Spellbound (Заворожённый)

      Пустота. Тьма, пустота, вакуум. Казалось, это место без верха, низа и самого понятия пространства медленно, но неумолимо высасывало все мысли и чувства, весь внутренний полыхающий огонь, еще несколько минут назад поглощавший живьем. Все будто остановилось, и не было никакого значения, что происходило раньше. Последними утекающими крупицами своего "я" лишь успел почувствовать горечь обиды от мысли, что так, черт возьми, ничего и не понял. Куда и зачем вело глупое, неудержимое сердце? Что нашел? Что потерял?       Растворяющееся в пустоте сознание выхватило из небытия внезапный звук. Что это? Вода? Где-то что-то определенно капнуло. Но откуда здесь вообще что-то?       Абдул обернулся на звук последними воспоминаниями о собственном теле и замер. Вдалеке можно было разглядеть сгорбившуюся фигуру, стоящую на коленях спиной к нему. Звук повторился и будто придал целостности тому, что осталось от чародея. Мохаммед двинулся в сторону светлого силуэта, с каждым шагом становясь целее на осколок чувств и воспоминаний. Вскоре он уже мог рассмотреть удивительные длинные белые волосы, разметавшиеся по крутым сильным дрожащим плечам.       Еще раз повторившийся звук совпал со странным горячим ощущением, возникшем на вновьобретенном запястье. Постепенно холодея, капля текла против любых законов гравитации вверх, к локтю. Абдул рассеянно проводил ее взглядом до рукава и продолжил свой путь. Вспомнившее о своих обязанностях путеводное сердце снова ненавязчиво, но твердо толкало его в направлении полной отчаяния фигуры, находящейся уже на расстоянии вытянутой руки.       Осторожно, почти крадучись, Мохаммед обошел сидящего, чтобы заглянуть ему в лицо, как остатки воспоминаний лавиной обрушились ему на голову, вынуждая рухнуть на колени перед генералом, держащим на руках... его самого. Сердце, глупое, верное сердце разрывалось от вида пронзительных лазурных глаз, наполненных несдерживаемыми слезами, катящимися по мертвенно-бледному лицу и разбивающимися о сжатые у самых губ руки. Жан-Пьер держал его, Абдула, бездыханного за руку, бездумно целуя обожженное запястье. Очередная капля устремилась вверх от запястья к рукаву, чародей даже не подумал ее смахнуть. Просто сидел и во все глаза внимал эту картину внезапно обезоруживающей чужой боли. В голове не осталось ни одной мысли, но множащиеся чувства вихрем клубились в груди. Хотелось что-нибудь сделать, как-то помочь, что-то изменить, но что и как - не было ни малейшей идеи.       - Не смей умереть, так и не ответив мне, - донесся до прорицателя хриплый, сбившийся шепот, - не смей, слышишь?       - Слышу, - будто со стороны услышал он свой собственный голос, - что ты хочешь узнать?       Но Польнарефф явно не слышал ответа, продолжая стискивать в дрожащих руках будто разом ставшее меньше тело чародея. Голова была запрокинута, глаза закрыты, и Абдул смотрел на него как на абсурдную, ненастоящую куклу, криво и невзаправду вылепленную с него самого. В этот момент Жан-Пьер резко вскинул голову, сконцентрировав взгляд на Мохаммеде, сидящим прямо напротив и полным металла голоса проговорил:       - Ты же колдун, черт тебя дери! Меня с того света вытащил, а себя что, сложнее разве?       В этом голосе звучала такая наивная детская обида, что Абдулу впервые за долгое время стало по-настоящему смешно. Улыбаясь, он протянул руку, накрыв ею сжатую ладонь генерала, отчего тот явственно встрепенулся.       - Сложнее. Но если я этого не сделаю, ты ведь мне и после смерти покоя не дашь, - тепло проговорил чародей, наблюдая, как расширяются в шоке глаза француза, как расправляются опущенные плечи, чувствуя, как его, действительно его, а не этой странной бездыханной куклы пальцы сжимает горячая ладонь. Волна тепла от этого ощущения быстро, как цунами, накрыла собой едва собравшегося воедино Абдула, ослепляя бесконечным светом, наполняя каждую клетку тела раскаленной болью.

