Забытый Герой

      Мягко.             Я чувствовал, что лежу на чем-то очень мягком. И, кажется, я уже догадываюсь, где именно нахожусь. Мои догадки подтверждало наличие приятного на ощупь одеяла, что слегка давило на измученное тело. Судя по ощущениям, я сейчас в покоях, которые мне выделил Терий. Постельное белье так точно осталось то же, что и было.             В голове было абсолютно пусто, а вставать категорически не хотелось. Было желание лишь продолжать лежать, вот так, не думая ни о чем. Но вопреки моим желаниям, в голову начали лезть странные образы. Объятый пламенем Новый Эдем. Отчаянные крики сотен глоток. Монстры различных размеров и видов, что наводили террор на спасающихся горожан. Небо, что было аномально красного цвета. А также Древо Жизни, которое исказило свою собственную суть и сменило цвет своего оперения на багряный, сливаясь с небом. Оно будто впитало в себя всю ту безнадегу, что окутала сердца людей. Картина в моей голове начинала обретать четкость, и со временем мне начали открываться всё более ужасающие детали.             Вспомнились также и более конкретные события. Особенно встреча с таинственной троицей, во главе с прекрасной девой, что была облачена в черные восточные одеяния. Конечно, я вспомнил и то, как она плавным движением веера, кхм, «открыла путь» к моему сердцу. Это я ей прощать не собираюсь. Я обязательно ей отплачу, если вообще когда-нибудь встречу. И про тех двоих забывать не стоит. Они могли мне помочь, но вместо этого просто ушли. Они за всё ответят, в следующий раз я не постесняюсь использовать Дубля по полной. Пусть они и чертовски сильны, но они всё ещё люди, а значит, их можно убить.             И, конечно же Стальной, будь он неладен, Призрак. Воспоминания нахлынули с новой силой, события той битвы, будто насильно вплетались в мой разум. А когда дело дошло до злосчастного взрыва…             Я вскочил, обливаясь холодным потом и тяжело дыша. Приняв сидячее положение, я, наконец, убедился, что я нахожусь в своих покоях. Ноющая боль от многочисленных ран, а также затекшие конечности ясно давали понять, что всё, что вчера происходило, не было сном. Мы одержали победу, но она была пиррова…             В этом помещении с момента моего прошлого визита абсолютно ничего не изменилось. Всё также роскошно обустроено, но почему вид этой комнаты на меня навевает лишь тоску…?             — Наконец вы проснулись, Артем-сан.             Этот голос. Я не мог поверить своим ушам. Это точно была не иллюзия? Мозг, верно, пытается меня обмануть, выдавая желаемое за действительное. Эта интонация, тембр, манера речи. Это точно был он. Без всяких сомнений, это был Люций. Неужели, всё то, что произошло, было на самом деле ночным кошмаром? Или же случилось чудо?             Я медленно и осторожно повернул голову налево, в сторону окна. Мои глаза расширились, в неверии. Сейчас я боялся даже моргнуть, ведь это могло быть лишь плодом моего воображения. Даже если так, я не хотел, чтобы эта иллюзия исчезала.              Я отчетливо помню, что Люций умер, но сейчас… Он стоял возле окна, спиной ко мне, устремив свой взор на панораму города. Его левая рука лежала на подоконнике, а правая… с улицы подул ветер, и правый рукав его мантии начал колыхаться, как бы показывая, что под тканью ничего нет.             — Так значит, это был не сон, — только и смог протянуть я.             Рассматривая витиеватый золотистый узор на белой мантии юноши, я пришел к выводу, что он точно такой же, какой и был. Ветер слегка растрепал его золотистые локоны, но принц поспешно поправил их оставшейся левой рукой.             Я хотел спросить, «Как?», но ком, застрявший в горле, не давал это сделать. Зрение начало мутнеть из-за внезапно полившихся слез. Я даже не пытался как-то держаться, позволил себе такую небольшую вольность. Утерев надоедливую влагу уголком одеяла, я поспешно вернул взгляд на спину принца.             — Да, битва выдалась тяжелой… Погибло множество невинных людей. Но мы справились, пусть цена и была высока. Вернее, вы справились. Я знаю, как тяжело вам было тогда. Как вы себя чувствуете?       — Со мной все в порядке! — я поспешно отмахнулся, — Сам-то ты как?             — Я… даже в таком состоянии, я буду вас поддерживать, не сомневайтесь, — неопределенно ответил он.       Неважно как, но он здесь, рядом. Такого облегчения и счастья я не испытывал никогда ранее. Ведь я думал, что потерял его. Навсегда…             — Это ведь и вправду ты? Можешь подойти поближе?             — Конечно.             Парень отстранился от окна, после чего развернулся лицом ко мне. Присев на кровать, рядом со мной, он отвел взгляд, слегка прикрыв глаза. Его лицо выражало тоску. Не совсем привычно видеть его таким, но сейчас такая ситуация, что радоваться особо нечему. Разве что тому, что живы остались.             Я, колеблясь, осторожно коснулся его ладони, на что Люций ответил удивленным взглядом, слегка приоткрыв рот. Тёплая. Это поведение, выражение лица, малейшие привычки, всё было как раньше.             Солнце выползло из облаков, протягивая свои лучи в комнату. Я невольно сощурился, а лицо принца стало трудно разглядеть из-за того, что дневное светило находилось прямо за его головой. Но я смог увидеть его лучезарную улыбку.             — Похоже, вам пора. Не волнуйтесь, спустя время, мы вновь встретимся. И помните, ни в коем случае, не опускайте руки. До свидания, Артем-сан.             — Что…?             Я не понимал смысл его слов. В смысле, «пора»? Люций на мгновение прикрыл глаза, а когда его веки поднялись, мне сразу стало всё кристально ясно. Кое-что было не так. Былое счастье как рукой сняло, но неловкая полуулыбка так и застыла на моем лице.             — Голубые…             — Что, простите? — спросил он, явно не поняв меня.             — Его глаза были голубые. Не фиолетовые.             Его очи на секунду расширились, а потом он сдержанно, едва заметно, как он обычно делал, усмехнулся. А после глаза юноши вспыхнули, и мое сознание будто отключили от этой реальности.       

