sid

-Почему ты называешь это «видеть», если ты так же можешь и слышать? И чувствовать. И ощущать… и вообще все. Почему остановился на зрительном определении? Старивандер сидит в каюте. Прошло около часа, когда он дал себе передохнуть, выпить воды (вызвав недоумение и раздражение нового друга, не привыкшего к потребностям человеческого тела) и обмолвиться парой-тройкой фраз с друзьями. Он честно старался пока не копаться ни в чьей голове. -Ммм. Полагаю, тебе сначала надо разобраться в структуре разума, чтобы понять. И к тому же — я обещал рассказать, говоря об изменении действительности. -Ладно. Валяй. Голос Сверкающего (так его временно окрестил Сид, дав ассоциацию с блестками — чужак только довольно усмехнулся, давая понять, что польщен), уже оформившийся, громкий и своенравный, звучит так же откуда-то сверху: -Когда разгребаешь человеческие мысли, первое, что находишь — внешние раздражители. Вкус, запах, текстуры. Они обычно не имеют значения, поэтому не учитываются. Уж их-то ты точно замечал. -Странно, почему не имеют? — задается вопросом Сид. -Ну подумай — это внешний раздражитель. Он не формируется в мозгу, а приходит извне. В мозгу откладывается только реакция. То, как конкретный человек отреагирует на какой-то вкус, запах. Это ассоциативный ряд. Он сохраняется в памяти, и да, может иметь определенный смысловой оттенок. Но это зависит от социализации. А само ощущение для нас значения не имеет. Даже тогда, когда мы изменяем реальность для людей с разными вкусами. Стар переваривает. То есть демонам наплевать на вкусы и ощущения других, когда они читают мысли? Получается, да. Тем не менее, они способны найти ассоциацию в мозгу жертвы, если это необходимо. Ладно, понятно. -Подожди, то есть изменение действительности, о котором ты говорил, начинается не в головах людей? Я думал, что изменяя что-то, я опираюсь на существующие ассоциации людей. Оппонент молчит, но Сид-то чувствует его недоумение. -Ну смотри. Я создаю иллюзию… цирка-шапито. У жертвы он ассоциируется с каким-нибудь сладким запахом. Мне же нужно достать этот запах из разума, получается? -Не-не-не, парень, ты загнул, — торопливо перебивает его чужак, боясь самому запутаться. — Зачем тебе создавать что-то специально для единичных субъектов? Это же лишняя трата времени и сил, копаться в мозгах. Взял, нарисовал цирк, напихал цветов, звуков и запахов, абсолютно случайных. Даже если не таких, какие обычно представляет жертва. — в голосе наставника облегчение, и Сид верит. Тем более услужливые образы в голове рисуют, как от общей картины ленточек, шариков и сладкой ваты разные люди логическим путем приходят к одной мысли — к принятию факта существования цирка-шапито. -В любом случае иллюзия приведет к тому, что жертва сама вспомнит свою ассоциацию. Это не в ее контроле, так срабатывает автоматически. Ты же не будешь одновременно мешать разные образы, если человек несколько? Уморишься. -То есть… Я могу изменить мир без проникновения в людские души? -Ага. Круто, да? Я же говорил, что на это силы почти не тратятся. По крайней мере, не тратились у меня. Обычно они уходят на то, чтобы действие закрепилось в пространстве для других, потому что первоначально оно существует только для тебя. Нельзя создать что-то, о чем ты не сможешь знать. Демоны, управляющие чужим разумом, начинают с того, что могут идеально овладеть своим. Сид цокает языком. -Каждый раз столько сил тратить… -Ой, да вообще не парься, честно. Я был настолько могущественным, что даже не приходилось заострять внимание на людях — мои действия автоматически распространялись на все окружающее меня пространство. Я мог делать все, что захочу, и не прятался. Хотя с такой же легкостью мог скрыться. Гарантирую, что со временем и с опытом ты раскроешь весь потенциал, теперь тебе принадлежащий. -Эгэ, — неуверенно кивает звездный. -Кстати да, все твои действия — какими бы они ни были, автоматически будут влиять на нужные для восприятия слои человеческого разума. Чего-чего? -Тебе не нужно будет копаться, тратя силы отдельно на визуальный образ и отдельно на его звуковое сопровождение. — терпеливо объясняет голос. — С этим проще. Сид облегченно вздыхает. -…но это не значит, что ты не выслушаешь, как устроен разум. Чтобы просто иметь представление о том, какая информация легче, а какая тяжелее, когда будешь учинять беспредел. И чтобы ты понял, почему же «видеть». -Ммммыеее, — Старивандер устало обхватывает голову руками. — Ты серьезно, друг? -Ага. Тебе лучше устроиться поудобнее. Только не спи. Звездный садится на диванчик у стены. -Итак, тот уровень, который, несмотря на рефлексы, обычно считают первым, составляют слова и человеческий язык. Это верхний слой, который