Духи озера

Так многолюдно у Иды дома давно не бывало. Джон сидел на кухне с мрачным видом, приложив к затылку мешочек со льдом, а Ян качался на стуле и ругал Джона на чем свет стоит.   — Ты вообще не стесняешься! Привела сразу двух мужиков! — закричала Кори из прихожей.   — Цыц! — Ида даже не обернулась.    — Будь осторожнее с этой маленькой ведьмой, — сообщил Джон, обращаясь к Яну. — Изобьет тебя и глазом не моргнет. У меня до сих пор все болит…   — Ой, да тебя и муравей изобьет. В отличие от тебя, я не боюсь подростков.   — Я изобью вас обоих, если вы сию секунду не прекратите обсуждать Кори, — вмешалась Ида. — Нельзя ли перейти к делу?    — Ну что ж. — Ян отломил кусок хлеба и принялся крошить на скатерть. — Мы видели, как Зак сегодня с кем-то встречался и получил деньги. Это значит, что ночью он отгрузит товар.   — Отлично, — сказал Джон. — Он ведь назначает встречу где-то на озере? Ты отведешь меня туда?   — Нас, — поправила его Ида. — А что за товар, кстати?   — Наркотики, конечно, — усмехнулся Ян. — Для культа Мертвого Бога. Я могу нарисовать схему, но с вами не пойду. Мне надо быть с Заком.    Джон быстро достал из кармана мятый блокнот и карандаш, сунул ему под локоть:   — Давай рисуй.    Ян отложил хлеб и рассеянно пролистал страницы.    — Что за чушь ты пишешь? — спросил он, лукаво взглянув на Джона, и зачитал вслух: — «Ян. Примерно тридцать лет. Серые глаза. Над бровью шрам, родинка на правой щеке».    — А что, неправда, что ли?    — Во-первых, мне двадцать девять. Во-вторых, ты ненормальный, что ли, — чужие родинки записывать?    — Мне это для дела нужно было.    — Ну конечно. Чтобы я сел в тюрьму. Но у тебя вышло как-то слишком художественно. Чему вас только в ваших академиях учат? — Ян вырвал страницу с описанием себя, скатал в шарик и бросил на пол. Задумчиво послюнявил карандаш и принялся рисовать.    Джон наблюдал за ним, вытянув шею.    — Ты что-нибудь понимаешь? — наконец спросил он с тревогой, обращаясь к Иде.   — М-м… — Она склонилась над каракулями. — Имеется в виду лодочная пристань на озере. Там таких несколько. Вероятно, та, где две канавы по бокам? И упавшая ель, на ней раньше были качели…    Ян кивнул.    — Камыш там высоко растет, да и ель удачно лежит, — продолжила Ида. — Если лечь в канаву или спрятаться под пристань, нас никто не заметит.    — Звучит холодно, — поежился Джон.   — Может, тебе не идти? — предложил Ян, посмотрев на него. — Ты плохо выглядишь.    — Со мной все хорошо. Просто не люблю быть в воде…   — Будут еще заказы.    — Я не могу торчать тут до лета.   — Летом зато в канаве потеплее, — ввернула Ида, но ее шутливый настрой почему-то никто не оценил.    Ян щелчком отправил блокнот в сторону Джона и тяжело поднялся.   — Как хотите, — заявил он. — Если попадетесь, на мою помощь не рассчитывайте. Зак обычно назначает встречи в три-четыре утра. Не проспите.     — Помогать нам ты не будешь, это ясно, — рассудила Ида, — но и не заложишь нас? Правда же?   — Посмотрим на ваше поведение, Джон, примерно двадцать лет, — съязвил Ян.    — Двадцать два, — сказал Джон.   — Будто мне не плевать. Бывайте!    Ян отвернулся, шагнул в прихожую и молча зашуршал ботинками. Когда за ним захлопнулась дверь, Ида посмотрела на Джона:   — Думаешь, ему можно доверять? Он же с Заком…   — Да не знаю. Он меня вроде любит.   — В каком смысле?    Джон пожал плечами:   — В каком-то своем. Мне все равно, главное, что он может быть полезным.    — Странные у тебя рассуждения. Как голова, кстати? Болит?     — Я бы поспал немного. Думаю, пройдет.    Ида поймала себя на желании потрепать его по волосам — так она утешала Кори. Рука машинально захватила край скатерти, смяла, разгладила. Отпустила.   Вряд ли ему понравилось бы.   — Все-таки не понимаю суть твоего плана, — протянула Ида. — Ну проследим мы за Заком, а дальше что? Если вся местная полиция куплена.   — Я узнаю, кто его заказчик, и увижу товар. Потом вернусь к коллегам и дам наводку. Заказчика мы арестуем и расколем. И так доберемся до Зака... И до местных.    — И до Яна?   — Ну а как же.   — Но он же нам помогает…   — Ну, значит, срок уменьшат ему, — голос Джона не дрогнул.    — Ладно, ты в этом больше понимаешь, — сдалась Ида. — Лично мне Ян ничего плохого не сделал, так что… Но, наверное, я мыслю как женщина, а не как образованный человек.   — Ты можешь мыслить как тебе угодно, потому что судьба Яна — не часть твоей работы.   — А разве часть твоей? — не сдержалась Ида. — Ведь начальству давно нет дела до того, чем ты тут занимаешься. Наверное, тебя уже уволили.    — Моя работа — не слепое потакание начальству. И я настою на своем, — отрезал Джон с напряжением в голосе.    — Ты еще слишком юный, — покачала головой Ида. — Следовать идеалам ­— это не работа. На работе часто приходится заниматься тем, с чем не согласен. Я шью то, что попросят клиенты, а не то, что хочу сама. Я привыкла. Однажды и ты привыкнешь.   — Не собираюсь привыкать.   — Будешь тратить единственную жизнь на детское упрямство? — фыркнула Ида. — Я думала, ты умнее.    Джон ничего не ответил — только сильнее прижал к голове мешочек со льдом. Костяшки его пальцев побелели.    Вздохнув, Ида мягко добавила:    — Но мне это нравится в тебе. Упрямство. Ты ведешь себя так, будто плевать хотел на все, что мешает поступать по-своему… И как бы тебя ни лупила жизнь, ты не сдаешься.    Помолчав, она сказала совсем тихо:   — А я, наверное, слишком долго не поступала по-своему. Так что ты меня вдохновляешь.    — Правда? — вежливо обронил Джон.   Что-то холодное стекло по его пальцам, пристало к ней, просочилось внутрь и разлилось в груди. Ида решила сменить тему.   — Выходит, после этой ночи ты уедешь? — уточнила она.    — Да.   — Ну наконец-то.   Джон улыбнулся.    — Тогда решено: сегодня ночью, — отчеканила Ида и поднялась из-за стола. — Если духи озера не помешают.   — А что такое духи озера? — спросил Джон, глядя на нее снизу вверх. — Никто толком не объясняет. Как будто все убеждены в их существовании, но в то же время стесняются сказать это вслух. Или постоянно уходят от темы, как ты…   — Или как ты, — перебила его Ида. — Тебе никогда не говорили, что с тобой тяжело общаться? Духи являются не всем, и встречу с ними трудно пережить. Поэтому на твой вопрос смогут ответить единицы.    — Ну а ты сможешь?    — Ты чужой здесь, — отрезала Ида. — Скоро уедешь домой. Не понимаю, зачем открываться тебе.   — Я видел нечто странное в лесу, — едва слышно произнес Джон. — Не знаю, как к этому относиться.   Ида внимательно посмотрела на него. Возможно ли, что он способен разделить с ней непреодолимый ужас детских воспоминаний? Он сидел среди крошек, с раскрытым мятым блокнотом, и ноющая синяя боль ее ран на секунду отразилась в его глазах.   — Духи являются тем, кто находится на границе между мирами, — обронила Ида. — Это может быть болезнь или какой-то переход: например, свадьба. Некоторые люди просто чувствуют присутствие духов. Кто-то говорит, что они сами выбирают для встречи тех, кто им понравится. Считай не повезло. Духи могут убить.   Ида опустила глаза и добавила:   — Я видела духов озера. В четырнадцать лет. Это был… танец. Синий вихрь.   — Вот как. А я встретил существо.   — Странно. Духи бесплотны, как природные явления — вроде ветра или дождя. Дождь проходит сквозь тебя, и прежним ты уже не будешь.   — Сквозь меня… — эхом откликнулся Джон. — То есть они не могут выглядеть для каждого по-разному?     — Не знаю. — Ида покачала головой и заставила себя снова посмотреть на него — не хотелось, чтобы он понял, как ей страшно.   — Выходит, я уеду, так и не поняв, что это?    — Ну ты много захотел! Я живу тут всю жизнь и не понимаю.    — Жаль. Ладно, тогда я спать пойду. — Джон неловко поднялся, прихватив с собой компресс.   Ида молча проводила его в комнату. Постояла в дверях, наблюдая за тем, как он пытается пристроить лед на подушке. Когда он вытянул ноги на кровати и глубоко вздохнул, Ида тихо вышла.    Надо было ложиться, потому что с двух часов ночи и до утра спать не придется. Ида прокралась к себе, села на диван. Слишком узкий, твердый, с тошнотворно бледным стершимся узором, он все-таки нравился ей больше, чем кровать, на которой приходилось спать с Эриком. После развода Ида оставила ее гостям. Сейчас на ней лежал Джон.   Удивительно, как с течением времени люди уходят, а вещи остаются. Эрика в этом доме больше нет, и Джон не знает, что спит на его кровати. Впрочем, и Джона здесь завтра не будет.    Ида обняла подушку. К глазам подступил растаявший лед.    Вещи остаются. Она остается.    Она что-то должна сказать Джону. Она что-то хотела добавить после «ты меня вдохновляешь». Он отмахнулся от ее слов, так что продолжение пришлось проглотить; но завтра он уедет, и тогда Ида больше ничего и никогда ему не скажет.   Ида встала с дивана и поспешила обратно в комнату Джона. Надо выразить все, что на сердце, пока осталось время и пока голос сердца отчетливо слышен; но стоило открыть дверь, как Ида поняла, что Джон уже крепко спит, свернувшись в комок на краю кровати. Его рука свесилась вниз. На полу мокрым пятном дотаивал мешочек.    В закрытой позе, будто нарочно стараясь занять как можно меньше места, Джон казался замершим испуганным ребенком. Так спала Кори, когда мамы не стало. Ида приходила к ней ночью, обнимала, баюкала. Не сразу, но Кори расслаблялась.    Ида обошла кровать, осторожно села и провалилась в нежную пропасть перины — забытое ощущение после привычного дивана. Уязвимо белая, почти бесплотная расстеленная постель мягко потянула ее вниз. Ида легла рядом с Джоном, прижалась к его спине, уткнулась носом в шею. От него пахло как от маленькой Кори — пыльной теплой свежестью. Глаза снова защипало. Ида попыталась вытереть слезы о плечо Джона, и тут он проснулся.    — Ида? — спросил он, не поворачиваясь. — Это ты?   — Не уезжай, — прошептала она. — Пожалуйста, останься.    Невыразимое наконец было выражено; слезы отступили. Сердце успокоилось. Больше Ида ничего не хотела добавить. Ответ Джона не имел значения; однако он не стал отмалчиваться — и сказал…   Что?   Ида открыла глаза. Она лежала у себя на диване, обняв подушку. За окном хмурилась прохладная ночь.    Сколько Ида проспала? Она приподнялась на локте и взглянула на часы на стене. Половина первого ночи.    До чего странные снятся иногда сны, даже вспомнить неловко. К счастью, Ида быстро их забывала.    Будильник никто не ставил: она не планировала засыпать, а Джон доверился ей, когда ушел к себе. Пожалуй, это к лучшему. Не стоит будить Джона и подвергать опасности. Ида и сама прекрасно проследит за контрабандистами.    Она медленно спустила ноги с дивана, боясь, что пружины заскрипят, встала и на цыпочках прокралась в прихожую. Что бы взять с собой? Теплая шаль будет кстати. Ида потянула на себя дверцу шкафа, молясь всем духам, чтобы вышло как можно тише, и тут в соседней комнате раздался невообразимый грохот, а затем послышался зычный крик Кори:   — Убирайся вон, червь, поросячье рыло!   Подбадриваемый вражескими пинками, в прихожую выкатился Джон.   — Ура, нам пора выходить! — неестественно бодро воскликнул он, силясь пригладить торчащие во все стороны лохмы.   Ида засмеялась в кулак. И на что она надеялась — что Джон проспит у нее лишние несколько лет, как заколдованный?   — Черт с тобой, пошли, — сказала она.   

