Я тебя вижу

— Чанель? — раздался чей-то мягкий полушепот практически над самым ухом, опаляя чувствительную кожу горячим потоком воздуха. Недовольно фыркнув, молодой человек с головой накрылся безразмерным пуховым одеялом, желая хоть на несколько жалких минут снова погрузиться в таким наглым образом прерванный сон. — Ну же, — предплечья аккуратно, но все же требовательно коснулась чья-то ладонь. Что-то недовольно промычав в плотную ткань подушки, фотограф наконец-то приоткрыл вмиг потяжелевшие веки, пытаясь рассмотреть сквозь мутную пелену все еще не спешащего отступать сна уже знакомый силуэт. Когда же способность четко видеть в конце концов вернулась к нему, он с удивлением и постепенно нарастающим ужасом впился взглядом во все это время пустующую половину постели с чуть смятыми белоснежными простынями. Неверяще положив руку на то место, где еще несколько мгновений назад он совершенно точно чувствовал тепло, исходившее от чужого тела, Чанель уже более внимательно осмотрел комнату, в которой провел сегодняшнюю ночь, и, не найдя в ней ничего подозрительного, спешно вскочил с кровати, чудом не споткнувшись о беспорядочно разбросанные дорожные сумки. Даже если фантомный голос можно было списать на не до конца проснувшийся организм или, на крайний случай, разыгравшееся воображение, желание оставаться в полупустом помещение явно пропало. Торопливо накинув на обнаженные плечи еще со вчерашнего дня небрежно брошенную на спинку стула, и поэтому безнадежно помятую рубашку, молодой человек направился в сторону, как ему казалось, кухни, заодно планируя получше рассмотреть небывалых размеров особняк, который на некоторое время должен был стать его новым домом. И пусть пока таковым назвать его не получалось, Чанель все же надеялся, что неприятное наваждение в конце концов отступит, а он сам сможет в полной мере насладиться долгожданным отпуском. Ступив на выстеленный мраморной плиткой пол, фотограф поежился от резкого контраста все еще разгоряченной после сна кожи ступней и холодной каменной поверхности, тут же пожалев о том, что второпях даже и не вспомнил о существовании домашних тапочек, так некстати запропастившихся куда-то под кровать. Немного потоптавшись на месте, молодой человек медленно побрел к слегка изогнутой деревянной лестнице, ведущей на первый этаж поместья, то и дело восхищенно улыбаясь самым различным и столь изысканно оформленным деталям интерьера: замысловатые переплетения узоров на деревянных панелях высоких стен, широкие, во всю стену арочные окна с поистине завораживающим видом на песчаный морской берег, искусно выполненная неизвестным мастером мебель в самых лучших традициях классицизма и просто невероятное обилие самой разнообразной растительности практически в каждом свободном углу дома. Долго мучится вопросом о том, кто же своевременно успевает ухаживать за всем этим почти полноценным садом, Чанель не стал, довольно-таки быстро сообразив, что без услуг наемного рабочего персонала здесь явно не обходится, и, в последний раз окинув просторную гостиную очарованным взглядом, скрылся за ближайшим углом. Оказавшись в соседнем помещении, служившем временным обитателям коттеджа ничем иным, как кухней, молодой человек тут же принялся безо всяких стеснений обыскивать содержимое тумб и ящиков в поисках кофе. Заветная упаковка нашлась практически сразу в одном из настенных шкафчиков, а вот с явно не пользующейся здесь популярностью туркой пришлось значительно повозиться, старательно разгребая горы совершенно бесполезной посуды на, без преувеличения, бесконечном множестве полок. Через несколько минут над комнатой уже витал одурманивающий запах медленно закипающего напитка, заставляя находящегося в нем фотографа буквально сходить с ума и бросать нетерпеливые взгляды в сторону электроплиты. Когда же все наконец-то было готово, Чанель решил провести некоторое время на небольшой террасе, так