей. — Похоже, я опять случайно задела самолюбие вашего величества? — Ты что-нибудь слышала о такте? Мы знакомы пятнадцать минут. — Но я ведь желаю тебе добра, — растерянно возразила Ида. — Одной гордостью ни сыт, ни одет не будешь. Что ты вообще делал там на скамейке? — Прикидывался бродягой. А что, разве не похож? — У Джона вытянулось лицо. — Я старался… — Издалека можно и ошибиться, — похвалила Ида, сделав вид, что поверила. — У меня, кстати, еще полно тряпья для твоей роли. Хочешь — зайди и примерь. — Второе приглашение подряд, — отозвался Джон с лукавой улыбкой. — А ведь до чая еще не дошло… Нет, он определенно считал себя принцем — даже не понял, что Ида попыталась его облагодетельствовать. — Ха-ха, ты прав, я слишком напираю. Просто хочется сделать тебе приятное. Ида забежала чуть вперед, чтобы посмотреть Джону в глаза, но врезалась в кого-то — и неслучайно, потому что этот кто-то направлялся прямехонько к ним. Повернувшись, чтобы извиниться, Ида оробела: перед ней стоял Грег. Сердитый, красный, потный — будто бежал за ними, пока они догоняли мальчишку. Ида невольно прыснула в кулак, до того забавным ей показалось само предположение, но Грег явно не был настроен присоединяться к веселью. — Кто это? — спросил он, ткнув в Джона пальцем. Тот сразу перестал загребать пыль ногами, выпрямился, взглянул на Грега — открыто и, пожалуй, куда более нагло, чем хотелось бы Иде. — Мой друг, — поспешила ответить она. Сначала хотелось сказать: «Мы только что познакомились», потом: «Я все объясню», но оба варианта показались Иде опасными. — Приятное ты ему хочешь сделать? Да? — наседал Грег. Джон заулыбался с неприкрытой иронией, чувствовалось, что он вот-вот вмешается в разговор. Этого еще не хватало. Стало и смешно, и досадно, и немного стыдно перед ним. Ида будто показала слабое место: старого хрыча, с которым пыталась строить отношения. До сих пор она безнаказанно подтрунивала над Джоном, но теперь-то он живо поставит ее на место. И наверняка начнет презирать. Хотя какая разница, что он подумает? — О небеса, Грег! — всплеснула руками Ида. — Мне даже льстит твоя ревность, но он ведь младше меня… лет на десять! — И что? Очевидно, он достиг половой зрелости. — Очевидно, кое-кто утратил это достижение, — ввернул Джон. Грега так перекосило, словно он проглотил целую плантацию лимонов. На секунду Ида подумала, что он полезет в драку, но, видимо, трезво оценив свои бойцовские качества, Грег быстро оправился и предпочел просто не замечать Джона, как какого-то клопа. Демонстративно повернувшись к Иде, он разразился неожиданной тирадой: — Почему твой друг выглядит так, будто вылез из помойки? И тебе не стыдно идти с ним? Вот что значит не получить образования. Конечно, тебе куда сподручней чирикать с оборванцем, на содержательные беседы со мной ты не способна. Я надеялся пробудить в тебе тягу к саморазвитию, но с такими «друзьями» — нет, нет и нет. Это бесполезно. Тут Джон сплюнул ему под ноги, а затем сделал вид, что сморкается в кулак. Ида стукнула его по руке — шутник нашелся. — Но я же рассказывала тебе, почему не смогла учиться! — Голос предательски дрогнул. Она и не думала, что Грег, вежливый и всегда приятный в общении, может язвить, намеренно жалить в самое больное место. — И что с того? Будь у тебя желание, ты читала бы книги и без института. И если хочешь знать, твое платье выглядит немногим лучше его обносков. Ида взглянула на грязный, рваный подол, на прицепившийся к кружевам репейник — и совсем сникла. Платье-то