***

  Лес как будто не дышал. Ида чувствовала кожей влажное прикосновение ночи. Фонарь решили не зажигать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Глаза Иды быстро привыкли к темноте, и она легко вела за собой Джона, держа за руку. Оба молчали и только изредка, спотыкаясь, ругались шепотом.    К пристани вышли, когда небо уже слегка побледнело. Упавшая ель была на своем месте, прикрывая сухими лапами канаву.    — Полезли туда, — предложила Ида и попыталась раздвинуть ветки.   — Слышь! — рявкнул кто-то изнутри. — Тут занято.   Ида вскрикнула от неожиданности и отскочила в сторону, но, в отличие от нее, Джон не дал себя запугать: он хмыкнул и одним прыжком оказался в канаве.    — Подвинься, — велел он местному жителю.   Недолго думая, Ида нырнула в грязь вслед за Джоном и обнаружила внутри — на уютной подстилке из веток — Яна.    — Что ты тут делаешь? Ты с ума сошел? — прошипела она.   — Это я должен спрашивать, — огрызнулся тот и добавил, обращаясь к Джону: — У меня есть мечта. Просыпаюсь утром и узнаю, что тебя тут больше нет. Как спокойно мне станет!    — А тебя никто не просил помогать.    — Еще бы ты просил. Ты только намекать мастер.    — Скажи, пожалуйста, какая от тебя вообще может быть польза тут? — вмешалась в их перепалку Ида.    — Если нас засекут, скажу, что вас поймал, — пояснил Ян.   — И… что дальше?   — Сдохнете.   — Здорово, спасибо, — вздохнула Ида.    — Я не на вашей стороне, напоминаю, — обронил Ян скучающим тоном.   — Тогда я тебя отсюда вышвырну, — сказал Джон.    — Ну попробуй. Сейчас ты у меня забулькаешь.   — Заткнитесь оба! — Ида пнула кого-то наугад. — Кажется, сюда идут.    Все замерли. Было страшно высовываться наружу, поэтому Ида только внимательно слушала. Она не ошиблась — кто-то явно приближался к их укрытию. Сначала получалось различить хруст веток, потом — приглушенные голоса. Как будто несколько человек — трое или четверо.   Ида боялась дышать. Сейчас она проклинала и себя, и Джона за бестолковый и бесполезный план — да и Яна заодно. Раз уж решил помочь, то почему таким странным способом? Лучше бы просто сразу назвал имя заказчика, которого наверняка никто и нигде не собирается арестовывать. Можно подумать, только в этом городе полиция продается. Один чертов Джон не продается — хотя сейчас его жизнь ничего и не стоила. Как и ее.    — Ну кто там? — наконец нетерпеливо прошептал Джон, клацая зубами. Ида со злорадством подумала, что ему почти не досталось сухого места в канаве. — Я никого не знаю, кроме Зака.    — Заказчика пока не видать, — обронил Ян. — Что, замерз?    — Не то слово. Ненавижу воду…    — Придется подождать.    — А ты знаешь, кто заказчик? — спросил Джон, словно следуя за мыслями Иды.    — Понятия не имею.   — А как зовут остальных, кроме Зака?    — Так я тебе и сказал. Они мои друзья, в отличие от тебя.    — Ида, может, ты их знаешь? — не сдавался Джон.   — Черта с два я высуну голову наружу, — отрезала Ида. — Я не такая идиотка, как вы.   — Если мы тут зря просидим до утра, я заболею, и все затянется… — протянул Джон с тоской.    — Поздно о здоровье думать, — огрызнулась Ида.    Ее положение тоже было незавидным: хотя ей удалось частично устроиться на подстилке Яна, ноги все равно по щиколотку увязли в грязи. Она уже почти не чувствовала пальцы.    — Может, просто уйдем? — предложила она.    — Как? Мы на виду у этих ребят, — возразил Джон.   — Скажем, что гуляли и случайно сюда свалились.    — И пролежали до утра?    — Почему бы и нет, — сказал Ян. — Ты расшиб башку и отрубился, а мы с Идой занимались любовью.   — Клянусь, я никогда не оказывалась в настолько дурацкой ситуации, — вздохнула Ида.    Еще несколько минут прошли в молчании и ознобе. Канава растеряла последние остатки гостеприимства, и пребывание в ней начало казаться Иде изощренной пыткой. Наконец Джон, все это время наблюдавший за незнакомцами, встревоженно прошептал:   — Они расходятся в разные стороны. Зачем?    — Да черт их знает, — отозвался Ян. — Окружают нас, наверное.   — Ты серьезно? — вздрогнула Ида.   — Нет. Я не знаю, что они делают. Тихо!   Кто-то остановился совсем рядом с укрытием. Ида ощутила запах табака, потом услышала кашель и шарканье — человек давил сигарету. Захотелось стать маленькой, размером с еловую иголку, и выскользнуть из канавы — уплыть в озеро. Интересно, духи помогли бы Иде перевоплотиться?   Она нащупала ледяную руку Джона и вцепилась ему в локоть. Джон повернулся к ней, придвинулся ближе и осторожно обнял. Ида положила голову ему на плечо и зажмурилась, мысленно умоляя духов уберечь их. Она верила, что духи не злы; злы бывают только люди.    Шарканье прекратилось, шаги стали удаляться. Ида выдохнула и отодвинулась от Джона. В предрассветном мареве его лицо было серым, как у мертвеца. Он неловко улыбнулся ей; его улыбку подхватил Ян, громко раздвинул ветки и встал во весь рост.     — Эй! — крикнул он. — Забирайте легавого! Я уже замерз его сторожить.    Ида не успела превратиться в еловую иголку — кто-то грубо схватил ее за руки, за плечи, и вытолкал из канавы наружу. Она сразу упала на колени — облепленные тяжелой грязью, закоченевшие ступни не слушались.    — Это моя женщина, — вмешался Ян. — Повежливее с ней.    Ида подняла на него взгляд. «Я не с тобой, я с Джоном», — хотела возразить она, но язык отказался служить ей. Ян предал их, но спасал ее — почему?    — Это же Ида Фринн, — удивился дядя Зак, стоявший в двух шагах от нее. — И что ты в ней нашел? Чокнутая дамочка. И сестра у нее ужасная.    — Так я жениться на ней не собираюсь. Какое мне дело до ее семьи?    — И то верно, — согласился дядя Зак. — Внешне она ничего. Ладно, уведи ее, а мы пока поговорим с легавым.    — Ну уж нет. — Ян покачал головой. — Я не для того тут задницу морозил, чтобы с ним общались без меня.   — Слушай, — произнес дядя Зак с нажимом, — если Ида останется, с ней тоже придется говорить.   — Понял, — кивнул Ян и взял Иду за руку.    Она по-прежнему молчала, чувствуя, как лицо тонет в озерах слез. Под толщей воды она ничего не видела, не различала.   — Пойдем, — мягко сказал Ян и помог ей подняться. — Все кончилось.    — Что? — неожиданно для себя самой крикнула Ида и наконец нашла глазами Джона.    Он стоял чуть поодаль от всех, свободный и никем не униженный. На его лице играл румянец, волосы впервые не торчали смешными вихрами, а лежали как надо; чистый, отглаженный костюм по фигуре и сияющие ботинки наводили на мысль, что Джон не из канавы вылез, а вышел из театра. Он держался прямо, неестественно красивый, как открытка, и смотрел — не на контрабандистов и не на Иду, — а куда-то сквозь. Улыбнувшись, он что-то произнес одними губами, и его руку обвил синий огонь; собрался в воронку, спустился в землю и зазмеился, заветвился во все стороны. Рядом с Идой вырос дрожащий переливчатый вихрь.    Она знала этот вихрь.   — Духи озера, — прошептала она и перешла на крик: — Бегите!    Она оттолкнула Яна и побежала сама. Озера в ее глазах замерзли от ужаса; озера синей воды набирались там, где ноги касались земли.   