удачно прилегающей к столовой, надеясь по достоинству оценить красоты здешних пейзажей. Осторожно приоткрыв витражные двери из темного дуба, молодой человек вышел на просторную террасу с все еще поражающим количеством зелени. Загадочно улыбнувшись, фотограф опустился в одно из рядом стоящих плетенных кресел, не отрывая широко распахнутых глаз от раскинувшегося перед ним бескрайнего, глубоко-синего моря, сейчас с каким-то лишь одному ему понятным отчаянием бившегося о прибрежные скалы. Казалось, что волны, так и норовящие обессиленно выплеснуться на песчаный берег, поют ему свою собственную и вместе с этим печальную песню о извечном одиночестве, а он, как единственный слушатель, молча внимал этой до боли знакомой мелодии. Но вот давным-давно остывший кофе наконец-то закончился, оставляя после себя причудливый узор на самом дне чашки, а бледную кожу тронула первая утренняя прохлада, тут же вызывая стайку надоедливых мурашек. Разочарованно вздохнув, Чанель все же поднялся с мягкой тканевой обивки сидения и, размяв слегка затекшие после долго нахождения в одном положении конечности, уже собирался покинуть облюбованное местечко под открытым небом, как ему удалось совершенно случайным образом заметить движение справа от себя. Заинтересованно обернувшись, он не без удивления заметил фигуру молодой девушки, облаченную в свободного кроя платье белоснежного цвета, что так необычно выделялось на фоне мрачного неба и серых отвесных утесов. Плавно покачиваясь из стороны в сторону, незнакомка неспешно направлялась к самой кромке воды, едва касаясь обнаженными ступнями влажного песка, и Чанелю даже на секунду показалось, что она будто парит воздухе: настолько невесомы и эфемерны были ее движения. Словно завороженный, наблюдая за крайне необычной особой, решившей прогулять в столь неподходящем для подобного времени года наряде, молодой человек запоздало вспомнил о забытом за ненадобностью на комоде фотоаппарате, так что вскоре он уже мчался вверх по лестнице, совершенно не обращая внимание ни на сбившееся от бега дыхание, ни на мелко застучавшие по окнам дождевые капли. Молясь всем известным богам, фотограф все также торопливо покинул спальню, без зазрения совести опрокинув несколько открытых чемоданов и сумок, так некстати расставленных у самого порога. Но какого же было разочарование в конец запыхавшегося молодого человека, когда он, нетерпеливо замерев у самых перил террасы, обнаружил, что загадочная девушка исчезла, не оставив после себя даже петляющую цепочку следов, которую уже наверняка успели размыть ни на шутку разбушевавшиеся волны. Раздраженно проведя ладонью по все же успевшим намокнуть от заметно усилившегося дождя волосам, Чанель все же нехотя вернулся обратно в дом, чувствуя непривычно сильную тоску и нежелание вновь оказаться в совершенно пустом и мрачном особняке. Несколько десятков минут побродив по тускло освещённым коридорам с пугающим множеством совершенно ничем не отличающихся дверей, молодой человек поднялся в собственную спальную комнату, чтобы уже там без особого энтузиазма начать перебирать так и оставленные в беспорядке на полу вещи. Аккуратно положив последнюю стопку одежды на одну из полок платяного шкафа, фотограф, в очередной раз тяжело вдохнув, обессиленно рухнул на еще с утра незастеленную кровать. Устало потерев лицо ладонями, Чанель на несколько минут прикрыл вмиг потяжелевшие веки, внимательно прислушиваясь к шуму прибоя за неплотно закрытыми оконными створками. От обиды и собственного бессилия хотелось выть волком: разве так мужчина хотел провести долгожданный отпуск в «безумно живописном местечке», желая хоть на несколько недель покинуть душный и пропитанный будничной серостью Сеул? Вдохновение, потерянное где-то несколько дней назад, все никак не собиралось возвращаться, появившись и исчезнув также стремительно, как та незнакомка на пляже, а местные пейзажи неимоверно