она взяла напрокат — ладно, одолжила без спросу — у клиентки. И та придет за ним завтра. — Хм-м, и ты не дашь ему пощечину? — нарушил молчание Джон. — По-моему, он перешел все границы. Никакая ревность не оправдывает его скотское поведение. — Заткнись, пожалуйста, — взмолилась Ида, и тут Грег не преминул вставить: — Вот, послушайте-ка ее лексикон. Она даже не стесняется в выражениях. Разве такой должна быть воспитанная девушка? — А ты, что ли, воспитатель? — спросил Джон. — Хм. Нет смысла опускаться до вашего уровня. — Грег развернулся на каблуках. — Ида, я даю тебе шанс все объяснить, когда приведешь себя в порядок. Но я очень, очень расстроен. Ида стояла на месте, задрав подбородок и нарочно глядя в небо, чтобы не полились слезы. Она могла бы вынести и не такую ссору, и выкрутиться, и достойно ответить на оскорбление — но только не когда ее попрекали учебой. Колкая, горькая теснота в груди мешала дышать и трезво мыслить. Ида боялась заплакать перед Грегом, показать, как сильно ранена. Позорище. И она сама виновата: носилась по парку, будто девчонка, не заботилась о внешности и наряде, шутила с незнакомым бродягой. Она всегда тщательно лелеяла в себе так называемую женственность и внутренне стыдилась ощущения, что предельно далека от романтики, ухода за собой и домоводства. Но раз за разом убеждалась: несмотря на возраст и опыт, она такая же, как Кори, нескладеха. Но Кори всего лишь упала в колючки с велосипеда. Ее ссадины заживут через пару дней, а отношения с Грегом — восстановятся ли? Ида медленно опустила голову, сделала глубокий вдох. Слезы как будто отхлынули. Кто-то похлопал ее по плечу, и она поняла, что это Джон. — Извини, мне не стоило драконить твоего престарелого приятеля, — сказал он, поймав ее вопросительный взгляд, — но я просто не мог видеть, как он обращается с тобой. Пусть катится ко всем чертям, и слез твоих он не стоит. Ты заслужила лучшего. — И кого же? Может, тебя? — спросила Ида с издевкой и скинула его руку. Нестерпимо хотелось оказаться дома, броситься на кровать лицом вниз и порыдать всласть. И чтобы никто больше не наблюдал за ее позором. — Я этого не говорил. И почему он не отцепится от нее? Еще один репей. — Позволь внести ясность, — отчеканила Ида. — Мне двадцать восемь лет, и я нахлебалась от мужчин. Ненавижу мужчин. — А я недолюбливаю женщин. Пойдем пить чай? Я угощаю. Ида взглянула на него еще раз и расслабилась — похоже, это был не флирт, а искреннее сочувствие. — Пойдем, — сказала она. — Напьемся.

***

Близился вечер. Кори поужинала в одиночестве, помыла тарелку и теперь клевала носом, глядя в учебник. На завтра нужно было выучить стихотворение, занимавшее целую страницу, но Кори не могла и двух строк запомнить — все мысли заполняла досада и беспокойство за Иду. Уже темнело — вдруг она не вернется до утра? Бородач заведет ее к себе и… Кори зажмурилась. Она давно знала, что происходит между мужчиной и женщиной: Ида проводила с ней беседы, а кое-что дополнили девочки в классе. Им нравилась эта тема, и многие уже вовсю целовались с парнями, но Кори считала, что нет ничего отвратительнее. В чем радость пробовать слюни какого-то дурака? Да и у него наверняка воняет изо рта. У бородача точно воняло, и тело у него, должно быть, старческое и гадкое. Кори замечала седые волосы у него на руках — тысячу раз фу. Сморщившись, она нарочно склонилась над учебником. Буквы приблизились: стало видно, как врезались они в бумагу, как продавили ее. Если Ида вернется утром, будет