* * *

      Открывать обожженные глаза оказалось тем еще удовольствием. Мир вокруг покачивался, земля под ним ходила ходуном. Подташнивало и нестерпимо хотелось пить. Чтобы не свихнуться, он снова закрыл глаза и попытался выдавить хоть слово из пересохшего горла. Вышел только неблагозвучный хрип. Дышать было тоже больно.       Но этого звука оказалось достаточно. Он почувствовал, как его голову приподнимают, а губ касается нечто прохладное: ему явно помогали пить. Удалось осилить лишь два глотка до того, как его вывернуло, едва успел отвернуть от чаши голову. Рядом кто-то яростно ругнулся на незнакомом языке и что-то выкрикнул. Мир перестал покачиваться и постепенно наполнился звуками. Он услышал шаги, много шагов, ржание лошадей, деревянный скрип и голоса со всех сторон. Ни единого слова из всего окружающего мельтешения не удавалось разобрать, но вдруг...       -... пришел в себя? Говорит? А ну, дорогу!       Мир снова качнулся, но только раз. Постепенно до Абдула дошло, что лежит он на остановившейся телеге, в которую только что кто-то забрался. Еще через секунду он почувствовал влажную ткань на своем лице, дарующую целебную прохладу больным глазам. Счастливо вздохнув, Мохаммед коснулся пальцами лба, поправляя марлю, как его ладонь перехватили горячие влажные пальцы.       - Эй, Абдул, ты как? Чего-нибудь нужно? Что я могу сделать для тебя?       "Польнарефф", мысленно улыбнулся прорицатель и попытался вновь разлепить сухие, склизкие от густой слюны и рвоты губы. Снова почувствовал, как приподнимают голову и помогают пить, на этот раз безмерно нежно придерживая лицо. В этот раз все получилось, прохлада растеклась по внутренностям, успокаивая.       - Вот, молодец, так лучше. Что-то я еще могу для тебя сделать?       - Да, - Абдулу казалось, что даже с повязкой на лице он мог видеть полные жизни яркие-яркие глаза. А, может, и не казалось вовсе.       - Что же? Все, что в моих силах, - ладонь Мохаммеда крепче сжали пальцы генерала.       - Заткнись, пожалуйста, - откинулся он головой назад, касаясь саднящим затылком мешка, на котором лежал ранее. Влажная ткань соскользнула с лица и чародей смог наконец поднять веки и взглянуть на полного возмущения Жан-Пьера. В тот момент он казался настолько потешным, что Абдул не смог удержаться и растянул плохо слушающиеся потрескавшиеся губы в улыбке. Лицо Польнареффа расслабилось и он позволил себе рассмеяться.       - Вот как, значит. А я тебя еще спасал, неблагодарный.       - Спасибо, - не без труда проговорил чародей, связки плохо слушались, - я помню. Интересную магию сотворил.       Даже в таком состоянии ему доставляло какое-то успокающее удовольствие наблюдать за сменой такого количества эмоций на лице генерала. Сейчас Жан-Пьер был полон недоумения, глаза смотрели, ища подвох.       - Какую магию? О чем ты?       Абдул снова попытался приподнять голову. Поняв намек, Польнарефф снова поднес ко рту пророка чашу воды, не отводя пытливого взгляда. Сделав еще пару глотков, Мохаммед откашлялся и спросил:       - Что было после того, как ты снял меня со столба?       Француз заметно замялся, но собрался и ответил:       - Ты долго был без сознания. Пока я пытался привести тебя в чувство, мой отряд зачистил город. Это на самом деле удивительная случайность: я не шел за тобой, не подумай, это был наш следующий пункт по плану. Но как только я увидел тебя там... - он зажмурился и тряхнул головой, отгоняя воспоминания, - впрочем, неважно. Я велел погрузить тебя на носилки и взять с собой. После того, как ты спас мне жизнь, никто из моих людей не сомневается в тебе. А, и еще. Возле тебя была собачонка. Она вцепилась мне в штанину...       - Что с Игги? - попытался сесть Абдул и тут же наткнулся взглядом на черно-белый клубок у себя в ногах. Польнарефф осторожно, но твердо надавил пророку на плечи, вынуждая снова лечь.       - Да вроде все хорошо, если мы говорим об одном и том же. Мы пытались от него отвязаться, но когда поняли, что он неустанно следует за тобой, то решили взять с собой. Та еще зверюга, на самом деле. Но верный.       Пророк ощутимо расслабился и позволил себе снова закрыть глаза. Усталая, но искренняя улыбка вновь тронула его губы.       - Спасибо. Без меня о нем никто бы не позаботился.       На лицо снова легла влажная ткань, охлаждая сухие веки.       - Что ж, теперь все хорошо. Пора продолжить путь. Поспи, тебе нужен отдых.       Абдул почувствовал, как генерал встал и направился, видимо, к краю телеги. Но у самого края остановился и спросил:       - И все же, про какую магию ты говорил? Ну, которую я якобы сотворил?       Мохаммед улыбнулся, не открывая глаз.       - Я что-нибудь говорил, пока был без сознания?       - Нет, - после непродолжительной паузы ответил француз.       - Но я все слышал. И помню, как ты целовал мои руки.       Ответом ему был скрип телеги и звук сапог спрыгнувшего генерала, шуршащих по песку. Очень хотелось смеяться.