тянули к себе, но и тут намерения молодого человека явно уступали столь непостоянным погодным условиям. Не без труда поднявшись с постели, Чанель неспешно приблизился к одному из окон, выходившему на все тот же каменистый берег, лелея мысль о том, что, быть может, девушка в необычном одеянии вернулась, и теперь он уже точно сможет запечатлеть ее на объектив фотокамеры. Нахмурившись, молодой человек несколько мгновений вглядывался в мрачную композицию из скал, только через минуту заметив неприметную мужскую фигуру, одиноко наблюдающую за дребезжащей линией горизонта. Немного подумав, фотограф, наспех застегнув рубашку и сделав безуспешную попытку уложить вьющиеся после дождя волосы, поспешил вниз, не забыв напоследок бросить взгляд на одно из зеркал в прихожей: Чанелю уж точно не хотелось произвести впечатление неряшливого и безответственного человека при первом своем знакомстве после приезда в это место. Спустившись по небольшим ступеням, выточенными для более лёгкого и удобного спуска прямо в скалах, молодой человек неторопливо зашагал прямиком к незнакомцу, проклиная то и дело погрязающую в зыбкий песок обувь. Но как только расстояние между ними сократилось до пары жалких метров, фотограф неожиданно замер, спрятав дрожащие от совершенно необъяснимого волнения ладони в карманы брюк. Почему-то было безумно неловко сделать последние шаги и все же начать незамысловатый диалог, хотя раньше подобной ситуации случаться не доводилось: Чанель всегда был очень общительным и открытым человеком, имеющим множество друзей и знакомых в самых разных сферах, что нередко выручало его. Что же тогда происходило с ним сейчас, заставляя нерешительно топтаться на одно месте и без зазрений совести рассматривать чужую широкую спину, обтянутую темно-синей тканью свитера? Несколько раз качнувшись из стороны в сторону, молодой человек раздосадовано опустил голову, и, зажмурившись, попытался собраться с то и дело предательски разбегающимися мыслями, что, конечно, было с самого начала провальной идеей. — Здравствуйте, — неожиданно прозвучало совсем близко, и Чанель не мог не отметить вопросительную интонацию в неожиданно приятном голосе незнакомца. Резко вскинув голову, тем самым заставив напротив стоящего молодого человека удивленно вздрогнуть, фотограф несколько секунд сверлил его непонимающим взглядом, пока обнажённого участка кожи не коснулась россыпь морских брызг, будто отрезвляя и возвращая прежнюю ясность ума. — Я., — замявшись, Чанель мысленно выругался, вновь теряя самообладание, но, прежде чем скомкано извиниться и позорно сбежать, он все же продолжил, до боли сжав все еще находящиеся в карманах ладони, — привет. Усмехнувшись, незнакомец растянул губы в обворожительной улыбке и, на мгновение переведя взгляд куда-то за спину фотографа, произнес: — Кажется, Вы совсем недавно переехали? Неопределенно кивнув, Чанель смущенно отвернулся, проклиная самого себя за столь неформальное приветствие, произнесенное минутой назад: его собеседник явно собирался до конца соблюдать все те нормы, которые предписывает общество при первом знакомстве. — И как Вам здесь? Нравится? — лукаво прищурив темно-карие глаза в обрамление пушистого веера ресниц, молодой человек машинально поправил сползший рукав свитера, открывая бархатисто смуглую кожу запястий с тонкими переплетениями вен и парой свежих рубцов, которые тут же привлекли внимание фотографа. — Достаточно вдохновляюще и… одиноко, — поморщившись от резкого порыва ветра, Чанель тут же поспешил добавить, — но разве не за этим приезжают в это место? Понимающе хмыкнув, молодой человек вновь скосил взгляд куда-то вправо и, чуть подумав, указал вытянутой рукой на едва заметную дорожку, лежащую меж беспорядочно разбросанных валунов и уходящую за линию хвойного леса. — Если захотите взглянуть на мою коллекцию каменных пород или послушать Дэвида Боуи на ужасно старом и пыльном