мерзко взглянуть на нее. А вдруг бородач на ней женится? Придется звать его «дядя Грег», говорить: «Доброе утро», когда он выползает из спальни. Нет, лучше сбежать от них и жить на улице. Кори бросила взгляд в сторону шкафа, прикидывая, какие вещи взять с собой, и тут в открытое окно влетел камень, а на нем — клочок бумаги, примотанный ниткой. Развернув послание, Кори увидела кружки и закорючки: секретный язык. Отшвырнув учебник, она подбежала к окну и высунулась наружу по пояс. Внизу стоял Рори — соседский мальчишка и лучший друг навеки. Завидев Кори, он сложил рупором исцарапанные ладони и прогудел: — Это сверхсекретно! Быстро читай! Пришлось возвращаться к посланию. Кори выписала расшифровку прямо в учебник: «Я знаю, где лодка». Присвистнув, она снова подскочила к окну: — Идем сейчас? — А тебе разрешат ночью? — Иды нет, она с бородачом. Жди, я спускаюсь! Она выбежала из квартиры, прыгая через три ступеньки, и вскоре оказалась на улице. Рори поджидал ее, раздуваясь от гордости. Его веснушчатое лицо раскраснелось, а кудрявые волосы топорщились еще смешнее, чем обычно. — Как тебе удалось? — спросила Кори, внимательно оглядев его. Если не считать взбудораженного вида, не похоже, что он ползал по болотам. — Тс-с, — Рори подмигнул ей, схватил за руку и потащил за собой. — Вдруг встретим дядю Зака. Так звали их главного врага. Сколько дети ни просили у него лодку покататься, он всегда отказывал, да еще и так злился, будто его обокрасть собирались. Жил он в доме на самой вершине холма, куда всякий раз поднимался с одышкой, лошадей не держал — поэтому затаскивать лодку во двор у него не было ни малейшего желания. Иногда она мирно ночевала в сарайчике на берегу озера, но чаще всего дядя Зак прятал ее — то в камышах, то на территории заброшенных складов у едва живой речушки. Иногда он замечал слежку за собой и доносил родителям Рори. Те вздыхали: «Беспутный воришка растет», — и били сына. Что касается Кори, то Ида ее никогда не наказывала. Дядя Зак знал это и бесился. Обидно было слышать, как он называет Иду тупой шлюхой. Пару раз Рори раскрыл тайну дяди Зака и не попался, и ночью дети всласть накатались по озеру. Но больше всего им нравилось дурачить врага: они бросали в лодку записочки от «анонима», где называли его свиньей, улиткой, червяком и осыпали угрозами; разок пристроили внутри пустую коробку с надписью «Динамит»; протягивали между бортами леску и жили надеждой, что дядя Зак споткнется и упадет. Вот и сейчас Рори похлопал себя по оттопыренному карману куртки: — У меня тут сюрприз — парочка дохлых крыс! — Фу! Где ты их взял? — Сегодня утром нашел. Родители рассыпали отраву в сарае. — Ха-ха! Пусть дядя Зак думает, что они умерли в его паршивой лодке, — одобрила Кори. Улица, шаг за шагом терявшая жилой вид, съежилась и врезалась в забор. Друзья сдвинули в сторону две доски — и оказались в лесу. Кори знала здесь каждый куст; когда-то она сама повязывала ленты на ветки деревьев, чтобы пометить кратчайший путь к озеру. Некогда алые, за несколько лет они выцвели и теперь встречали ее бледно-розовыми пятнами. Над головой заливались в весенней одури птицы. Чуть влажная земля пружинила под ногами. — И где она? — Кори готова была лопнуть от нетерпения. — На реке или на озере? — На реке, за складами. — Далеко… мы не вернемся до темноты. — Боишься, да? — Рори состроил рожу. — Духи озера придут за тобой! Эта страшилка ходила по городу уже много лет: якобы на озере по ночам видели блуждающие огни, слышали