***

  Ида не останавливалась, пока не кончилось дыхание. Прошло несколько часов или минут, прежде чем она упала посреди леса. Глаза не видели, уши не слышали ничего, кроме тяжелого молота сердца. Из груди вырывались хрипы. Нестерпимо хотелось пить.    Ида перекатилась на спину и взглянула на рассветное небо. Собирался дождь.    Надо возвращаться домой. Куда она вообще забрела?    Залезть в постель, закрыть глаза, забыть…   — Он примет облик того, кого любишь, — сказал кто-то рядом с ней. — Или самый прекрасный облик.   Ида вздрогнула и повернулась на бок — к источнику голоса. Перед ней стоял Ив.    — Кто? — с трудом спросила она. — Кто примет облик?..   — Мертвый Бог, — улыбнулся Ив. — Ты что, не знаешь культовые тексты?   — Сдались мне ваши тексты. Что ты имеешь в виду?    — То, с чем мы сейчас столкнулись. Мертвый Бог. Для каждого он выглядел по-своему. Ты, например, кого встретила?    — Я? Я… — Ида села, посмотрела на землю; сделала вид, что внимательно изучает брызги вереска.    В самом деле, почему Джон, которого только что вытащили из канавы, выглядел ухоженным и здоровым? И где в таком случае был «настоящий» Джон?   — Нужно понять, кто из вас привлек Мертвого Бога, — прервал молчание Ив. — Ты или тот парень.    — Ну, наверное, я, — выпалила Ида. Ей не хотелось отдавать Джона в руки врагов во второй раз. — Я в детстве видела духов озера. Это ведь одно и то же?   — Хорошо подумай, прежде чем отвечать, — вмешался чей-то запыхавшийся голос, и секунду спустя к Иде сквозь малинник проломился Ян.    — Пошел ты, — бросила она и отвернулась.   — Я серьезно. — Ян отряхнулся от колючек. — Джон только при мне дважды попадал в эти… завихрения. Готов спорить, что именно на него наша мистика глаз положила.    — А если не на него, а на меня? — спросила Ида.   — Тогда мы разъединим вас — уже разъединили, — и спокойно убьем его. Тебе этого хочется?    — Но больше похоже на то, что Мертвый Бог выбрал его, — добавил Ив. — И тогда он нужен культу Мертвого Бога.   — Зачем? — пролепетала Ида.   — Принести в жертву.   — Выходит, вы в любом случае его убьете? — обронила Ида с бессильной горечью.    — Он сделал все для того, чтобы этим кончилось, — вздохнул Ян. — Упорно искал неприятности и наконец нашел. Я говорил ему уезжать. Кто теперь виноват? Я?   — Да, ты! — отрезала Ида. — Я тебя ненавижу.   Ян развел руками:   — Пойми, нас уже засекли к тому моменту, когда я встал. Просто так я бы нас не выдал.    — Я тебе не верю.   — А зря. У меня был выбор: отдать им вас обоих или только его. Совсем без крови, сама понимаешь, не обошлось бы. И опять же — кто первый хотел идти сегодня на озеро?    Ида не нашла в себе сил возразить ему. Ее мутило. Вот к чему привело проклятое стремление к легкости, озорству и приключениям! Раньше она мечтала знать Джона с детства, быть ровесниками; теперь хотелось вернуться в прошлое, чтобы никогда его не встретить. Не сталкиваться с ним в сквере, не помогать, не вовлекаться — и не чувствовать сейчас боль, неизбежную и безжалостную, как восход солнца.   — Мертвый Бог не умеет давать, — сказал Ив. — Только разрушать. Мы ему служим — мы такие же.   — Лично я не служу никаким богам, — отмахнулся Ян. — Я просто работаю. Скажи мне спасибо, что осталась жива, и забудь про Джона. Идем домой.     Он шагнул ближе и протянул руку, но Ида снова отвернулась и зажала рот, чувствуя, что ее сейчас вырвет. Перед глазами прыгали и дрожали беспокойные синие звезды.   — Он примет облик того, кого любишь… — повторила она на выдохе и бессильно заплакала. — Или… самый прекрасный…    — Интересно, конечно, кого ты там увидела, — задумчиво произнес Ян и опустил руку. — Лично для меня Мертвый Бог выглядел как ты.    Ида быстро взглянула на него, прищурившись. Его лицо было пунцовым. Ив прыснул в кулак.    — Это шутка такая? — строго спросила Ида.    — Разумеется, нет, — вмешался Ив, не переставая хихикать. — Стал бы он тебя спасать, если бы ты ему не нравилась! А легавого, думаешь, почему он сдал нашим? Ревну…   — Заткнись! — Ян схватил его за ухо.   — Идемте уже отсюда, — вздохнула Ида и с трудом поднялась на ноги. — Я замерзла.   Ив и Ян молча последовали за ней. Она не хотела ни видеть их, ни говорить с ними, ни ругаться. Сквозь бесконечные уколы толстой иглы тревоги и пелену усталости она вяло размышляла о том, что мотивы Яна не мешало бы понять получше, но не находила в себе сил даже на то, чтобы сейчас прогнать его.    