патефоне под бутылочку полусухого, то милости прошу: просто направляйтесь по тропинке и уже через несколько минут ходьбы Вы заметите небольшой коттедж, служащий мне временным домом и, по совместительству, мастерской. Удивленно вскинув брови, фотограф все же решил поинтересоваться у слегка странного, но от этого не менее притягательного собеседника, что же он имел ввиду под понятием «мастерская». — Так Вы?.. — Пожалуй, несколько минут назад Вы не были со мной так официальны, — с доброй усмешкой заметил молодой человек, чуть поддавшись вперед. Стушевавшись, Чанель уже хотел спешно извиниться за неподобающее поведение, но неожиданно раздавшийся над самым ухом громкий смех заставил его испуганно вздрогнуть и непонимающе уставиться на несдержанно хохочущего собеседника. — Простите, — успокоившись, произнес молодой человек, растрепав широкой ладонью волосы необычного пепельного оттенка с чуть отросшими темным корнями. — Я занимаюсь танцами, в частности бальными, и в полной мере считаю себя творцом своего дела: я создаю движения, эмоции, чувства. Почему-то взгляд фотографа вновь зацепился за несколько тонких порезов на чужом запястье, что, конечно же, не осталось незамеченным — собеседник торопливо опустил рукава, недовольно нахмурившись. Правда, не успело пройти и минуты, как на его лице вновь сияла улыбка, а сам молодой человек без тени былого раздражения взирал на незнающего куда себя деть Чанеля. — Думаю, мне уже пора, — не поднимая глаз, пробормотал фотограф, пиная по песку несколько близ лежащих камней. — Тогда жду Вас в ближайшее время у себя дома, — игриво подмигнув, молодой человек уже собирался покинуть пляж, скрывшись за грозно нависшими над тропинкой скалами, как чужой голос требовательно окликнул его. — Но ведь мы даже не узнали имен друг друга, — Чанелю приходилось буквально кричать, чтобы его смогли услышать, ведь тот, кому предназначались эти слова, уже успел отойти на приличное расстояние, да и резко усилившийся ветер лишь усугублял ситуацию. Приостановившись, молодой человек с минуту задумчиво прокручивал серебряное кольцо на указательном пальце, чтобы затем, чуть повернув голову, насмешливо произнести: — Можете называть меня Чонином, — и заметив, что Чанель вновь намеревается что-то сказать, спешно добавил, — До встречи. В последний раз окинув нерешительно застывшего фотографа искрящимся от смеха взглядом, молодой человек растворился в туманно-сером пейзаже, оставляя после себя лишь протяжные крики чаек и будто обезумевшее море, которое вот-вот было готово окатить Чанеля привычно ледяной водой, так что он, недолго раздумывая, решил поскорее вернуться в дом, чтобы уже там найти укрытие от все никак не унимающейся природной стихии. Стоило фотографу переступить порог особняка, как крупные дождевые капли снова обрушились на еще не успевшую просохнуть землю, превращаясь в продолговатые, невзрачные лужи. Подавив протяжный вздох, молодой человек опять погрузился в совсем невеселые мысли о том, что давящая тишина и обманчиво умиротворенная атмосфера, на деле являвшая собой обычное изолирование от внешнего мира и сведением на «нет» всякой коммуникации, оказывали на фотографа не совсем тот эффект, на который он рассчитывал. Но удача явно сопутствовала ему, предоставляя возможность избавиться от мгновенно наскучившего одиночества. Хотя скажи кто-нибудь Чанелю, изрядно уставшему от каждодневного гомона столичной толпы, что уже через день отпуска он будет изнывать от отсутствия даже самого заурядного собеседника, то он бы тут же громко рассмеялся, картинно смахнув невидимую слезу. «Видимо, из-за профессиональных обязательств потребность в общении взросла настолько сильно, что успела стать чем-то вроде привычки», — пронеслось в голове молодого человека, пока он неторопливо шагал к лестнице, надеясь провести оставшиеся до ужина часы за чтением одной из привезенных с собой в путешествие книг. Криво