нечеловеческие голоса и песнопения, но стоило приблизиться, как все исчезало. Бывало, что незадачливые приезжие уходили ночью в лес и не возвращались — их забирали духи озера. Кори не верила в подобную чушь, но сейчас здравый смысл терялся в подступающих ночных тенях. — Прекрати, — попросила она. — А то я сейчас пойду назад, сам будешь искать свою лодку! Посмотрим, как ты один духов озера не испугаешься. — Ха! Пусть сами меня боятся! — заявил Рори, и в этот момент где-то в кустах позади них отчетливо раздался всхлип. Тут храбрый Рори подпрыгнул на месте и взвизгнул писклявей любой девчонки. Кори могла бы поиздеваться над ним, да только ей самой было не до смеха: все внутри похолодело от ужаса. Переглянувшись, друзья замерли и прислушались. Через несколько секунд всхлип повторился — будто кто-то дышал с трудом. — Это не человек, — прошептал Рори. — Дух озера, — кивнула Кори. — Но что он хочет от нас? Чтобы мы ушли? — А может, кто-то из отдыхающих заблудился и плачет? — Самое нереалистичное предположение: ночью среди леса меньше всего тянуло думать о людях. — Тогда он окликнул бы нас, пока мы шли и разговаривали… — Рори задумчиво пожевал губу. — Зачем ему прятаться? Очередной всхлип прервал обмен мнениями. Кори чертыхнулась: если и пропадать, так не с пустыми руками. Оглядевшись, она нагнулась и подобрала с земли булыжник. Взвесила в руке. Толкнула Рори себе за спину. — Эй, дух озера! — крикнула она. — Выходи! Мы тебя не боимся! Секунда тишины, затем — шорох в кустах. Где-то наверху заухала сова. Друзья инстинктивно отскочили в сторону. — Эй! — повторила Кори, надеясь, что голос не слишком дрожит. И на этот раз дух отозвался: — Что? Кори не рассчитывала, что ей ответят, и струсила окончательно. — Э… выходи, — пролепетала она. И зачем-то добавила: — Мы тебя не обидим. Дух еще раз шмыгнул, зашуршал активней и наконец показался — хилый мальчишка-оборванец. Умирающий закатный свет придавал его лицу и фигуре что-то зловещее, но, вне всяких сомнений, это был человек: с грязными разводами слез на щеках, в одежде столь изношенной, что ее исходный цвет даже приблизительно не угадывался. — Что ты здесь делаешь? — спросила Кори, оглядев его с головы до пят. Мальчик хотел что-то ответить, но не смог — снова всхлипнул. — Наверное, прячется, — предположил Рори. От кого? Что может быть страшнее ночного леса? — Я… — Мальчик уставился на камень в руке у Кори. — Я собирал пожертвования, но у меня отобрали все деньги! А если я приду ни с чем, меня побьют. Вот я и убежал. — Какие пожертвования? Кто тебя побьет? — удивилась Кори. Сердце сжалось от сочувствия. Мальчик молчал, низко склонив голову. В его волосах путалась паутина. — Тебе не страшно одному тут? — наседала Кори. — Где твои родители? Никакого ответа. — Гм, — Рори прочистил горло. — Думаю, мы ему только мешаем. Пошли к лодке? В этот миг мальчик оживился и схватил его за рукав: — Не бросайте меня! — Ты что, не видишь? Человек пропадает! Его же убьют духи озера! — возмутилась Кори. А затем озвучила первое, что пришло в голову: — Слушай, мальчик, пойдем лучше ко мне домой. У того мигом засверкали глаза: — Это было бы здорово! Тут так холодно… И есть хочется… — Тогда решено! — Кори отшвырнула булыжник в сторону. Внутренний голос шептал, что, возможно, она поторопилась с приглашением, но ей не хотелось показывать неуверенность перед Рори. — А как же лодка? — спросил тот с тоской. — Иди сам! Или боишься? — Кори высунула язык, развернулась и взяла мальчика за руку — грязную и