***

             Мягко.             Подобную мягкость я, кажется, ощущал только что. Но я решительно не помню, что сейчас было, единственное, что я запомнил… Точно, Люций! Он был тут! Вскочив, я устремил взор в сторону окна, но там, ожидаемо, никого не оказалось.             — Значит, это всё же был сон… — прошептал я отстраненным тоном, после чего почувствовал возню справа от себя.             Испуганно дернув головой, я обнаружил, что на стуле рядом с моей кроватью сидит Эмили. Вернее, лежит, ведь она также опустила голову на спальное место, и, видимо, спала до сего момента. Она мило потянулась, и подняв голову, зевнула, после чего встретилась взглядом со мной.             Это уже была не та Эмили, которую я знал. Раньше она излучала жизнерадостность, искрилась позитивом, но то, что я наблюдал сейчас…             Она была убита горем. От былого огонька жизни, что согревал всех вокруг, не осталось и следа. Смотря на неё, я будто заглядываю в бездну отчаяния. Если раньше она с любопытством оглядывала всё вокруг, дивясь каждой новой находке, то сейчас я не видел в ней ни капли интереса к происходящему. Одним словом, у неё сейчас были глаза как у мертвой рыбы. Глядеть на неё было… жутко.             Мы смотрели друг на друга ещё секунд десять, после чего девочка начала всхлипывать, а из уголков глаз ручьем потекли слезы. Она без слов бросилась ко мне в объятия, после чего принялась рыдать мне в плечо.             Я не обращал внимания на боль, и лишь крепко обхватил её руками, не говоря ни единого слова. Они сейчас были не нужны. Всё и так было понятно.             Не знаю, сколько это всё продлилось, но я не решался её прерывать. Пусть рыдает, сколько душе угодно, если ей от этого станет легче, я так хоть весь день просижу. Это меньшее, что я могу для неё сейчас сделать. Я бы сейчас и сам бы плакал, но меня сразило полное опустошение.             Я, как и Эмили никак не мог смириться с тем, что Люция больше нет. Не верил, что судьба может быть настолько жестокой. Но реальность была именно таковой, и с ней хочешь, не хочешь, а придется мириться. Он прошел путь от робкого парня до вполне зрелого и целеустремленного юноши. Всего за две недели он повзрослел так, как я не смог и за десяток лет. День за днем он рос над собой. У него было очень большое будущее, которого он был достоин. Но та груда металла просто поставила крест на его будущем, оборвав его жизнь. Неужели ради этого он прикладывал столько усилий? Это он должен был сейчас обнимать Эмили, а не я.             — Когда я увидела, как вас начало поглощать собственное оружие, я думала, что вы тоже…             Я не стал отвечать, и лишь покрепче стиснул её в объятиях.             — Знаете, вы и ребята единственные, кто у меня остались, — сказала она отстраненным тоном, — Почти все близкие мне люди погибли в течении нескольких дней.             — А Разжак? — спросил я, охрипшим голосом, не подумав.             Эмили стиснула зубы, пытаясь перебороть вновь подступающие слезы, после чего тихонько ответила.             — Дядюшка скончался два дня назад от полученных ран. Вы, кстати, пять дней не приходили в себя. Я боялась, что вы уже никогда не проснетесь… — сказала она голосом, лишенным всяких эмоций.             Значит, и Разжак тоже… волна определенно забирала лучших. Пусть я знал его не так долго и хорошо, как своих товарищей, но я знал, что он был поистине добрым человеком. Уверен, перед тем как умереть, он спас множество своих учеников. Если бы я тогда помог, может, всё было бы иначе…             Я не знал, что сказать. Хотя, это и не нужно. Слова сейчас явно лишние. Как я только что убедился, я могу причинить боль одним неосторожным вопросом. Посидев так ещё минуты три, Эмили легонько потеснилась, после чего я освободил её из своей хватки.             Встав с кровати, я чуть не упал обратно. Ноги были ватными, но оно и не удивительно, пять дней пролежал. Не без помощи Эмили я смог пройти к зеркалу, где и смог себя осмотреть. Я даже не обратил внимания, что был полностью раздет, поникшая девушка, похоже, тоже не придала этому значения. Только когда я принялся себя разглядывать, она соизволила отвести глаза.             Выглядел я откровенно неважно. Большую часть моего тела покрывали бинты, особенно ту часть, где по мне прошлась веером одна особо психованная особа. Кожа была вся бледная, под стать владелице вееров, но кровеносные сосуды не были черными, и приобрели привычный оттенок. Обратив свой взор на собственное лицо, я криво усмехнулся.             Щеки немного впали, под глазами мешки, но это не страшно. А вот что страшно, так это то, что мои глаза сияли. В прямом смысле, радужки глаз слабо светились ярким изумрудным светом. На свету это не очень заметно, но вот в темноте явно будет бросаться в глаза. Также от меня не ускользнуло то, что в моих волосах прибавилось довольно много седых прядей. Если насчет глаз я уверен, что это влияние моего оружия, то вот по поводу волос я не уверен. Это может быть как эффект Проклятой Серии, так и чрезмерное эмоциональное напряжение. Как там это называлось, синдром Марии Антуанетты?             Я с трудом стоял на ногах, и уже упал бы, если бы не оперся на туалетный столик. Присев на кровать, я принялся одеваться, в то время как Эмили смотрела в пустоту. Из одежды оказалась лишь привычная, потрепанная путешествиями, серая мантия, которую пришлось накидывать на голое тело, и штаны с сапогами. Эмили подошла к окну, и встала прямо в то место, где стоял Люций в моем недавнем сне.             — Знаете, я не уверена, что смогу принять всё, что произошло. Мне кажется, я не смогу вынести горя от потери Люция, — едва слышно прошептала она, — Он был мне действительно дорог. Признаться честно, я никогда не рассматривала его как мужчину, пусть и с самого начала знала о его влечении ко мне. Я не думала, что у него когда-нибудь хватит духу признаться. Когда вы убежали на поиски босса, Люций сказал мне, что если он погибнет, я продолжала оберегать вас, ведь вы слабы, и в одиночку не справитесь. Тогда я даже и не подозревала, что такое может случиться, и сдуру согласилась, но… — она сделала протяжный прерывистый вдох, — Теперь я не уверена, что смогу выполнить его последнюю просьбу. Сейчас, после всего того, что произошло, я не представляю себе будущее без него… — она говорила, смотря в окно, куда-то вниз. Что-то мне совершенно не нравится, к чему она клонит.       Я протяжно вздохнул, после чего с трудом подошел к ней, обогнув кровать. Так как она увлеченно смотрела в окно, она не заметила, как подобрался к ней сзади, и положил свои ослабшие ладони ей на плечи. Она лишь слегка вздрогнула от моей небольшой вольности, но возражать не стала.       — Тебе придется смириться, и жить дальше, как и мне, как и всем нам, — сказал я прохладным тоном.       — Как вы можете так просто это говорить? — раздраженно выпалила она, обернувшись, но увидев мое лицо, тихо ойкнула. — Простите…       — Ничего страшного, я все понимаю, — сказал я, отстраняясь, — Если ты хочешь уйти, я тебя не держу, это твоя жизнь. Я не вправе заставлять тебя сражаться за меня. А пока что, я дам тебе время подумать.       Я принялся озираться в поисках Дубля. А вот же он, стоит в углу, целёхонький. Помнится, вчера он рассыпался на кусочки и превратился в пыль. Не знаю почему, но мне захотелось хорошенько ему врезать, пусть умом я понимаю, что это такая себе затея. Пройдя мимо него, я двинулся в сторону проема, и чуть подумав, остановился на секунду, мимолетно взглянув в её безжизненные очи, полные тоски.       — И прошу тебя, не делай глупостей. Он точно хотел, чтобы ты жила, — промолвил я, после чего покинул комнату вместе с Дублем, оставляя Эмили одну.       Не самое лучшее решение с моей стороны, но я не думаю, что после моей просьбы она решится сделать непоправимое. Итак, выйти то, я вышел, а дальше что? Может, стоит помыться? Я вновь оглядел себя, после чего сделал вывод, что мое тело довольно-таки чистое. Меня что, мыли, пока я был в отключке? Если так, то это довольно жутко. Хотя меня же всё равно кто-то раздел, так что параллельно и очистить от грязи могли. В любом случае, спасибо за заботу, незнакомец.             Распущенные волосы немного мешали, и мне пришлось убрать их назад движением руки. Пока я возился с гривой, каким-то непостижимым образом умудрился оступиться. Вот блин, буквально на ровном месте упал! А пол во дворце очень даже ничего, можно ещё полежать. Вставать не было ни сил, ни желания. Я начал понимать, что что-то тут не так. Пяти дней должно было с запасом хватить, чтобы я мог отдохнуть, но я и вправду чувствую себя так, будто работал в шахте пару дней без перерывов.             Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, в чем дело. Ответ был прост и однозначен. Проклятая Серия. Готов поспорить, всему виной как раз мой железный компаньон. Скорее всего, моя усталость — плата за использование проклятой силы греха Лени.       — Г-герой-сама? — прозвучал знакомый голос где-то сзади. Давно я его не слышал.       — И тебе привет, Нана. Прошу, не называй меня так больше. Я облажался, — сказал я, не вставая с пола.       — Почему вы… лежите здесь? — задала вопрос горничная, осторожно подходя ко мне, то и дело косясь на Дубля.       — Устал, — честно ответил я, — Упал, и вот встать всё никак не могу.       — П-понятно… — она явно ничего не поняла, — Может, вам помочь? — робко предложила шатенка.       — Не откажусь.             Девчонка встала возле меня, и со своего ракурса я видел лишь её начищенные башмачки и щиколотки, облаченные в какое-то подобие чулок. Она присела на корточки, заглядывая мне в лицо. По ней было видно, что она сильно перенервничала и очень устала за всё это время. Волна, похоже, оставила на всех свой отпечаток. Она протянула мне руку, и я с трудом смог встать на ноги, после чего кивком поблагодарил служанку.             — Скажи, что было после волны? — задал я вопрос, пытаясь восстановить равновесие, с чем мне помог Дубль, который подставил свое плечо, на которое я и оперся.             — Подробности мне неизвестны, ведь я почти четыре дня провела в лазарете, помогая раненым. Думаю, Вам лучше спросить Его Величество, только прошу, аккуратнее выбирайте слова. Он сейчас… не в духе.             — Спасибо. Приму к сведению, — хмуро отозвался я.             — Я пойду, сообщу о том, что вы пришли в себя, и скоро явитесь в тронный зал, — протараторила она, после чего поспешила удалиться.             — Хорошо, — тихонько ответил я, но Нана была уже слишком далеко, чтобы услышать меня.             Ну, делать нечего, побреду за ней. Нечего откладывать эту встречу. Всё равно, от судьбы не убежишь, и мне придется отчитываться перед правителями этого государства, хочется мне того, или нет. В моем нынешнем темпе, доберусь минут за десять, может.             На самом деле я откровенно боялся встречаться с правящей верхушкой. Особенно с Терием. Ну как мне прикажете смотреть ему в глаза, после произошедшего-то? Причем я страшился его не как государя, а как отца, который потерял собственного сына. Уверен, его эта утрата сломила больше всех.             Перед входом в тронный зал, я встретился с двумя гвардейцами. Они смотрели на меня с плохо скрываемым презрением, будто я какой-то мусор. Их право. Я уже понял, что благодарностей мне ждать не стоит, и по головке меня не погладят. По правде говоря, я ожидал чего-то подобного.       — Неужто это слабак-самозванец, собственной персоной? — спросил один из этих двоих, преградив мне путь алебардой, вынуждая остановиться.             На его выходку я лишь скользнул по нему взглядом, после чего двинулся дальше, пальцем отодвигая оружие со своего пути. Я попытался самостоятельно открыть дверь, но эта попытка с треском провалилась.       — Чтоб тебя, как же ты жалок, — презрительно процедил тот самый стражник.             — Хватит, оставь его, — второй попытался остудить его пыл.              И тут на помощь пришел Дубль. Одним толчком, он отворил здоровые ворота. Я на ватных ногах прошел во внутрь, под аккомпанемент гробовой тишины. Если здесь и были какие-то разговоры, то они мигом утихли. Здесь уже собрались все, кто нужны, и не очень. Феска, Калеб и Эмили ютились в дальнем углу. И когда только Эмили успела явиться? По бокам, у стен, стояли гвардейцы, а возле трона несколько внушительных ребят в белых вычурных доспехах. Остатки Стражей Рассвета. А на самом троне восседал Он.              Тот человек, которого я видел на престоле, был лишь пародией на того Терия, которого я знаю. Первое, что бросилось в глаза, это отсутствие у короля ног. Скорее всего, он ослушался моего указания перед волной, и все-таки полез в битву, из-за чего стал калекой на всю оставшуюся жизнь. Под глазами были огромные мешки, видно, что все это время он не спал. На лице прибавилось морщин, и вообще, он, кажется, постарел на несколько лет. Раньше Терий одним своим видом внушал уважение и источал величие, но теперь… лишь жалость.             Все взгляды были устремлены на меня, кроме Терия, который, казалось, вообще ничего не замечал. Я обратил взор на своих друзей, которые смотрели на меня… по разному. С Эмили уже всё и так понятно. Ей уже почти всё безразлично. Только сейчас я заметил, что левый глаз Калеба перебинтован. Оставшимся, правым, он неотрывно смотрел мне в глаза. В нем не было презрения, или вообще чего-то негативного, но он глядел на меня так, словно я для него теперь другой человек. Это пугало. Феска же напротив, старалась не пересекаться со мной взглядом, а если мы всё же пересекались, то я мог прочитать сожаление и… страх? От былого азарта и бойкости и след простыл.       Наконец, Терий соизволил обратить на меня свое внимание. Я не знал, что сказать ему, а он не знал, что сказать мне. Мы общались взглядами, которые были куда красноречивее слов. Сразу стало ясно, что ничего хорошего в свой адрес я здесь не услышу. Также было понятно, что так продолжаться вечно не может, и правитель первый развеял тишину, прерывая наш немой диалог.             — Население Нового Эдема насчитывало шестнадцать тысяч человек. В ходе волны было ранено около шести тысяч, из них около восьмисот в тяжелом состоянии, и сейчас они находятся на грани жизни и смерти. Также подтверждена гибель четырех с половиной тысяч человек, среди них как военные, так и гражданское население. Ещё три тысячи двести числятся без вести пропавшими, но думаю, не стоит объяснять, что большинство из них были погребены под обломками, — он сделал многозначительную паузу, давая мне переварить вышесказанную информацию. Спустя полминуты он продолжил уже более громким тоном. — Весь город в руинах, а половину жителей уже никогда не вернуть! Ты вообще понимаешь, какой масштаб катастрофы?! Задумывался хоть на секунду, насколько много людей полегло в тот роковой день?! — с каждым словом Терия, я ощущал нарастающий гнев с его стороны. А под конец тирады он и вовсе со всей оставшейся силы стукнул по подлокотнику трона, как бы добавляя веса своим словам.       — …       — Нечего сказать, да? — он чуть ли не выплюнул эти слова.       — Я сделал всё, что мог, — не выдержав его взгляда, я начал глядеть себе под ноги.       — Всё? ВСЁ?! Да ты… — договорить я ему не дал.             — Кто убил босса? — неожиданно спросил я, добавив льда в голос.             — А? — на секунду замешкался Терий.             — Я спрашиваю, кто убил босса? — немного повысил тон, — Правильно. Его убил я. Так что свою часть работы я выполнил, — продолжил я, не меняя выражения лица. Если бы я и этого не сделал, мы бы сейчас не разговаривали, так как были бы, скорее всего, мертвы.             — Обязанность Героя — защищать людей! И ты эту задачу провалил! Тысячи людей, среди которых старики, женщины и дети, и даже мой собственный сын, погибли страшной смертью, а тебе будто вообще плевать! — он уже откровенно кричал на меня, брызжа слюной, и трясясь от злобы. Раздражает.             — Помнится, мы перед волной ясно распределили обязанности. Я охочусь на босса, вы занимаетесь эвакуацией. Поэтому повторюсь, свою работу я выполнил, какие могут быть претензии ко мне? Тебе сейчас лучше не искать виноватых, а взять себя в руки, и заниматься сохранением того, что осталось.             Я старался говорить как можно более спокойным тоном, но это было очень тяжело. Нервы были натянуты словно струны, и, кажется, что ещё чуть-чуть, и я сорвусь. Однако морально, я уже победил, пусть я не старался с ним сражался-то в общем. Умом я понимал, что вся эта перепалка не имеет смысла, ведь тут нет правых и виноватых.             — Ты убил моего сына! — наконец не выдержал Терий, и выкрикнул свой железобетонный аргумент, — Его смерть на твоей совести!             Оп-па. Вот теперь всё ясно. Чего-то подобного я ждал, но чтобы он прямым текстом сказал, что я его «убил», это уже слишком. Этот сумасшедший старик начинает меня бесить. Какого черта я должен терпеть это?! Я что, рвал жопу на волне, чтобы он сейчас пытался на меня повесить смерть Люция, и вдогонку тысяч других людей?! А не охуел ли он часом?! Я там раз десять чуть голову не сложил! Я всеми силами пытался спасти, кого только мог! И сейчас этот хмырь заявляет, что я сделал недостаточно?! Чувство непреодолимой злобы начало расползаться от сердца по всему телу, наполняя меня целиком, от макушки и до кончиков пяток.             — Хо-о-о-о, вот оно что. Вот что тебя на самом деле больше всего гложет. И как же я его «убил», — я пальцами изобразил кавычки, — Стесняюсь спросить? Я не припомню, чтобы ты был там, когда мы сражались с боссом.             — Да как ты вообще смеешь со мной так разговаривать?! — он вновь ударил по несчастному подлокотнику, — Мне сказали, что именно ты отдал приказ полезть в самоубийственную атаку!             Неожиданно. Выходит, за нами следили? Или может это… Да нет, я не верю. Это не мог быть кто-то из моих друзей. Хотя, сейчас такая ситуация, что может произойти все, что угодно. Я скользнул взглядом по ребятам, что притаились в углу. Наши с Феской глаза встретились, и она немного поежилась, но едва заметно, отрицательно покачала головой, правильно поняв мой немой вопрос. Калеб повторил жест волчицы. А вот Эмили понуро смотрела в пол. Этой уже все по боку, не думаю, что она настучала на меня. Поэтому остается один вариант. Тогда, на той площади, за нами следил кто-то ещё, после чего доложил Терию.             Мне хотелось возразить правителю, но подумав, я осознал, что его обвинение не так сильно далеко от истины. Я действительно приказал Люцию атаковать босса, и слишком поздно понял, что наш противник собирался сделать. Выходит, я и вправду виновен в его смерти? Может, Терий прав и в остальном? Нет, это всё бред! Он лишь пытается скинуть на меня всю ответственность за произошедшее! Я не виновен! Не виновен…             — Даже если так, то что с того? От смерти никто не застрахован, особенно во время волны. Я признаю, что в этой ситуации я облажался, и готов взять ответственность за гибель Люция. Ты это хотел услышать? — я принялся буравить этого старика взглядом. Вновь повисла раздражающая пауза, которая продлилась секунд двадцать.             — Нет. Я лишь хотел, чтобы ты уберег моего мальчика, — дрожащим голосом ответил он, отводя взгляд. Он начал плакать.             Я сейчас видел на троне не короля, а обычного дядьку, что горюет по своему сыну. Пусть он и отец Люция, но этот факт вообще не меняет моего нынешнего отношения к нему, но обороты стоит слегка сбавить, а то так и на плаху отправиться недалеко. Он всего лишь человек, как и я. Но при этом, он правитель этой страны. Если он сейчас впадет в отчаяние, то выжившие люди потеряют надежду.             Сейчас, всё больше смотря на сломленного Терия, я начал в полной мере осознавать, что ответственность за произошедшую катастрофу, также лежит и на моих плечах. Сколько сейчас таких же, как он, лишившихся близких и крыши над головой, подавленных людей, ходит снаружи, по руинам города, который я должен был защищать? Почему-то вспомнились слова Фески о том, что цель моей жизни — быть Героем в этом мире. Если это действительно так, то я должен сделать всё возможное и невозможное, чтобы такого больше не случилось. И я сделаю это. Меня могут ненавидеть, но я буду отражать волны раз за разом, после чего вернусь домой! Хотя бы ради Люция…       — По моей неосторожности погиб мой самый первый друг, а также ещё множество других людей, которых я не смог спасти из-за собственной слабости, и за это я себя уже никогда не прощу. Я не способен вернуть их, но тем не менее, в силах сделать так, чтобы этот кошмар никогда не повторился. Мне нужно лишь время. И сейчас, оно у меня есть. До следующей волны целый вагон времени, поэтому я уверен, что смогу получить необходимое могущество. Пусть я не Бог, и далеко не всемогущ, но своей ошибки я больше не повторю. Мне горестно из-за всего произошедшего не меньше твоего, но сейчас не та ситуация, чтобы хандрить. Ты должен направлять выживших людей, и подавать им пример.             Уверен, со стороны я похож на загнанную в угол крысу, которая всеми силами пытался оправдать свою неудачу. В кои-то веки мне выпал шанс стать кем-то достойным, и сделать нечто великое, но в самый ответственный момент я благополучно обосрался.             Повисла гробовая тишина, собравшиеся, кажется, даже дышать перестали. А я ждал реакции Терия на мой небольшой спич. Спустя минуту, он, наконец успокоился, и, собравшись с мыслями, начал говорить.             — Уж явно не тебе решать, что я должен делать, а что нет, — твердо сказал государь, вновь переводя взгляд на меня, — Сказать честно, я уже никогда тебя не смогу простить. Если быть совсем откровенным — я тебя ненавижу всем своим сердцем. У меня было непреодолимое желание отправить тебя на эшафот, но я не могу так поступить. Всё же, я действительно не могу оспорить твой вклад в отражение волны. Тем не менее, я считаю, что давать тебе второй шанс опасно. Поэтому, вот моё решение! Отныне, ты навсегда будешь изгнан из моей страны! За сим, я — Терий, полноправный правитель этих земель, объявляю нахождение Героя Дубля, Артема Серебрякова, на территории Нового Эдема вне закона! Нарушение — смертная казнь! У тебя три часа, чтобы покинуть город, и четыре дня, чтобы покинуть страну! Нашей стране не нужны такие Герои, которые способны лишь пустословить!        И вновь тишина, которая уже начинает порядком выбешивать. Я мимолетом посмотрел на своих недавних спутников. Даже Эмили оживилась от такой новости, и охреневши переводила взгляд то на меня, то на Терия. Калеб также слегка приоткрыл рот в изумлении. Феска хотела было возразить правителю, но я едва заметным жестом показал, мол «не надо». Я не хочу, чтобы у них из-за меня были проблемы. Это не осталось незамеченным Терием.       — Члены твоей группы останутся здесь. Ты покинешь страну в одиночестве. Они принесут больше пользы здесь, нежели сопровождая тебя, — добавил король уже более спокойным тоном.       Неприятно. Но не критично. Думаю, они и сами не горят желанием следовать за мной, после всего, что произошло. Они меня может и не презирают, но отношение уже точно иное, не то, что было прежде. Уверен, я их разочаровал. А насильно тащить их я не намерен. Особенно Эмили. Тем более, тащить куда? Я без понятия, что мне теперь делать, но с этим я разберусь попозже. Несколько вариантов у меня уже есть. Пусть меня после заявления Терия и распирало от злости, в какой-то мере Терий мне наоборот услужил, развязывая руки. Правда, благодарить его за это я не спешил.       — Ты уверен в своём решении? Учти, назад дороги не будет. Подумай про свой народ, — я пытался воззвать к здравому смыслу, но царь был непреклонен.       — Абсолютно. В моих глазах ты — паразит, что способен лишь давать ложные обещания. Будь благодарен, что я смилостивился над тобой, и не приказал отсечь твою голову прямо здесь. А теперь пшел вон с глаз моих, и никогда не возвращайся, чтобы ноги твоей здесь больше не было!       Мои глаза расширились в неверии. Да он же… беспросветный дебил! Эта страна сейчас держится на тоненькой, почти что порванной ниточке. И этой ниточкой был я. Видать, вместе с ногами он потерял и остатки мозгов.       — Глупо. Ты пожалеешь о своем решении, старик. Своими словами, ты, возможно, подписал смертный приговор людям, которые прошли через весь этот кошмар, — злобно прошипел я исподлобья, — Однако, это уже не мои заботы. Выкручивайся как хочешь, — я резко сменил свой тон на более будничный и расслабленный, и, пожав плечами, развернулся на сто восемьдесят градусов.       Вся эта ситуация, этот диалог был очень сумбурным, и в какой-то мере бессмысленным, но его исход определил мое будущее. Если честно, не думал, что всё обернется именно так. Я был о главе государства более высокого мнения, а он только и мог, что бросаться обвинениями. Этот идиот всё же поставил личные чувства выше собственного долга, и теперь один Бог знает, во что это выльется. Уж не знаю, чем он думал, но явно не головой. Я был им нужен, даже несмотря на свою слабость. Я мог стать куда сильнее, но этот придурок окончательно выжил из ума, и даже не дал мне возможности реабилитироваться. Если следующая волна опять будет прямо тут, то и царю, и его стражникам, и выжившим гражданам, наступит тотальный пиздец. У них есть только один шанс на спасение. Всеми правдами и неправдами заманить к себе другого Героя, не важно, Священного или Звездного. И им уже точно не буду я, даже если Терий одумается, и попытается меня вернуть, что вряд ли произойдет, то я с чистой совестью пошлю его в пешее эротическое. Жаль конечно простой люд, среди них много хороших людей, но я не виноват, что их правитель несусветный глупец.        В любом случае, это, как я уже сказал, не мои проблемы. Делать мне тут больше нечего. От моей последней фразы Терия вновь начало трясти от гнева. Под взглядами окружающих, я развернулся, и двинул в сторону выхода. Прощаться не стал. Лишь напоследок пересекся глазами со своими… уже бывшими компаньонами, у каждого из которых были совершенно разные эмоции. Детально наблюдать за их реакцией я не стал за ненадобностью, поэтому быстро оборвал зрительный контакт, и покинул эту обитель абсурда.       