улыбнувшись, фотограф на мгновение замер, внезапно вспомнив мягкий и одновременно проницательный взгляд, который был так открыто устремлен на него всего несколько минут назад. Чанель не был уверен в том, что же так тянуло его обратно на пляж, но почему-то казалось, что в этом отчасти причастны золотисто-карие глаза и, наверное, проявляющаяся в каждом, даже самом незначительном слове искренность. И, что скрывать, он был действительно рад новому знакомству и надеялся, что благодаря этому отпуск приобретет совершенно иные краски. Задумавшись, молодой человек совсем не заметил, как оказался перед одной из многочисленных дверей на втором этаже, наивно полагая, что, открыв ее, он окажется в своей собственной спальне. Но какого же было его удивление, когда, дернув за искусно выполненную металлическую ручку, он обнаружил лишь небольшую темную комнату с винтовой лестницей в самом конце. Догадавшись, что по собственной невнимательности перепутал два близко распложенных к друг другу прохода, Чанель тут же направился далее по коридору, но внезапная мысль заставила его вернуться на прежнее место, удивленно вглядываясь в таинственный полумрак помещения. Чуть помявшись, молодой человек смело шагнул вперед, тут же попытавшись найти включатель света, слепо вводя по шершавой кирпичной стене ладонью. Облегченно выдохнув, когда лампочка под самым потолком приветливо загорелась, фотограф неторопливо приблизился к основанию лестницы, все еще раздумывая, стоит ли ему вообще находиться здесь. Внимательно вглядываясь в размытые очертания предметов на верхнем этаже, Чанель осторожно ступал по чуть поскрипывающим ступеням, молясь всем известным богам о том, чтобы шаткая конструкция из дерева не рухнула вместе с ним. С каждым пройденным шагом где-то глубоко внутри, под самой кожей, с неимоверной быстротой росло абсолютно непонятное фотографу отчаяние, накрепко сплетенное с животным страхом и заставляющее сердце гулко биться о грудную клетку. Хотелось развернуться и что есть силы броситься в совершенно противоположную сторону, наглухо заперев злосчастную дверь, но вместо этого молодой человек лишь упрямо двигался вперед, мысленно ругая себя за излишнюю эмоциональность. Крепко стиснув ладони, Чанель одним прыжком преодолел оставшееся расстояние, наконец-то оказавшись в мрачном и пропитанном сыростью помещении. Внимательно осмотревшись, молодой человек без особого труда понял, что находится на давным-давно всеми позабытом чердаке, явно некогда служившем местом для бессрочного хранения самых разнообразных вещей. Критично оглядев уже начавшие гнить деревянные балки, являвшие собой опору для крыши, фотограф неспеша направился в самую глубь комнаты, не забывая временами смахивать с прохода едва заметную нить паутины. Благо не запнуться о какую-нибудь коробку или стопку книг позволяли мутные солнечные лучи, проникавшие сквозь небольшое окно у дальней стены, но и этого оказалось недостаточно для того, чтобы охватившее несколькими минутами ранее Чанеля беспокойство сошло на «нет», оставив после себя лишь былую уверенность. В который раз поморщившись из-за неприятного затхлого воздуха, который, стоило молодому человеку подняться по лестнице, моментально ударил по обонянию, фотограф совершенно машинально потянулся к фарфоровой статуэтке, кем-то небрежно брошенной в один из ящиков с посудой. Бережно проведя кончиками пальцев по искусно выточенным линиям тонкой девичьей фигуры, облачённую в игривую балетную пачку и будто застывшую в очередном танцевальном «па», Чанель вдруг грустно улыбнулся, невольно сравнивая царившее наверху запустенье с изящной куклой: когда-то каждое кресло с порванной обивкой, каждая чашка с небольшим сколом на самом краю, каждый циферблат с чуть искривлёнными или вообще отсутствующими стрелками являлись частью чьего-то прошлого, а теперь были вынуждены долгие годы обрастать паутиной и чужими редкими