чувствуют демоны разума первой категории, такие, как ты. — заметив, что Сид хмурится, добавляет, — Ой, да брось! Я просто привожу пример. К тому же ты все равно теперь сильнее. Прошлое уже не имеет значения. -Продолжай, — фыркает Сид. -Дальше идут звуки. Это обусловлено силой голоса. Если язык и слова знает каждый человек, и они носят более общий характер, чем иные мысли, то голос — индивидуальный. Поэтому он лежит на втором слое. Он озвучивает словесные мысли, которые лежат на верхнем уровне, но глубже не опускается… — заметив, что звездному скучно, демон меняет тон, добавляя чуть более важно, — Эта закономерность, кстати, работает со всей структурой разума… Блин, какая еще закономерность? -Просто представь гору песка под водой, из которой растут вертикальные стеблистые водоросли. Они могут спутаться листьями только с теми, что растут выше, но не с теми, что ниже. — в голове Сида всплывают соответствующие образы, и тот очень благодарен Сверкающему. -По твоей логике, самый нижний слой — образы? — перебивая дальнейшее повествование, рассуждает Стар. — Раз уж ты такой сильный, то и силу свою назвал бы мощнейшей ее вариацией, раз уж «видишь». -А вот тут ты ошибся, — хихикает демон, — Если бы ты читал мои мысли, то знал бы, что я не руководствовался стандартной логикой. Но ты не читаешь. Старивандер мысленно добавляет в список планов на сегодня залезть в разум чужака, чтобы утереть ему нос. -Тогда какова твоя система? — как ни в чем не бывало, спрашивает парнишка. -Третий слой — как раз таки визуальные картины. Связано с тем, что у всех людей одинаковая зрительная система, но совершенно разный взгляд, а так как тут размах гораздо шире, чем на октавы и диапазоны, то эта информация расположена глубже, чем голос. Соответствующие фразы сопровождаются соответствующими картинками. Кстати, тут единственно может сработать в обратную сторону — разум озвучит изображение, если оно не текстовое. -Картинки со звуком. — улыбается Сид. -Что-что? -Ничего. Современная тенденция. -Они уже заметили нас? — заволновался голос. -Нет, что ты. Просто выявили эту особенность ассоциативности. -Слава золоту, я уж было испугался, что тебе придется несладко. — выдыхает Сверкающий. — А глубже, чем образы, лежат эмоции. Они уже не декодируются даже человеческими словами, поэтому их можно только прочувствовать таким существам, как мы с тобой. У людей же для передачи такой сложной и эфемерной информации существует эмпатия. Она позволяет сопереживать другим, даже в условиях, где один человек не испытывает того, что испытывает другой. Человеческая воля и фактор социализации. У тебя, кстати, хорошо развит. Ты неженка? — чужак ухмыляется. -Всяко лучше, чем чудовище. Мне нравится человеческий мир. Сверкающий на секунду замолкает, даже как-то смущенно. -После эмоций, — продолжает он чуть тише, — находится очень активный и изменчивый слой, который я называю творцом. Он отвечает за первичные мысли, которые формируются в разуме. Первичная мысль — идея, кусок материи, вырванный из нижних потоков. Далее она обрастает словесными и звуковыми фигурами, и уже потом готова к изложению. А в этом непостоянном слое она является только желанием и выбранной из более глубокого слоя уже существующей информацией. -Почему только словесными и звуковыми? Для чего тогда картинки и чувства? -Исключительно для анализа. Ты же не можешь ответить человеку картинкой или чувством. Ты можешь только попытаться вызывать те же образы, что и у тебя, в голове другого, когда говоришь определенными тоном и определенными словами. Да, центры образов и эмоций способны переваривать попадающую в мозг информацию, и даже наделять смыслом ту, которую хотят выдать, но они не могут никак внешне выражаться. Третий и четвертый слои уже являются частью ассоциативных рядов. Творец расположен ниже только потому, что ему надо иметь связь в более глубокими слоями. Ага. Значит внешне можно выразить только слова и голос. Логично. А картинки и звуки появляются в голове только тогда, когда знаешь, что хочешь описать, или когда что-то уже слышишь и видишь, потому и запоминаешь. Надо бы записать, но мысленный импульс в голове насмешливо дает понять, что информация не пропадет. -А что располагается после творца? -Дальше — два потока. Первый — опыт. Он домыслен логически из второго нижнего — памяти. Фактически, когда мысль попадает в разум, она распадается и анализируется по верхним слоям, но при надобности сохранения синтезируется в целое в подкорку памяти. Считай, первые четыре слоя и слой памяти содержат одну и ту же материю. -Память - это просто сумма всех верхних данных, - констатирует Стар, видимо, для себя. - Мы отдельно воспринимаем звук, изображение, слова и