***

      По пути я вновь встретил Нану.       — Ну как всё прошло? — осторожно спросила она, явно боясь моего возможного гнева. Не удивительно, лицо у меня было хмурое, как туча.       — Я поругался с королем, нахамил ему, меня заклеймили изгнанником и я лишился своих спутников, — начал загибать пальцы я, — В целом, всё прекрасно, — заключил я. Если бы сарказмом можно было убивать, Нана сейчас была бы уже мертва.             — Как же так… Что вы теперь будете делать? — испуганно спросила служанка.       — Ты лучше не за меня беспокойся, а за будущее этой страны. Если эту волну я кое-как отбить смог, то на следующей меня уже не будет. Так что молись, что кто-нибудь из Героев соизволит явиться сюда, либо беги в другую страну, ибо я вообще не имею ни малейшего понятия, как вам отражать следующую волну. Кстати, когда она там…? — я заглянул в таймер, — А, в общем, у тебя чуть больше месяца, чтобы свалить отсюда подальше. А именно тридцать восемь дней.             — Но я же тут…             Одной рукой я схватил её ладонь, а другой прижал девчонку к стене, вперившись в неё немигающим взглядом сияющих глаз.       — Я видел весь тот ужас своими собственными глазами, и могу тебе авторитетно заявить. Оно тебе не надо. Беги, пока можешь. Ты ещё молодая, вся жизнь впереди, — полушепотом предупредил я перепуганную служанку, после чего отпустил её, и двинулся дальше.             Нана открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась, и принялась смотреть мне вслед.             — Спасибо… и прощайте, — донесся до меня тихий, но очень мелодичный голос, когда я уже скрывался за очередным поворотом.             Наконец, через несколько минут я уже был на первом этаже, и подходил к выходу, но тут меня окликнул знакомый голос, который я на самом деле не желал слышать.             — Погоди минуточку, Герой, — это оказалась Аку.             — Что вам нужно? Меня, если Вы ещё не в курсе, изгнали из вашей страны, — раздраженно бросил я, слегка поворачивая голову в её сторону.             Краем глаза я заметил, что она стояла в проеме какого-то помещения, прислонившись к стенке, и методично помахивая веером. К счастью, обычным. Однако даже от вида самого простого веера, мне стало не по себе, и тихая злоба, которую я буквально только что преодолел, начала пробуждаться. Также от меня не ускользнуло то, что она сменила свое серебристое платье, которое можно было видеть на фэнтезийных эльфийках, на чисто белое, с восточными мотивами. Сейчас её образ Кумихо или же Кицунэ, достиг абсолюта. Она словно сошла со страниц азиатских фольклорных произведений.             Аку не видела моего лица целиком, но видя мой пронзительный взгляд, она удивленно наклонила голову набок.             — Что-то не так? — невинно спросила она.             — Да нет… Всё в порядке. Так, что вы от меня хотели? — слегка успокоился я, уже полностью повернувшись к невольной собеседнице.       — А? Точно. Кхм-кхм. Я слышала, что мой муж отправил тебя в изгнание. Неприятно получилось… — она виновато посмотрела вниз, — Прошу, простите его за такое поведение, ему сейчас и вправду очень тяжело из-за потери Люция.             — Прощу я его, или нет, уже не имеет значения. А сами-то вы, как погляжу, не особо горюете. Я слышал, что вы не его настоящая мать.             — Это правда. Я действительно заменяла Люцию маму, после того как его биологическая мать скончалась после родов. Но за эти восемнадцать лет он для меня стал почти что родным сыном, пусть и кровного родства между нами нет… — на её лице я впервые за все время смог заметить нотки печали. Похоже, для неё это тоже стало сильным ударом, но Аку, в отличие от её супруга, может сохранять хладнокровие. — Ты не против прогуляться со мной? Я хочу с тобой поговорить, в более… приватной обстановке.             — У меня три часа, чтобы свалить отсюда, если я не уложусь в срок, мне попытаются отрубить голову.             — Ох, не беспокойся насчет этого. Пока я с тобой, тебя никто и пальцем тронуть не посмеет. Да я и не планирую задерживать тебя надолго.             — Ладно, ведите, только учтите, это скорее всего наш последний разговор, — небрежно бросил я после нескольких секунд колебаний.             — Отлично. Тогда, прошу за мной, — лисица загадочно улыбнулась, после чего пошла к лестнице наверх. Мне оставалось только двинуть за ней.             Вся наша прогулка заняла от силы минут пять, в течении которых Аку хранила молчание. Я же тишину нарушать также не спешил, и лишь шаги Дубля мерно раздавались где-то позади, отдавая в мозг. По пути мы встретили троицу рыцарей Стражи Рассвета, в окружении которых я заметил Калеба. Когда он заметил нас, его единственный уцелевший глаз отчего-то расширился, а рот слегка приоткрылся, но когда это заметил один из его конвоиров, то начал ему что-то тихо говорить. Надеюсь, с ним всё будет в порядке.             — Вот мы и пришли. Нам сюда.             Мы оказались возле ничем не примечательной двери, которая вела, скорее всего, в её личные покои. Когда мы оказались внутри, мои догадки подтвердились. Внутри был вполне стандартный набор мебели. Миленькая, но роскошная кровать с розовым бельем, тумбочка с тремя отсеками возле спального места, туалетный столик со стулом, пара платяных шкафов, вмонтированных в стену, пара пуфиков в дальнем углу, и красивая люстра средних размеров, с которой свисали множество сияющих прозрачных хрусталиков. В отличие от моей бывшей комнаты, в которой преобладали темные коричневые цвета, тут балом правили мягкие пастельные тона. Сразу видно, что эта комната принадлежит девушке. Вид с открытого балкона был куда шикарнее, нежели из моей комнаты, возможно из-за того, что эта комната находилась на два этажа выше моей. Так вот где обитают светские львицы, управляющие страной. Я ожидал, что тут будет обилие золота или серебра, блестки там какие-нибудь, вычурная помпезность, но я ошибался. Вполне обычная, хорошо ухоженная комната.             — Прошу, присаживайся, — она указала на один из пуфиков, в то время как сама устроилась на краю кровати.             — Я постою, — ответил я, складывая руки на груди, и припал спиной к спине Дубля, — Ну и, о чем вы хотели поговорить?       — Что ж… — её загадочная улыбка исчезла в мгновение ока, и девушка-лисица заговорила деловым тоном. — Начнем немного издалека. О существовании твоего Оружия я узнала от Мирелии, Лисицы Мелромарка. Как бы эта женщина меня ни бесила, но её тяга к древностям сыграла нам на руку. Она лишь копит знания, в то время как я — извлекаю из них выгоду. Вот, что нас отличает. Возможно, тебе неизвестно, но именно я инициировала обряд призыва. Так что ты попал в этот мир из-за меня, — она сделала паузу, ожидая моей реакции.             — Об этом я в курсе.             — И кто же тебе об этом сказал? — она состроила удивленную моську.             — Разжак, во время нашей первой встречи. В подробности он не вдавался, лишь вскользь упомянул, что это Вы убедили Терия провести обряд.       — Понятно… — она отвела взгляд, в сторону окна, после чего продолжила. — Думаю, пришло время поговорить начистоту. В мои планы входило призыв Легендарного Оружия. Не Героя, — заявила она прохладным тоном.             — И что это должно значить? — спросил я, повторяя её интонацию.             — А ты ещё не понял? Ты — лишнее, пусть и необходимое звено. Сам факт того, что ты оказался в этом мире — ошибка. Меня с самого начала интересовала лишь эта Кукла, но не ты. Тем не менее, Легендарному Оружию нужен владелец. И ты стал невольным маяком, без которого Оружие невозможно призвать.             После её слов я ощутимо напрягся. Я начал чувствовать от неё угрозу, поэтому уже приготовился в любой момент атаковать.             — Ну, не напрягайся ты так, расслабься, — она показала пустые ладони, мол, угрозы нет, — Честно сказать, я даже немного рада, что волна была именно здесь, ведь я смогла наблюдать твой бой с тем чудовищем, что погубило Люция. До того момента я считала тебя никчемным слабаком, но теперь, когда ты показал истинное могущество, я поняла, что ты — не ограненный алмаз. В тебе сокрыт огромный потенциал. Поэтому, у меня к тебе предложение. Служи мне, и только мне.             — Отказываюсь, — оборвал я её почти сразу же, как только она договорила, отчего лисичка впала в секундный ступор, после чего усмехнулась. — С какой стати я должен записывать себя в добровольное рабство?             — Я ожидала подобной реакции. Похоже, я не совсем корректно выразилась. Само собой, я награжу тебя сполна, — она пальцем немного оттянула платье в районе декольте, как бы намекая, какого рода награда меня ждет. Я проигнорировал эту её выходку. Она и вправду считает, что сможет заставить меня служить ей, заманивая своим телом?             — Как я понял, тебя не особо интересует защита страны от волн. Тогда для чего я тебе нужен? — спросил я, не меняя выражение лица. Выражение лица Аку стало выражать небольшое удивление и задумчивость.             — Как ты… а, неважно. Скажи, ты можешь вновь… использовать ту силу?             — Нет.        Я соврал. На самом деле я в любой момент мог воззвать к Проклятой Серии, пусть мне это и аукнется. Тем не менее, ложью это было лишь на половину. Физически я мог это осуществить, но вот морально… Я боюсь вновь облачаться в металл. Боюсь, что у меня отнимут тело. Боюсь того, что голову заполнят чужие мысли, а мое сознание будет стерто. Я не знаю истинных намерений Дубля, и сливаясь с ним, я очень рискую сделать этот процесс необратимым. И это я ещё не говорю о последствиях проклятия, которое сжирает мои силы, коих и так было немного. Я даже не знаю, когда эта гнетущая усталость отступит.             — Лгать нехорошо, знаешь ли. Ну да ладно. На самом деле ты прав. Изначально, я хотела подчинить Куклу себе, но пока у неё есть владелец, это невозможно.             — Поэтому ты решила, что завербовав меня, ты сможешь осуществить свои желания, при этом не вешая на себя клеймо Героя?             — Твоей проницательности можно только позавидовать.             — Если это всё, что ты хотела мне сказать, то я пойду. Часики тикают, — я уже собрался уходить, но Аку вмиг оказалась возле меня, и схватила за рукав мантии.             — Стой. Я не могу так просто тебя отпустить. Твоя сила нужна мне, дабы дать отпор другим государствам. Если ты уйдешь, то нашу маленькую страну сметут силой Героев, и подавляющей военной мощью, — жалостливо сказала женщина, прижавшись грудью к моей спине. — Я поговорю с мужем, и смогу убедить его не изгонять тебя.             — Я знаю, что ты что-то недоговариваешь, так что не пытайся прикрываться этими благородными мотивами. Но в любом случае, меня это не интересует. Не впутывай меня в ваши политические разборки. Твой муж — идиот, это уже не излечить. Он свое слово сказал, так что пусть барахтается в котле, который он сам же и поставил на огонь. — раздраженно выпалил я, пытаясь отстраниться от Аку. Уж не знаю что у неё там на уме, но мне до этого уже нет дела. Я не собираюсь участвовать в её интригах.             — Я дам тебе всё, что пожелаешь! — не унималась та.             — Дом ты мне не дашь. И Люция к жизни не вернешь.             Повисла затяжная пауза. Аку медленно ослабляла свою хватку, и отойдя на пару шагов назад, прошептала угрожающим тоном:             — Ты не оставляешь мне выбора.             Я отскочил назад, к двери, ставя Дубля перед собой, и готовясь атаковать. Мне хватит и секунды, чтобы запустить несколько смертоносных ампул в её тело.             — Не хотелось прибегать к столь грубому методу, но похоже, иначе никак. Я лишь зря потратила время, в попытках убедить тебя по-хорошему. Ты станешь моим цепным псом, который будет выполнять любые мои желания. «Как источник силы, я, Вечная, повелеваю: расшифруй законы мироздания, и сломи волю сего!» Дритт Майнд Брейк! — её некогда янтарные глаза вспыхнули нежно-розовым, и от её тела будто прошлась взрывная волна, но она никак на мне не отразилась. [Внимание! Обнаружена попытка контроля разума Носителя… Идет процесс нейтрализации угрозы… Процесс завершен успешно, угроза нейтрализована]       Значит, она всё-таки псионик.       — Что? Не сработало? — Аку нервно начала смотреть на свои руки. Её былая уверенность пошатнулась.             — Герои, вроде как, невосприимчивы к контролю разума, — немного отрешенно сказал я, после чего выстрелил в лисицу несколькими иглами. Убить не убьет, но больно будет.              Я хотел бы разойтись относительно мирно, но после её попытки захватить меня под свой контроль, я не намерен её прощать. На удивление, три иглы, которые были направлены в неё, она играючи поймала между пальцев, при этом слегка улыбаясь.       — А смелости тебе не занимать. Решил напасть на меня, каков наглец.       — Если бы не делала глупостей, разошлись бы без эксцессов. Но ты мне тоже выбора не оставила.       — Ты в курсе, что за покушение на меня, тебе грозит смертная казнь? — она сощурила глаза, и встав в стойку, приготовилась к броску. Она что, планирует в рукопашную лезть?       — Будто ты собиралась вот так просто отпускать меня, — я приготовился отражать её атаку.       — Хм, твоя правда, — усмехнулась она, облизнув губы.       — Чейн Шот, — цепь полетела прямо ей в голову, но Аку просто наклонила её вбок, избегая атаки. Черт, промазал.       — Хайд Мираж, — произнесла она, после чего… исчезла? Нет, невидимость!       Но было слишком поздно. Спустя всего пару мгновений невидимая лисица обогнула Дубля, и я почувствовал удар в живот неимоверной силы. От него меня чуть наизнанку не вывернуло. Не выдержав этой атаки, я упал на пол и сплюнул кровь. Откуда такая силища в такой хрупкой девушке?!       Плевать, пока я в сознании, я способен сражаться! Дубль выстрелил несколькими ампулами в спину Аку, но та обернулась вокруг своей оси, и через секунду она уже держала в своих небольших ладошках четыре круглые капсулы со смертоносным ядом, который заставляет плоть гнить за считанные секунды.       Дубль попытался ещё раз атаковать, уже врукопашную, но кулак марионетки был отведен в сторону плавным движением, после чего последовал мощный удар ребром ладони по руке моего Орудия. Настоящая рука, в районе локтя, разразилась болью, но Аку не остановилась, и нанесла удар ногой по голени Дубля, после чего я уже хватался за свою, шипя от боли. Её удары пробивают Дубля без малейшего сопротивления! Что с этой женщиной не так?!       Но и сейчас эта лиса на стероидах не планировала оставлять меня, и нанесла несколько ударов в грудь куклы, отчего та отлетела в стену, и осела на пол. В глазах потемнело, и я не мог вдохнуть.       — Как источник силы… — Аку вновь усмехнулась, и принялась ждать, издевательски глядя на то, что я выкину. — я… КХА! — дочитать заклинание Ауры она мне не дала, вонзив свою ногу в грудь Дубля, из-за чего у меня изо рта вновь хлынула кровь.       — Не мог бы ты не пачкать пол в моей комнате своей кровью? Не хочу лишний раз нагружать служанок, им и так нелегко, — попросила Аку, ещё сильнее надавливая на грудь моей марионетки.       Я ощущал настолько дикое давление, будто на меня стокилограммовую гирю положили. Пока мой разум совсем не отключился, я приказал Дублю обхватить ногу Аку, и попробовать сломать её, на что та лишь посмеялась, и одним движением выдернула конечность из стальной хватки Дубля. Только для того, чтобы освободившейся ногой заехать по лицу куклы.       — Бли-и-ин, просила же, — сказала она издевательским тоном, начав приближаться ко мне.       Так беспомощно я себя ещё не чувствовал. Она отделала меня, словно какого-то младенца. Даже при битве со Стальным Призраком у меня и то больше шансов было. Сто-о-о-оп. [Дубль Стального Призрака: Способность не освоена… Бонус экипировки: Навык: Контроль нежити, Сопротивление ментальным атакам (среднее), Сопротивление духу (высокое), Увеличение Духовной Энергии, Повышение восстановления Духовной энергии, Усиление некромантии Особый эффект: Соул Брейкер, Аура Отчаяния (переключаемо), Реквием] [Соул Брейкер — навык, позволяющий Орудию призвать булаву Стального Призрака — Соул Брейкер. Пока Соул Брейкер находится в материальном мире, Орудие получает сильный бонус к атаке, возможность атаковать нематериальные сущности (призраков, души, и.т.д.), и наносит дополнительный духовный урон. Каждая секунда использования Соул Брейкера потребляет 4,04% от общего запаса духа (SP)] [Аура Отчаяния — переключаемый навык, влияющий на эмоциональное состояние окружающих живых существ. Попавшие под воздействие навыка начинают чувствовать себя подавленно. Чем выше разница в уровнях, тем сильнее эффект. Не действует на существ, чей уровень выше вашего. Навык не потребляет никаких ресурсов] [Реквием — навык, тратящий полный запас духа (SP). После небольшой задержки, Орудие создает неконтролируемый выброс духовной энергии вокруг себя, который представляет собой взрывную волну. Навык наносит физический и духовный урон живым существам, и увеличенный духовный урон нематериальным сущностям (призракам, душам, и.т.д.), не наносит урона неодушевленным объектам. Радиус и сила выброса зависит от количества урона, нанесенному Орудию или его Владельцу. Чем меньше оставшееся здоровье (HP), тем выше мощность]       — Знаешь, ты ещё можешь исправиться в моих глазах, и стать моим слугой. Просто оближи мою ножку, как собачка, и я, возможно, прощу твою глупую выходку, — снисходительным тоном заявила Аку, поднося свою ступню к моему лицу.       Я замер на мгновение, слегка поднял взгляд выше, смотря на её противную улыбку, которая так и сияет превосходством. Вздохнув, я медленно начал подносить голову к её ноге. Сверху послышался смешок. Мой язык начал скользить по её коже, оставляя шлейф из собственной крови.       — Надо же, не думала, что ты настолько жалок. Стоило только чуть-чуть тебя побить, так ты теряешь всё свое достоинство, — она начала заливисто смеяться.       Добравшись до голени, я сделал то, что заставило эту чертову лису вскрикнуть. Я с остервенением вцепился зубами ей в ногу. Теперь уже я пустил ей кровь. Я всю душу в этот укус вложил, так что у неё как минимум останется шрам. Хотя, с местной магией, не уверен. Естественно, моя выходка не осталась безнаказанной, и эта женщина принялась методично меня избивать. Спустя пару десятков ударов, она подняла меня над полом, схватив за горло одной рукой, после чего прижала мое вконец ослабшее тело к стене. Дышать стало почти невозможно, кажется, она сломала мне пару ребер. В глазах всё темнело, а от боли хотелось выть. Но нельзя. Не перед ней. Надо ещё потерпеть, и всё будет готово…       — Ты, презренное насекомое, я видела много подлецов, но ты первый, кому удалось выставить меня дурой и осквернить мое прекрасное тело, оставив на нём свой след, — в её, всё ещё розовых глазах, ясно читался гнев, но она быстро взяла себя в руки, и продолжила говорить: — Ты — один из самых немощных противников, с которыми мне приходилось сражаться, а я была во многих боях, уж поверь мне. Ох-х-х, теперь я даже немного понимаю своего мужа. Но стоит отдать тебе должное. Я презираю тебя почти также, как тех паршивых мразей, а это многого стоит. Неужели в вашем мире все такие? Отвратительно.       Во многих боях? Что ж, я поверю, учитывая, что её уровень был скрыт от меня, хотя раньше над её головой красовался невзрачный двадцать третий. На деле, она, скорее всего, скрывала его магией. Определенно, она намного выше меня по уровню, может в несколько раз. Не знаю местные эквиваленты, но думаю, что где-то от шестидесятого. Хотя, я скорее всего принижаю, и на деле она намного сильнее. Вообще, зачем я нужен, если у них на троне такой монстр сидит? Она бы в одиночку бы раскидала всех монстров, как нефиг делать.       — Знаешь, похоже, придется перейти к запасному плану. Он довольно рискованный, но если всё сложится удачно, то все станут счастливы. Кроме тебя, конечно. Видишь ли, Древо Жизни скоро начнет распространять своё пагубное влияние по всей стране. А Люций, скорее всего, рассказывал тебе, чем это обернулось тогда. Так вот, чтобы хоть как-то успокоить народ, ты станешь мучеником. Сейчас люди поверят во что угодно, и если я скажу, что ты виноват во всех их страданиях, то в их глазах, всё так и будет. Люди возрадуются, когда увидят, как умирает виновник всех их бед, и Древо вновь обрастет синевой. После того, как ты подохнешь, я проведу обряд, и завладею твоим Оружием. Ну, а если не выйдет, то призовем ещё одного Героя, мне не сложно. И я лично займусь его дрессировкой. Таким образом, мы убьем двух кролепиров одним камнем, разве это не замечательно? — она продолжала нести весь этот бред, который я уже практически не слушал. Продолжай говорить, шлендра, ещё чуть-чуть… На лицо невольно выползла улыбка.       — Ох, и не беспокойся насчет своей репутации. После твоей смерти твое имя будет навсегда вычеркнуто из истории, так что ты не сможешь прослыть спасителем этого мира. Уж я то постараюсь, будь уверен. Будешь забытым Героем, о котором никто и никогда не узнает. Прямо как твоя Кукла когда-то… Чего ты улыбаешься? Стоп, этот взгляд… Вот черт! — она мигом отпустила меня, нанося удар, который чуть не лишил меня сознания. Обернувшись, она увидела Дубля в форме Стального Призрака. И его окутал знакомый бирюзовый туман. Аку прекрасно знала, что это значит, ведь своими глазами видела мой бой с боссом.       Сейчас Дубль стукнет кулаком в грудь, и всё здесь взлетит на воздух. Ну, по крайней мере эту дрянь, даже не смотря на уровень, точно прихлопнет. Правда и я попаду в радиус взрыва, поэтому скорее всего тоже умру, но заберу эту шалаву с собой. К сожалению, моим планам не суждено было сбыться. Аку двумя ловкими ударами откинула руки Дубля в стороны, не давая завершить Реквием.       — Вот ведь, не думала, что ты будешь готов умереть, лишь бы и меня за компанию прикончить. Недооценила я тебя. Что ж, пора привести план в исполнение. Прощай, — последний удар в голову Дубля, и я наконец потерял сознание.       