липкую. Подавив порыв брезгливости, широко зашагала в обратную сторону: пусть Рори видит, какая она храбрая и великодушная. — Стойте! — Тот сразу засеменил за ними. Какой же он нелепый. Только Кори и могла с ним водиться. — Как тебя зовут? — Она демонстративно обратилась к незнакомцу, игнорируя присутствие Рори. — Ив. — Красивое имя. Необычное, — похвалила Кори. Она действительно так считала, хотя сейчас готова была приласкать и червяка — только бы Рори почувствовал себя глупо. — Я Кори, а вот этот кретин… — Родерик, — немедля раздалось сердитое сопение у нее из-за спины. Кори не выдержала и захихикала. — Я хотела сказать: мой лучший друг, — добавила она примирительным тоном, не оглядываясь. Рори сзади топал и шуршал так, будто за ними шла целая стая медведей. — Здорово, — одобрил Ив. — У меня никогда не было друзей. Но без денег гораздо хуже. — А кто тебя обокрал? Может, мы их знаем? Город у нас маленький. — Если что, мы с ними мигом справимся! — заявил Рори и красноречиво похлопал себя по карманам, где ждали своего часа крысы. — Фу! Выброси их уже! — Кори зажала нос рукой: отчасти и потому, что от нового знакомого ощутимо разило. — Кто обокрал… — Ив поскреб в затылке. — Их было двое. Одна — женщина, брюнетка. Кудрявая такая. В белом платье, там навроде розы, кружева… — Будто моя сестра, — захихикала Кори. — Как раз сегодня вырядилась и волосы накрутила. Но если серьезно, то, наверное, кто-то из приезжих. Ну а второй? — Второй… я думаю, что это какой-то бандит. — Ив понизил голос. — Потому что он маскировался. — О-о! Парик? Тоже кудрявый? — вставил Рори и в два шага догнал их. — Да нет, но он прикидывался бродягой. Раздобыл какое-то тряпье и лежал на скамейке, навроде как спит. А сам следил за улицей. Хотя я-то сразу понял, что и ночи на улице этот чистоплюй не провел. — В голосе Ива зазвучало презрение. — А потом… а потом он схватил меня и забрал деньги! — И ты не дал сдачи? — спросил Рори. Услышав разочарование в его голосе, Ив воодушевился: — Дал! Ударил прямо в его лживую рожу. Потом на ногу ему наступил, он как завизжит! Сущая свинья, так я его запужал. Потом он мне руки заламывать, а я плюнул ему в глаза. Он стал их тереть, тут я вырвался… еще б секунда, и я бы его победил! Но тут он достал пистолет… — Что-о? — Друзья не верили своим ушам. — И где это случилось? Средь бела дня? — В парке вашем каком-то. Шуму было! Охранники, конечно, прибежали. Но поздно. Оставили меня эти сволочи без гроша. — Их обязательно найдут, — сказал Рори. — Город правда маленький, все на виду. — Да? — Ив резко засмущался. — Может, тогда мне лучше в лесу… — Ни в коем случае! — Кори крепче сжала его руку, стараясь не думать о том, как противно он потеет. — Хотя бы просто заночуй у нас. Сестра, наверное, вернется утром, даже не узнает ничего. Тебя никто не тронет. В ответ Ив только удовлетворенно вздохнул. Кори чувствовала себя глупо, навязывая ему заботу, о которой сама с каждым шагом все больше жалела. Кто знает, какие у него проблемы и с кем, а приводить домой незнакомых мальчишек без спроса — наверное, слишком смелая выходка даже для Кори. И как он мог плюнуть в глаза бандиту, пока тот заламывал ему руки? Шея так не выгибается. На лес спускался полумрак, от земли все ощутимее тянуло свежестью. Высыпали первые насмешливые звезды. Задумавшись, Кори машинально выпустила руку Ива — и сразу ощутила на себе короткий, ядовитый, цепкий взгляд. Еще секунда — и он снова смотрел в землю, невнятный и непонятный, как духи озера.