воспоминаниями. Еще с минуту поразмышляв о невеселой судьбе чердачного хлама, молодой человек вернул миниатюрную балерину на место и, стряхнув с ладоней невидимую грязь, уже хотел покинуть успевшее наскучить помещение и осуществить ранее задуманные планы, но вдруг его внимание привлекло нечто бесформенное, скрытое от посторонних взглядов плотной тканью. Нахмурившись, фотограф практически вплотную приблизился к загадочному предмету, гадая, что же может храниться под уже давно потерявшей весь свой прежний вид материей. По высоте и нечеткому контуру можно было предположить, что там находится одна или даже несколько картин довольно-таки больших размеров, но это предположение исчезло так же стремительно, как и появилось, стоило Чанелю опустить взгляд и увидеть в самом низу пару едва заметных деревянных элементов. Достаточно заинтересованный своей находкой, молодой человек осторожно зажал кусочек покрывала между пальцами, чтобы затем резко сдернуть его, тем самым подняв в воздух облако удушливой пыли, мгновенно вызвавшей у фотографа недолгий приступ кашля. Когда же дыхание вновь стало ровным, Чанель наконец-то смог рассмотреть представшее перед ним напольное зеркало в резной оправе: мутные следы и едва заметные трещинки в очередной раз давали понять, что время нещадно обходиться с каждым, не жалея и не давая отсрочек. Чуть наклонив голову в бок, молодой человек окинул свое отражение безучастным взглядом, но, заметив небольшие пятна на рукавах и манжетах рубашки, присмотрелся уже более внимательно. И тут же пожалел об этом: болезненная бледность кожи, заметно впавшие за последние месяцы щеки, на месте которых теперь красовались острые линии скул, обреченно опущенные плечи. А ведь Чанель всегда мог похвастаться неисчерпаемыми запасами энергии, берясь за любую работу с завидным энтузиазмом и даже не догадываясь о том, какие последствия это влекло за собой. Взлохматив непослушную копну волос одним резким движением, фотограф резко сорвался с места, планируя как можно быстрее покинуть осточертевший чердак и, по возможности, больше не возвращаться обратно. Но его планам не дал осуществиться небольшой дорожный чемодан, который молодой человек совершенно не заметил и, споткнувшись об него, камнем рухнул на недовольно скрипнувший пол. Громко и виртуозно выругавшись, Чанель осторожно сел и, потирая ушибленный при падении локоть, оглядел устроенным им беспорядок: ничего действительно серьезного он натворить, к счастью, не успел, но кожаный кейс все же раскрылся, и до этого надежно покоящаяся в нем макулатура оказалась хаотично разбросана по полу. Тяжело вздохнув, фотограф не слишком аккуратно собрал газеты и тонко исписанные листы, успевшие довольно хорошо сохраниться, в стопку и, недолго раздумывая, сдвинул их в один из углов. Осталось разобраться с сумкой, в которой тоже оставалось достаточно бумаги, но и на нее у молодого человека были похожие планы. Ухватившись за один из боков, молодой человек притянул к себе чемоданчик и, не удержавшись, заглянул внутрь, тут же натыкаясь взглядом на несколько блокнотов, перетянутых поперек тонкой резинкой. Чуть помявшись, Чанель осторожно взял в руки одну из тетрадей со странной пометкой в виде единицы в верхней части обложки и уже собирался открыть ее, как где-то этажом ниже раздался громкий хлопок, заставивший фотографа буквально подпрыгнуть на месте. Удивленно вскинув брови, молодой человек тут же направился к лестнице, разом позабыв о своей находке. Оказавшись на месте, Чанель попытался предположить, откуда все-таки мог исходить столь громкий звук, но, так ничего и не добившись, потянулся к дверной ручке. Дернув за нее и увидев, что его действия не произвели ровным счетом никакого эффекта, фотограф недовольно нахмурился, искренне недоумевая, что же могло помешать механизму сработать с первого раза. Зато последующие несколько попыток ясно дали понять — дверь была заперта.