Светало. Воздух прорезало пение птиц. Небо за верхушками сосен улыбалось кокетливо розовым. Выбравшись на широкую тропу, ведущую в город, Ида заметила, что Ив и Ян отстали. На привычной дороге, обрамленной приветливой черникой, Ида невольно начала думать про работу. Интересно, сколько сейчас времени? Что, если открыть ателье пораньше, не заходя домой? Лучше заняться делом, чем провести наедине с собой несколько часов. Хотя вечером все равно придется вернуться. Может, заночевать у Ады? Поболтать за чаем о том о сем, обсудить новости моды. Только не впускать внутрь мысль о…   Ида затрясла головой на ходу, на миг потеряла равновесие и чуть не растянулась в луже. Едва удалось миновать препятствие, как она услышала, что кто-то неподалеку оказался менее удачлив и шлепнулся в грязь. Машинально обернувшись, Ида с удивлением воззрилась на Джона.    — Ты… Ты — Мертвый Бог? — пролепетала она.   — С какой стати? — возмутился Джон и неловко поднялся. — Если я и бог, то очень даже живой.    На нем не было сухого места; волосы слиплись, лоб покрывала испарина. Ноги ниже колен дополнял толстый слой глины. Пожалуй, на этот раз для бога он выглядел слишком неказисто.   — А я тебя похоронить успела… — Ида услышала, как дрогнул ее голос, и смутилась. Сейчас, возле целого и невредимого Джона, недавние переживания показались неестественно преувеличенными. — Но как ты отделался от дяди Зака?    — Очень просто. — Джон поравнялся с ней и зашагал в ногу. — Контрабандисты меня схватили, но когда появилось существо, все запаниковали. Сторожить меня стало некому. Тут я прикинулся грязью и стек в кусты.    — Как всегда, чудеса актерской игры, — похвалила Ида. — Ну а теперь твоя задача — сесть на поезд и уехать отсюда быстрее, чем ходят старые ноги дяди Зака.    — Но я до сих пор не знаю, кто заказчик…   — Какой, мать его, заказчик? — повысила голос Ида. — Тут разговоры шли, как тебя в жертву принесут. И не надейся, что кто-то продолжит твое бессмысленное дело. Всем плевать.    — Я могу переодеться в клоуна, и они не поймут, кто я.    — Думаешь, люди здесь такие же тупые, как ты? Мы уже сто раз видели твоего клоуна.    — Я придумаю нового… — Джон шмыгнул носом.    Он выглядел так, будто сейчас заплачет. Ида решила на время оставить его в покое. Должно быть, ему нелегко переживать сегодняшнее поражение; к мысли, что оно окончательное, еще нужно прийти. Однако и времени на залечивание душевных ран не было — чем быстрее удастся убедить Джона сесть на поезд, тем выше шанс, что контрабандисты не успеют до него добраться. Он уедет, а Ида продолжит здороваться с дядей Заком, вставать на работу, ходить в лес и мечтать о богатом муже; спать и видеть во сне синие вихри. И все это — без Джона.    Ида вздохнула. Главное — его жизнь и безопасность. Двадцать восемь лет она благополучно прожила без Джона и еще проживет два раза по столько.     Когда они подошли к покосившемуся забору, отделявшему лес от города, и воротам с выцветшей надписью «Закрывай!», солнце окончательно встало. Джон еле волочил ноги и все время спотыкался. Ида взяла его за руку.   — А помнишь, как мы едва познакомились в сквере и наткнулись на твоего мужчину? — спросил Джон. — И он решил, что ты начала встречаться с бродягой.   — Точно, — кивнула Ида и улыбнулась. — Наверное, если бы он сейчас нас увидел, то убедился бы в своей правоте.    — Кажется, будто это было так давно…   — Просто много событий произошло.    — Спасибо тебе за все, — сказал Джон очень тихо и сжал ее ладонь.    — Ерунда, — ответила Ида, не глядя на него. — Не стоит благодарности.   — Мне жаль, что втянул тебя в историю с контрабандистами. Я бы хотел, чтобы ты была счастлива.   — Ну, мое счастье не от тебя зависит. — Ида подергала ворота, убедилась, что они заперты, и проскользнула в дыру в заборе.    На выходе кто-то сразу схватил ее за рукав.    Это был Грег.    — Доброе утро, — произнес он. — Найдется для меня минутка?   — А ты чего тут шляешься? — удивилась Ида. — Ты же на отдыхе. И вообще, разве наши отношения не закончены?   — Я тоже думал, что да, — улыбнулся Грег. — Оказалось, нет. Позвольте наконец представиться как следует. Я — глава церкви Мертвого Бога.