***

Ида проснулась с затекшим телом и со стойким ощущением, что во рту повесилась кошка. Продрав глаза, она обнаружила, что уснула на полу, в комнатушке, которую снимала для работы; более того — совсем рядом, спиной к ней, поджав ноги, дремал какой-то тип. Минута лихорадочных копаний в памяти — и кое-как Ида вспомнила, что это ее вчерашний знакомый, Джон, и что вечером они вместе шли в кабак. Потом, кажется, она позволила себе лишнего. Ида тряхнула головой: похмелья она не ощущала, вот что главное. — Эй! — Она нагнулась и тронула Джона за плечо. — Вставай давай, великий сыщик! — А? — Тот повернулся к ней, щурясь. — Ты кто? — Да никто! — разозлилась Ида. — Снюсь тебе. Поднимайся и выметайся отсюда. Какого черта ты забыл в моей мастерской? — Извини. Мне стало плохо, и ты сама предложила… — Ничего подобного и близко не помню. А ты б лучше отказался от приглашения. — Ида смерила его брезгливым взглядом. Плохо ему стало, ну что за цыпленок? Джон поднялся, пошатываясь и держась за голову, и принялся отряхивать пыль со своей рванины. Вот будет забавно, если сейчас в мастерскую наведается Грег. Ида невольно хихикнула, но мигом сникла: вчерашняя ссора услужливо высветилась в памяти, в точности до последнего слова. — Так. — Она встала следом, шурша неудобной юбкой. — Я пошла умываться. Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь не будет. Получив ответный кивок, Ида направилась в подсобку, скрытую за ширмой. Помимо колченогих стола и стула, утративших всякий смысл и заваленных ценным хламом, там стоял таз и висел умывальник. Ида сняла с него крышку, окунулась, подняла голову, отфыркиваясь. Взглянула на себя в обломок зеркала — и оцепенела. Сегодня придут за платьем. Ида скосила глаза на грязный, измочаленный репейником подол. Медленно подняла руки — ажурная сеть рукавов прорвана в нескольких местах. Нащупала воротник — дырки, дырки и дырки вместо кружев. — Чтоб тебя! — взвыла она и выбралась из-за ширмы, с грохотом перевернув таз на пол. — Сколько времени? — Двенадцатый час, — отозвался Джон в дверях. — До свидания. — Постой! Помоги мне снять это дерьмо, умоляю! — Ида на ходу дергала крючки на спинке наряда. Что-то предательски затрещало, и один сразу очутился в руке. — Чер-рт! — Э… Ладно. — Джон страдальчески потер лоб, шагнул к ней и завозился с платьем. — А тебе есть во что переодеться? — Найду. Тут полная комната тряпок. Ты только поспеши! Сейчас должна прийти… Не успела она закончить фразу, как раздался тихий деликатный стук, а затем дверь отворилась, впуская сильно напудренную даму лет пятидесяти. Увидев, что происходит в мастерской, она округлила глаза и невольно отступила к порогу, но секунду спустя выпрямилась и пошла на Иду с выражением крайнего презрения на лице. — Мне порекомендовали вас как хорошую мастерицу, — обронила она. — Про ваш нравственный облик я наслышана, но решила: это к делу не относится… хм. Вижу, напрасно. Ида чувствовала, что полыхает до корней волос. Джон отступил в сторону, и теперь она стояла одна перед заказчицей — в полурасстегнутом пожеванном платье, которое должна была подшить сегодня к двенадцати часам. — П… прошу прощения, — пролепетала она. — Я все исправлю, если вы дадите мне еще день… — Я собиралась сегодня на концерт в этом платье, — перебила ее дама. — Но теперь, когда я знаю, что вы с ним делали… уж оставьте себе. Я больше его не надену. Надеюсь, вы возместите цену? — и она назвала сумму, от которой Ида закашлялась. — Позвольте нам все объяснить, — встрял Джон. — Что это за бродяга? — Заказчица повысила голос. — Что тут за клоунада? — Вы вообще не знаете, с кем разговариваете! — обиделся Джон. — Да я… Не дав ему договорить, дама развернулась на каблуках, вышла и так хлопнула дверью, что с потолка упал кусок штукатурки. Секунда тишины — и ее лицо снова возникло на пороге: — Или завтра в это же время вы даете новое платье, которое мне понравится, или весь город будет знать, что Ида Фринн — никуда не годная швея, нечистоплотная, обманывает клиенток и превращает ателье в притон. Счастливо