эмоции, но запоминаем всегда общую картинку. Человек, рассказывающий что-то и жестикулирующий, например... -Ага. Поэтому тебе легко вытащить словесную информацию из памяти человека — она там уже есть, уже сохранилась. И поэтому тебе удалось предпринять попытки анализировать другие материи, кроме словесной — ты был достаточно глубоко, на уровне памяти, где помимо слов рядом плавали еще и другие типы информации. У Сида слегка болят виски, но он внимательно слушает то, что ему рассказывает его новый друг. -Память сохраняет субстанцию в разуме, не давая ей ускользнуть, в отличие от четырех верхних слоев. Ассоциация может появиться и исчезнуть, а может остаться в мозгу — в этом разница между верхними уровнями и нижними течениями. А опыт — формирующийся со временем поток логически додуманной информации из блока памяти. Он лежит выше, потому что образуется уже после получения сигналов внутрь. Логично, что выводы ты делаешь уже после того, как что-то понаблюдаешь. Голос замолкает, давая Стару передохнуть. В голове плывут схемы и подписи, которые мозг Сида считывает и воспринимает моментально, несмотря на сложность понятий. -Как думаешь, что может быть глубже памяти? — внезапно снова начинает говорить Сверкающий. — Память, пусть и непрочная, есть и у младенца. Он помнит запах матери, ее лицо, свои чувства и движения. Да, она в основном неустойчива, но на этой поре уже функционирует логика, сформированная из мелких действий, поэтому из младенчества остается опыт. А что может быть раньше, чем появившаяся возможность сохранять в мозгу информацию? Подумав, Сид робко выдает: -Только факт восприятия информации. А на это способен разве что… сам разум? Сверкающий молчит. Стар не обращает внимания, он размышляет над тем, что могло быть раньше того, как он впервые увидел яркие лампы родильного дома сквозь слизь, залепляющую глаза. -Верно. Самое первое — это сознание. Сид выдыхает. -Самое первое — это свет, бьющий в глаза новорожденному, когда он приоткрывает их, чтобы увидеть новый мир вне утробы матери. Самое первое — даже до того, как он кричит и вдыхает воздух — это свет. Его видно даже сквозь тонкие младенческие веки. Поэтому моя сила позволяет видеть. Потому что первое, что пришло — это свет. Свет взрыва частиц среди холодной черной пустоты космоса миллиарды лет назад, с которого началась история и пошел отсчет времени. Свет солнца, с которого начинается день и который обозначает вырисовывающиеся из тьмы предметы. Свет, который видит ребенок, впервые открывая глаза. Ого. Хотя... -Первое что было — зрительный образ? — недоверчиво изгибает бровь Сид. — Разве звук не быстрее? Или физический импульс? Или… -Ладно, ладно, притормози, парень, — выдыхает Сверкающий. — Я не в курсе таких физических подробностей насчет первой сознательной материи. Мне просто больше всего нравится зрительный образ. Он интереснее, чем скучные голоса и сопливые эмоции. -То есть ты зря мне расписал свою огромную схему? — медленно начинает закипать Стар. -Почему зря?! — оскорбленно воет голос. — Я вообще-то жил тысячи лет, анализировал подкорки человеческих мыслей, высчитывал, что появляется раньше, а что позже, копал разумы и копил силы, чтобы пойти глубже, даже не был уверен, что закончил, когда дошел до нижнего слоя. Да, это моя персональная система распределения сознательных мозговых действий, она может иметь погрешности, но прояви хотя бы толику уважения к тому титаническому труду, который я тебе передал в паре-тройке картинок и в сокращенном конспекте! Звездный вздыхает и пораженно молчит. Да, оказывается, ему нахаляву досталась шпаргалка по вскрытию разумов на нужную информацию. Интуитивно Сид чувствовал, что его не обманывают. В конце концов, оно понятно. Когда твои часы на исходе, очень хочется поделиться с другим самым ценным, что приобрел. -Это потрясающе. — негромко выдает он, чтобы подбодрить чужака. — Ты словно расчертил мне космос на сетку пространства. Теперь все такое понятное. Уверен, никто больше не смог бы так. Да если бы мог, не захотел бы. -Пространство нельзя поймать в сетку, — тихо отвечает голос. — Его можно только представить в виде сетки. Что я и сделал. Тем более нельзя представить в виде сетки мысль. Даже мы, демоны разума, не можем понять исток первичной материи и зарождающееся сознание без указателей. Даже нам пока неподвластна сила мироздания и разумности. Сид мягко продолжает: -Но ты смог хоть что-то привнести в ее освоение. Ты совершил большой вклад. И нес его с собой, как крест. Немного подумав, спрашивает: -Так именно поэтому ты так хотел передать кому-то все, что знаешь? Потому что хотел, чтобы кто-то после тебя смог понять Вселенную? Сверкающий молчит. Стар знает, что ответ — да.