***

      Я очнулся от того, что кто-то что-то делал с моими руками. Шумно. Очень шумно. Чувствовал я себя хреновее некуда. Всё тело ныло от боли, голова раскалывалась, а ещё это положение неудобное, будто меня куда-то повесили. Я открыл глаза, и увидел целую толпу людей, которые смотрели прямо на меня с нескрываемым гневом на лицах и галдели без умолку. Что я сделал? Что происходит? Ах, точно. Аку… Гнев начал сочиться из самого сердца, расползаясь по моему искалеченному телу. Похоже, по мне также и стражники неплохо прошлись.       Я оглядел обстановку, которая была наихеровейшей в высшей степени. Я был привязан к большому деревянному столбу, подо мной была целая куча хвороста. Руки находились за спиной, я почти полностью обездвижен. Меня что, собираются сжечь на костре?! Как я читал, самая болезненная смерть — сгореть заживо. Чёрт-чёрт-чёрт!       Я чувствовал, как мною овладевает паника. Я не знал, что мне делать. Неужели я и вправду так умру?! Не хочу! Нет! НЕТ!       — Отпустите… Отпустите меня! Я же старался вас спасти! Почему вы хотите моей смерти?! Отпустите! Я не хочу умирать так!             Я принялся в панике елозить, но безуспешно. Сколько бы сил не прикладывал, сколько бы не кричал, всё без толку. Мне в колено прилетел шальной камень, отчего я зашипел от боли. Я взглянул в толпу, чтобы посмотреть, кто его кинул. Это был пацан, что пытался откопать из завала свою мертвую мать. Я, кажется, его ещё случайно вырубил, после чего доставил стражникам. И теперь он испытывает радость от того, что доставил мне боль.              Что делать?! Повесить Ауру на себя, и разорвать путы? Нет, не выйдет, прибавки процентные, а значит, мне прибавят всего ничего, так как у самого статы никчемные.       Где Дубль?! Ко мне! Давай, спаси меня, мать твою! [Передвижение ограничено.]       Что?! Какое ещё «ОГРАНИЧЕНО»?! Он издевается?! Почему именно сейчас?!             Я снова и снова давал одну и ту же команду, но получал всё тот же ответ. Похоже, Дубля каким-то чудесным образом обездвижили. Твари! Я забегал взглядом, и заприметил на балконе дворца Терия в подобии инвалидной коляски, а за ним стояла Аку, которая улыбнулась мне, когда наши взгляды пересеклись. От этого у меня сердце пропустило удар. Всё идет по её плану. Я умру, а она осуществит задуманное. А от меня не останется ничего, ни памяти, ни тела, лишь пепел. Др-я-я-янь! Ненавижу!              Тем временем, какой-то хмырь в дурацком колпаке, стоявший неподалеку от меня, начал голосить, что есть мочи, чтобы даже самые дальние жители города услышали.             — Сейчас я озвучу обвинения, выдвинутые в адрес «Героя Дубля», Артема Серебрякова, указом Его Величества Терия, и Её Величества Аку! Итак, Вы обвиняетесь в преступной халатности, проявленной во время «волны», что повлекла за собой множество жертв, а также в покушении на жизнь и здоровье Её Величества Аку! За это, Вы приговорены к смертной казни, через сжигание на костре! За сим, прошу привести приговор в исполнение! — зачитал с пергамента глашатай с горбатым носом и дурацкой шапочкой. В поле моего зрения попал, самый что ни на есть, типичный палач, с факелом в руке. Послышались многочисленные одобрительные возгласы из толпы.       Я невольно начал вглядываться в лица этих людей. Они действительно верят, что если я умру, все их несчастья кончатся. Они будут искренне рады, если мое тело обратится в пепел.       И этих людей я пытался защитить?..              Я начал видеть знакомые помехи, которые предшествовали открытию Проклятой Серии. В ушах раздался знакомый треск.               Это их благодарность?!              Человек в черном балахоне поднес горящий факел к хворосту. Этот шум уже пробирался в самое отдаленные уголки сознания. Я уже почти не различал, что скандировали из толпы, все звуки стали однородным гулом. Однако я мог различить тихое потрескивание пламени и запах дыма, который пока что был едва уловим. Мной целиком овладела всепоглощающая ярость, замутненная лишь страхом мучительной гибели в огне.       Да пусть они все подохнут!       Я уже приготовился воззвать к Проклятой Серии, смирившись с последствиями, как тут я краем глаза заметил, что кто-то пытается прорваться сквозь толпу. Присмотревшись, я увидел… Феску? Помехи начали отступать, и в душе появилась мимолетная надежда. Я даже отсюда видел её слезы, слышал её крик, который выделялся из сотен других. Она яростно пыталась прорваться сквозь людей, но всё было тщетно, толпа была слишком густой. Я отчетливо слышал, как она выкрикивала мое имя. Звуки приглушились, всё стало каким-то размытым, кроме неё. Во всём этом мареве одна лишь Феска сияла.             Я почувствовал обжигающий жар в районе ног, а затем я понял, что горю. Языки пламени начали окутывать мое тело. Сначала ноги, а затем выше и выше, принося при этом нестерпимую боль. Тут я уже не выдержал, и завопил во все легкие. Когда жар становился уже невыносимым, разум окончательно покинул меня, осталась лишь боль. Кожа начала пузыриться волдырями, а плоть прожаривалась, покрываясь корочкой. Без понятия, сколько я уже тут горю, может десять секунд, может минут, но для меня эти мгновения длились гребаную вечность. Тело уже без моей прихоти металось из стороны в сторону, пытаясь спастись инстинктивно, но всё было бесполезно. Не было мыслей о доме, о родных, ни о чем. И жизнь перед глазами не пролетала, бред всё это. Даже былых негативных эмоций уже не было, я лишь хотел, чтобы эта агония наконец прекратилась.              Я услышал что-то наподобие мощнейшего раската грома. Толпа оживилась, но теперь это был не восторг, а скорее страх. Причем бабахнуло где-то очень близко. Но это скорее всего я уже схожу с ума от боли. Возможно, эта боль скоро прекратится, из-за того, что сгорят нервные окончания. Ну, по крайней мере я на это надеялся, познания в медицине у меня такие себе. Неожиданно, я почувствовал, что веревки, которые уже натерли мои запястья, начали лопаться одна за другой. Наконец, мое тело, которое уже ничего не держало, рухнуло на землю, объятое пламенем.             Не знаю как у меня это вышло, но я умудрился даже в такой ситуации зачитать заклинание исцеления на себя, чтобы хоть как-то ослабить боль. Инстинкт самосохранения помог?             Неизвестно почему, но в толпе сейчас наступила паника, даже правящая пара на балконе дворца начала нервно озираться по сторонам.        Слева, со стороны дворца послышался шум, и я заметил, что в стене на одном из верхних этажей появилась дыра, из которой вылетел кто-то. Это же Дубль! Мигом сменив форму на полетную, он начал пикировать в мою сторону, стремительно приближаясь. Также в проеме я заприметил силуэт человека в броне с одноручной булавой и щитом. Из-за облака пыли он был мутным, но у меня уже были подозрения, кто это был. Я обернулся на столб, к которому я был привязан. Из него торчало несколько стрел, именно там, где были веревки. Фески в толпе я уже не видел, а когда посмотрел в щель в стене дворца, там тоже никого не было. Не теряя времени, я зачитал Ауру, и повесил её на Дубля, который после баффа сразу же ощутимо ускорился.             Пара стражников бежала на меня с мечами наперевес, но Дубль врезался в грудь одного из них, ударяя с двух ног и откидывая назад, в сторону второго. Оба свалились с ног, и вставать не собирались. Дубль моментально оказался возле меня, и взяв под руки, взмыл ввысь. А что, так можно было?        Не думал, что такая безумная идея сработает, но мы вместе с куклой всё больше отдалялись от земли. Было всё ещё чертовски больно, но потоки ветра начали приятно охлаждать недавно сгоревшую плоть. В кровь ударил адреналин, и эти ужасающие ощущения немного притупились. Я направил свои сияющие глаза прямо на Аку, на лице которой была смесь удивления и бешенства. Улыбка сама собой выползла на моем лице, пусть даже такое незначительное движение мышц приводило к боли. Я должен ей кое-что сказать, так, напоследок.       — Ак-у-у-у! Если мы снова встретимся, клянусь, я убью тебя! И горение заживо покажется тебе высшей мерой милосердия! — я кричал так, чтобы она меня услышала, даже не взирая на расстояние и свист ветра. И судя по выражению её лица, мои слова достигли её. Видя её перекошенную морду, я залился искренним хохотом.              Голова была совершенно пуста, и я лишь пытался не потерять сознания, но как тут можно отрубиться, когда ты буквально летишь в нескольких сотнях метрах над землей! Причем это не самолет, ощущения совершенно другие. Сознание захлестнула чистейшая эйфория. Отсюда, кстати, открывается просто потрясающий вид…              Под рёв ветра и мой несколько пугающий смех, Дубль нес моё измученное тело прочь из этого проклятого города.