оставаться. Ида лишь смотрела на лужу воды, натекшую из треклятого таза, и мечтала умереть поскорей. Этого позора не снести. Даже если переехать в город, где ее никто не будет знать, и открыть новую мастерскую, в сердце навеки останется толстая штопальная игла, пригвоздившая сегодняшний день. Не даст ни работать, ни тем более получать удовольствие от своего дела. — Ты как? — Джон тронул ее за плечо. Взглянув на его участливое лицо, Ида невесело улыбнулась: — По-моему, город должен знать правду. Все так и есть: я украла платье… — Да, с заказчицей ты поступила бесчестно. Но ведь все остальное — клевета? Ида почувствовала, что готова зарыдать, но усилием воли взяла себя в руки. Только не при этом птенце. Да и заслуженное наказание следует принимать с высоко поднятой головой. — Спасибо за утешение, — сказала она. — Я, пожалуй, пойду домой. Буду зализывать раны и думать, как жить дальше. — Тебя проводить? — Ни за что. Кажется, когда мы вдвоем, мы никому не нравимся. Джон вздохнул: — И то верно. Мне тоже пора. Когда он уже шагнул за порог, Ида окликнула его: — Слушай, а ты надолго в городе? — Как знать, — ответил Джон и вышел. Все же странный он какой-то. Вроде бы держался запросто, а не понять, что у него на уме. Да и была в нем неожиданная для бродяги стать, и говорил он чище самой Иды. Она невольно расслабилась, едва только за ним закрылась дверь. Теперь наконец-то можно и порыдать всласть, и отлупить себя. Но сначала надо избавиться от позорного наряда. Быстрым движением Ида сорвала платье, больше не заботясь о сохранности крючков и застежек. Секунда — и оно полетело в мусорное ведро. Кружева и оборки нежно-жалостным облаком высунулись наружу; Ида сердито утрамбовала их ногой. Да и к черту. Она всегда ненавидела возиться с тряпками. И едва терпела клиенток, которые готовы были умереть за кусок ткани. Давно пора заняться чем-то другим, а вот и повод. Ида разыскала льняное домашнее платье, которое когда-то сама скроила и сшила. Привычная одежда мягко обняла тело. Просто, свободно и без изысков — и что мешало к Грегу в таком виде пойти? Ах да, он же сам одевался как франт. Рядом с ним стыдно носить любимые платья. А ведь ей нравились именно удобные повседневные вещи. Закрыв комнатушку на ключ, Ида тяжело вздохнула, поправила вывеску: «Ателье Иды Фринн. Ремонт и пошив одежды», сгорбилась и поплелась по улице. Мысли путались в паутине тревоги и давили на грудь. Надо выпросить у знакомых модниц какой-нибудь наряд, чтобы откупиться от клиентки. Но согласится ли хоть кто-нибудь? Да кто вообще станет помогать Иде, если она сама во всем виновата? Никуда не годная. Никчемная. Необразованная. Ничтожество. Улица смеялась над ней, полная беззаботных, счастливых отдыхающих. Люди со статусом, с деньгами могли себе позволить ездить через полстраны, чтобы подлечить нежный желудок. А Ида не сегодня завтра вернется драить за ними посуду — не разгибая спины, не поднимая глаз, вместо собственного дела и творчества. И не на судьбу уместно сетовать, а лишь на себя. За невеселыми мыслями дорога до дома незаметно кончилась. Кори должна быть в школе, а значит, Ида наконец останется одна. Расслабившись, она вставила ключ в замочную скважину — и сразу нахмурилась. Дверь была не заперта. — Кори, ты опять прогуливаешь? Тишина. Ида строго хмыкнула и переступила порог. Видит небо, сегодня неподходящий день для розыгрышей. Да и оставлять квартиру нараспашку весьма беспечно. Обычно Кори догадывалась закрыться изнутри. — Эй? Я с кем разговариваю? — Ида проверила комнату сестры, заглянула в свою. Никого. Зато кругом — полный беспорядок. Содержимое шкафа вывалено наружу, безделушки на книжных полках перемешаны. Несколько секунд Ида стояла, смотрела на разбросанные вещи и злилась, а затем ее пронзила страшная догадка. Бросившись к кровати, она подняла матрас — под ним хранилась выручка от ателье, — но нащупала лишь пустой пакет. Вдобавок ко всем бедам ее обокрали. Второй раз за сутки. Ида бессильно опустилась на стул, закрыла лицо руками — и начала громко, неудержимо смеяться.